Глава тринадцатая

Мэри Боулс оказалась прекрасным поваром. Однако, несмотря на это, Фрост заметил, что О’Хара — хотя и пытался выглядеть крутым парнем — не очень налегал на жаркое. Видимо, его все еще преследовала мысль об обычаях сатанистов.

Бесс тоже поначалу не проявила энтузиазма, но по другой причине. По-настоящему она начала есть лишь тогда, когда убедилась, что перед ней говядина. Фросту было плевать на религиозные запреты, но он почему-то еще больше уважал Бесс за то, что она никогда не ела свинину, поскольку ее вера ей это запрещала.

Вытерев пальцы салфеткой и отметив про себя, что поданный к мясу соус по цвету очень напоминает кровь, капитан посмотрел на О’Хару, который сидел, тупо глядя в полную костей тарелку.

— Эй, Майк, что с тобой?

— Что? — Ирландец поднял голову, глядя на него невидящим взглядом.

— Это же не те кости.

— Я знаю, — со злостью ответил агент ФБР. — Я думал о другом.

— А, понятно, — с улыбкой сказал Фрост.

— Если мы будем пить кофе в библиотеке, — сказала Мэри, — то рекомендую включить телевизор. Через пять минут будет программа, которая может вас заинтересовать. Особенно тебя, Бесс.

— Ты говоришь о докторе Калли? — спросила женщина.

— Именно. Тема его сегодняшней проповеди — сатанизм. Мэри Боулс поднялась на ноги, О’Хара взлетел, словно подброшенный пружиной, и отодвинул ее стул. Фрост хотел сделать то же самое со стулом Бесс, но опоздал, и она отодвинула его сама.

— Майк, проводи Фроста в библиотеку, — распорядилась Бесс. — А мы с Мэри уберем со стола.

— Ладно, — кивнул ирландец.

— Ну, так помоги мне, — нетерпеливо буркнул капитан. — Не забывай — я больной.

— А я-то думал, что после такого ужина ты побежишь вприпрыжку, — буркнул О’Хара, подошел и осторожно взял Фроста под руку. — Ну, шевели ногами.

— Как ты нежно это делаешь, Майк, — игриво улыбнулся капитан. — Что подумают дамы?

— Заткнись, — серьезно ответил ирландец. — Идем скорее, нам надо поговорить.

Они прошли по коридору и двинулись в библиотеку.

— Налей мне стаканчик, ладно? — сказал Фрост, усаживаясь на диван и блаженно вытягивая ноги.

— Опять будешь глотать водку или выпьем чего-нибудь получше?

— Конечно, Майк. Шотландского виски.

— Вот это мужской ответ, — довольно сказал О’Хара и занялся приготовлением напитков. Фрост закурил сигарету.

— Так о чем ты хотел со мной поговорить? — спросил он, затягиваясь ароматным дымом.

— Да об этом докторе Калли. Пока ты валялся в больнице, я пригласил Бесс поужинать со мной и она мне рассказала о нем. Ты не против?

— Что ты пригласил Бесс на ужин?

— Ну да.

— Нет, — покачал головой Фрост. — Вы с ней друзья, и я это знаю. Она моя невеста, и ты это знаешь. Почему я должен быть против?

— Не вижу причины.

— Ну, значит все в порядке. Так что там насчет доктора?

О’Хара поставил перед Фростом бокал с виски, отхлебнул сразу половину своей порции и сказал:

— В общем Бесс мне говорила о нем. И я начал думать. Если эти сраные сатанисты убили профессора Уэллса, потом его секретаршу, потом хотели отправить на тот свет Мэри и вас с Бесс, то… Короче, почему они не трогают доктора Лэсситера Калли?

— Слишком крупная фигура для них, — ответил Фрост. — А может, они просто не воспринимают его всерьез.

— Мэри Боулс отказалась от полицейской охраны — говорит, это ничего не даст. Ну, и насколько я знаю тебя — ты тоже от нее откажешься.

— Ага, у тебя, значит, люди без дела простаивают, и ты хочешь дать эскорт доктору Калли?

— Дать, не дать, а предложить хочу. И при случае задать пару вопросов, ведь он должен кое-что знать о сатанистах.

Фрост улыбнулся.

— А что если он сам сатанист? — сказал он в шутку. Но О’Хара не поддержал ее.

— Нет, — сказал он серьезно, — Калли же священник. Он бы не стал заниматься такими вещами.

— Да я просто так ляпнул, — успокоил его Фрост.

— Шутки шутками, — мрачно изрек О’Хара, — но вот тебя и Бесс они точно в покое не оставят. Вот поэтому я и провел с ней весь вчерашний вечер, а потом попросил приятеля из местного Управления полиции приглядеть за отелем, в котором она остановилась. Я тебе говорю, Хэнк, эти сатанисты готовы на все.

