Глава 2

После ужина я вышел на балкон и стал думать о том, что рассказал мне Том Мейсон. Он, конечно, мог преувеличить, но допустим, что он не преувеличил, и Маршалл действительно должен получить наследство в миллион долларов.

Уже свыше пяти лет я ждал шанса прибрать к своим рукам большие деньги. И вот, вне всяких ожиданий, в этом захудалом городишке передо мной открывается такая возможность.

Заурядный человек, узнав, что второразрядный агент по продаже недвижимости того и гляди станет миллионером, решил бы, повезло парню, и сразу бы об этом забыл. И разумеется, заурядный человек не стал бы даже задумываться, нельзя ли отобрать у Маршалла его наследство; но заурядным человеком я не был.

Отбывая тюремный срок, я сидел в камере с одним опытным кидалой, который любил хвастаться своими удачными делами. По его словам, его карьера была головокружительной, пока он сам не стал слишком жадным.

– Эх, брат, – говорил он мне, – сколько лет я грел жадных людей, а потом сам стал жадным, и посмотри теперь на меня…, десять лет волоку!

Он много распространялся на тему жадности.

– Если у человека есть два доллара, он захочет иметь четыре. Если есть пять тысяч, ему надо будет десять. Такова природа человека. Я знал парня, у которого было пять миллионов, и он чуть селезенку себе не надорвал, чтобы превратить их в семь. Люди никогда не бывают довольны. Чем больше им дашь, тем больше они хотят, и, если сумеешь им объяснить, как по-быстрому получить деньги и чтоб не работать, они для тебя сделают все, что только захочешь.

По опыту моей работы среди финансовых магнатов я знал, что это правда. Наследство Маршалла не будет лежать в кожаных мешках, дожидаясь, пока ловкий вор сможет его украсть. Деньги достанутся Фрэнку в виде акций и облигаций, охраняемых банкирами и брокерами; но банкиры и брокеры меня не пугали. Я сам когда-то был брокером.

Будь у меня уверенность, что Маршалл действительно получит миллион, я, со своими знаниями и опытом, сумел бы уговорить его сделать такие вложения капитала, после которых его деньги перешли бы ко мне. Тот факт, что Фрэнк – пьяница, заметно облегчал всю операцию. Я был уверен, что сумею расписать ему завораживающую и ослепительную перспективу: как без риска превратить один его миллион в три.

Я бы воспользовался его доверием, чтобы заполучить его деньги. Операцию, разумеется, следовало тщательно спланировать. Я вспомнил о записях, которые вел, когда работал на Бартона Шармана, и которые хранил в Нью-Йорке. В них содержались факты, цифры, таблицы и карты, исходя из которых, я мог разработать план, предназначенный послужить наживкой для Маршалла. С чем, с чем, а с этим проблем не было. Но прежде чем прикидывать, где именно расставить свои сети, я нуждался в подтверждении, что Фрэнк получит такую большую сумму, и в дополнительной информации о его жизни. Мейсон упоминал, что Маршалл женат. Мне, вероятно, понадобятся сведения о его жене, а также о том, имеются ли у него дети или, скажем, родственники – весьма несимпатичные люди, которые помогут пьянице сохранить полученный в наследство миллион.

Мне надо подружиться с Маршаллом. Возможно, за бутылкой он выдаст нужную информацию, хотя с ним будет непросто, если судить по тому, что я уже увидел.

Окончив работу, я сказал себе, что следует обзавестись привычкой заходить вечерком в бар Джо. Так я расширю круг знакомств и, возможно, снова встречу Фрэнка Маршалла.

Впервые с тех пор, как вышел из тюрьмы, я почувствовал прилив энергии. Даже если дельце не выгорит, у меня, по крайней мере, будет цель в жизни: это моя вторая попытка загрести большие деньги!

На следующее утро я пришел в автошколу без десяти минут девять. Берт был уже на месте, просматривал почту.

После обмена приветствиями он сказал:

– Я слышал, ты прошлым вечером протянул Тому Мейсону руку помощи.

Да, в Викстеде новости распространялись быстро! Тем осторожнее должен я действовать, добывая нужные сведения.

– А…, это-то… – Я уселся на краешек его стола. – Кажется, Мейсон славный человек. Он мне сказал, что у него здесь универмаг.

– Магазин перешел к нему по наследству от отца, а к тому – от его отца. Да, Том – славный парень. – Берт вскрыл конверт. – Хотел бы я, чтобы то же самое можно было сказать о Фрэнке Маршалле. Я помню времена, когда с ним все было в порядке…, он бы тогда в лепешку для друзей разбился. Но теперь… – Берт грустно покачал головой.

– Дом у Фрэнка стоит на отшибе, – сказал я. – Не хотел бы я жить в такой глуши. Для его жены это, должно быть, очень неудобно.

– Ты прав, Кейт. – Берт опустился в кресло. – Маршаллу подарила этот дом его богатая тетка. Она сама жила там, пока не переселилась в больницу. Фрэнк мог бы его продать. Тетке-то уже это безразлично, но Фрэнк рассчитывает, что тот район будет развиваться, и тогда он сможет получить за свой участок земли настоящую цену.

– Том сказал, что Фрэнк занимается недвижимостью. – Я обратил внимание, что Берт не клюнул на мою наживку насчет жены Фрэнка, и решил пока не затрагивать эту тему.

– Именно так. Пару лет назад бизнес Фрэнка шел в гору, но его пьянство… – Берт нахмурился. – Нельзя столько пить и продолжать успешно вести свои дела.

Вошла Мэйзи с сообщением, что мой первый ученик уже ждет.

– Пока, Берт, – сказал я и приступил к обучению непрерывно хихикающей девицы с корректирующей пластинкой на зубах.

Утро и день пролетели незаметно. За это время мои ученики три раза провезли меня по Мэйн-стрит мимо заместителя шерифа Росса. В первый раз я помахал ему рукой, но он сделал вид, что не замечает меня. В следующий раз я поступил точно так же, однако увидел, что он, мрачно насупившись, пялится на меня с полицейским прищуром.

