5

Ло взял со стола список мужчин, умерших от цирроза печени в этом месяце. Данные поступили из всех государственных клиник, где имелись терапевтические отделения, и из четырех частных больниц. Вооружившись карандашом, Патрик начал отмечать в списке тех, кто подходил по возрасту. Таких оказалось пятеро. Ло вытащил из сейфа фотографию трупа, взял газету за четырнадцатое января, переписал в свой блокнот адреса клиник, где лечились эти пятеро, и вышел из кабинета.

В машине Патрик назвал шоферу первый из адресов. «Плимут» плавно тронулся с места.

Покрутившись немного на узких улочках центральной части города, шофер свернул на широкую и прямую как стрела Букит-Тимах-роуд и прибавил газу. Ло решил немного отвлечься от мыслей и стал бездумно глазеть в окно.

У одного из перекрестков машина уперлась в красный свет. К ней уже подбежал мальчонка лет двенадцати с пачкой свежих газет.

— Господин, купите газету! — затараторил он.— Новые подробности о «саде смерти»! Рассказ рыбака, который видел преступников.

— Везет же людям,— позавидовал Патрик.

Он протянул мальчику несколько мелких монет и взял газету. Заметка была небольшой. Заголовок явно превосходил ее по размерам. Какой-то старик-рыбак рассказал корреспонденту «Берита хариан», что несколько дней назад видел на берегу четырех человек, показавшихся ему подозрительными. Они якобы погрузили на моторный сампан большой сверток и направились в сторону Блаканг-Мати. Часа через два он снова видел этих людей на берегу, но уже без свертка. Автор заметки назвал все предыдущие версии собратьев по перу «идиотским бредом» и без излишней скромности объявил, что он почти докопался до тайны «сада смерти». Свой короткий опус журналист увенчал туманно-многозначительной фразой, суть которой сводилась к тому, что в полиции сидят одни кретины и что, если бы они были столь же расторопны, как он, преступники уже давно оказались бы за решеткой.

Мысленно обругав газетчика самовлюбленным болваном, Ло снова пробежал заметку глазами. Пожалуй, старик действительно что-то видел. Но кто-то из них явно напутал — то ли он, то ли этот не в меру шустрый репортер. Судя по рассказу полицейского, которого усыпили на острове, преступники могли что-то увезти с Блаканг-Мати, а не наоборот. Не исключено, что это и была партия крупной контрабанды, которую, по предположению Аланга, «Триада» перехватила у Лима.

— Приехали, инспектор,— отвлек Патрика от размышлений шофер.

В госпитале Ло быстро нашел нужный ему кабинет и постучался.

— Входите,— раздался голос.

Патрик открыл дверь. За столом сидел мужчина средних лет и что-то писал. Не поднимая головы, он указал рукой на кресло для пациентов.

— Я из полиции, доктор,— сказал Патрик.

— И… чем я могу быть вам полезен?

— Если не ошибаюсь, вы специалист по внутренним болезням?

— Проще говоря, терапевт. Но какое это имеет отношение к полиции?

— Непосредственно никакого. Просто я хотел выяснить, не лечился ли у вас этот человек.

Инспектор вытащил из кармана фотографию второго трупа и протянул собеседнику. Тот взглянул на снимок.

— Что-то не припоминаю. Хотя лицо знакомое… Подождите, да ведь этот снимок был опубликован в газетах несколько дней тому назад! Блаканг-Мати, да?

Ло кивнул.

— Почему он должен был у меня лечиться? Чем он болел?

— Цирроз печени. Он умер десять дней назад в возрасте около пятидесяти лет. Я не утверждаю, что он должен был лечиться у вас. Просто я хотел бы это выяснить.

— Постойте, постойте… У меня был один пациент, страдающий циррозом печени, примерно такого возраста,— сказал врач, внимательно рассматривая фотографию,— и умер он совсем недавно. Ну да, конечно, это он! Как это я сразу не узнал? Мне и в газете его лицо показалось знакомым, но я не придал этому значения. Думал — ошибся. Позвольте, но как он мог оказаться на этом ужасном острове? Газеты писали, что это жертва преступников… Чепуха какая-то. Никакая он не жертва, он умер сам. Или… я его путаю с кем-нибудь другим?

Врач вопросительно посмотрел на инспектора, потом снова на фотографию.

— Да нет же, это он. Черты лица несколько изменились,

поэтому он и показался мне незнакомым.

