* * *

Владимиру Мялину

Вот наши вещи:

ржавая юла,

ведро в углу,

истёртая метла,

газеты ком у приоткрытой печки…

Давай о них неспешно говорить,

по пыльной клети памяти ходить,

с трудом затеплив вековую свечку.

Ведь если есть на свете бог вещей,

источенных простых карандашей

в пеналах детства, сморщенной гнилушки,

отчаянно мерцающей во тьме,

он к нам щедрей и ласковей к зиме,

к зиме — блажной он подобревший Плюшкин.

Всё, что копил,

теперь он дарит впрок,

его мышиный слышишь голосок

среди ночей — приветный ли, прощальный…

И рай, тебе завещанный, с тобой —

соломенный, ветошный, пуховой,

шкатулочный,

стеклянный,

музыкальный.



Оглавление