XXI. Поездка Рибо

Рибо, добрый сержант, пятьдесят раз рисковавший жизнью для помощи в бегстве своим иностранным товарищам, которых Франция, не знающая адской жизни бледов, за их труды и проливаемую кровь награждала одними мучениями и тиранией мошеннической банды, — Рибо не терял времени.

Решив при любых обстоятельствах помогать мадьярскому графу, к которому чувствовал глубокую дружбу, и его жене, он отправился на поиски Бассо. Он не знал, где находился сержант, хваставшийся, что не уступит в жестокости Штейнеру, но не отчаивался найти его. Превосходный наездник и знаток великих равнин Алжира, он направился к цепи Атласа, уверенный, что спаги подадутся в эту сторону, чтобы преградить беглецам путь к горам, где они могли найти защиту у кабильских шейхов и у предводителей сенусси.

Два дня и две ночи искал сержант, позволяя себе только краткий отдых и давая много работы своему доброму арабскому коню; к вечеру третьего дня, когда Рибо был уже близок к отчаянию, он неожиданно наткнулся на спаги, устроившихся в маленьком оазисе, состоявшем штук из сорока корявых пальм.

Бассо, проглотивший свою порцию водки и уже лежавший в палатке, услышав веселые приветствия спаги, насилу открыл свой единственный глаз и решил выйти посмотреть, в чем дело.

— Ты, Рибо! — воскликнул он, смотря на сержанта, выпивавшего стакан воды близ разведенного костра. — Какой ветер занес тебя в глубь Алжира?

— Ветер бледа.

Бассо скривил гримасу, скрестил руки и, глядя прямо в глаза товарищу, спросил:

— Ты играешь роль шпиона?

— Что? — спросил Рибо, бросая стакан и принимая угрожающую позу.

— Твое присутствие здесь не нужно.

—Я бы и не приехал, если б меня не послали. В бледе хоть не особенно хорошо, но все же лучше, чем в сожженной солнцем пустыне

— Чего надо этому идиоту — вахмистру, который совсем голову потерял от своей мавританки?

— Я только слушаюсь приказа, повторяю тебе, Бассо, — отвечал сержант.

— Зачем же ты здесь? Может быть, там опасались, что я не сумею управиться с моими спаги?

— Спроси у вахмистра, когда вернешься. Бассо обозлился и кусал свои рыжие усы.

— Чего же ты хочешь от меня? Взять команду?

— Мне дано только поручение присоединиться к тебе и узнать, что вы сделали для поимки этих негодяев.

Ответом был целый поток ругательств, продолжавшийся несколько минут.

Рибо спокойно дал пройти этой вспышке и насмешливо спросил:

— Они в твоих руках или нет?

— Черт бы их всех побрал! — завопил сержант. — Не знаю, Пророк или какой еще дьявол покровительствует им. Я все еще не нашел негодяев, хотя уверен, что они не успели достигнуть Атласа.

— Ты напрасно губишь лошадей, — сказал, саркастически смеясь, Рибо.

— Сто тысяч хвостов дьявола! — зарычал Бассо. — Что бы ты сделал на моем месте?

— Может быть, уже препроводил бы их в блед, — сказал шутя Рибо.

— А я скажу, что ты погубил бы всех лошадей Алжира и все равно ничего не нашел бы.

— Ну, будет! Не горячись, мой друг! Я не люблю ссориться с товарищами.

— А приехал сюда вызывать меня на ссору, черт возьми!

— Я тебе сколько раз повторял, что меня послали, а мне приятнее было бы остаться в бледе.

— И оставался бы там; твое присутствие здесь совсем лишнее.

— А если я привез тебе хорошие известия?

— О ком?

— О беглецах.

— Ты?

— Я, Рибо.

— Ты смеешься надо мной?

— Я еду с севера, еду три дня и три ночи, и мог по дороге добыть кое-какие сведения, которые способствовали бы получению обещанной правительством награды да еще и повышению по службе.

Бассо как будто смягчился; он погладил свои рыжие усы и, переменив тон, сказал:

— Пойдем в мою палатку, приятель. У меня еще есть бутылка водки, к несчастью последняя, но я разделю ее с тобой.

