ГЛАВА 21

Набиты смертью автоматы,

И вынут нож из ножен.

И я святого долга ради

Приказ исполнить должен.

Антон Снегирев. «Ночная тьма»

Если время, место, помощники или способ действия выбраны плохо или не тобой, не стоит удивляться, если что-то не получится.

Дао Цзибай

В контору я приехал примерно в десять часов утра. Голова была дубовой после вчерашнего виски, которое, впрочем, было гораздо лучше на вкус, чем таблетки успокоительного, а также от кошмарного сна, который все еще мучил мою память подробностями, от которых У меня по телу пробегала дрожь. Одно воспоминание о хищнике, который преследовал меня этой ночью, стоило мне больше седых волос, чем вся предыдущая служба. Я едва заставил себя войти в здание «Лондон фармацептик компани», которое внешне и внутренне очень напоминает штаб-квартиру ВОЗ, так как эти сооружения были возведены одной и той же фирмой, одним и тем же архитектором и оформлены одним дизайнером в одном стиле.

Войдя в холл и ощутив знакомый импульс, источаемый стенами здания, я едва подавил в себе внезапно вспыхнувшее желание развернуться и уйти и больше никогда не возвращаться сюда, однако спустя уже несколько секунд я вошел в привычное рабочее состояние, хотя полностью освободиться от своих мыслей мне все-таки не удалось.

Я благополучно прошел через таможню, предъявив свой пропуск мускулистым здоровякам в вестибюле. Один из них совсем недавно конвоировал меня к Дженис.

«Господи, сколько с тех пор всего произошло», – подумал я и с трудом удержался от желания пройти к залу совещаний, где в моем сне меня судил багряный судья. Усилием воли я направил себя в противоположную часть здания, где находился кабинет Лысого Дьявола и мой тоже.

Поскольку являться к шефу было еще рано, я прошел к своему кабинету. Он был небольшим, по сравнению с кабинетом сэра Найджела, одним из помощников которого я числился, но хорошо обставлен офисной мебелью в стиле конца XX века, которая мне так нравилась.

На столе уже накопились какие-то бумаги, которые я быстро просмотрел. В основном всякая ерунда. Сводка информации со всего мира, вероятно, для того, чтобы мы лучше разбирались в международной политике и могли побеседовать о ней, если придется убить какого-нибудь министра, скажем. Такое, кстати говоря, уже случалось пару раз, один раз у нас, а второй раз то ли у поляков, то ли у испанцев. Различные бумаги технического характера о новых приемах и устройствах, изобретенных в последнее время как для защиты жизни, так и наоборот. Какие-то бумажки, присланные канцелярией от Биллингема. Счета из бухгалтерии за пользование сотового телефона и лимузина фирмы. Несколько анкет из отдела вооружения. И так далее в том же духе почти до бесконечности. Любой чиновник, даже если он служит в такой организации, как наша, является большим специалистом по изобретению бумаг, которые никому, кроме него самого, не нужны. Да и ему самому на самом деле тоже. Наши бюрократы были просто гениальны по части изобретения всевозможных докладов, счетов, анкет, сообщений и так далее. Под началом Мартинелли и Биллингема служили сотни чиновников, в той или иной степени осведомленных о деятельности нашего бюро. Если бы я читал все бумажки, которые они мне присылали, то у меня просто не осталось бы времени на настоящую работу. Просто всякий человек изо всех сил старается показать, что он не зря ест хлеб свой и что без его твердой руки, умной головы и подписи на важных бумагах наше бюро уже давно бы развалилось, а все мы подались бы в наемные убийцы или померли бы с голоду.