Он снова поднял голову.

— Я… не понимаю…

— Я — пока тоже,— отозвался Ло.

— Вы хотите получить об этом человеке какие-нибудь сведения?

— А вы можете сказать что-то?

Врач замялся.

— Пожалуй, нет. Он был у меня на приеме два или три раза. Уже при первом осмотре исход болезни не вызывал сомнений.

— Может быть, он что-то рассказывал о себе? Больные ведь любят делиться с врачами подробностями из своей личной жизни.

Врач задумался на несколько секунд.

— Нет, он был молчун. Мне с трудом удавалось вытягивать из него сведения о болезни. С ним приходила какая-то женщина. Наверное, экономка.

— А почему вы решили, что экономка? Почему не жена?

— Видите ли, между ними существовала какая-то разница во внешнем виде. Он был одет весьма прилично, носил на руке дорогой перстень. А на ней была одежда попроще. Ведь обычно супруги одеваются одинаково. Поэтому у меня и мелькнула мысль, что это не жена.

— Где я смогу узнать его адрес? — спросил Патрик, поднимаясь.

— Картотека на первом этаже.

— Благодарю вас, доктор. Надеюсь, что разговор останется между нами. До свидания.

— Конечно, конечно,— ответил тот, вставая со стула.— Всего хорошего. Рад был оказать услугу.

«Что-то уж слишком быстро я разыскал этого печеночника,— подумал Патрик, когда машина затормозила у обшарпанного трехэтажного дома на Беррима-роуд,— так бывает только в плохих детективных фильмах». Глядя на невзрачное строение, Ло отметил, что получил от врача любопытную информацию относительно внешнего вида Самсуна Карима — так звали умершего — и сопровождавшей его женщины. Судя по всему, это был богатый человек — иначе он не стал бы лечиться в такой дорогой клинике, где одно только посещение врача стоит около ста сорока долларов. Странно, что он обитал в таком убогом жилище.

Приказав шоферу встать за углом, Патрик поднялся на второй этаж и позвонил. Дверь слегка приоткрылась, и в небольшую щелку выглянуло лицо пожилой женщины. Глаза ее смотрели испуганно и недоверчиво.

— Простите, господин Карим здесь живет? — вежливо осведомился инспектор.

Женщина не спешила с ответом, оценивающе разглядывая Ло.

— Вы кто?

— Я сын его давнишнего приятеля,— соврал Патрик.— Мы сейчас живем в Малайзии. Господин Карим и отец не виделись уже много лет. Я здесь проездом, и отец попросил меня справиться о здоровье господина Карима.

Женщина продолжала смотреть на инспектора, словно что-то взвешивая. Затем распахнула дверь и впустила его в прихожую.

— Умер Самсун,- тихо произнесла она и отвернулась, вынимая платок из кармана,— восьмого числа умер. Все случилось так неожиданно… так быстро.

«Неожиданно от цирроза не умирают»,— вспомнил Патрик свой разговор с экспертом на следующий день после находки на Блаканг-Мати.

— Извините меня. Я, право, не знал… Вы, наверное, его жена?

Ло попытался изобразить на лице смущение, но почувствовал, что делает это неудачно. Однако женщина ничего не заметила. Она всхлипнула и продолжала усиленно тереть глаза.

— Да, я его жена…

— Может, мне зайти в следующий раз? — спросил Патрик и сразу же подстраховался,— правда, я должен завтра уехать и не смогу ничего рассказать отцу…

— Нет, нет, пожалуйста, останьтесь. Проходите в комнату. Я рада, что хоть кто-то спрашивает о моем бедном муже. Ведь у него никогда не было друзей… Всю жизнь мы прожили в одиночестве, и сейчас… после его смерти мне особенно тоскливо.

Ло вошел в комнату. Показная деревянная кровать с бумажными цветами и какими-то побрякушками стояла у окна. Рядом примостился низкий комод с застекленными дверцами. На нем лежала кухонная утварь, несколько тарелок — видимо, комод одновременно служил и обеденным столом. У противоположной стены в углу валялись тюфяки, покрытые недорогим выцветшим ковриком. Рядом стояла корзинка с чистым бельем. Патрик вдруг ясно представил себе массивный, со сверкающим камнем перстень Карима, о котором упомянул врач. Перстень находился в явном несоответствии с более чем скромной обстановкой квартиры. На стене висела фотография мужчины в траурной рамке. Это был человек, чей труп обнаружили на Блаканг-Мати.

