Глава 4

Обнесенная тридцатифутовой стеной со сторожевыми башнями, льюисбургская федеральная тюрьма высится среди холмистых сельских просторов центральной Пенсильвании словно старинная итальянская крепость. Зловещее кирпичное здание, построенное в 1932 году в расчете на тысячу заключенных, сейчас содержит более полутора тысяч самых опасных преступников.

Здесь, в прачечной, находящейся в главном здании, где размещены камеры, Майк Калли гладил рубашки на гладильном прессе. Большинство из двадцати двух заключенных, которые работали в этом узком длинном помещении, громко перекликались, с трудом слыша друг друга из-за шума стиральных машин, сушильных центрифуг и прессов. Одни напевали песни в стиле реп, другие, фальшивя, высвистывали какую-нибудь мелодию, те, кто был в плохом настроении, разговаривали сами с собой.

Калли всеми силами старался отключиться от этого гомона, который не давал ему ни минуты покоя с того момента, как четырнадцать месяцев назад его привезли в тюрьму. Но полностью это было невозможно: у тюремной столовой те же акустические свойства, что и у шахты лифта, а в ней одновременно находятся несколько сотен заключенных. В тюремной жизни нет никаких удовольствий, зато многое раздражает — и прежде всего постоянный шум, громкая бессмысленная болтовня, хвастливый выпендреж и паясничание.

Калли потянулся за следующей рубашкой и увидел, что к нему приближается тюремщик, заведующий прачечной; на поясе у него бренчала связка ключей.

— К тебе посетитель, Калли.

Вопросительно взглянув на него, Калли положил рубашку под пресс и приготовился дернуть рукоятку.

— Я не внес в свой список посещений никаких фамилий, поэтому у меня не бывает посетителей, — сказал он. — И я не хочу никого видеть.

— Ничего не знаю об этом, — сказал тюремщик. — Позвонил надзиратель и сказал, что заключенный 52176, Майкл Т. Калли, стало быть, ты, должен явиться в комнату для свиданий. Сейчас за тобой придут.

Калли перестал работать и сурово уставился на тюремщика. Что-то стиснуло его грудь. Только бы не пришла Дженни, мысленно взмолился он. Только бы не пришла Дженни. Он предупреждал следователя, что ни при каких обстоятельствах не хочет видеть свою дочь. Она — все, что у него осталось. Его крошка. Его маленькая девочка. Нет, нет, она не должна видеть его здесь. Перед самым арестом он попросил ее не навещать его в тюрьме. И не писать никаких писем: читать их будет свыше его сил. Хотя и неохотно, но она обещала не делать этого. В предсмертной записке жена просила не устраивать ей никаких похорон, никакой заупокойной службы. Она выразила желание, чтобы ее кремировали, и Дженни развеяла ее прах над прудом на их небольшой ферме в Клифтоне, Вирджиния. Нарушив свой собственный запрет, Калли написал тогда дочери длинное письмо, в котором, как мог, постарался утешить ее, и все же попросил, чтобы она ему не отвечала.

— Пошли, Калли. Не создавай трудностей.

Калли задержал пресс дольше, чем требовалось. Когда он поднял его, на спине рубашки появилось большое рыжее пятно.

— Ну, натворил, — сказал тюремщик. — Придется тебя наказать. Будешь целую неделю швабрить по ночам.

Калли промолчал. Если он откажется пойти в комнату для свиданий, тюремщик тут же вызовет конвой. Его повалят на пол, наденут на него наручники и отведут в карцер, где он проведет две недели, а если будет сопротивляться, то и целый месяц. Но если и впрямь явится Дженни, стало быть, у нее какое-то неотложное дело. Ей скажут, что он отказался прийти и за это посажен в карцер. Это причинит ей ненужную боль. Уж лучше он сам ее вытерпит, чем заставит ее снова страдать. Только бы это не была Дженни.