Прочитав наиболее важные бумаги, а остальные спустив в бумагорезку, на что у меня ушло девять минут, я задумался. До назначенной мне аудиенции с сэром Найджелом оставалось около двадцати минут, а делать было решительно нечего. Мне было лень загружать свой несчастный ум ненужным хламом, а идти раньше времени не хотелось, потому что Лысый Дьявол людей, боящихся опоздать и потому приходящих слишком рано, любил ненамного больше, чем людей, которые приходят слишком поздно, считая первых недисциплинированными параноиками, а вторых – недисциплинированными идиотами, в равной степени опасными для такой организации, как наша. В итоге я поудобнее устроился в кресле, закурил и попытался подумать о чем-нибудь приятном. Например, о том, что сегодня я при небольшом везении проверну операцию, которую не стыдно было бы включить в любое досье. Даже самым опытным палачам крайне редко приходится действовать в одиночку, без прикрытия, тем более при таком количестве жертв. Это будет классная работа.

Однако о хорошем мне почему-то не думалось. Мои мысли неотвратимо возвращались к страшному сну. Все должно иметь объяснение, как говорил когда-то один древний мудрец. Однако мой сон, от воспоминания о котором я сейчас покрывался холодным потом, явно не принадлежал к числу легких загадок.

Я вышел из кабинета в коридор, потому что мне внезапно стало тоскливо в четырех близко расположенных друг к другу стенах, в кабинете, который больше напоминал хорошо обставленную тюремную камеру где-нибудь в Бастилии, нежели кабинет. Это явно было ошибкой. Коридор был абсолютно пуст и так сильно напоминал то, что я видел во сне, что меня прошиб холодный пот. Я с трудом совладал со своим страхом и медленно, поминутно оглядываясь и прислушиваясь, направился к бару.

В это время бар обычно пустовал, поэтому я всегда ходил в него именно утром или сразу после ленча, но сейчас тишина и пустота в баре действовали мне на нервы. Я заказал себе стакан виски и торопливо выпил. Конечно, не стоит являться к своему начальнику в подвыпившем виде, тем более в такой день, но мне очень хотелось хоть чем-то заглушить свой страх перед ночным кошмаром, словно собравшимся повториться наяву в этом притихшем пустом здании.

Повторив весьма приятную процедуру лечения нервов, я заказал себе душистый лечебный коктейль, чтобы отбить запах спиртного. Сэр Найджел, конечно, и сам не дурак выпить, но не на работе и уж тем более не утром. К тому же он считает алкоголизм последним признаком деградации палача. Учитывая, что у него и так ко мне сейчас немало вопросов, можно сказать с уверенностью, что, если он унюхает «выхлоп», мне конец. Мои часы показывали 10.23. Я встал и пошел к выходу, но выйти не смог. Меня вновь сковал страх перед пустыми коридорами, которые выглядели сейчас точно так же, как и в моем ночном кошмаре. Мне потребовалось собрать в кулак всю свою волю, чтобы выйти из бара и направиться по длинному пустому коридору в сторону кабинета сэра Найджела.

– Ты, как всегда, пунктуален, – приветствовал меня шеф.

– Точность – лучшая добродетель палача, – ответил я, усаживаясь в кресло.

– Ознакомься с этими документами, – сказал мой шеф, протягивая мне несколько листков бумаги.

Я быстро пробежал их глазами и сказал:

– Это, как я понимаю, все, что может потребоваться мне сегодня вечером?

– Да. План, предложенный тобой, утвержден мною и Биллингемом. В отдел вооружения переданы соответствующие указания о режиме максимально благоприятных условий для выполнения твоего задания. Кстати говоря, Кочински вчера попросил дать ему отпуск на неделю по собственному желанию. Несмотря на острую нехватку людей, я согласился.

– Все, что ни деется, все к лучшему, – ответил я на это сообщение поговоркой средневековых монахов.

– Не буду с тобой спорить, старый софист, – ответил сэр Найджел, который прекрасно знал, что спорить я люблю не меньше, чем хорошо делать свою работу.

– Есть еще что-нибудь?

– Могу тебе сказать, что прикрытия точно не будет. У нашего отделения в Уэльсе образовались крупные проблемы, поэтому мне пришлось перебросить трех сотрудников класса А в Кардифф, несмотря на то, что мы здесь сами сидим, как на вулкане. А мне, как ты знаешь, очень не хочется привлекать иностранную помощь и этим дать упрекнуть себя в неспособности справиться с трудностями. Надеюсь, ты справишься.