— Я предпочитаю сахарную воду.

— Ступай пить ее в Оран. У нас недостаток во всем. Если эта погоня продлится еще несколько дней, то мы будем голодать. По счастью, мы теперь можем рассчитывать на тебя, лучшего охотника в бледе, соперника этого канальи графа.

— Ну, так выпью твоей водки в ожидании ужина. — Рибо последовал за сержантом в маленькую палатку, а спаги начали греть котлы, в которых собирались варить свои скудные запасы.

— Послушаем, — сказал Бассо, откупоривая свою последнюю бутылку. — Какие у тебя драгоценные сведения? Откуда они у тебя?

— От двух кабилов, шедших к Атласу. Бассо разразился хохотом:

— Тебя надули, приятель! И как еще! Ведь беглецам покровительствуют все цветные канальи Алжира. Меня тоже надул один туарег, и я только потерял из-за этого всех лошадей первого взвода.

— Эти кабилы никогда не слыхали о мавре Хасси аль-Биаке или его дочери, — сказал Рибо.

— Они обманщики, милый.

— Не всегда.

— Ну, и что же тебе рассказали твои кабилы? — с усмешкой спросил Бассо.

— Что они встретили два дня тому назад в западной части пустыни кучку людей, состоявшую из двух белых, женщины, двух мавров и старого негра.

— Сто тысяч хвостов дьявола! — воскликнул Бассо, весь просиявший. — Это они тебе рассказали?

— Да, приятель.

— Значит, это были они!

— И мне так кажется.

— Пять человек: четверо мужчин и одна женщина! Афза, граф, тосканец, Хасси и его слуга. Кровь сатаны! В этот раз мы их поймаем. Твоя лошадь в хорошем состоянии?

— Я берег ее, сколько мог, и она лучшая из всех лошадей бледа.

— В полночь я велю седлать, и мы отправимся на запад, под цепью гор. Если они не успели пройти пустыню, мы поймаем их и представим вахмистру перевязанными, как колбасы. У меня старый счет с графом.

— Что он тебе сделал?

— Это он подтолкнул Штейнера на самоубийство. Мне это говорили многие солдаты.

— Одной канальей меньше, — сказал Рибо, пожимая плечами.

— Штейнер был пугалом бледа.

— Можно сделать то же самое.

— Мы так не сумеем.

— Так лучше пойдем, друг, атаковать ужин, который приготовили нам спаги.

— Суп алжирского лагеря! Надеюсь, что в нем найдется хоть какая-нибудь саранча. К счастью, мы нашли полянку с луком, которую и обобрали.

Спаги уже наполнили чашки двух сержантов; суп имел успех, так как вместо того, чтобы сварить в нем полдюжины саранчи или хвост змеи, повара бросили туда килограмма два лягушек, собранных в ближайшей луже.

Конечно, храбрые солдаты, с их железными желудками и феноменальным аппетитом, не подумали снять с лягушек кожу или отрезать головы: они бросили их живыми в котел и забавлялись их прыжками в горячей воде. Что поделаешь! Мало развлечений в бесконечной равнине!

Покончив с супом, все бросились в палатки, чтобы приготовиться к отъезду в полночь.

Полагая, что поблизости в пустыне никого нет, они даже не выставили часовых.

Пять—шесть часов покоя, и лошади и люди поднялись на ноги. Все двенадцать человек были в седлах, горя нетерпением нагнать беглецов, что для спаги означало получение премии и права на отпуск.

Скачка началась с большим оживлением. Предводительствовал отрядом Рибо, в качестве старшего сержанта, и заботился только о том, чтобы удалить спаги от пути, которым должны были следовать беглецы, добираясь до Атласа.

Эта поездка продолжались несколько дней; результат был единственный — окончательное переутомление лошадей, и кто знает, до каких бы пор это продолжалось, если б не случилось происшествия, совершенно неожиданного для Рибо.

Они остановились милях в пятидесяти от куббы, когда увидели бедуина, ехавшего на покрытом потом и пеной верблюде.