— Не волнуйся, Майк, ничего с нами не случится. Они уже пробовали и обожгли пальцы. О’Хара покачал головой.

— Не думаю, что и в следующий раз тебе удастся выкрутиться с минимальными потерями. Ну, посмотрим. Так ты хочешь помочь?

— Конечно, — кивнул капитан и глубоко затянулся сигаретой. — А что, у тебя есть план?

— Да, я уже говорил об этом с Бесс. Наверное, она тебя пока не посвятила. Короче, я уболтаю Мэри Боулс согласиться на полицейскую охрану, а потом Бесс уговорит ее пригласить вас двоих пожить в этой квартирке пару дней. А вокруг дома я расставлю своих ребят и буду все Держать под контролем. И если кто-то попытается сунуть сюда нос…

— Насколько я понял, ты хочешь насадить все три куска наживки на один крючок? Или точнее сказать — ловить на трех живцов сразу?

— Ну, понимаешь, если сатанисты проведают, что вы тут все вместе, то перед таким искушением они не устоят.

Конечно, это опасно… В общем, ты будешь играть в эту игру?

Фрост выпустил клуб дыма и погасил окурок в пепельнице.

— Наверное, да. Надеюсь, кроме браунинга, ты принес мне еще что-нибудь?

— Да, запасные обоймы, твой нож и еще эту трещалку, “Узи”.

— Это не трещалка, а пистолет-пулемет.

— Он похож на детскую игрушку. Ну, что бы это ни было, я его принес. А как насчет вот такой штучки?

О’Хара достал из-под мышки поблескивающий сталью смит-и-вессон и с любовью оглядел свой любимый револьвер.

— Вот если ты из этого попадешь в сатаниста, то он отправится прямиком в ад. А твой браунинг годится только ворон пугать.

— Опять ты за свое, Майк. Знаешь пословицу: о вкусах не спорят? Тебе нравится смит-и-вессон, а мне — браунинг. Иногда я могу воспользоваться кольтом-сорокапяткой, но браунинг все же лучше. И девяти миллиметров мне тут вполне хватает. Я не стремлюсь к тому, чтобы парня сбивало с ног ударной волной, когда я в него стреляю. Предпочитаю всадить в него пулю. Я много тренировался, а потому могу попасть в любую цель. Для этого, по-моему, и существует оружие. Но если ты предпочитаешь разрывать окружающим барабанные перепонки грохотом своего карманного миномета, то это твое дело. Я не навязываю тебе своего мнения.

— Ох, какой ты умный, — обиженно сказал О’Хара, пряча смит-и-вессон обратно. — В общем, мы договорились? Если Бесс сможет уговорить Мэри…

— Да, если Бесс сможет уговорить Мэри, то я согласен. Тогда у меня будет возможность разобраться со всей бандой сразу, а не отлавливать их по одному. Это мне положительно нравится.

Фрост улыбнулся.

— А вот и наши девочки, — радостно сказал О’Хара. В комнату вошла Мэри Боулс. В руках она держала поднос, на котором стояли кофейные чашки и прочие принадлежности. За ней появилась Бесс, неся кофейник.

— Доктор Калли уже, наверное, начал проповедь, — сказала хозяйка дома.

Бесс посмотрела на Фроста, потом на О’Хару и повернулась к Мэри.

— Могу поспорить, что они об этом забыли — наверняка наши мальчики опять обсуждали свое любимое оружие. Они всегда это делают, если остаются наедине.

— Эта красавица знает нас насквозь, Хэнк, — улыбнулся ирландец.

Фрост молча кивнул.

— Я включу телевизор, — вызвалась Бесс и нажала на кнопку. Через пару секунд на экране появилось лицо человека.

Фрост узнал его — в последнее время он часто видел это лицо на страницах газет и в выпусках телевизионных новостей. Проповедник, доктор Лэсситер Калли.

— …воплощает зло ада. Тот самый змей, который склонил человека к греху в саду Эдема, сейчас злобно шипит и мечтает завладеть душами нашей молодежи, душами тех, кто поддался искушению и променял бессмертие на наслаждение сатанинскими удовольствиями.

Когда Бог говорил с Моисеем лицом к лицу и дал ему десять заповедей, то изрек Всевышний, что смерти должны быть преданы все те, кто служит злу и искажает веру, все ведьмы и колдуны, которые извращают слово Божье…

О’Хара протянул руку и уменьшил громкость.

— О чем он говорит? — спросил ирландец у Мэри Боулс.

