4

После ухода Гуна Красный Жезл налил себе в бокал вина, но пить не стал. Он задумчиво вертел в руках фотографию дочери. Отпечатанный на тонкой глянцевой бумаге снимок словно лезвием бритвы срезал в его памяти события сингапурской жизни. Наиболее отчетливо вспомнился день, когда родилась дочь и умерла жена. Моросил холодный, противный дождь. Фан шел из больницы, не разбирая дороги, с новорожденной дочерью на руках. Ему казалось, что со смертью жены их давняя мечта — бежать из Китая — рухнула. Они давно собирались уехать куда-нибудь в южные страны, забыть эти ужасные «народные коммуны», где даже чуть ли не палочки для еды считались общественной собственностью, эти ненавистные полувоенизировакные бригады, куда его забрали из театра для «перевоспитания трудом». Но возможность бежать не представлялась, и Фан был вынужден вместе с остальными бессмысленно ковырять лопатой красную, размокшую от постоянных дождей землю по двенадцать-четырнадцать часов в сутки. Да и дома, в городе, когда он вернулся, отбыв срок перевоспитания, было не намного легче.

Шагая по мокрым тротуарам из больницы, Фан думал, что теперь нет смысла отправляться на чужбину, и решил отдаться в руки судьбы. Но неподалеку от дома его встретил старый приятель. Он сказал, что в доме Фана обыск и что его объявили контрреволюционером. Фан страшно испугался и свернул в первый попавшийся переулок. Он мучительно соображал, чем не угодил властям, но не мог вспомнить за собой никакого крамольного поступка. И тут неожиданно в голове всплыл разговор с одним человеком, которого Фан считал своим другом. Во время разговора Фан неодобрительно отозвался о «народных коммунах». Очевидно, этого было достаточно. Кстати, позже Фан узнал, что донес на него именно его друг.

В тот день Фан сделал для себя вывод, что нельзя верить никому и, если он хочет жить, он должен драться за свою жизнь зубами, топить других, чтобы выплыть самому.

Домой он уже не пришел ни на следующий день, ни позже. Он встретился с матерью тайком у родственников и отдал ей новорожденную дочь. Решение бежать из Китая созрело окончательно.

Недели три, голодный, затравленный, словно зверь, он пробирался в Кантон. Потом, рискуя получить в спину пулю от пограничников, вплавь добрался до Гонконга. Полгода он вел нищенское существование, пока не устроился наконец на судно, идущее сначала в Японию, а затем в Сингапур.

Тех жалких грошей, которые он подзаработал во время плавания, хватило ненадолго. Оставшись без средств к существованию, Фан пытался пристроиться в уличный театр, но везде получал отказ. Тогда он занялся воровством, попал в тюрьму. Там его и прибрали к рукам люди из «Триады».

Поначалу Фан был просто осведомителем и даже не подозревал, с кем имеет дело. А когда узнал, на кого работает, решил избавиться от опасного сотрудничества. Но тайные общества впивались в новых членов с цепкостью паука, поймавшего муху. Освободить человека от членства в «Триаде» могла только смерть.

Фан смирился со своей судьбой, а через некоторое время смекнул, что игра стоит свеч. Если, конечно, в ней не довольствоваться ролью пешки. Алчный, завистливый и хитрый по натуре, Фан быстро сообразил, что «Каноны», определявшие уклад жизни Великого братства, составлены умными людьми для дураков. Он поставил перед собой цель: во что бы то ни стало пробиться в круг вождей «Триады». Средство, избранное Фаном для этой цели, было простым, как рисовая похлебка: доносы. Но действовал артист из Шанхая неторопливо и осторожно.

Люди, которые стояли на его пути, были выше Фана по положению в тайном обществе. И, чтобы свалить их, нужно было сначала добиться их расположения. Поэтому Фан занялся слежкой за рядовыми членами тайного общества. Наметив жертву, он не успокаивался до тех пор, пока — исподволь, ненавязчиво — не убеждал босса в том, что тот человек опасен. Либо неумением держать язык за зубами, либо далеко идущими честолюбивыми замыслами. Доказательства требовались редко. Достаточно было обвинения.