— Садитесь, господин э-э-э… — произнесла вошедшая следом вдова Карима.

— Ло. Патрик Ло.

— Может быть, вы хотите есть, господин Ло? Вы, наверное, с дороги?

— Нет, благодарю вас,- отказался Патрик, — я недавно поел.

Он сел на стул у комода — другого места в комнате не нашлось.

Женщина молча смотрела на него, не зная, что сказать.

— Вы давно живете в Малайзии? — спросила она наконец.

— Лет двадцать,— отозвался Патрик.

Госпожа Карим села на тюфяки.

— Расскажите мне, пожалуйста, о вашем отце,— попросила она,— как приятно знать, что у Самсуна нашелся хоть один друг.

«Значит, начнем с меня,— подумал Патрик,— что ж, не возражаю».

Он начал с ходу сочинять историю о несуществующем отце и одновременно пытался построить в уме какую-то версию.

«Естественная смерть Карима полностью исключает предположение о том, что он — жертва преступников. Значит, остается одно: он — член «Триады» и похоронен на ее ритуальном кладбище. Знала ли его жена о том, что он состоял в банде, или нет? Играет? Непохоже. А собственно, почему она должна играть? В любом случае смерть мужа для нее — тяжелая утрата. Допустим, она знает, кем был Карим. Тогда она не должна поверить в мою выдумку. Сын приятеля, о котором она слышит впервые. Наивно. Но с чего я взял, что она поверила? Она меня спрашивает об отце, чтобы потянуть время, собраться с мыслями. Но, в общем, она ведет себя вполне естественно. На полицию ей, в сущности, наплевать. Карим умер, жена за дела мужа не в ответе. Друзей у него, как она заявила, нет. Своевременно прикрыла себя с этой стороны. Если мы начнем требовать назвать сообщников мужа, она снова скажет, что никого не знает. А может, она и вправду никого не знает. А если я поинтересуюсь местом его захоронения? Покажу ей фотографию, которую она наверняка уже видела в газетах? Как она прореагирует на это? Ведь должна же она знать, где он похоронен? Или ее реакция будет такой же, как в свое время у мадам Вонг?»

Ло вспомнил тридцатилетней давности историю, которую слышал от Аланга. Некто Вонг Кунгкит, бывший чиновник чанкайшистского правительства, занимавшийся после второй мировой войны пиратством в Южных морях, в конце 1946 года был выдан полиции и смертельно ранен при попытке к бегству. Дело Кунгкита продолжила его жена, бывшая танцовщица, известная впоследствии под именем мадам Вонг. Прежде чем стать «королевой» пиратов, она через несколько дней после гибели мужа имела короткую беседу с двумя его сообщниками. Те явились к ней с предложением заняться более подходящим для женщины ремеслом и отдать в их распоряжение все оставшиеся после Кунгкита деньги. Мадам лаконично доказала друзьям покойного мужа, что они не правы, всадив в каждого по пуле из двух револьверов.

Ло усмехнулся, представив себе эту пожилую женщину с револьвером в руке. Но инспектора крайне интересовало, что ответит она на вопрос о могиле мужа. А может, они подстраховались и насыпали могильный холмик на каком-нибудь кладбище. Тогда она скажет, что ей ничего не известно. Придется добывать разрешение на вскрытие могилы, добиваться ее согласия…

Патрик деликатно перевел разговор на Карима. Женщина снова запричитала.

— Отец остался бы недоволен, если бы я уехал, не побывав на могиле господина Карима,— произнес инспектор, внимательно глядя на собеседницу. — Он рассказывал так много хорошего о вашем муже. Я просто обязан почтить его память.

— Да, да, конечно. Вам непременно нужно сходить на кладбище,— ответила вдова Карима, смахивая слезу.

— А где похоронен ваш муж? — быстро спросил Патрик.

— Кладбище недалеко отсюда. На Вонгчин-роуд.