С ним надо быть поосторожнее, напомнил я себе. Если я собираюсь прибрать к рукам деньги Маршалла – допустим, он их все-таки получит, – провернуть операцию будет еще труднее из-за того, что где-то на заднем плане маячит Росс; впрочем, это меня не слишком смущало. Меня ждет борьба, и я настроен по-боевому.

В шесть часов, попрощавшись с Бертом и Мэйзи, я направился в бар Джо.

Там сидело всего человек пять, задушевно беседующих друг с другом. Я терялся в догадках, появится ли Маршалл.

Джо подошел ко мне вдоль стойки и пожал руку.

– Что будете пить, мистер Девери?

– Пожалуй, джин с тоником.

Он приготовил мой заказ, потом облокотился на стойку, по всей видимости настроившись на разговор.

– Не опоздали к ужину вчера вечером?

– Нет, и спасибо, что вы позвонили миссис Хансен.

– Это самое меньшее, что я мог сделать. – Он покачал головой. – Этот Маршалл…, просто беда. Наверное, Том вам про него рассказывал.

– Том что-то говорил о престарелой тетке.

– Точно. Раньше она звалась мисс Хаккет и работала сиделкой в местной больнице… Замечательная женщина. Однажды на дороге случилась крупная автокатастрофа, и водитель попал в нашу больницу. Было это лет сорок назад. Я тогда еще в начальную школу бегал, но мой отец мне потом рассказывал. Оказалось, что разбился сам Говард Т. Фремлин из Питтсбурга, владелец “Стальной корпорации Фремлина”. Он ехал по делам во Фриско, когда в него врезался грузовик. Опуская множество подробностей, скажу только, что его сиделка, мисс Хаккет, в конце концов вышла за него замуж. И только когда Фремлин умер, лет через тридцать после свадьбы, она вернулась в Викстед и купила тот большой дом, где сейчас живет Маршалл. А сейчас она медленно умирает в больнице, в которой когда-то работала сиделкой. Странные штуки иногда выкидывает судьба, правда?

Я кивнул и, отпив джина, сказал:

– Том говорил, что у нее рак.

– Точно… Лейкемия. Удивительно, что врачам так долго удается сохранить ей жизнь, но, как я слышал, она может умереть в любую минуту.

– Фремлин? – прищурился я на свой стакан. – Какой-то миллионер, да?

– Точно. Он завещал жене целый миллион, который скоро достанется Маршаллу. Остальная часть состояния Фремлина пошла на благотворительные цели. Я слышал, что всего там было миллионов десять.

– Большие деньги. – Получив подтверждение, что Том Мейсон не преувеличивал, я решил перевести разговор на сына Джо, Сэмми. Когда я завел речь о том, что Сэмми понадобится еще несколько занятий, в бар вошел рослый, дородный мужчина. Я взглянул на него и оцепенел. На нем была серая рубашка, темно-коричневые брюки и серая шляпа полицейского.

Коп остановился рядом со мной и пожал руку Джо.

– Приветствую, Сэм, – сказал Джо. – Что закажешь?

– Пиво.

Рослый коп вполоборота посмотрел на меня. Лет пятидесяти пяти, с проницательными серыми глазами, свисающими усами, волевым подбородком и носом, по которому словно двинули когда-то от всей души. На его рубашке был жетон с надписью: “Шериф Сэм Маквин”.

– Познакомься с мистером Девери, Сэм, – сказал Джо, наливая пиво. – Он новый инструктор у Берта.

– Приветствую. – Маквин протянул мне руку. Мы обменялись рукопожатием. Наступила пауза, и Маквин сказал:

– Я слышал о вас, мистер Девери. Давайте сядем. Я весь день на ногах, – и взяв пиво, направился к дальнему столику.

Я нерешительно взглянул на Джо.

– Очень славный человек, – шепнул мне бармен. – Один из лучших.

Я захватил свой стакан и уселся за столик Мак-вина. Шериф предложил мне сигару.

– Спасибо, но я их не курю, – отказался я и достал сигарету.

– Добро пожаловать в Викстед. – Он помолчал и отхлебнул половину своего пива. Затем погладил себя по животу, отставил кружку и добавил:

– В наш славный маленький городок. – Раскурив сигару, Маквин продолжал:

– Я вам скажу вот что. Уровень преступности у нас самый низкий на всем Тихоокеанском побережье.

– Этим можно гордиться, – сказал я.

– Еще бы. Не считая магазинных воришек, нескольких пьяниц и подростков, время от времени катающихся на чужих машинах, у нас, мистер Девери, серьезных преступлений не бывает. Из-за этого я немного обленился, но я не жалуюсь. В моем возрасте мне совсем не хочется высунув язык гоняться за преступниками.

Я кивнул. Последовала долгая пауза, потом шериф Маквин неторопливо проговорил:

– Слышал, что вы уже пересеклись с моим молодым помощником.

Вот оно, подумал я и напрягся. Сохраняя бесстрастное выражение лица, я ответил:

– Он подумал, что я угнал машину мистера Райдера.

Маквин отхлебнул еще глоток пива.

– Росс, конечно, парень честолюбивый. Даже чересчур честолюбивый. Я надеюсь, его переведут во Фриско, там он сможет развернуться. Он по собственной инициативе проверил вас и подготоеил для меня справку.

Через открытую дверь я поглядел на залитую солнцем улицу, там люди ехали по своим делам. Я ощутил, как внутри у меня похолодело.

– Прочитав справку, я, мистер Девери, решил, что мне лучше проверить все самому. – Маквин выпустил облачко сигарного дыма. – Ведь это моя работа. Я поговорил с Райдером, Пиннером и Мейсоном. И с миссис Хансен. Я сказал им, что хочу выяснить, какого они о вас мнения, ведь вы приезжий, а им известно, что я занимаюсь всеми приезжими. Все они отзывались о вас исключительно хорошо. Судя по тому, что я услышал, вы можете стать полезным гражданином нашего города. Я узнал, что вы помогли Мейсону отвезти Маршалла домой. Узнал, что вы поставили на место Хэнка Соберса, который в прошлом и нам доставлял неприятности. Конечно, с ним нужно обращаться построже.