После того как Фан стал правой рукой босса, он — опять же очень аккуратно — искал случая познакомиться с теми, кто находился на ступеньку выше, и вновь применял свой излюбленный прием. Так, шаг за шагом, Фан продвигался по иерархической лестнице «Триады», пока наконец не получил титул Красного Жезла. На это у него ушло двенадцать долгих лет.

Ему постоянно везло, и неудачи начались с того момента, когда с «Тумасика» улизнул механик Сунгай. Оплошность могла бы остаться незамеченной, если быне Белый Бумажный Веер. А Желтый Дракон — Красный Жезл прекрасно это знал — не забывает и не прощает оплошностей.

Вторая неприятность произошла сегодня, и нужно было срочно искать выход из положения. Красный Жезл решил оставить свои невеселые размышления до утра. Он взял со стола фотографию и письмо, положил их в карман. Затем поднялся наверх, в комнату Тана. Тот засуетился, усаживая Красного Жезла в кресло, угодливо поинтересовался, что он будет пить.

— Ничего не надо, — устало произнес Красный Жезл.

— Может быть, не стоило отпускать… этого… — начал Тан.

— Не твое дело! Сунгая нашли?

— Вчера мы обшарили порт, сегодня с утра мои люди отправились в доки…

— Нашли или нет? — нетерпеливо перебил Тана Красный Жезл.

Тот виновато покачал головой.

— Не могу понять, куда запропастился этот проклятый индонезиец.

— Если механик не будет найден через два дня, — бесцветно сказал Красный Жезл, не поворачивая головы к Тану, — я отрежу тебе уши и выколю глаза. Ты что-то стал плохо слышать и видеть в последнее время — так зачем они тебе?

— Сунгай будет найден, Красный Жезл… будет найден… — пробормотал Тан.

— Через два дня, понял?

Тан поклонился.

— Да, Красный Жезл.

— Ты, кажется, хотел мне что-то сказать?

— Ко Ин… — начал было Тан и замялся, явно не решаясь сообщить какую-то недобрую весть.

Красный Жезл вдруг отчетливо вспомнил слова Желтого Дракона перед операцией на Блаканг-Мати: «Не дай бог, кто-нибудь об этом узнает». Желтый Дракон взял тогда со стола игрушечный самурайский меч, и Красный Жезл содрогнулся, словно почувствовал прикосновение стали к своей шее.

— Что — Ко Ин? Полиция за что-то уцепилась?

— Хуже. Ко Ин раскололся.

— Не может быть! — вскричал Красный Жезл, чувствуя, однако, что, если Тан говорит, он знает, что говорит.

— Через день после Блаканг-Мати у него появился «хвост», — виноватым тоном, словно оправдываясь за то, что Ко Ин попал в поле зрения полиции, проговорил Тан. — Еще через три дня с ним кто-то встречался в кабинете шефа участка…

— Кто встречался? Почему ты раньше мне ничего не сказал?! — грохнул кулаком по столу Красный Жезл.

— Мои люди не знают этого человека, но он из службы Аланга. Установили по машине, хотя номер был на ней другой. А когда я мог сказать? Ведь вас не было три дня.

— За что же они смогли ухватиться? Дьявол! Ведь снотворное сработало нормально, и мы не оставили никаких следов… Ты уверен, что Ко Ин раскололся? Может, тот человек ничего от него не добился?

Красный Жезл пытался уловить хоть тень сомнения на лице Тана. Тот покачал головой.

— У меня есть еще один человек в участке…

— Это я знаю. Ну и что?