Прибытие этого сына пустыни приветствовали громким «ура», так как ожидали от него вестей, которые так хотел скрыть Рибо.

— Что тут делают франджи? — спросил дикий обитатель Нижнего Алжира, соскочив с седла. — Где вы ищете людей, бежавших из бледа?

— Тысяча чертей! — закричал Бассо, куривший свою последнюю трубку. — Магомет или самум принес тебя? Будь ты благословен, хотя твоя морда черна, как у Вельзевула!

Все столпились около бедуина, ожидая вестей о беглецах. Один Рибо не казался довольным его неожиданным появлением.

— Что ты скажешь о беглецах? — спросил Бассо, бросая трубку, оказавшуюся без табака. — Откуда ты? Кто тебе говорил о них?

— Пять дней тому назад мы были в бледе, и нам сказали, что оттуда бежали двое франджи и что мы можем получить награду за их поимку.

— О последнем мы еще поговорим, — сказал сержант. — Какие же известия о беглецах? Их видели?

— Они идут с караваном моего хозяина, — ответил бедуин.

— Кто твой хозяин?

— Аль-Мадар.

— Мне кажется, я знаю его, — сказал Бассо. — Куда направляется твой хозяин?

— К деревням кабилов. У нас много товаров для продажи там.

— Кто еще с двумя франджи?

— Два мавра, красивая женщина и старый негр.

— Клянусь рогами Вельзевула, это они! Слышал, Рибо? А мы, дураки, ищем их в противоположной стороне! Я говорил тебе, что твои два кабила надули тебя!

— Может быть! — ответил сержант, недовольный оборотом, который принимало дело. — Но ведь и на этого бедуина трудно положиться. Мне кажется, вокруг нас соткали какую-то паутину, заставляя нас мчаться от запада к востоку, пока мы окончательно не загубим лошадей.

— Но ведь это бедуины, душа моя!

— Им тоже нельзя верить! За цехин они продали бы и гроб Магомета.

— А я верю этому человеку, — сказал Бассо, — он мне не кажется обманщиком, и я намерен»

— Что делать? — иронически спросил Рибо.

— Возвратиться на восток и взять каналий.

— А если я не согласен?

— Ты? По какому праву?

— Ты бы должен помнить, что я старше тебя по должности и что командование принадлежит мне. А также, что я приехал из бледа с особыми приказаниями от вахмистра.

— Сто тысяч хвостов дьявола! — гневно закричал Бассо.

— Хотя бы и двести тысяч, мне до этого нет дела, — твердо произнес Рибо. — Я исполняю свой долг и больше ничего.

— Мне доверили спаги!

— Прекрасно, но теперь я буду вести их в путь, куда я хочу.

— Ты злоупотребляешь нашей беспомощностью.

— Я исполняю свой долг.

— Мы разрешим этот спор в бледе, не правда ли, дружок? — сказал Бассо со стиснутыми зубами, бледный от ярости.

— На саблях или на пистолетах, — ответил совершенно спокойно Рибо. — Провинциальное дворянство хотя и мелкое, но умеет сражаться и умирать.

— Хорошо дворянство, затерянное в Африке! Где твой золотой герб? На дне Луары, Гаронны или, как у этого собаки-магната, в Дунае?

— Мы поговорим об этом в тот день, когда я пущу тебе пулю в лоб, а теперь изволь слушаться, таков приказ.

Обернувшись к бедуину, который был равнодушным свидетелем спора, Рибо сказал ему:

— Уходи. Мы не нуждаемся в твоих вестях.

— А хозяин…

— Вернись к твоему хозяину и не беспокойся о нас.

Бедуин понял, что для него дует недобрый ветер, и, сев на своего верблюда, удалился по направлению к востоку.

— Отдых до утра, — сказал Рибо спаги, — нашим лошадям необходимо передохнуть, а блед слишком далеко от нас.

Измученные всадники не замедлили залезть в свои палатки в надежде хорошо выспаться, но не прошло и двух часов, как они были разбужены раздавшимся вблизи от лагеря выстрелом.

Сержанты первые с саблями и пистолетами в руках бросились вперед, думая, что какое-нибудь племя пустыни нападает на них.