Я ничего не сказал. Я ждал.

Шериф допил пиво.

– Мне пора идти. Жена жарит на ужин цыпленка, и я не хочу опоздать. Мы будем рады видеть вас в нашем городе. Не обращайте внимания на Росса. Я велел ему не беспокоить вас. – Он взглянул мне прямо в глаза, и лицо его вдруг прояснилось. – В сущности, мистер Девери, я считаю, что никогда не надо будить спящую собаку. В нашем городе никто не причинит вам неприятностей, если вы не устроите неприятности сами себе. Справедливо, не так ли?

– Справедливо, шериф, – выдавил я из пересохшего горла.

Маквин встал, пожал мне руку, помахал на прощанье Джо и вышел на улицу.

Как и сказал Джо, по-настоящему славный человек, один из лучших; но я достаточно хорошо знал копов, чтобы понять: несмотря на все свои “добро пожаловать”, шериф будет не спускать с меня глаз. Дураком он оказался бы, поступи он иначе, а я не сомневался: дураком шериф Маквин отнюдь не был.

Джо подошел, чтобы забрать пустой стакан из-под пива.

– Что мне нравится в шерифе, так это его дружелюбие, – заметил Джо, вытирая стол тряпкой. – Скоро уже двадцать лет как Сэм наш шериф. Считает своим долгом всех знать и со всеми быть на дружеской ноге. Не то что его заместитель Росс, который все время напрашивается на неприятности. Я слышал, что Росса переведут от нас, как только освободится место во Фриско… Чем раньше, тем лучше.

– Мистера Маршалла сегодня вечером не будет? – как бы невзначай спросил я.

– Он не часто сюда заходит, только вместе с Томом, потому что рассчитывает, что Том отвезет его домой. Нет, Маршалл пьет у себя дома. Он не дурак. И вовсе не стремится лишиться своих водительских прав. Без машины ему пришлось бы туго, особенно если учесть, где он живет.

Это был мой шанс.

– А его жена не водит машину?

Джо пожал плечами:

– Откуда мне знать, мистер Девери? Я ее ни разу в жизни не видел. Она никогда не бывает в городе.

– Вот как? Должно быть, ей там очень одиноко.

– Забавно, но некоторые женщины любят одиночество, – сказал Джо. – Возьмем мою жену. Она все свое время проводит или в саду, или уткнувшись в телевизор. Она совсем не такая общительная, как я.

Вошли двое мужчин, и Джо поспешил обслужить их. Я допил джин, помахал ему рукой и вышел к своей нагретой жарким солнцем машине.

В этот вечер после ужина я сидел на балконе, переваривая собранную информацию. Похоже, Маршаллу действительно достанется миллион долларов. Тот факт, что его тетка получила миллион в наследство от своего мужа, служил солидным основанием для предположений Мейсона и Джо. Но могу ли я быть абсолютно уверен, что она оставит все свои деньги Фрэнку? Мне нужно получить более достоверные сведения, прежде чем всерьез планировать мою операцию.

Я также вспомнил о шерифе. Теперь тот знал о моем прошлом. Впрочем, сказал я себе, это было неизбежно. Рано или поздно он бы все равно узнал, и лучше уж рано, чем поздно. Если деньги Маршалла внезапно исчезнут, а Маквин только тогда узнает, что в городе находится бывший заключенный, его подозрения естественным образом падут на меня; а коль скоро он будет знать о моем прошлом задолго до того, как я начну операцию, его подозрения не будут такими определенными.

Меня весьма заинтересовала та толика информации, которую Джо сообщил мне о жене Маршалла. Итак, она затворница. Мне необходимо побольше разузнать про нее.

В тот вечер я лег в постель, удовлетворенный хорошим началом. Засыпая, я твердил себе, что должен быть терпеливым. Миллион долларов стоит того, чтобы немножко подождать.

***

За следующие три дня я не узнал про Маршалла ничего нового. Я воздерживался от того, чтобы задавать вопросы в разговорах с Бертом и Джо. Имя Маршалла не упоминалось, и хотя соблазн был велик, я ему не поддался.

На утро четвертого дня, когда миссис Хансен принесла мне завтрак, наметился перелом, хотя в то время я еще не знал об этом.

– Могу я попросить вас об одолжении, мистер Девери? – спросила миссис Хансен, поставив полное.

– Да, разумеется.

– Моя сестра со своим мужем живет на ферме и постоянно присылает мне разные продукты. Сейчас она послала мне по железной дороге двух уток. Я не доверяю железнодорожникам, едва ли они сразу доставят посылку ко мне домой. Жалко, если птица в такую жару испортится. Поезд из Фриско прибывает в шесть двадцать. Могу я попросить вас забрать мою посылку?

– Конечно, я заберу ее. Никаких проблем.

– Просто скажите мистеру Хайнцу, начальнику станции, что вы приехали за моей посылкой, и спасибо вам огромное, мистер Девери.

Вечером после работы я подъехал к железнодорожной станции. Оставив машину на стоянке, я прошел на платформу и нашел там мистера Хайнца, седого согбенного старичка.

Я представился ему и сказал, что приехал за посылкой для миссис Хансен. Старичок сощурился, кивнул и пожал мне руку:

– Я слышал о вас, мистер Девери. Вы учите водить машину мою внучку… Эмму Хайнц. Как ее успехи?

Я вспомнил Эмму. Та самая непрерывно хихикающая девица с корректирующей пластинкой на зубах.

– Прогресс есть, мистер Хайнц, но ей понадобится еще несколько занятий.

– В нынешнее время дети только об одном и думают. – Он осуждающе покачал головой. – Им лишь бы сломя голову носиться на машинах.

Мистер Хайнц достал из кармашка старомодные часы на цепочке:

– Поезд вот-вот должен прибыть, мистер Девери. Я сам заберу для вас эту посылку. – И ушел на дальний конец платформы.

Прикуривая сигарету, я заметил выходящего из полицейской машины заместителя шерифа Росса. Размеренным шагом он подошел к автостоянке и присел на капот какого-то автомобиля.