* * *

Лу Грегус сидел в ярко-голубом литом пластмассовом кресле за столиком, похожем на те, что обычно стоят в кафетериях. Он нарочно выбрал столик в спокойном углу, подальше от дюжины заключенных, рассеянных по всей комнате для свиданий. Грегус с любопытством разглядывал заключенных в их куртках и брюках цвета хаки. Одни разговаривали с плачущими женами, сидевшими с детьми на коленях, другие держали за руки своих подружек, терлись под столом об их колени. Двое сосредоточенно шептались с солидными мужчинами в хорошо сшитых костюмах, видимо адвокатами, перед которыми стояли открытые дорогие портфели. Тут же были и два охранника: один перед дверью, через которую заключенные входили в комнату, второй возле входа для посетителей.

Внимание Грегуса было приковано к двери в дальнем конце комнаты. Вот она открылась, вошел Калли и со странной настороженностью стал всех рассматривать. Заметив Грегуса, он мгновенно сделал презрительную гримасу, словно надел маску.

Грегус встал и, когда Калли медленно подошел к столу, протянул ему руку.

— Рад видеть тебя, Майк.

Калли даже не посмотрел на протянутую руку, вытащил из-под стола оранжевый пластмассовый стул и сел, не произнеся ни слова.

— Ну что ж, так уж сложились обстоятельства, что я не вправе рассчитывать на теплый прием.

Калли продолжал молчать. Выглядел он почти так же, как и год назад, когда Грегус видел его в последний раз. Может быть, от насыщенной крахмалом тюремной пищи он прибавил в весе несколько фунтов, но выглядел по-прежнему атлетом; широкие покатые плечи и мускулистый торс свидетельствовали о недюжинной силе. Они были одного возраста, но Калли, как и Грегус, выглядел моложе своих сорока двух лет. В тюрьме он нисколько не постарел. Но что-то в его облике изменилось: прежде всего выражение глаз; прежний плутовской блеск, столь характерный для некоторых ирландцев, погас, глаза смотрели теперь сурово и холодно.

— Заместитель директора передает тебе привет, — сказал Грегус — И надеется, что у тебя все хорошо. — Это было глупее всего, что только можно сказать, и он тотчас же пожалел о своих словах.

— Чего тебе надо, Лу?

— Подвернулась благоприятная возможность исправить все, что случилось. — И опять Грегус пожалел, что выразился так неудачно. Ведь то, что случилось с Калли, уже невозможно исправить. Никогда.

Калли ничего не ответил. Глаза смотрели все так же холодно и сурово.

— Нам нужна твоя помощь, Майк. Если ты согласишься, я могу… — Грегус на миг отвел взгляд в сторону, затем перегнулся через стол. — Извини, Майк, я несу какую-то чушь. Я знаю: того, что случилось, уже не исправить. Я сожалею, что ты угодил в это вшивое место. Сожалею о Джэнет. Сожалею…

Рука Калли стремительно протянулась вперед и ухватила Грегуса за горло. Так велика была его сила, что он сжал трахею.

— Майк! — выдохнул Грегус.

Оба охранника направились к их столику. Один поднес ко рту микрофон переносной рации. Грегус предостерегающе поднял руку, чтобы они не вмешивались.

Охранники остановились, готовые, однако, в любой момент прийти на помощь. Грегус схватил кисть Калли обеими руками и попробовал оторвать от горла.

— Отпусти, Майк, — выдавил он чуть внятно.

Калли ослабил хватку, потом убрал руку. В его глазах не было ничего, кроме ненависти. Охранники вернулись на свои места.

— Никогда больше не упоминай ее имени. — Слова Калли прозвучали мрачно и выразительно. Они были напоены ядом злобы.

— О’кей. О’кей. Я только хотел сказать, что сожалею обо всем с тобой случившемся. Я ничего не мог сделать. И никто не мог. Они запретили нам хлопотать за тебя. Посмей мы ослушаться, нас бы всех выкинули на улицу.

— Чего ты хочешь, Лу?

— Я уже сказал. Нам нужна твоя помощь. — Грегус потер горло. Его голос постепенно обретал утраченную силу. — Помнишь Николая Лубанова? Ты курировал его в Москве и вывез из страны?

Калли кивнул.

— Мы помогли ему адаптироваться здесь. Его новое имя — Джон Малик. Мы узнали, что он полное дерьмо. Занялся фальшивомонетным бизнесом. Заместитель директора хочет, чтобы ты взял его. То же самое хочет сделать и секретная служба, но надо их опередить, скрутить его раньше. Это обычная операция. Мы должны прикрыть наши собственные грехи. Управление не хочет никаких осложнений.