– Не волнуйтесь, шеф, все будет нормально, – обнадежил я Лысого Дьявола.

– Надеюсь, потому что в противном случае много голов полетит с плеч долой, в том числе и наши с тобой, – сказал мой шеф и тяжело вздохнул.

– Не блестящая перспектива, – проворчал я.

– Хватит разговоров, иди в отдел вооружения, а потом спустись в тир. Там приготовлен тренажер для тебя.

– Уже иду, – сказал я, направляясь к двери.

– И постарайся действовать не так, как твой друг Пейтен, – сказал шеф мне вслед.

Я на миг остановился у двери. Потом я понял, о чем говорит сэр Найджел, и ответил ему:

– Всенепременно, – и с этими словами вышел из кабинета.

До отдела вооружений я добрался без приключений, хотя перед каждым поворотом коридора я начинал обильно потеть, а выходя из лифта на тринадцатом этаже, на котором располагался отдел вооружения, едва не заорал, увидев в конце коридора человека в бордовом пиджаке, идущего ко мне.

«Да, надо будет сходить к Дженис, а то нервы совсем разболтались, – подумал я. – А еще лучше в бар, за еще одной порцией успокоительного. Так недолго и совсем свихнуться, если этого еще со мной не произошло. Черт, опять я о том же».

– Мистер Роджерс? – осведомился человек в бордовом пиджаке, подойдя ко мне.

– Да, это я. А в чем дело?

– Нам звонил сэр Найджел Тизермит и приказал создать вам максимально благоприятные условия для выполнения вашего задания.

– Прекрасно. Вам известно, что мне необходимо?

– Разумеется.

– Тогда я бы хотел прямо сейчас получить все необходимое мне снаряжение и оружие.

– Как вам будет угодно.

Человек в бордовом пиджаке тут же отвел меня в комнату, которую сотрудники отдела вооружения и снаряжения с чувством юмора называли гримерной.

– Сейчас все необходимое для вас оружие и снаряжение принесут, – сказал мой проводник и добавил после секундной паузы: – Подождите, пожалуйста, здесь, я сейчас вернусь.

Он ушел, быстро перебирая ногами. Двигался он совершенно бесшумно, вероятно, из-за толстого слоя губчатой резины, приклеенной к подошвам его туфель. Такие предосторожности, как и укрепленный стальной вкладкой носок туфли, нередко помогают человеку нашей профессии дожить до пенсии.

– Прошу вас, вот ваше снаряжение, – сказал еще один такой же, бесшумно возникнув в комнате с охапкой одежды и прочей ерунды в руках.

– Меня больше интересует оружие. Когда его принесут? – спросил я, поймав его за локоть, когда тот собрался так же бесшумно удалиться, оставив свой груз на столе.

– Ваше оружие принесут через несколько минут. Подождите здесь, пожалуйста.

– Хорошо, я подожду, но распорядитесь, чтобы мне выдали тройной запас патронов.

– Как скажете. Я передам вашу просьбу, – ответил мой собеседник, высвободил свой рукав и тотчас же бесшумно и молча исчез, словно привидение.

Проводив его взглядом, я принялся разбирать принесенные им вещи. Это были основные детали созданного мною имиджа ветерана-убийцы. Длинный черный плащ, под которым легко можно упрятать переносную Ракетную установку, широкополая шляпа в стиле XX века, высокие армейские ботинки и прочее. Я внимательно осмотрел все, чтобы не обнаружить в решающий момент, что что-то сделано не так, как надо. Мне доводилось видеть, как отличные ребята гибли из-за ерунды, потому что не сочли нужным проверить заранее свое снаряжение. Однако все было в порядке. Ни одна из деталей моей амуниции не вызвала у меня нареканий. Что и говорить, отдел снаряжения всегда работал на самом высоком уровне.