Заслышав подходящий поезд, я обернулся. Поезд медленно остановился, и из него посыпались люди, торопящиеся на автостоянку.

С ящиком в руках ко мне подошел мистер Хайнц.

– А вот и ваша посылка, мистер Девери. Распишитесь вот здесь.

Расписываясь, я увидел, что из поезда выходит Фрэнк Маршалл. Он двигался словно альпинист, спускающийся по опасному склону горы Эверест. Ясно было, что он уже набрался по самую макушку. Из кармана пиджака торчала бутылка виски. Лицо Фрэнка побагровело, а на голубом костюме виднелись темные пятна пота. Из поезда он вышел последним. Хайнц отправился в свой офис, а Маршалл приближался ко мне раскачивающейся походкой.

Глянув на меня, Фрэнк прищурился, но, по-видимому, так и не узнал. Тут я вспомнил, что заместитель шерифа Росс поджидает его в засаде. Я поставил свой ящик и дернул Фрэнка Маршалла за рукав.

– Мистер Маршалл…

– А? – Он обернулся и бессмысленно уставился на меня.

– Мы с вами познакомились в баре Джо. Я Девери.

– Ну и что? – Он вырвал свою руку. – И что теперь?

– Я подумал, вам интересно будет узнать, что на автостоянке находится заместитель шерифа Росс.

Маршалл нахмурился. Я понял, что он пытается сосредоточиться.

– Этот сукин сын… Да кто его боится? – неуверенно проговорил он.

– Вам решать, мистер Маршалл. Я просто подумал, что вам интересно будет об этом узнать. – И повернувшись, я поднял свой ящик.

– Эй! Погодите! Я остановился.

– Что он там делает? – спросил, глядя мне в глаза, Маршалл.

– Наверное, вас поджидает.

Он, пьяно покачиваясь, призадумался, затем неохотно кивнул.

– Да…, это он может, ублюдок. – Маршалл сдвинул шляпу на затылок и промокнул лицо носовым платком. – Может быть, мне не стоило пропускать стопочку в поезде. – Он кивнул сам себе. – Да, пожалуй, не стоило.

Такую возможность я не мог упустить.

– А что, если я отвезу вас домой, мистер Маршалл? Время у меня есть.

Он склонил голову набок и поглядел на меня:

– Это было бы очень благородно с твоей стороны, дружище. Ты вправду это сделаешь?

– Конечно.

От напряженных размышлений все его лицо перекосилось.

– А как ты доберешься домой? – в конце концов спросил он.

Меня удивило, что он все-таки об этом подумал.

– Нет проблем. Я пойду пешком.

Маршалл сжал руку в кулак и стукнул меня в грудь:

– Вот это по-соседски. Отлично, дружище, поехали. Скажу тебе вот что…, поужинаешь у меня. Это будет quid pro quo «Здесь: то за то, справедливый обмен (лат.).». Ты поужинаешь со мной.

Подхватив ящик, я вместе с Маршаллом спустился с платформы к автостоянке.

Едва мы подошли к “плимуту” Маршалла, появился заместитель шерифа Росс.

– Вы поведете машину, мистер Маршалл? – спросил он, а его прищуренные глазки перебегали с Маршалла на меня.

– Поведет мой друг, – с пьяным негодованием ответил Маршалл. – А почему вы спрашиваете?

Росс повернулся ко мне:

– Вы оставите свою машину здесь?

– Это что, противозаконно? – спросил я, залезая в “плимут”.

Маршалл разразился хохотом, кренясь, обогнул машину и рухнул на пассажирское сиденье. Я выехал со стоянки, оставив Росса, провожающего нас взглядом голодного тигра, который только что упустил жирную добычу.

– Так его, сукина сына, – сказал Маршалл и хлопнул меня по колену. – Он месяцами за мной охотится, но я для него слишком умен.

– И все же, мистер Маршалл, вам следует быть поосторожнее.

– Ты так думаешь? – он уставился на меня. – Да, может быть, ты и прав. Но я тебе скажу вот что. Очень скоро я буду хозяином всего этого городишки. Я стану здесь важной шишкой, и Росс тут же ко всем чертям вылетит со службы.

– В самом деле, мистер Маршалл? – Я свернул на Мэйн-стрит.

– Давай без “мистера”. Для друзей я просто Фрэнк. А как твое имя, дружище?

– Кейт.

– Это какая-то фамилия. Ты откуда?

– Из Нью-Йорка.

Я свернул налево и поехал к дому миссис Хансен.

– Тебе нравится Нью-Йорк?

– Не могу сказать, чтоб нравился.

– И я тоже. И Фриско мне не нравится, но там я зарабатываю себе на жизнь; впрочем, теперь недолго осталось. У меня будет столько денег, Кейт, что я смогу купить весь этот задрипанный городишко.

Я притормозил у дома миссис Хансен.

– Здесь я живу, Фрэнк. Я только занесу этот ящик. Это и минуты не займет.

Миссис Хансен встречала меня в холле.

– Вот ваша посылка, миссис Хансен. И извините меня…, но я не приду к ужину. У меня дела.

Она взглянула мимо меня в распахнутую входную дверь и увидела сидящего в “плимуте” Фрэнка Маршалла.

– О! Вы повезете этого бедолагу домой, мистер Девери?

– Вот именно. Он пригласил меня на ужин.

– Но как же вы вернетесь назад без вашей машины?

– Пойду пешком, – улыбнулся я. – Я люблю ходить пешком. – И с этими словами я повернулся и пошел к “плимуту”.

Маршалл уснул с широко раскрытым ртом, навалившись всей тушей на дверцу. Он проспал всю дорогу до своего дома. Память мне не изменила, и я ни разу не сбился с пути.

Я затормозил у главного входа и подергал Маршалла за руку.

– Мы дома, Фрэнк, – сказал я.

Он не шелохнулся.

Я потряс его посильнее, но с тем же успехом я мог трясти бездыханный труп. После третьей попытки я выбрался из машины и по пяти широким ступенькам поднялся к дверям. Нажал кнопку звонка и стал ждать.