Вместо того они с удивлением увидели перед собой другого бедуина на верховом верблюде.

— Вот как! — воскликнул Бассо. — Еще один сын пустыни! Что этот нам расскажет? Открой глаза, Рибо, так как, мне кажется, ты сделал большую ошибку, прогнав первого, как собаку.

Провансалец почесал свой лоб, и лицо его омрачилось. Он понял, в какой опасности его друзья.

Он подошел к уже спешившемуся бедуину и спросил:

— Кто прислал тебя?

— Мой хозяин, шейх аль-Мадар.

— Опять этот аль-Мадар! — воскликнул Бассо. — Дело серьезно.

— Что тебе надо? — спросил Рибо.

— Я послан, чтобы предупредить, что бежавшие из бледа франджи идут с нашим караваном.

— То же сказал нам твой товарищ, бывший здесь часа два тому назад, но я не поверил ему!

— Напрасно: человек этот говорил правду.

— Ты сам видел этих франджи?

— Да.

— Сколько их?

— Двое.

— Сто тысяч дьявольских хвостов! — завопил Бассо. — Уверился ли ты, наконец, дружок, что те два кабила надули тебя? Признайся, по крайней мере!

— Не торопись, Бассо, — ответил благородный провансалец и, повернувшись вновь к бедуину, спросил его:

— Кто еще был с франджи?

— Двое мавров, молодая женщина и негр.

— Понял? — кричал Бассо.

— Замолчи, несносный, дай мне спросить Где лагерь твоего хозяина?

Бедуин задумался на минуту, потом ответил:

— Милях в пятидесяти отсюда; караван медленно двигается к Атласу.

— Он еще не достиг гор?

— Достигнет только через пятьдесят или шестьдесят часов, потому что караван почти исключительно состоит из вьючных верблюдов.

— В таком случае мы можем отдохнуть до завтра, — сказал Рибо, быстро приняв решение.

— Отдохнуть! — воскликнул Бассо. — Ты хочешь дать им уйти!

— А ты хочешь погубить лошадей, — ответил резко Рибо. — Когда они сдохнут, на чем будешь скакать? На своих двоих?

— Каких кляч дает нам правительство! А требует от нас особенно хорошей службы!

— Эти бедные животные сделали все возможное. Ну, идите спать, а ты, бедуин, ложись около своего верблюда. Завтра ты поведешь нас.

Спаги, счастливые перспективой отдыха, опять вошли в палатки. Бассо первый бросился на пол; Рибо же остался снаружи, под предлогом докурить трубку. На самом деле он выкурил несколько трубок, как бы забыв, что в Алжире рано наступает заря.

Славный провансалец не мог думать об отдыхе, он ломал голову над тем, как спасти графа.

Он не мог больше вести отряд, куда хотел. Проклятые бедуины испортили весь его план, к тому же Бассо не даст себя провести второй раз. Тут пахло отставкой или еще худшим.

Вдруг он как будто нашел выход из ужасного положения, перестал курить, медленно вытряс трубку, вытащил кошелек и высыпал на руку его содержимое.

— Семь золотых, — сказал он, — достаточно, чтобы подкупить двух бедуинов.

Он обошел палатки, чтобы убедиться, что все спят, особенно страшный Бассо. Услышав громкий храп спаги, он подошел к спавшему около своего верблюда бедуину.

— Встань, друг, — сказал он шепотом, сильно тряся его.

— Что ты от меня хочешь, франджи? — спросил сын пустыни.

— Подними своего верблюда и следуй за мной. Я должен поговорить с тобой и, может быть, угостить тебя золотом.

Услышав слово «золото», бедуин быстро повиновался. Он погладил своего махари, пошептал ему на ухо, поднял его и последовал за сержантом.

Шагах в двенадцати от лагеря они остановились.

— Ты мне поклянешься головой, что те, кто идет с вашим караваном, — франджи? — спросил сержант.

— Клянусь бородою Пророка.

— Верю вашей великой клятве. Хочешь заработать две—три золотых монеты?

Глаза бедуина заблестели вожделением.

— Я должен убить этих франджи? — спросил дикарь.