Делать мне пока больше было нечего, и я уже собрался закурить, когда дверь вновь распахнулась, и внутрь вошел все тот же бесшумный сотрудник. На этот раз в руках у него были автомат, каким обычно вооружают спецназ, автоматический пистолет и несколько коробок с патронами. С запястья свешивался на ремешке спецназовский нож в ножнах.

– Вот заказанное для вас оружие, – сказал человек в бордовом пиджаке, аккуратно разложив свою ношу на том же столе.

– Спасибо, – коротко бросил я, тут же взяв автомат и рассматривая, хорошо ли он смазан.

– Что-нибудь еще вам потребуется?

– Вряд ли. Но если у меня возникнет в чем-либо необходимость, то я вам сообщу.

– В таком случае я пойду?

– Я вас не задерживаю.

Бордовый пиджак бесшумно исчез, но мне было не до него. Я внимательно изучал принесенное мне оружие, которое являлось, бесспорно, самой важной частью моего плана.

Автомат и пистолет блестели вороненой сталью в свете флуоресцентной лампы под потолком, успокаивая меня своей смертоносной силой. Я почувствовал знакомый азарт, который всегда охватывал меня перед охотой. Этот азарт начисто вытравил из моей души страх перед моими ночными кошмарами, и я, уже совершенно успокоившись, принялся проверять боеготовность оружия.

Как и заверял меня клерк, все оказалось в полном порядке. Однако я не доверял никому, когда речь шла о моей безопасности. Я, безусловно, не умру, если дополнительно проверю свое оружие. А вот если не проверить все заранее, то какой-нибудь незамеченный дефект может испортить мне всю обедню. Мне уже не раз приходилось такое видеть.

Собрав в охапку все выданное мне добро, я вернулся в свой кабинет, где и уложил свой груз в шкаф, стоящий около задней стены кабинета. Здесь до него никто не дотронется, пока я буду тренироваться в тире. Осмотрев аккуратно уложенную на нижнюю полку одежду, я запер шкаф и пошел в тир.

Тир занимал весь нижний, пятый, подземный этаж здания. В тире было несколько отделений, в одном из которых палач мог просто потренироваться в стрельбе из любого оружия, а в других – подготовиться к какому-либо конкретному делу. В таких персональных кабинках довольно точно воспроизводили реальные условия, в которых палачу скорее всего придется действовать.

Все время, пока я шел к лифту, чтобы спуститься в тир, я крепко сжимал в руках автомат. Правда, он был незаряженный, но все равно хорошо, что я никого не встретил по пути в тир.

Меня ожидали и здесь. Едва я вышел из ненавистного мне лифта, как ко мне тут же поспешил один из сотрудников тира, который, не говоря ни слова, отвел меня в предназначенную для меня кабинку и так же молча удалился.

Кабинка, отведенная мне, воспроизводила кусочек улицы около дома, где живет семья Браунлоу, сочетая голографическую мультипликацию с реальными предметами. Посередине этого кусочка улицы стоял макет пульсара с пятью пластиковыми манекенами внутри, довольно похожими на моих жертв. Сходство, конечно, было весьма условным, но ведь для тренировки большего и не требовалось. Раньше для тренировок применяли виртуальную реальность, однако потом это делать прекратили, вернувшись к манекенам, по каким-то неведомым мне психологическим причинам.

Я несколько раз обошел вокруг пульсара, изучая наиболее вероятное размещение пассажиров, прикидывая, с какой стороны и с какой скоростью могут появиться услышавшие стрельбу охранники из службы безопасности блока, удастся ли мне двумя очередями сразить всех пассажиров и как быстро я смогу убраться из опасного сектора.

Сэр Найджел в плане операции указывал, что в квартале от предполагаемого места нападения будет оставлена машина, в которой я должен буду уехать до прибытия полиции. После отъезда мне надо будет притормозить около Траубриджа и передать одному из наших сотрудников оружие и снаряжение, чтобы не рисковать, если меня вдруг остановит и досмотрит полиция. Я еще раз обошел вокруг машины. Похоже, задание будет не настолько сложным, как мне казалось раньше, однако расслабляться раньше времени не следует. Кто знает, какие неожиданности ждут меня впереди.