Я ощущал легкое возбуждение. Передо мной открывалась возможность познакомиться с миссис Маршалл, а это было крайне необходимо. Мне нужно было узнать, что это за женщина, и решить, не будет ли она представлять собой опасность, когда (и если) я начну свою операцию.

На верхней ступеньке было довольно жарко, вечернее солнце светило прямо на меня. Через некоторое время я позвонил снова. К двери никто не подошел. Я позвонил в третий раз – опять никого.

В раздражении отошел я назад и посмотрел на ряд окон второго этажа. Одна из занавесок едва приметно шелохнулась. Значит, хозяйка дома, но открывать не собирается. Я вернулся к машине и еще разок потряс Маршалла. Он только сполз ниже по сиденью и начал похрапывать.

Итак, о миссис Маршалл и ужине придется забыть; остаются восемь миль пешей прогулки назад в Викстед.

Я не чувствовал себя обескураженным. В этот вечер я осуществил важный пункт своего замысла. Теперь Маршалл передо мной в долгу. Мы с ним перешли на “ты”, и он сообщил мне, что скоро станет богат.

Мне так и не удалось познакомиться с неуловимой миссис Маршалл, но у меня еще будет такая возможность.

Оставив Фрэнка Маршалла храпеть в машине, я спустился по подъездной аллейке к извилистой грунтовой дороге, с которой начинался путь к Викстеду.

***

На следующий день была суббота. Берт предупредил меня, что в автошколе суббота – самый напряженный день недели. Именно в этот день учеников проверяли, смогут ли они сдать официальный экзамен в полиции.

Как только я оделся, миссис Хансен принесла мне поднос с завтраком.

– Надеюсь, мистер Девери, вы не слишком устали после вчерашней прогулки, – сказала она, поставив поднос на стол. – Ведь это добрые восемь миль.

– Мне повезло. Я поймал попутку, – сообщил я ей, и это действительно было так. Когда грунтовая дорога вышла на автостраду, я остановил грузовик, который довез меня до самого Викстеда.

– Тогда я надеюсь, что вы хорошо поужинали.

– Я остался без ужина. Мистер Маршалл спал, а миссис Маршалл не было дома.

– Это меня удивляет. Насколько я слышала, миссис Маршалл не выходит из дома. – Помолчав, миссис Хансен продолжала:

– Не примете ли вы, мистер Девери, приглашение на наш воскресный обед? Будут только мой брат и я. Вы согласны?

Несколько удивившись приглашению, я поблагодарил ее и сказал, что буду счастлив к ним присоединиться.

Я понятия не имел, что у нее есть брат, и при случае заметил Берту, что буду обедать с миссис Хансен и ее братом.

– Это Юле Олсон, – откликнулся Берт. – Единственный у нас адвокат. Он ведет все дела в нашем городе. Он тебе понравится. Славный парень.

Я задумался, а не ведет ли Олсон дела Маршалла или, еще лучше, дела его тетки.

День выдался довольно напряженным. Я посоветовал двум своим ученикам походить еще на занятия, прежде чем пытаться сдать экзамен, а Берт завалил троих на правилах уличного движения.

После работы мы с ним выпили в его кабинете, и Берт отдал причитающиеся мне сто долларов.

– Кейт, по понедельникам мы не работаем, – сказал он. – Я сторонник пятидневной рабочей недели. Что ты собираешься делать?

Я пожал плечами:

– В воскресенье я обедаю с миссис Хансен. Потом, наверное, схожу на пляж. Он поглядел на меня задумчиво:

– Надеешься, что там будет пустынно? Я кивнул:

– Я привык к одиночеству. – На всякий случай понизив голос, чтобы не услышала Мэйзи, я сказал:

– Когда сидишь в тюрьме так долго, как я, одиночество уже не страшит.

– Тебе надо подумать о женитьбе. Здесь много славных девушек.

– Я не могу себе позволить жениться. Берт снял свои очки и стал их протирать.

– Да…, две сотни, конечно, деньги небольшие, но если тебе нравится эта работа… – Он помолчал, затем водрузил очки на место и взглянул мне прямо в глаза. – С годами я не становлюсь моложе. Ты мне понравился, Кейт. Я решил сделать тебе то же предложение, какое однажды сделал своему сыну.

Я поерзал на стуле, теряясь в догадках.

– Моего сына обуревали грандиозные идеи, – продолжал Берт. – Мое предложение его не заинтересовало. Я предложил ему стать моим партнером с половинной долей. Это давало – и до сих пор дает – пятьсот долларов в неделю. Замысел был таков: я уйду на пенсию, а он примет дела. Я еще немного побарахтаюсь, но основная тяжесть ляжет на его плечи. – Последовала долгая пауза, затем Берт заговорил снова:

– Теперь я делаю то же самое предложение тебе.

Я уставился на него:

– Берт, ты очень добр ко мне, но ты слишком молод, чтобы уходить на пенсию.

Он улыбнулся:

– Мне семьдесят два, и я хочу остановиться. Хочу побольше проводить времени в своем саду. Я смогу появляться здесь два раза в неделю, чтобы проводить занятия по правилам движения, но все остальные дела ты будешь вести сам. Когда Том Лукас выйдет из больницы, он возьмет на себя занятия по вождению, а ты будешь вести дела в офисе. Подумай об этом. Не упускай такую возможность.

– Ты это серьезно, Берт? Он кивнул:

– Не удивляйся. Я считаю себя хорошим знатоком людей. На этом ты сумеешь сделать хороший бизнес. Если захочешь, сможешь принять дела в конце года.

Кому нужна третьесортная автошкола, подумал я, когда миллион долларов только и ждет, чтобы его заграбастали?

– Я очень высоко ценю твое предложение, Берт, – ответил я. – Если ты действительно этого хочешь, я, конечно, подумаю о нем. Ведь это в общем-то не к спеху, правда?

Я увидел отблеск разочарования в его глазах. Он, наверно, воображал, что я запрыгаю от радости.

– Да, это не к спеху. Подумай о моем предложении. Когда я убеждал своего сына работать со мной, у меня была задумка открыть экскурсионное бюро, даже бюро путешествий. Все вместе. С таким энергичным парнем, как ты, и с моим капиталом могло бы получиться неплохо. Подумай об этом.

