Глава 9

Лягушки стали издавать любовные квакающие призывы, и вечерние тени удлинились. Йоши не ел с утра: червь ненависти не позволял ему подумать о еде. Он прошел пятьдесят ярдов до замка, ноги его были как будто налиты свинцом. Это был не тот Йоши, которого за несколько часов до этого обозвали жалким щеголишкой и который обиделся на эти справедливые, но оскорбительные слова. Смерть его двоюродного брата опрокинула упорядоченный мир, в котором он жил. Он понял, что Айтака был прав: добро и власть не одно и то же. Наоборот! Никогда больше Йоши не будет наивным придворным, живущим беззаботной жизнью мотылька, слепым, не видящим зло, творящееся вокруг него. Теперь он знал, что такое зло, и имя ему было – Чикара. Наслоения изнеженности, искусственности были сняты обжегшими его событиями. Его волосы были в беспорядке, платье в красных пятнах, от него пахло потом и кровью. Но, ковыляя к замку, преисполненный ненависти, он был совершенно равнодушен к своему внешнему виду. Ему надо было поговорить с родными, объяснить им, какие чувства возникли у него вследствие трагедии, происшедшей в поле. Его сильное внутреннее расстройство могло либо погубить его, либо помочь разобраться в самом себе. Неужели он был причиной смерти Генкая? От этой мысли он весь сжался внутри. Или ревность, вызванная браком Нами, подтолкнула его на такой ненужный вызов? Нет! Нет!

Он не должен возлагать вину на Нами. Она не виновата. Это касается только его и Чикары. И больше никого.

Фумио, Айтака и Нами были в переднем зале. Нами рыдала:

– Бедный Генкай! Поверить не могу, что он умер, такой добрый! – Она подняла заплаканное лицо в сторону Йоши. – Зачем тебе надо было ударить моего супруга?

Йоши не мог ответить. Он был подавлен и тем, что его поступок привел к смерти Генкая, и дополнительным бременем – горем Нами. Нами повернулась к Фумио и жалобно спросила:

– Как же я могу выйти за Чикару после того, что произошло сегодня?

Йоши глубоко вздохнул. Как он смел еще надеяться, что свадьба будет отменена? Что Нами еще может принадлежать ему? Сердце его забилось сильней. Жажда счастья, свойственная молодости, на один момент воскресила надежду, и сразу же усугубила чувство вины. Как бессердечно с его стороны в это время общего горя думать о личной выгоде! Да кроме того, это было безнадежно.

– Нами, свадебная церемония будет завершена, как предполагалось, – твердо сказал Фумио. – Я любил Генкая больше, чем вы все; он был моим приемным сыном. Однако то, что он сделал, было безумством. Чикара не мог остановить удар. Это была случайность, ужасная, но не более того, – злая судьба.

У Йоши задрожали губы.

– В смерти Генкая виноват я, – сказал он. – Вина лежит на мне. Но Чикаре нет оправдания. Он поставил нас в безвыходное положение. Нет никакого извинения тому, что он сделал. Это было сознательное убийство.

Фумио оставил Нами и нацелил палец на Йоши.

– Чикара – даймио. Ты сам говорил, что в деле крестьянина он действовал правильно. Он не совершил никакой несправедливости. Наказать неплательщиков налога – это была его обязанность, А с другой стороны, ты не имел права ударить его. Да простит мне Будда мои слова: ты виноват, ты стал причиной смерти Генкая.

Фумио считал, что, согласно кодексу чести воина, согласно законам, существующим в стране, согласно любому критерию, Чикара не совершил ничего плохого. А Йоши и Генкай перешли границы дозволенного.

Слушая Фумио, Айтака постепенно приходил в ярость. Внезапно он взорвался.

– Чикара ниже самого презренного существа, – прорычал он и повернулся к Нами. – У меня были сомнения насчет твоей предполагаемой свадьбы. Я молчал, потому что ты казалась довольной. Теперь я не могу больше молчать. – Он гневно уставился на Фумио: – Мы оба там присутствовали. Мы знаем, что это он довел Йоши до дуэли. Если бы Йоши не вмешался, Чикара схватился бы с Генкаем. Результат был бы тот же самый. Ему не жаль Генкая. Это был поступок отчаявшегося честолюбца. Власть клана Тайра близка к концу, а он ведет безнадежную войну против наступающих Минамото. Он знал, что подвергает опасности свой брак, и все же хладнокровно решился на убийство противника, который был ему политически опасен.

– Чепуха, – возбужденно возразил Фумио. – Ты любое дело истолковываешь в политическом плане, но в этом случае ты неправ. Это не имеет никакого отношения к политике. Йоши ударил его! Другой причины для дуэли не было, но и иная реакция была бы невозможна.