«Любопытно,— отметил Патрик,— впечатление такое, будто она сама верит в то, что говорит. Значит, они все-таки подстраховались. Но не может же человек быть похороненным одновременно в двух местах! А если она ничего не знала о второй жизни Карима? Да она не могла не присутствовать на его похоронах. А может быть, «Триада» тайком выкопала труп и перевезла его на Блаканг-Мати? Неужели они придают такое огромное значение ритуалу? А почему бы нет? Аланг прав: в этом их сила. Кстати, если даже она знает все о Кариме, вскрытие могилы ничего не даст. Она изумится, может быть, даже бухнется в обморок, а потом скажет, что ничего не знает. Нет, лучше бы она действительно ничего не знала о муже. В этом случае — больше шансов нащупать ниточку, ведущую к его друзьям. Уж что-нибудь интересное она наверняка вспомнила бы»

— Если хотите, я провожу вас на кладбище. Я хожу туда каждый день.

Вдова Карима со скорбью посмотрела на фотографию мужа.

— Бедный Самсун! На твою могилу некому даже прийти, кроме меня. Ты наверняка рад будешь сыну своего друга.

— А на похоронах господина Карима было много народу? — поинтересовался Ло.

— Дома — несколько человек. Да и тех, признаться, я наняла. Нехорошо, когда за гробом некому идти. А на кладбище — не знаю. Может, и много… Обычно мусульманские похороны собирают столько любопытных.

«Вот в чем дело,- подумал инспектор,— она не была на кладбище. Теперь кое-что начинает проясняться…»

— А почему вы не пошли на кладбище? — поинтересовался он.

— Коран запрещает женщинам участвовать в похоронной процессии,— объяснила она.

— Вот оно что,— протянул Патрик,— я этого не знал. А родных у него не было?

— Только брат. Но они с Самсуном не ладили, хоть и были близнецами. Последние годы они совсем не виделись, потому что его брат переехал в Малайзию, там разбогател.

Все встало на свои места. Значит, на Блаканг-Мати было найдено тело не Карима, а его брата. И бедная женщина говорила сущую правду о своем муже. Но вслед за этой мыслью в голове Патрика тут же мелькнула другая: не слишком ли странное совпадение — оба брата умирают в одно и то же время от одинаковой, к тому же не очень распространенной болезни. Он хотел задать хозяйке еще один вопрос, но не успел. В прихожей раздался звонок. В глазах вдовы мелькнуло беспокойство.

— Кто бы это мог быть? — произнесла она удивленно.— Извините, я пойду открою.

«Действительно, кто мог пожаловать к ней в гости? — насторожился инспектор.— Ведь она сказала, что у них не было друзей. А похоже, что это запланированный визит. Звонок-то ее смутил».

Ло машинально прикоснулся к левому боку, где обычно косил под пиджаком пистолет, но с сожалением вспомнил, что оставил его в офисе. Он никак не ожидал, что сегодняшние поиски дадут такой результат.

Патрик быстро огляделся, поднялся со стула и встал сбоку от дверей, готовый к любой неожиданности. Из прихожей послышался сдавленный шепот. Через несколько секунд в комнату снова вошла хозяйка, а за ней мужчина в сонгкоке[12].

В первый момент Патрик остолбенел. В комнату вошел мужчина, чей портрет в траурной рамке висел на стене. Тот самый, с Блаканг-Мати! Если бы вдова Карима не сказала, что у её мужа есть близнец, Ло подумал бы, что у него просто галлюцинация. Он бросил еще один взгляд на фотографию, потом опять посмотрел на человека в сонгкоке. Сходство было поразительным!

— Познакомьтесь, господин Ло, это брат моего мужа.— Голос вдовы звучал неуверенно.— А это,— обратилась она к деверю,— сын старого друга Самсуна. Они с отцом живут в Малайзии.

Брат Карима вдруг побледнел и тяжело опустился на стул.

— Я так и знал,— еле выдавил он из себя.— Я так и знал, что этим кончится… Я это чувствовал. Не нужно нам было связываться! Это все ты…

— Что ты мелешь?! — зло перебила его вдова.— Что подумает наш гость? Он расскажет отцу, что в семье его друга все сумасшедшие!

Она повернулась к инспектору.

— Не обращайте внимания, господин Ло. Раззак очень тяжело переживает смерть своего брата. Так тяжело, что порой заговаривается. Я просто не знаю, что с ним делать. Раззак, господин Ло — сын старого друга Самсуна. Он, как и ты, живет в Малайзии. Я не понимаю…

Мужчина затряс головой.

— У меня… У меня никогда не было друзей в Малайзии. Этот господин… он, наверное, из полиции.

— У вас?! — невольно вырвалось у Патрика.— Вы сказали — у вас?