— В самом деле? Ну и захватите его сами! Я-то вам зачем нужен?

— Он исчез, и мы не можем его отыскать. Нельзя развернуть широкие поиски, ибо это привлечет внимание, а мы не должны нарушать устав. Ты знаешь его лучше, чем кто-либо другой. Если ты возьмешь на себя оперативную работу, я организую специальный центр, и он двадцать четыре часа в сутки будет снабжать тебя всей информацией, которую нам удастся заполучить. Таким образом ты будешь действовать один.

— Как я могу взять на себя оперативную работу, сидя в этой дыре? Да и зачем мне все это?

Грегус улыбнулся.

— Если ты согласишься помочь нам, то завтра же будешь на свободе. Все уже обговорено.

Калли долгим взглядом обвел комнату для свиданий, затем в упор посмотрел на Грегуса.

— Твое предложение меня не соблазняет.

— Подумай хорошенько, Майк. Сколько времени тебе еще осталось здесь торчать?

— Со скидкой за хорошее поведение? Около двух лет.

— И ты предпочитаешь просидеть еще два года, лишь бы нам не помогать?

— Все что угодно, только бы не помогать вам.

— Послушай. Я понимаю, ты не простишь никого из нас за то, что мы бросили тебя в беде. Но поверь, мы пытались помочь. Просто из кожи вон лезли. Позволь же нам хоть сейчас вытащить тебя отсюда.

— Я сказал: твое предложение меня не соблазняет.

— Почему?

— Потому что ты все врешь, — сказал Калли. — Неужели я не вижу, что ты пытаешься повесить мне лапшу на уши? Ты забываешь, с кем имеешь дело? Я много раз выручал заместителя директора из самых затруднительных положений. А теперь что? Он увяз по самые уши, и вы считаете, что его опять может выручить бывший зэк? Сомнительная и бессмысленная затея.

— Дело обстоит не так, Майк. Клянусь, не так. Все это чистая правда, — сказал Грегус. Это и в самом деле была не ложь. Просто умолчание, и это оправдывало его в собственных глазах.

— Я сам виноват в том, что оказался здесь, — сказал Калли, широким жестом обводя комнату. — Я поверил людям, которым нельзя верить. Примирился с тем, с чем нельзя мириться. За это я буду расплачиваться всю жизнь, но я уже приучил себя к этой мысли. Поэтому убирайся отсюда к чертовой матери, отсюда и из моей жизни.

— Будь благоразумен, Майк.

Калли покачал головой и с тихим смешком проговорил:

— Благоразумен? А ну-ка объясни: если ты можешь так легко вытащить меня отсюда, где ты был все эти четырнадцать месяцев?

— Понадобилось время, чтобы добыть то, что нужно. — Грегус улыбнулся с непроницаемым видом: ни дать ни взять Чеширский кот из «Алисы в Стране Чудес». — Несколько часов назад я мило побеседовал с твоим судьей. И, скажем так, убедил его разумнее отнестись к действительности. Он готов скостить тебе срок.

— В самом деле? Ты раздобыл какой-то материал на него?

— Забудь о нем, Майк. Он просто собачье дерьмо. Ну, соглашайся же.

После долгого молчания Калли попросил:

— Купи мне пепси.

Пока Грегус нес из автомата холодную банку, Калли сидел, пристально разглядывая охранников и заключенных. За эти четырнадцать месяцев он ни разу не пил пепси.

— О чем ты умолчал? — спросил он, когда Грегус сел.

— Я сказал тебе все.

— Все на самом деле или все, что велел передать заместитель директора?

— Помоги нам, Майк. Выйди отсюда. Попробуй как-нибудь наладить свою жизнь.

Калли молчал. Прошедшие четырнадцать месяцев были худшим испытанием в его жизни. Он чувствовал себя как посаженный в клетку зверь. Ненавидел тюрьму. Ненавидел себя за то, что погубил свою семью и все, ради чего работал. И надо было подумать о Дженни. Здесь, в тюрьме, он ничего не может для нее сделать.

Он все молчал, и Грегусу казалось, что он молчит целую вечность.

— А ну-ка объясни все как следует, — наконец произнес он.