— Он слишком поздно узнал, что с Ко Ином кто-то разговаривает. И успел услышать лишь конец разговора. Ко Ин рассказывал, как Фын вызывал его на встречу. Перед уходом человек Аланга дал Ко Ину два телефона и велел позвонить, как только появится Фын. Фына я предупредил.

Красный Жезл даже зажмурился, представив, что ожидает его. Си-ай-ю чуть ли не целую неделю занимается Ко Ином, а он, Красный Жезл, ничего не знает об этом!

— Ты что, не знал без меня, как поступить с Ко Ином? — глухо спросил он у Тана.

— Но… вы же сами велели о каждом случае говорить вам и без вашего ведома ничего не предпринимать, — возразил тот.

Красный Жезл действительно старался проверять каждый донос на своих людей. Он не желал, чтобы его так же обводили вокруг пальца, как он когда-то своих боссов. Одним своим подчиненным он доверял больше, другим — меньше, но полностью не полагался ни на кого. Он считал, что каждый из его людей при любой малейшей возможности предаст его, чтобы получить титул Красного Жезла, он даже сомневался в Тане, хотя считал его своей правой рукой. Долгое время он контролировал каждый шаг хозяина «Син Леона», пока не убедился, что Тан работает только на него.

— «Велел, велел», — зло передразнил Тана Красный Жезл, — у тебя что, своей головы нет?

Хозяин «Син Леона» виновато опустил взгляд.

Это была третья и, пожалуй, самая крупная неприятность за последние дни. Неужели они смогли на чем-то поймать Ко Ина? Красному Жезлу очень не хотелось в это верить. Он стал было вспоминать детали операции на Блаканг-Мати и тут же сообразил, что впустую тратит время. Выяснять, на чем попался сержант, уже нет смысла. Нужно как можно скорее его убрать. Глазное — не допустить, чтобы узнал Желтый Дракон. Иначе…

Красный Жезл снова вспомнил игрушечный самурайский меч и невольно поежился. После Блаканг-Мати Ко Ин стал известен Желтому Дракону. К тому же за ним может наблюдать еще и Белый Бумажный Веер. Уж при его-то страсти вмешиваться в чужие дела… Тогда об исчезновении сержанта наверняка станет известно Желтому Дракону, и он наверняка заинтересуется причинами. Необходимо придумать достаточно вразумительное объяснение…

Красный Жезл почувствовал себя повисшим на краю пропасти: Сунгай до сих пор не найден, Ко Ин заговорил, Гун взял его за горло с документами. Неужели все усилия двенадцати лет пойдут прахом? Он с таким трудом пробился «наверх», и теперь, когда прочно встал на ноги, все полетит к черту? Ведь под угрозой не только его положение, но и жизнь. Нет, нет, этого нельзя допустить. Нужно что-то придумать, отойти от этой опасной черты, за которой — бездна. Но как это сделать? Как?

Красный Жезл поднял тяжелый взгляд на Тана. Тот слишком хорошо знал характер босса и сейчас стоял молча, чтобы каким-нибудь неосторожным словом не навлечь на себя его гнев.

— Есть что-нибудь еще?

— Приходил человек от Белого Бумажного Веера. Они хотят забрать товар сегодня ночью.

— Какого же черта ты молчал? Когда и где?

— В половине первого, Кеонг Сайяк, четырнадцать, Нужно подойти к торговцу фруктами у входной двери и сказать, что на прошлой неделе его просили подготовить к сегодняшнему дню два пакета крупных манго. Он проведет к Белому Бумажному Вееру.

Красный Жезл посмотрел на часы. Было двадцать минут десятого. Значит, есть еще три часа.

«Трусливая собака, — с ненавистью подумал он о «старшем брате» Белом Бумажном Веере, — любишь, чтобы всю черную работу выполняли за тебя другие. Подожди, мы еще с тобой сочтемся».

И вдруг у Красного Жезла мелькнула мысль, от которой у него перехватило дух.