Сидевший умоляюще посмотрел на инспектора.

— Клянусь аллахом, мы не виноваты,— начал он быстро говорить, сбиваясь и путаясь,- мы не совершали никакого преступления. Если бы вы могли… Если бы он… Он тяжело заболел и умер. Если бы он не умер, он, конечно бы… Но он умер. А какая ему разница, что будет написано на его могиле? Мы уже все решили, когда он умер. А когда он был жив, мы и не думали. Клянусь аллахом, господин полицейский…

— Вы не ошиблись, я действительно из полиции,— сухо перебил его Ло.— А теперь успокойтесь и расскажите все членораздельно.

— Откуда мы знаем, что вы из полиции?! — почти выкрикнула хозяйка, враждебно глядя на Патрика.

Ло, усмехнувшись, вытащил из кармана удостоверение.

— Из вас вышла бы неплохая актриса, госпожа Карим.

— Вам тоже нужно было быть артистом! — огрызнулась та.— «Сын старого друга»! Ха-ха-ха!

Она нервно засмеялась. Инспектор посмотрел на мужчину.

— Я вас слушаю.

— Это все она придумала,— забормотал мужчина, совершенно подавленный.— Она! Я говорил: не надо. А она слушать ничего не хотела! Я предупреждал: аллах нас покарает…

— Ничтожество,— процедила сквозь зубы госпожа Карим и, воздев глаза кверху, добавила: — Да простит меня аллах,

— У вас будет время выяснить отношения,- заметил Патрик.- Нельзя ли поближе к делу?

— Я… Мы… — начал мужчина.

— Оставь,— раздраженно бросила госпожа Карим,— я сама все расскажу. Ты не способен даже на это!

Она повернулась к Патрику. Ее лицо было искажено злостью.

— Это мой муж — Самсун Карим,— она почти с отвращением произнесла имя сидевшего на стуле мужчины. — Его брат Раззак лет десять назад уехал в Малайзию и там сколотил при личный капитал. У него недавно умерла жена, и он приехал к нам. Я сразу поняла, что он долго не протянет. У него обнаружили цирроз печени. Как-то Самсун заикнулся о наследстве, но Раззак ответил, что почти все оставляет какой-то бедной родственнице жены. Он ее и в глаза-то никогда не видел, но все время твердил, что такова воля его супруги. Нужно совсем потерять стыд, чтобы забыть о своем родном брате и оставить деньги неизвестно кому. Когда он умер, у меня возникла прекрасная мысль, как сохранить деньги. Вот мы и решили… Они были очень похожи… даже я с трудом их различала. Как вам объяснить… Мы поменяли документы: Самсун умер, Раззак остался жить. Он жил один, и никто бы ничего не заметил. Да и сейчас все прошло бы нормально, если бы не эта… не этот недоумок! Да простит меня аллах! Преступления мы никакого не совершали, разве не так? Единственное, в чем нас могут обвинить — это в присвоении чужих документов. Что же, уплатим штраф… Но наследство мы все-таки заберем… Мы подадим в суд… Где это видано, чтобы оставлять наследство неизвестно кому…

Она бросила презрительный взгляд на мужа, который буквально съежился на своем стуле.

— Кретин несчастный! Зачем только я связалась с тобой? — И опять опасливо посмотрела вверх.— Да простит меня аллах!

— Действительно,— согласился Ло,— вы отделаетесь штрафом… если, конечно, все так, как вы говорите…

— Других грехов за нами не водится! — язвительно произнесла жена Карима.

— Это мы увидим. Я пришел к вам совсем по другому делу.

Карим с женой удивленно переглянулись. Патрик вытащил из кармана газету с фотографиями трупов на Блаканг-Мати.

— Вы видели эту газету?

— Мы не интересуемся политикой,— подняла ладонь хозяйка.

— Ваше дело,— пожал плечами Ло.— Но как вы объясните мне это?

Супруги прочитали заголовок, взглянули на фотографии.

— О аллах! — Госпожа Карим побледнела.— Раззак на Блаканг-Мати! «Сад смерти»! О аллах! Но как… А-а! — Она судорожно глотнула воздух, покачнулась и рухнула на пол.

Карим засуетился в поисках воды.

«Играет»,— подумал Патрик. Но побледневшее лицо женщины с резко очерченными, изогнувшимися в судороге синими губами явственно говорило о том, что ей действительно стало дурно.