Я положил сумку со своим оружием на специально для этого установленный около входа столик и вынул из нее автомат.

Вороненая сталь ствола ласкала мой взгляд. Я медленно и аккуратно, наслаждаясь грозным оружием и той силой, которую оно дарует человеку, умеющему им пользоваться, словно хорошим коньяком, снарядил магазин и вставил его в автомат. Потом повесил его под плащ на плечо так, как он будет висеть сегодня вечером. Его было совершенно незаметно, потому что автомат «Аргон-2025», которым вооружают войска специального назначения, калибром девять миллиметров с магазином на тридцать патронов, весьма невелик, чуть больше обычного пистолета. Его совсем нетрудно было спрятать под столь широким плащом. Тут главная проблема – вытащить автомат достаточно быстро, чтобы мои жертвы не успели в полной мере осознать, что тут происходит.

Потом я так же медленно и аккуратно зарядил пистолет. Если тридцать патронов небольшого автоматного магазина не хватит на то, чтобы двумя длинными очередями ликвидировать всех пассажиров машины, то об остальных позаботится пистолет. Я вставил восемь блестящих медью патронов в магазин, а его вложил в рукоять пистолета специального производства «беретта» калибра 7,65 миллиметра. Пистолет я засунул в кобуру, которую прикрепил к поясу под плащом, так, чтобы выхватить его было секундным делом. Это было самое лучшее из того огнестрельного оружия, которое я мог взять с собой.

Последним предметом, который я достал из своей сумки, был боевой нож спецназа. Он не отличался особыми размерами, нисколько не напоминая те огромные кинжалы, которые под названием «ножи спецназа» продаются в любом магазине сувениров. Это был мой самый последний резерв, на тот случай, если перезарядить автомат или пистолет будет слишком долго, а я буду чересчур плохо стрелять. Ножны я привязал специальными шнурками ко внутренней стороне рукава пальто таким образом, что его было не видно, но можно было легко достать в любой момент.

Потом я надел пальто и еще немного покружил вокруг пульсара, проверяя, как размещено оружие, не заметно ли его, смогу ли я достаточно быстро достать автомат, пистолет или нож в любой момент.

Все было в порядке, однако я еще немного покружил вокруг макета для подстраховки. Не хватает только, чтобы во время выполнения задания какая-нибудь из этих штуковин отвязалась и упала на землю или, что еще хуже, на асфальт, выдав мое присутствие жертвам или парням из службы безопасности.

Потом я вернулся на исходные позиции, постоял немного и медленно двинулся к пульсару. Совершенно спокойно и расслабленно, как и полагается прогуливающемуся вечером пожилому мужчине. Подойдя поближе к машине, я достал пачку сигарет и зажигалку, повернулся спиной к несуществующему ветру, словно прикуривая, и затем молниеносно развернулся, одновременно выхватывая автомат. Предохранитель с щелчком прыгнул вверх, и я тут же открыл огонь по сидящим в пульсаре манекенам, опустившись на одно колено для большей точности стрельбы.

Мне удалось в течение трех секунд накрыть двумя длинными очередями всех сидящих в салоне. Но это еще ничего не значит, так как в действительности нормальные люди не станут ждать с терпением манекенов, пока их расстреляют из автомата. Они наверняка закричат, попытаются убежать, спрятаться или еще что-нибудь в этом духе, к тому же стрелять мне придется ночью, поэтому мне вряд ли удастся ликвидировать их всех двумя очередями из автомата.

Я отбросил автомат и, выхватив пистолет, метнулся в сторону, словно преследуя выскочившего из автомобиля пассажира. Я сделал пять выстрелов с максимальной скоростью, на какую был способен пистолет, и пули пробили насквозь все пластиковые головы. Однако может случиться и так, что я потеряю пистолет, не успею попасть в кого-то из пассажиров и так далее. В таком случае моим последним резервом будет мой нож.