— Как я уже говорил, я могу вытащить тебя завтра утром, — начал Грегус — На автостоянке для посетителей тебя будет ждать машина. Ключи найдешь в «бардачке», вместе с телефонным номером оперативного центра и сведениями о жизни Малика после его адаптации: адрес его дома и принадлежащего ему магазина, всю информацию о его поездках, контактах, подробности о печатании фальшивых денег и так далее. В багажнике — кейс с двадцатью пятью тысячами, наличными. Купюры мелкие, для удобства. Можешь тратить их по своему усмотрению, отчитываться не надо.

— Давно ли исчез Малик?

— Курирующий его агент ездил к нему два дня назад. И не нашел. Он, видимо, смылся еще до этого, но мы полагаем, что он все еще в Шарлоттсвиле, Вирджиния, где был адаптирован.

— Почему ты думаешь, что он все еще там?

— Так мне подсказывает интуиция, — осторожно сказал Грегус. — ЦОПП держит под контролем его паспорт, поэтому он не мог выехать из страны.

— Кому ты пудришь мозги? Ему ничего не стоило купить фальшивый паспорт у своих дружков из русской мафии. Он был с ними повязан еще в Москве, а они бегут в Нью-Йорк, как крысы с тонущего корабля.

— Чтобы выправить фальшивые документы, требуется время. К тому же ты льешь воду на мою мельницу; поэтому-то мы и должны его отыскать.

— Я не могу выйти против Малика с голыми руками, — сказал Калли. — Мне нужна девятимиллиметровая пушка и наплечная кобура.

— Она будет лежать в кейсе, вместе с деньгами, — пообещал Грегус. Виновато посмотрел в глаза Калли и добавил: — Мы с тобой заключаем контракт на одну операцию, Майк. Как бы некоторые из нас ни хотели, чтобы ты вернулся в Управление, к сожалению, это невозможно.

— Да у меня и в мыслях такого не может быть — вернуться, — усмехнулся Калли. — Я берусь за это не ради себя.

— Стало быть, заметано?

Калли кивнул.

— А как насчет дома? Мой адвокат прилагал все усилия, чтобы он остался за мной, пока я не выйду и не стану вновь на ноги. Но он выдохся, как только у меня кончились деньги. Уже пару месяцев этот чертов крючкотвор не дает о себе знать.

Грегус опустил глаза.

— Извини. Прежде чем прийти к тебе, я проверил. Налоговая служба опечатала дом. Через несколько дней его продадут с аукциона.

— А вся обстановка… мой автомобиль, мотоцикл?

— Они наложили лапу на все.

Калли кивнул головой, показывая, что смиряется с этим.

— Если ты хоть в чем-нибудь лжешь, Лу, считай, что наша сделка расторгнута.

— Договорились.

— Значит, завтра утром?

— Завтра утром, — подтвердил Грегус, протягивая через стол руку.

Калли поколебался, но все же пожал ее.

Внимание Грегуса привлек здоровенный, могучего сложения заключенный, только что вошедший в комнату. Его закатанные рукава открывали сплошь покрытые тюремной татуировкой предплечья. По обеим сторонам его шеи красовались небольшие свастики.

— Страшное место — тюрьма.

— А знаешь, что самое страшное? — спросил Калли. — Что рано или поздно большинство этих людей очутятся на свободе.

— Утешительная мысль, — сказал Грегус, вставая. Перед тем как уйти, он повернулся к Калли. — Извини за непрошенное вмешательство, но я иногда ездил посмотреть на Дженни.

Калли весь напрягся, нахмурился.

— Не беспокойся, она меня не видела, — сказал Грегус. — Последний семестр она снова училась в школе. Способная девочка. Вполне заслуживает стипендии. Она совмещает учебу с работой в двух местах — и справляется.

Грегус увидел, как на лице его старого друга появилось и тут же исчезло выражение любви и гордости.

— Звони мне по крайней мере два раза в день, чтобы мы могли обменяться свежей информацией. Если меня не будет на месте, у них есть приказ соединять тебя со мной, где бы я ни был и в любое время. Удачи, Майк.

— Угу, — пробурчал Калли. После того, как Грегус ушел, он еще долго сидел за столом, попивая пепси. Наконец пришел охранник и увел его в камеру.

Оглавление