— Оставь в покое этих людей, они — мои друзья. Ты должен сделать одно: сесть на верблюда и вернуться к твоему хозяину.

— Только? — спросил удивленный бедуин.

— Ничего больше.

— Ты шутишь, франджи!

Рибо вынул из кошелька три золотых и положил их в ладонь сына пустыни, прибавив:

— Предупреждаю тебя, что, если мои солдаты придут в ваш стан, тебе придется устроить так, чтоб они тебя не увидели.

— У наших плащей глубокие капюшоны, лицо легко укрыть.

— Хорошо, поезжай.

Бедуин спрятал золотые, поднял верблюда и сел в седло.

— Прощай, франджи, — сказал он. — Я буду тебе другом.

— Да хранит тебя Аллах! — ответил Рибо.

Убедившись, что верблюд с человеком исчезли, он вернулся и вытащил из ножен саблю.

— Мне жаль бедных животных, — прошептал он, — но все средства хороши для достижения цели. Необходимо задержать спаги.

Еще раз обошел он палатки, прислушиваясь у каждой из них. Солдаты храпели, а Бассо своим храпом изображал расстроенную гармонику.

— Можно действовать, — пробормотал сержант. — Эта Афза, должно быть, была несчастьем для всех нас!

Он подавил вздох, взял в руки саблю и пистолет и подошел к лошадям. Бедные, замученные животные спали, прижавшись друг к другу.

Рибо, твердо держа саблю, перерезал горло трем из них. Раненые животные стали биться и перепутали всех остальных.

Рибо спрятал свое окровавленное оружие в ножны, сделал два выстрела в воздух и громко закричал:

— К оружию, к оружию! Предательство!

Спаги, мгновенно разбуженные, выскочили из палаток, хватаясь за ружья.

Все кричали, все спрашивали:

— Что случилось?

— Где предатели?

— Кто стрелял?

— Сержант Рибо!

Бассо выскочил один из первых, поминая тысячи хвостов дьявола.

— Рибо, что случилось? — спросил он у сержанта, пистолет которого еще дымился. — Тебе что-нибудь приснилось? Я никого не вижу.

— А бедуина видишь? — спросил Рибо.

— Как! Его нет?

— Он удрал, мой милый.

— Пусть его пропадает! Мы найдем аль-Мадара без него. Мы его догоним.

— На каких лошадях?

— Шкура кривого дьявола! На наших, конечно, — заорал Бассо. — Ты, кажется, с ума сошел!

— Вот ты иди посмотри, что наделал этот пес бедуин.

— Рибо, ты меня пугаешь?

— Я тебе говорю: посмотри на наших лошадей.

Сержант колебался, испуганный словами, предвещавшими какое-то большое несчастье, потом бросился к животным.

Целый поток самых ужасных ругательств раздался среди ночи. Бассо рвал на себе волосы.

— Ах, мошенник! — кричал он, нанося себе удары кулаком по голове. — Убил у нас трех лошадей! Каторжный! А я еще доверял ему! Все, что ли, в заговоре? Кабилы и сенусси, и бедуины — все покровительствуют этому венгерскому псу! А награда исчезает из глаз! Будь ты проклят, хромой черт и все хвосты твои!

— Я ведь предупреждал тебя, что опасно доверяться этим разбойникам, — сказал Рибо.

— Не мог я думать, что они уж до такой степени мошенники…

— А теперь, что нам делать теперь?

— Меня спрашиваешь? Шкура хромого дьявола! Я хочу догнать аль-Мадара и убедиться собственными глазами, с ним ли граф и тосканец.

— Как же мы догоним его без трех лошадей?

— Рано или поздно, а мы доберемся до этого аль-Мадара!

— Где мы найдем его?

— Мы поедем вдоль подошвы Атласа.

— Как хочешь

— Ты сомневаешься?

— Я думаю, приятель, что они все время надувают нас.

— Дело кончится тем, что я застрелю как собаку милого аль-Мадара, если он одурачил меня У меня есть разрешение, а бедуином меньше или больше, это не важно. Ну, ребята, убирайте палатки и садитесь по двое на самых крепких лошадей. Едем!

Оглавление