– Обязательно. – Мне не хотелось его огорчать, и я добавил:

– Просто я привык к большим городам. Не уверен, смогу ли я осесть в таком маленьком городке. С этим у меня затруднения. Пожалуй, я мог бы…, ну, я хочу как-то переломить себя.

Он несколько утешился.

Но думал я вовсе не об этом. Я искал для себя перспективу получше, чем провести остаток своих дней в захудалом городишке вроде Викстеда. Я хотел попасть в высшую лигу, где крутятся настоящие деньги.

К тому моменту, когда я вернулся в свою комнату, я уже забыл о предложении Берта, настолько оно оставило меня равнодушным.

После ужина я провел остаток вечера, глядя на спортивные состязания по телевизору. Передача оказалась малоинтересной, и я смотрел ее вполглаза. Мне не терпелось дождаться завтрашнего обеда, на котором я смогу познакомиться с Одеоном.

***

Войдя в гостиную миссис Хансен, я обнаружил, что Юле Олсон уже пришел. Он сидел во внутреннем дворике, потягивая сильно разбавленное водой виски и читая воскресную газету.

Миссис Хансен провела меня в патио и представила нас друг другу.

Олсону было около пятидесяти пяти лет: высокий, худощавый, лысый мужчина с ясными голубыми глазами и доброй улыбкой. Он пожал мне руку и спросил, буду ли я пить виски или предпочитаю джин. Я выбрал джин с тоником.

– Я оставлю вас вдвоем, – сказала миссис Хансен. – Обед будет накрыт через двадцать минут.

Я убедился, что Олсон приятный собеседник. Мы болтали о Викстеде и политике, пока миссис Хансен не позвала нас к столу.

Утки оказались хороши, и я сделал миссис Хансен комплимент по поводу ее кулинарных способностей. Когда был подан яблочный пирог, миссис Хансен предоставила мне долгожданную возможность побеседовать на заветную тему.

– Мистер Девери был так добр, – сказала она, передавая блюдо с густыми сливками, – он уже дважды помог бедняге Фрэнку добраться домой, а в эту пятницу мистеру Девери пришлось даже пройти пешком полдороги. Олсон нахмурился.

– Я несколько недель не видел Фрэнка. Значит, он все еще пьет? – Он взглянул на меня:

– Фрэнк был очень плох?

– Похоже, да. Заместитель шерифа Росс его караулил, так что я решил, что лучше отвезти его домой.

– Надеюсь, он поблагодарил вас.

– Когда я его оставил, Фрэнк спал, но по дороге он рассказал мне, что скоро будет очень богат, сможет купить весь Викстед и тогда отблагодарит и меня. – Я рассмеялся, превращая все в шутку.

– Он и в самом деле будет очень богат, – сказала миссис Хансен.

– Ну, Марта… – перебил ее Олсон.

– Не глупи. Юле. Я помню, что Маршалл твой клиент, но ведь ни для кого не секрет, что он унаследует миллионы Фремлина. Это знает у нас каждый житель. Маршалл сам не раз говорил об этом.

– Один миллион, а не миллионы, – сказал Олсон. – Не преувеличивай, пожалуйста.

– Маршалл что-то говорил об этом, – небрежно вставил я, – да я не поверил. Думал, он просто болтает.

– Нет. Его тетка оставила ему все свое состояние, но Маршалл еще не получил его, – ответил Олсон.

– Теперь ждать осталось недолго. Я была вчера у бедняжки Элен. Она очень слаба. – Миссис Хансен повернулась ко мне:

– В молодости мы с миссис Фремлин вместе работали в больнице. Она вышла замуж за стального короля, а я – за учителя местной школы. – В голосе ее прозвучал оттенок грусти.

– Тебе больше повезло, – сказал Олсон. – Фремлин был тяжелым человеком.

– Значит, она действительно так плоха? – сказал я, чтобы поддержать беседу.

– Бедняжка Элен умирает…, лейкемия, – сказала миссис Хансен с горечью. – Вчера доктор Чандлер сказал мне, что теперь это вопрос нескольких недель.

– Но Марта, тебе совсем не подобает распространять такие слухи, – резко сказал Олсон. – Да и доктору Чандлеру не следовало обсуждать с тобой состояние Элен.

– Чепуха, Юле! Ты, кажется, забыл, что когда-то я была медсестрой. Естественно, доктор Чандлер мне доверяет, он же знает, что я ближайшая подруга Элен.

– Ладно, но тогда прекрати болтать о том, что тебе сказал доктор Чандлер. Кстати, я не удивлюсь, если Элен протянет еще целый год.

– Три или четыре недели, – уверенно заявила миссис Хансен. – Ни одним днем больше, и позволь мне сказать тебе. Юле, что доктор Чандлер знает, о чем говорит, а ты нет!

– Давайте выпьем кофе в патио, – сдавленным голосом сказал Олсон, и на этом спор кончился.

Пока миссис Хансен мыла посуду, Олсон сказал:

– Простите, что говорю это, мистер Девери, но я нахожу довольно странным, что молодой человек, получивший, очевидно, неплохое образование, вынужден тратить свое время, обучая желающих водить машину.

– Я не считаю это пустой тратой времени, – улыбнулся я в ответ. – Кто-то ведь должен это делать. Так почему бы не я?

– Вряд ли это удовлетворит ваше честолюбие.

– А кто сказал, что я честолюбив? – рассмеялся я. – Даже до того, как меня призвали в армию, я довольствовался тем, что имею, а после Вьетнама…

Последовала долгая пауза, потом Олсон сказал:

– В нашем городе для образованного человека открывается широкое поле деятельности. Например, мне скоро понадобится бухгалтер. Мой выходит на пенсию. Вы, мистер Девери, когда-нибудь занимались бухгалтерией?

Я понял, что он старается мне помочь, как старался помочь Берт Райдер, но меня это не заинтересовало. Меня интересовал только миллион Маршалла.

– Никогда, – солгал я. – Я едва знаю, сколько будет дважды два. Спасибо, что вы подумали обо мне, мистер Олсон. Откровенно говоря, я доволен тем, что есть.