— Ну-ка, принеси мне вина, — велел он Тану, облизывая неожиданно пересохшие от волнения губы.

Тан бросился выполнять приказание. Красный Жезл лихорадочно соображал. Он заставил себя сосредоточиться, пытаясь придать четкие формы пока еще расплывчатой идее. Да, более удобный случай вряд ли представится. Рискованно, конечно, но чертовски заманчиво. Он уберет сразу двух ставших липшими для него людей: Белого Бумажного Веера и Ко Ина. Только нужно учесть все до мелочей. Торопиться не стоит, иначе что-нибудь да упустишь. А в таком деле малейший промах может, стоить жизни. От напряжения на лбу у Красного Жезла выступила испарина, застучало в висках.

— Та-ан! — крикнул он, хлопнув ладонью по столу. — Куда ты запропастился, паршивая тварь!

Хозяин ресторана влетел в комнату и поставил перед Красным Жезлом лаковый поднос с бутылкой вина и высоким хрустальным бокалом. Он мастерски выбил пробку, и в бокал полилась светло-желтая жидкость. Красный Жезл залпом осушил бокал.

— Иди, — махнул рукой Красный Жезл, — понадобишься — позову.

— Как будет угодно, — пробормотал Тан, пятясь в открытую дверь.

Красный Жезл налил себе еще вина и сделал несколько жадных глотков. Вино приятно разлилось по телу, стук в висках прекратился. Мысль созрела окончательно. На мгновение Красному Жезлу стало страшно: вдруг он что-то не учел и весь план провалится? Но он тут же взял себя в руки. «Все будет чисто», — вспомнил он любимое выражение Белого Бумажного Веера.

— Да, все будет чисто, «старший брат, — произнес Красный Жезл вслух.

В дверь просунулась голова Тана.

— Вы меня?

— Нет. Впрочем, иди сюда. Позвони в участок, где работает Ко Ин, и выясни, где он сейчас: дома или на работе. Если на дежурстве, то в каком районе?

Тан понимающе кивнул и выскочил из комнаты.

— Дежурит у Центрального госпиталя со стороны Нью-Бридж-роуд, — сообщил он, снова появившись через несколько минут.

Красный Жезл поднялся и молча направился к двери. Тан бросился вперед, широко распахнул её перед боссом. На пороге Красный Жезл задержался, повернулся к Тану.

— У Северного моста есть затопленная баржа. Знаешь?

Тот кивнул.

— Так вот… Нет, ничего не нужно.

— Как будет угодно, Красный Жезл.

— И убери своих людей от Ко Ина. Прямо сейчас. Я сам с ним поговорю.

— Хорошо.

Красный Жезл спустился вниз. «Тойота уже стояла у входа в ресторан с открытой задней дверцей.

— В «Тропикану», — бросил он, садясь в лимузин.

И снова погрузился в раздумья.

Красный Жезл сначала хотел, чтобы люди Тана занялись Ко Ином, но потом передумал. Конечно, Тан надежный человек, но лишняя осторожность не помешает. Сержантом займутся те, кто его не знает. И для всех останется тайной, что Ко Ин перед смертью приведет полицию к этой паршивой крысе — Белому Бумажному Вееру.

У «Тропиканы» как обычно было полно народу. Ночной клуб только открылся, и люди спешили занять места получше. Красный Жезл вошел внутрь и поднялся на второй этаж, где в ресторане «Лампа орхидеи» ежедневно давались представления китайского или европейского варьете. На большой эстраде уже сидели готовые к выступлению музыканты. Красный Жезл остановился у входа. Один из музыкантов, заметив его, сделал кому-то за кулисы знак глазами. Оттуда тотчас же вышел молодой парень в золотистом пиджаке и вишневых брюках.

— Есть дело, — негромко сказал ему Красный Жезл. — Отправь пару человек к Северному мосту. Без четверти час у затопленной баржи остановится полицейская машина. Из нее выйдет сержант. Нужно будет его кончить. Из револьвера.