– Дядя, но Йоши был явно совершенно неравным соперником.

– Тогда не надо было давать пощечину Чикаре. Только представить себе! Мальчишка позволил себе ударить воинственного князя! Меня восхищает смелость Йоши, но приходится пожалеть, что он так глуп.

– Он думал спасти Генкая, – сказал Айтака. – Если бы он не вмешался сразу, Генкай был бы втянут в дуэль. Чикара убил Генкая уже после того, как Йоши сдался.

– А ты все видел и пальцем его не тронул, – с горечью сказал Йоши. – Чикара ловко нас обвел. Я не отрицаю своей вины, но не забудьте, что Генкая убил Чикара, Разве я смогу простить себе, что не отомстил за него?

«Да, – подумал Йоши, – я был слаб. Когда Генкай был убит, я, правда, кричал и протестовал, но все-таки позволил Айтаке удержать себя. Я ничего не сделал. Если бы я по-настоящему любил Генкая, я бы вырвался от Айтаки и напал бы на Чикару. Кто же я? Что же я такое? Или я действительно ничтожество, как сказал Чикара?» – он впервые задавал себе подобные вопросы. Стена самодовольного благодушия, возникшая за время пребывания при дворе, давала все больше трещин под напором сомнений в себе.

– Мне следовало умереть вместе с ним, – печально заключил Йоши.

– Тело Генкая едва успело остыть, а ты болтаешь о том, что тебе следовало сделать, – сказала Нами, и голос ее задрожал. – Это уже не имеет значения. Если Чикара прав, он защитил свою честь и мы поженимся. Если он неправ, он сегодня совершит сеппуку.

Нами высказала предположение, что Чикара может покончить с собой, потому что сеппуку, в просторечии называемое «харакири» – вспарывание живота, – считалось предпочтительнее жизни с позором.

Этот обычай укоренился с 1156 года, со времени событий при Хеген. Минамото-но-Таметомо, побежденный в этой короткой, но жестокой войне, разрезал себе живот, чтобы избежать позора плена. Он проделал это самым мучительным способом, прорезав брюшную полость до нервных центров позвоночника. Смерть Таметомо принесла почет клану Минамото. Его смерть стала считаться высшим героизмом. К началу следующего десятилетия самоубийство путем разрезания живота стало единственным достойным концом для самурая, совершившего преступления, и для воина, которому грозил плен.

Нами продолжала:

– Только Чикара сам знает, что он должен сделать. – Она замолчала и смахнула слезу, – Наши разговоры не повлияют на его решения. – Она печально покачала головой. – Извините, я больше не могу. Простите меня. – Она прихватила рукой свое платье и выбежала из комнаты.

Когда Нами ушла, Фумио повернулся к Йоши, уже жалея, что в гневе наговорил ему жестоких слов. Лицо Йоши выражало глубокое страдание. А ведь он еще молод, и ему предстоит жить с чувством вины за гибель Генкая.

– Вели слугам сделать тебе горячую ванну и принести чистую одежду, – сказал он. – Когда ты перевяжешь раны и переоденешься, ты сможешь рассуждать более трезво. Мы еще поговорим за обедом.

Йоши взглянул на свою грязную одежду.

– Да, дядя, – сказал он. – Я никогда не забуду того, что произошло. Я буду помнить и без этого платья. – Его взгляд обратился к Айтаке. – Мне надо многое обдумать. Нельзя мне прожить зря жизнь, которую я получил от Генкая. Мне надо предпринять кое-какие действия, – сказал он многозначительно. Потом он опять повернулся к дяде. – Да, нам надо поговорить, – добавил он уныло.

Айтака взял Йоши под руку и увел его. Когда Фумио остался один, голова его склонилась и горячие слезы потекли по щекам – слезы о Генкае и о предстоящих годах, когда он будет лишен тепла и ласки его приемного сына.

Слезы вызвали целый поток нахлынувших воспоминаний, которые еще усиливали его тоску. Генкай – юноша, высокий, прямой, ловкий… Все эти качества вызывали восхищение Фумио. А потом, когда Генкай стал бонзой… спокойствие, внутренняя ясность заполнили его душу. Плечи Фумио содрогались. Глубокая преданность его племянника Будде вызывала у него ревность. Вместо того чтобы радоваться счастью Генкая, он старался отклонить выбранного им от его пути. Теперь было поздно исправить что-либо.