Он разочарованно пожал плечами:

– Что ж, смотрите не прогадайте. Выслушайте совет человека опытного. Не забывайте старую пословицу про перекати-поле…

Тут появилась миссис Хансен, и Олсон, взглянув на часы, сказал, что ему пора отправляться в церковь. У него занятия по слову Божьему.

Вернувшись в свою комнату, я лег на диван и стал оценивать добытую информацию. Кое-что теперь было известно точно – Маршалл получит в наследство миллион долларов; можно также считать установленным, что его тетка не протянет больше нескольких недель. Похоже, что я появился на месте действия как раз вовремя.

Хотел бы я знать, во что вложен этот миллион и какой ежегодный доход он приносит. Олсон должен быть в курсе, но просто взять и спросить его нельзя. Возможно, знает Маршалл, но возможно, и нет. Я, конечно, могу аккуратно прощупать почву, когда встречу его в следующий раз, но как встретиться с ним, если только не приходить специально к поезду? Это слишком бы бросалось в глаза. И мои мысли переключились на миссис Маршалл.

До того как я попал в тюрьму, немалая часть моего свободного времени отводилась женщинам. Я оказался достаточно глуп, чтобы жениться на женщине восемью годами старше меня. Через пару лет я утратил к ней интерес и стал поглядывать на сторону. И обнаружил, что кругом полно симпатизирующих мне девушек, которые намного моложе и намного привлекательнее, чем моя жена. После года непрерывных измен жена в конце концов меня застукала. В то время я не мог себе позволить развод, поэтому после долгих увещеваний и клятв ухитрился убедить ее, что подобное больше никогда не повторится, что я окончательно вернулся в лоно семьи. Потом меня забрали во Вьетнам. Там я развернулся вовсю. Вьетнамские девушки были податливы и восхитительны. Вернувшись домой, я обнаружил, что после ночной жизни Сайгона жизнь с моей женой невыносимо скучна. Я снова начал ее обманывать, затем закрутилась эта афера со слиянием двух фирм, и я попал в тюрьму. К тому времени жена решила, что с нее хватит, и нашла себе кого-то другого. Она взяла развод. Что ж, по крайней мере, мне не надо было платить алименты.

Не считая нескольких шлюх для разрядки, я держался в стороне от женщин по той простой причине, что не мог себе позволить ухаживать за ними, угощать их и водить в кино, прежде чем забраться к ним в постель. Сейчас я впервые за все время задумался, может ли мой сексуальный опыт принести мне пользу.

Судя по тому, что я слышал, миссис Маршалл жила как отшельница. Если она не совсем ненормальная, ее явно должно обрадовать мужское внимание. Если я сумею правильно с ней обращаться, то смогу получить от нее больше информации, чем от ее мужа. Проблема, конечно, в том, как с ней познакомиться.

Я ничего не мог сделать до следующего дня, до понедельника. Маршалл наверняка поедет во Фриско. Допустим, сказал я себе, я подъеду к его дому поинтересоваться, как его дела…, представлюсь тем доброхотом, который спас его от полиции и привез домой с железнодорожной станции. Просто дружеский визит. Что плохого в такой идее?

Я поразмыслил и пришел к выводу, что это опять чересчур прозрачно. Мне нужно быть терпеливым. Времени у меня еще много. До тех пор, пока тетка не умрет и Маршалл не получит деньги, я должен ждать.

Встав с дивана, я натянул на себя плавки, прихватил полотенце и отправился на пляж.

Казалось, в Викстеде всех осенила та же самая идея. К воде мне пришлось пробираться между распростертыми телами. Я плавал среди взвизгивающих и хохочущих подростков, среди каких-то жирных теток, тощих пожилых мужчин и нескольких глубоких стариков.

Такие развлечения не для меня.

Возвращаясь по песку к дому миссис Хансен, я услышал, как меня окликают по имени. Оглянувшись, я увидел Джона Пиннера, сидящего на раскладном стуле в тени под пальмой. Он помахал мне рукой.

Подойдя к нему, я услышал:

– Приветствую, дружище. – Он указал на свободный стул рядом с собой:

– Дай отдых ногам, если у тебя нет дел поважнее.

Я уселся рядом с ним.

– Моя жена только что ушла домой, – сказал Пиннер, словно оправдываясь, почему он оказался в одиночестве. – Ей нельзя слишком долго быть на солнце. Я слышал, что ты поладил с Бертом. Как тебе нравится эта работа?

– Очень нравится, спасибо вам, мистер Пиннер.

Он пригладил свои марк-твеновские усы, и в глазах его мелькнула искорка.

– Я тебе говорил…, у нас славный городок, лучший на Тихоокеанском побережье. – Он залез рукой в полиэтиленовую сумку и извлек оттуда сигару. – Хочешь сигару?

– Спасибо, нет.

Я достал свои сигареты. Мы закурили и стали разглядывать пляжную публику.

– Наш шериф Сэм Маквин звонил мне, спрашивал насчет тебя. – Пиннер всей тушей пошевелился на стуле. – Такая у него работа. Он прекрасный человек. Я дал ему хороший отзыв о тебе. Я слышал, что он беседовал с тобой.

– Да…, кажется, он славный человек.

– Что есть, то есть. – Он выпустил дым. – Том Мейсон рассказал мне, как по-соседски ты себя повел в случае с Фрэнком Маршаллом. Ты помог ему избежать неприятностей. – Пиннер глянул мне в глаза:

– Фрэнку сейчас очень нужна помощь. Все его друзья объединяются для этого.

Я стряхнул пепел с сигареты.

– Что в нем такого особенного, мистер Пиннер?

– Не пройдет и месяца, как он, хочет он того или нет, станет одним из самых влиятельных граждан нашего города. – Пиннер нахмурился, глядя на свою сигару. – Дело в том, что наш городской комитет по планированию – я его член – уже некоторое время занимается одной перспективной программой. Когда миссис Фремлин еще была не очень плоха, мы пытались заинтересовать ее своими планами, но нам этого не удалось. Надо полагать, что, когда человек так болен, как она, его не слишком интересуют долгосрочные программы. Однако она сказала нам, что после ее смерти все ее состояние перейдет к ее племяннику, Фрэнку, и он сможет распорядиться деньгами так, как ему захочется.