Минут через пять Кариму с помощью Ло удалось привести свою жену в чувство. Вдвоем они усадили ее на тюфяки. Карим бесстрастно призывал на помощь аллаха и подвывал. Женщина смотрела на Патрика мутным, бессмысленным взглядом и еле-еле шевелила губами.

— «Сад смерти»…- глухо бормотала она.— Нечистая сила… О аллах! Магомет наказывает нас! За что? За что? Мы не гневили его… Мы только поменяли… документы…

Постепенно глаза ее стали проясняться. Инспектор перехватил ее взгляд. В нем читался неподдельный страх. Женщина тяжело дышала.

— Клянусь аллахом, господин полицейский, мы здесь ни при чем. Мы ничего не знали! Ничего не знали! Аллах свидетель… Он умер сам. И мы похоронили его как честного мусульманина. Я… я не знаю, как он оказался на этом проклятом… О аллах!

Она зарыдала.

— Да, да,— наконец вмешался Карим,— мы похоронили его, как полагается. На нашем кладбище. Имам[13] может подтвердить. Да и соседи. Аллах свидетель, господин полицейский.

Карим еще раз опасливо взглянул на газету, лежавшую на комоде.

— «Очередные жертвы преступников»,— шепотом прочитал он подпись под фотографиями.

Его подбородок задрожал.

— Нет, нет, нет! — выкрикнул он фальцетом.— Нет! Мы не преступники! Мы не преступники! Мы не убивали его! Он умер сам! Умер сам! И мы похоронили его! Все могут подтвердить! Все! Господин полицейский, вы верите нам?! Верите?

Глядя на перепуганные лица супругов, Ло вспомнил о заметке, которую прочитал по дороге в сегодняшней газете. Значит, старик-рыбак не ошибся: тело Раззака было похищено и ночью перевезено на Блаканг-Мати. Это и был большой сверток, о котором упомянул журналист. Похоже, что Карим и его жена на этот раз говорили правду. Но с какой целью труп Раззака был переправлен на остров? Может быть, Раззак все-таки имел какое-то отношение к «Триаде»?

— Когда состоялись похороны? — спросил Патрик.

— В прошлую среду, — быстро ответила жена Карима.

— Двенадцатого? — на всякий случай уточнил инспектор.

— Да, господин полицейский, двенадцатого,— подтвердил Карим.

— Вот как,- задумчиво произнес Патрик.

Значит, тело Раззака появилось на Блаканг-Мати уже после того, как рабочие обнаружили могильник! Затем и были усыплены дежурившие ночью на острове полицейские: преступникам нужно было закопать там труп Раззака! Но опять же — зачем? Ло вдруг вспомнил сводку из уголовного управления. В ней речь шла о двух трупах, но в то время тела Раззака еще не могло быть на острове! Это была такая бессмыслица, что Патрик даже не стал пытаться понять, в чем здесь дело. Он достал из кармана портативный радиопередатчик, который в отличие от пистолета никогда не вынимал из пиджака, и нажал кнопку.

— Слушаю, инспектор,— раздался из аппарата голос шофера.

— Поднимись в тридцать первый блок.

— Хорошо.

Карим и его жена молча смотрели на Патрика. Выражение их лиц было таким, словно перед ними стоял не Ло, а Раззак, снова проделавший загадочное путешествие, но теперь уже с Блаканг-Мати до их дома. В прихожей послышалось треньканье звонка.

— Откройте,— сказал Патрик Кариму.

Тот бросился в прихожую.

— Останешься здесь,— дал инспектор распоряжение шоферу,— дождешься наших людей, я сейчас свяжусь с ними. Машину я заберу.

— Слушаюсь, инспектор.

Шофер повернулся к Кариму и коротко приказал:

— Сядь на топчан.

Тот, будто завороженный, опустился рядом с женой. Ло направился к двери.

— Господин поли… господин инспектор,— робко окликнула его жена Карима.

— Мы все выясним,— бросил Патрик на ходу. Он сел в машину и связался по рации с офисом.

— Пятый слушает.

— Говорит пятнадцатый. Вышлите кого-нибудь на Беррима-роуд, четырнадцать, блок тридцать один.

Патрик коротко изложил суть дела, затем добавил:

— Позвоните в уголовное управление. Думаю, что этим адресом придется заниматься все-таки им. И свяжитесь с Блаканг-Мати. Нужно еще раз как следует осмотреть дальнюю яму.