Он сдержал свои слезы: даймио не мог допустить, чтобы люди видели его слабость. Он должен казаться сильным. Фумио вытер глаза и поправил платье. Надо было заняться практическими вопросами. Он должен защищать интересы живых. Имение и семья должны жить. Он заставил свое лицо принять обычное выражение так же, как привел в обычный порядок платье. Никто не должен догадываться об истинной глубине его переживаний.

Когда семья заканчивала обед, Йоши спросил, почему за столом не было его матери.

– Госпожа Масака отправилась в паломничество в Исе незадолго до приезда Чикары. Она вернется через неделю, – сказал Фумио, отодвигая пустую чашку для риса.

– Нами, разве не странно, что она не будет присутствовать на твоей свадьбе? – спросил Йоши.

– Нисколько, – ответила Нами. – Твоя мать регулярно ездит в Исе. Это единственная причина, по которой она покидает Северный флигель.

– Все-таки удивительно, что она не настояла на том, чтобы присутствовать на завершающей церемонии, – сказал Йоши.

– Твоя мать не из тех, кто благоволит князю Чикаре, – сказал Фумио. – Она избегает его, используя любую возможность. Я думаю, что ее паломничество – просто предлог, чтобы избавиться от неприятной для нее встречи с ним на церемонии рисового печенья.

Мысли, связанные с Чикарой, не давали покоя Йоши в течение всего обеда. Теперь, когда его имя прозвучало в разговоре, Йоши счел возможным обойтись без традиционных правил вежливости.

– Мнение моей матери совершенно правильно. Чикаре следует отказать и в посещении замка, и в браке с Нами, – резко сказал он.

Фумио был так же откровенен. Он считал, что Йоши виноват в трагических событиях этого дня, и был рассержен его тоном. Как бы ни тяжелы были его переживания, он не имел права так дерзко говорить с дядей.

– Йоши, попридержи свой язык. Ты не смеешь указывать мне, кого мне принимать и что мои гости будут делать. Враждовать с Чикарой бессмысленно. Генкай погиб, его не вернешь необдуманными выходками. Надо думать о практической стороне дела. Объединение моего дома с домом Чикары обеспечит нам власть и безопасность, которых мы не имеем поодиночке. И в не собираюсь рисковать этой возможностью только из-за того, что ты не умеешь владеть собой. Прояви уважение к другим, докажи этим, что ты – мужчина.

Йоши ответил страстным перечислением преступлений Чикары, тогда как его дядя снова оправдывал действия Чикары, как единственно возможные при данных обстоятельствах, Айтака, все время молчавший, вмешался.

– Я согласен с Йоши, – сказал он. – Чикара – один из самых своевластных Тайра.

Фумио надменно посмотрел на него.

– Я должен тебе напомнить, – сказал он, что наши жизни и имущество зависят от клана Тайра. Что там они делают у себя при дворе, это их дело. А здесь они дают нам возможность мирно управлять нашими имениями. Когда ты осуждаешь Тайра, ты осуждаешь свой собственный род.

– Мы не опустились до их низкого уровня, – сказал Айтака. – Ты – справедливый и честный хозяин, ты управляешь согласно данному тебе праву, и ты заслужил доверие и верность народа. А Тайра сидят в своем придворном кругу и занимаются пустыми играми, в то время как жизнь Великого Сокровища – японского народа – становится тяжелее с каждым годом, – Айтака повернулся к Нами: – Ты молчишь, сестра, сидишь с опущенными глазами. Почему же ты не защищаешь своего супруга? – Прежде чем она могла ответить, он торжествующе продолжал: – Это потому, что ты знаешь, что он недостоин твоей любви. Если бы были здесь наши родители, они бы настояли на отмене свадьбы.

Нами ничего не ответила. Лицо ее было печально; она не поднимала глаз.

– Оставь ее, – сказал Фумио. – Она единственная из вас сохранила разум. Она знает, что Чикара вернется. Он имеет право и возможность наказать Йоши. Если он его пощадит, это будет исключительно из уважения и любви к Нами. – Он дотронулся до рукава Йоши: – Она – твоя единственная надежда, – сказал он предупреждающим тоном. Йоши отодвинулся.

– Мне не нужна ее помощь, – сказал он. – Я уйду завтра утром. Я больше не буду навязывать вам мое неудобное присутствие. Если Нами завершит свою свадьбу с убийцей Генкая, то это будет уж никак не ради меня.

– Ты не можешь уйти, пока не зажили твои раны, – сказал Фумио.

– Я пойду с ним, – сказал Айтака. – Я владею умением выживать в чуждом мире, и Йоши моя помощь будет нужна. А раны его, кажется, не очень серьезны, я смогу позаботиться о них. Мы уйдем раньше, чем Чикара вернется, чтобы погубить еще одного члена нашей семьи.

Оглавление

Обращение к пользователям