— По-моему, он призывает физически уничтожить сатанистов и их последователей. А также ведьм и колдунов…

— И ведьм тоже? — с издевкой спросил О’Хара. — А их-то за что?

— Не паясничай, Майк, — вмешалась Бесс. — Ты же знаешь, что ведьмы не имеют ничего общего с Сатаной. Они поклоняются силам природы. Но доктор Калли сваливает их всех в одну кучу.

— Включи звук, — нетерпеливо потребовал Фрост.

— Я так и знал, что ты это скажешь, — вздохнул О’Хара.

— …и тех, кто слушает слова ведьм и сатанистов. Вспомним, как царь Саул, опасаясь за исход сражения с филистимлянами, послал своего слугу, чтобы тот нашел волшебницу, способную вызывать духи умерших и поднимать мертвецов из могил. В чужой одежде, стыдясь своего поступка, он направился к Аэндорской волшебнице и золотом купил ее согласие вызвать дух Самуила. И предрек Самуил, что умрет Саул и умрут его дети, ибо нарушили они заповедь Божью: не оставляй в живых ведьму.

И вот Саул, когда битва началась и обратилась против него, бросился на меч, и голова его была отсечена от шеи, и тело его, и тела сыновей его были выставлены перед народом, дабы все видели: такова будет судьба тех, кто прибегает к помощи дьявола.

И что же, братья и сестры? Сделали ли мы вывод из этого? Разве и до сего дня не нарушаем мы заповедей Господа нашего? Ибо не достаточно только повернуться к Богу и отвергнуть дьявола. Те из нас, кто не поднимает руку на слуг сатаны, столь же виновны перед Богом, как и те, кто помогает нечистому и приносит ему кровавые жертвы.

Ибо сказал Господь: не оставляй в живых ведьму и колдуна. А разве с того времени что-то изменилось? Разве Создатель стал более мягким, более терпимым, более беспечным, чтобы дать воплощению зла право на существование?

Нет, говорю я вам! И примером тому — ужасная смерть известного пособника дьявола профессора Уэллса! Он восхвалял сатану в своих книгах, призывал к терпимости по отношению к ведьмам и чародеям, и вот они сами — использовав отступника в своих мерзких целях — привели его к гибели!

Везде, повсюду есть слуги дьявола, и наш долг, ноша, возложенная на нас Господом, — рубить им головы, рубить тело змея и не давать права на жизнь тем, кто не достоин ее!

Бурные аплодисменты заглушили последние слова доктора Калли, переполненный зал — перед которым он выступал — встал как один человек.

— Аминь! Аллилуйя! — раздавались громкие крики. На этом программа закончилась, началась реклама.

О’Хара со вздохом облегчения выключил телевизор.

Фрост заметил, что держит в руке чашку с кофе, но напиток уже остыл, а он к нему так и не притронулся. Бесс тоже увидела это и забрала у него чашку, при этом ее рука дрогнула, и кофе пролился на блюдце.

— Такие люди меня пугают, — сказала она. — Вроде бы все в порядке, он призывает бороться со злом, но в том, как он это говорит, есть что-то страшное.

— Да, — кивнул Фрост. — Смысл его речи сводится к одному: идите за мной, ребята, делайте, как я говорю, и ваши мозги вам не будут нужны.

— По-моему, священнослужитель не имеет права говорить такие вещи, — добавил О’Хара.

— Вот так же он выражался, когда я брала у него интервью, — сказала Бесс. — Цитаты из Библии, крайний радикализм в религиозных вопросах, проповедь насилия именем Божьим. Замечательный набор.

— Но тем не менее он очень популярен, — мрачно произнес О’Хара.

— Послушайте, — сказала Мэри Боулс, — если кто и должен расстроиться после этих слов, так это я. Я уверена, что профессор Уэллс был лучшим христианином, чем доктор Калли может стать за тысячу лет. Но Калли назвал его слугой дьявола. Это ужасное чувство. Нельзя позволять таким людям, как Калли, вещать с экрана все, что ему захочется.

— А теперь я тебе кое-что скажу, Мэри, — О’Хара сначала опустил голову, но потом поднял ее, взглянул прямо в глаза девушке. — Если бы я был одним из сатанистов, что бы я сделал в первую очередь? Да, конечно же, отправил бы доктора к праотцам. Ведь к чему он призывает: убей всякого, кого подозреваешь в общении с дьяволом или ведьмами. Он утверждает, что Бог дает людям такое право, и мы должны его использовать.

— Это уже было раньше, — сказал Фрост, прикуривая сигарету. — И называлось оно — инквизиция. — Он глубоко затянулся и выпустил дым. Иногда в душе капитан радовался тому, что его не сделали верующим. Порой атеистам проще жить на этом свете.

Оглавление

Обращение к пользователям