— На что сориентировать?

— Следы третьего трупа. Доложите шефу.

— Слушаюсь.

Ло отключил рацию и повернул ключ зажигания. Он решил поговорить с ночным сторожем на кладбище — тот мог что-нибудь заметить, может быть, обрисовать внешний вид преступников.

Подъехав к мусульманскому кладбищу, инспектор оставил машину у ворот, вошел внутрь. У старенькой, давно не крашенной мечети, вокруг имама, стояли несколько мужчин в траурных саронгах. Осведомившись, где можно найти сторожа, Ло двинулся в глубь территории.

Метров через пятьдесят он увидел небольшую хижину. Даже не хижину — просто две деревянные стены, образующие угол, и лист фанеры сверху. На низком топчане, поджав под себя ноги, сидел и раскачивался из стороны в сторону старик, похожий на засохшее дерево. Только когда Ло сказал старику, что он из полиции, тот перестал раскачиваться.

— Ты не заметил ничего подозрительного в ночь с двенадцатого на тринадцатое? — спросил инспектор.

Старик медленно собрал на лбу морщины.

— На той неделе, когда хоронили пожилого малайца,— решил помочь старику Патрик и тут же сообразил, что сказал несуразицу: вероятно, на малайском кладбище пожилых малайцев хоронили не так уж редко.— Самсун Карим его звали.

Ло подумал, что старик наверняка должен интересоваться именами тех, кого хоронят. Хотя бы из чистого любопытства. Он не ошибся.

— Да, да,— радостно закивал сторож,— хоронили такого, туан[14].

— А вечером после похорон никто не приходил на кладбище?

Старик долго молчал, очевидно, перебирая в памяти события того дня.

— Приходили, туан,— изрёк наконец он,— двое приходили. Китайцы. Я еще удивился: что, думаю, на мусульманском кладбище китайцам делать? А они могилу чью-то искали. Знакомый, говорят. Но, правда, хорошие люди. Сигаретой угостили. Дорогая сигарета…

Старик зачмокал толстыми полинявшими губами, словно пытаясь вспомнить вкус хорошего табака.

— Друга своего искали. Умер у них друг. Тут вроде бы похоронен. Расспрашивали.

— О чем же расспрашивали?— поинтересовался Ло.

Две кости, из которых состояли плечи старика, поднялись, потом опустились.

— О разном. Спрашивали, кого вчера хоронили, кого — сегодня. Много ли народу на похоронах бывает. Глубоко ли мусульмане покойников закапывают. Интересно, говорят, нам, китайцам, про мусульман узнать… Потом ушли…

— И больше не возвращались?

Старик снова стал раскачиваться, как маятник: вправо-влево, вправо-влево.

— Не знаю, туан. Заснул.

— Как же ты? — усмехнулся Патрик.— Ночной сторож — и вдруг…

— Да и сам не знаю, туан. Уж очень спать хотелось. Старый стал. Совсем старый…

— А утром у тебя болела голова?

— Правда,— удивился старик,— откуда туан знает?

— Как они выглядели, эти китайцы? — не отвечая старику, спросил инспектор.

— Китайцы как китайцы,— развел тот руками.

Выслушав такой исчерпывающий ответ, Патрик повернулся и пошел к выходу. Судя по словам старика, люди из «Триады» пришли на кладбище, еще не зная, чье тело они смогут забрать отсюда… Выходит, Карим и его жена действительно не имеют отношения к загадочным перемещениям трупа Раззака? Да и сам Раззак здесь ни при чем…

«Ладно,— подумал инспектор, садясь в лимузин,- с подменой документов разберется уголовная полиция. Подмена трупов на острове — это будет посложнее».

Инспектор неторопливо поехал в офис, пытаясь нащупать логику в действиях преступников. Но логики не было. Убрать мертвого свидетеля — вещь не такая уж страшная, хотя, в общем-то, редкая. Но положить на это место труп другого человека?.. С таким случаем Патрик сталкивался впервые. Он перебирал в уме различные варианты, но не мог найти достаточно разумного объяснения случившемуся. Не подлежало сомнению единственное: для риска, на который пошли преступники, имелись, видимо, серьезные причины.

 

[12]Черная бархатная шапочка, которую носят малайцы.

[13]Духовное лицо у мусульман.

[14]Господин (малайск.).

Оглавление