Я молниеносно выхватил его из ножен, полированная сталь лезвия блеснула в свете ламп, словно маленькая молния, и расколола голову дальнего от меня манекена.

Что ж, я находился в неплохой форме, несмотря на свои ночные кошмары, будь они прокляты, и травмы от предыдущих заданий, туда же их. Этот факт меня порадовал. Во-первых, потому, что моя тренировка наверняка сейчас записывается на пленку, и сэр Найджел будет мною доволен, а он наверняка просмотрит эту пленку, чтобы узнать, в каком состоянии я сейчас нахожусь, а во-вторых, мне и самому было приятно да и просто необходимо почувствовать, что я готов к бою, отбросить свои сомнения и предчувствия, чтобы ничто не подвело меня в решающий момент.

Я подобрал свой нож, а затем нажал пару кнопок на пульте управления кабиной, и мне подали новых манекенов. Отрегулировав интенсивность освещения так, чтобы оно примерно равнялось средней яркости освещения уличных фонарей в том районе, в котором живут Браунлоу, я перезарядил автомат и повторил свое упражнение, но теперь уже в ином варианте. Я хотел перебрать все возможные варианты развития событий, чтобы быть готовым к любому из них. В этот раз я не экономил патроны и взялся за нож, лишь когда магазин пистолета опустел.

Однако и на сей раз я не промахнулся. Специальный прибор, имеющий датчики на телах манекенов и фиксирующий попадания пуль, отметил, как и при первой моей тренировке, многочисленные попадания в жизненно важные органы, после которых не выживет ни один человек. Впрочем, изрешеченные моими пулями манекены тоже не пережили этого расстрела. Их пришлось заменить новыми.

Потом я еще раз повторил тренировку, на сей раз при минимально возможном освещении с учетом наиболее неблагоприятной возможной погоды. Эта тренировка тоже дала хорошие результаты. Теперь я был уверен, что справлюсь с любыми трудностями и непредвиденными обстоятельствами, с которыми могу столкнуться при выполнении этого задания.

Я расстрелял еще несколько партий манекенов, стараясь предусмотреть и проиграть на манекенах любой вариант развития событий, даже самый бредовый. Конечно, я прекрасно знал, что ожидаемое почти никогда не сбывается, однако чем черт не шутит. К тому же в любом случае у меня теперь есть множество отработанных вариантов начала операции, проведения ликвидации и отхода, из которых можно было при необходимости скроить план действий, на ходу заменив один элемент плана другим.

Кроме того, тренировка дала мне возможность убедиться в том, что я, несмотря ни на что, нахожусь в прекрасном физическом состоянии, боеспособен и вполне готов к предстоящей мне трудной операции. После тяжких испытаний, выпавших на мою долю в последние несколько дней, в моей боеготовности можно было бы засомневаться, а неуверенность в своих силах приводит к поражениям не реже, чем излишняя уверенность. Эта тренировка полностью восстановила мою уверенность в своих силах.

Я аккуратно уложил свое оружие в сумку, проверил, не нужен ли мне дополнительный боезапас, и вышел. Все такой же молчаливый служащий тира проводил меня до лифта, который уже стоял с открытой дверью, что прекрасно подтверждало наличие в кабинке тира скрытой камеры, потому что в противном случае служащий не успел бы вызвать для меня лифт. Впрочем, из наличия видеокамер и микрофонов во всех уголках огромного здания руководство бюро даже не сочло нужным делать секрет. С их точки зрения, знание о том, что за тобой весьма пристально наблюдают, не менее действенно, чем само наблюдение, и тут я не мог с ними не согласиться. Хотя, если вдуматься, ничего лучше нельзя придумать и в том случае, если вы вздумали привить всем своим сотрудникам паранойю. В общем, у всякой медали две стороны.

Оглавление