– Мистер Пиннер, могу я поинтересоваться, что это за программа? – осторожно спросил я.

– Конечно. Это не секрет. Чего в нашем городе не хватает, так это парка с аттракционами и отеля. Мы рассчитываем, что, собрав полмиллиона долларов, сможем построить парк с аттракционами, который привлечет к нам массу туристов. Нашему городу нужны туристы. Здесь уже есть три отеля, но они небольшие. Нам нужен отель для среднего класса. Я гарантировал комитету, что дам сто тысяч долларов. Еще десяток патриотически настроенных горожан вложат по пятьдесят тысяч каждый. Это составит основу, но нам нужно, чтобы Маршалл добавил по крайней мере тысяч триста. Если он согласится, мы сможем превратить Викстед в туристический центр.

– Звучит грандиозно, – сказал я. – И как отреагировал Фрэнк?

Пиннер потянулся за сигарой, нахмурился:

– В этом наша проблема. Мне нет нужды говорить тебе, что Фрэнк пьяница. Ему наплевать на все, кроме бутылки, но мы с ним работаем. Думаю, рано или поздно нам удастся пробудить в нем здравый смысл, а пока нам нужно быть очень осторожными, чтобы он не совершил какую-нибудь глупость. Когда мы приступим к осуществлению нашей программы, Фрэнк станет председателем городского комитета. Фрэнк и должен им быть, учитывая его долю капитала, к тому же, насколько я знаю Фрэнка, он будет на этом настаивать. Я и остальные члены комитета продолжаем разъяснять ему, насколько удачным будет такое помещение капитала, но он заявляет, что еще не получил наследство и начнет думать обо всех этих делах не раньше, чем у него появятся деньги.

– А вы из-за этого не в состоянии разрабатывать свои планы?

– Вот именно. Более того, стоимость материалов постоянно растет. Пока мы ждем, наш проект становится все дороже и дороже. Фрэнк с его перспективами мог бы легко получить кредит прямо сейчас. Мы могли бы начать планирование, не дожидаясь того дня, когда миссис Фремлин отойдет в мир иной – если бы только Фрэнк согласился, но ведь он упрям как бык. Он знает, что не найдет лучшего помещения капитала, чем проект развития нашего города, но в последнее время он слишком безобразно пьет, чтобы с ним можно было говорить о бизнесе. Меня поражает, как он ухитряется вести торговлю недвижимостью во Фриско. Должно быть, всю работу выполняет за него его секретарь.

– Действительно, проблема, – сказал я. – А вы не пробовали поговорить с его женой? Некоторые женщины умеют влиять на своих мужей. Не может ли она уговорить его?

Пиннер фыркнул:

– Из нас никто не знаком с миссис Маршалл. – Он подергал свои усы. – Она держится очень обособленно. Никогда не бывает в городе. Я слышал, что покупки она делает по телефону.

– Вы хотите сказать, что ее никто никогда не видел?

– Вот именно. По словам Фрэнка, он встретил ее во Фриско, женился и привез жить в этот большой дом на отшибе. Я с ним разговаривал, убеждал его, что зря она так замыкается. Между нами говоря, она так же важна для Викстеда, как и сам Фрэнк. Если с ним что-нибудь случится, она получит все его деньги. Будет просто черт знает что такое, если этот миллион перейдет к ней, а она оставит наш город с носом. Это нас очень беспокоит. Именно поэтому наши дамы пытались войти с ней в контакт, и именно поэтому мы не спускаем глаз с Фрэнка.

– Что он сказал, когда вы говорили ему о его жене?

– Просто рассмеялся. – Пиннер жестом выразил свое огорчение. – Сказал, что его жена любит одиночество, и нашим дамам лучше заняться собственными делами.

– А он давно женился?

– Три года назад…, еще до того, как начал пить.

– Полагаю, детей у них нет?

– Ни детей, ни родственников. Он последний из Маршаллов. Была у него сестра, но она умерла несколько лет назад. Нет, если с ним что-нибудь случится, его жена получит все. – Пиннер воткнул сигару в песок. – С тех пор как ты спас его от этого сукина сына Росса, мы обсуждаем, как нам лучше поступить. И решили – мы каждый вечер будем встречать поезд, чтобы убедиться, что Фрэнк в состоянии сам добраться домой. Мы составили график дежурств. Участвуют Том Мейсон, Гарри Джэкс, Фред Селби и я. Мы собираемся по очереди приезжать на станцию. Мы рассчитываем, что Фрэнк оценит нашу заботу о нем и из благодарности хотя бы выслушает наши доводы.

– Тому, кто отвезет его домой, будет нелегко добираться назад за восемь миль, – сказал я, – но вы, видимо, считаете, что дело того стоит.

– Пешком возвращаться никому не придется, – ответил Пиннер. – Это мы продумали.

Тот, кто отвезет Фрэнка, позвонит, и один из нас приедет, чтобы забрать его.

– Все это так важно? – спросил я, глядя на океан.

– Да. Ничего хорошего, если Олсон попытается взять кредит под ожидающее Маршалла наследство, а в банке вдруг узнают, что Фрэнк – алкоголик. И вдобавок, он может спьяну разбиться насмерть.

– Понятно. – Я помолчал, затем сказал:

– По вечерам мне делать нечего. Что, если я помогу вам? Я мог бы караулить его на станции в соответствии с вашим графиком дежурств.

Он припечатал своей тяжелой рукой мое колено.

– Вот то, что я называю поступать по-соседски. Как насчет вторников? Том дежурит по понедельникам. Если ты застрянешь в доме Фрэнка, позвонишь Тому, и он приедет за тобой. А если Том застрянет, он позвонит тебе. Как, ты согласен?

– Вполне.

Направляясь к дому миссис Хансен, я сделал вывод, что городской комитет по планированию ничуть не меньше меня жаждет прибрать к рукам деньги Маршалла. Но мои шансы предпочтительнее.

Оглавление