— Босс, — возразил золотистый пиджак, — ножами мои ребята владеют, как саксофонами. Да и шума меньше.

— Я сказал — из револьвера, — жестко повторил Красный Жезл, — нужна небольшая перестрелка. Из его пистолета пусть выпустят две-три пули. Должно сложиться впечатление, что он увидел грабителей на месте преступления и пытался их арестовать.

— Все ясно, босс.

Красный Жезл вышел на улицу, сел в машину. Кажется, он рассчитал все верно. Он постарается все устроить так, чтобы Желтый Дракон забыл о Ко Ине.

— К «Фениксу», — бросил он шоферу, который был одновременно его личным охранником.

На Орчард-роуд, у подножия отеля «Феникс», с утра на небольшом «пятачке» сбивались в кучу «форды», «опели», «мерседесы», «шевроле»… К вечеру хозяева разбирали свои машины, и «пятачок» пустел. Но ненадолго. Со всех концов города к нему тут же устремлялись владельцы передвижных уличных кафе. Каждый хорошо знал свое место, и уже через полчаса — не меньше — сотни тележек стояли здесь ровными рядами. Китайцы, японцы, индонезийцы, малайцы, индийцы наперебой предлагали свои национальные блюда. Обычно торговали целыми семьями. Пока дети расставляли небольшие столики и стулья перед тележкой, глава семьи вместе с женой разводил огонь в переносной керамической печке и принимался за приготовление пищи. Когда первая партия еды была готова, под небольшим навесом, прикрепленным к тележке, зажигалась яркая лампочка и вся семья хором приглашала желающих вкусно и дешево поесть.

Гортанные крики торговцев, шкворчание масла в раскаленных сковородах, запахи острых соусов, фруктов чарующе действовали на иностранных туристов. Они буквально роились в тесных проходах, ежеминутно вскидывали фотоаппараты, пробовали то одно, то другое кушанье и наконец умиротворенные шли дальше, уступая место другим.

Колоритный пейзаж дополняли несколько сидящих прямо на тротуаре торговцев дешевыми побрякушками — кольцами, серьгами, браслетами. Они хватали каждого проходящего иностранца за руку, уговаривая приобрести что-нибудь из «драгоценностей». Если кто-нибудь останавливался, то торговец моментально преображался. Он заговорщически подмигивал потенциальному покупателю и запускал свою грязную руку в лежащий рядом грязный мешок с таким видом, словно намеревался вытащить оттуда ни больше ни меньше, как «Великого Могола»[20]. Но в его руках оказывалась такая же аляповатая побрякушка.

Красный Жезл вышел из машины, перешагнул через «прилавок» сидящего на тротуаре торговца и решительно направился вглубь рядов. У одной из тележек он остановился и сел за столик. С другой стороны вынырнула девчушка лет десяти.

— Что угодно господину?

— Где твой отец? — поинтересовался Красный Жезл, потрепав ребенка по щеке.

— Пошел за углем. Господин хочет что-нибудь поесть?

— Нет. Впрочем, подкопти-ка мне сушеную каракатицу и принеси бутылку пива, — сказал Красный Жезл, закуривая сигарету.

Девчушка взяла длинный нож, подошла к связке висевших над тележкой высушенных плоских каракатиц фиолетового цвета и срезала одну из них. Она бросила каракатицу на раскаленную сухую сковороду и помчалась в тот ряд, где торговали водой и пивом. Вернувшись с большой запотевшей от холода бутылкой, она поставила ее перед Красным Жезлом, а сама ножом ловко перевернула каракатицу, расправила ее. Когда другая сторона покрылась румяной золотистой корочкой, девочка щипцами положила каракатицу на тарелку и поставила на столик. Красный Жезл отщипнул кусочек, отправил себе в рот, сделал несколько неторопливых глотков.

Подошел хозяин тележки с ведром угля — маленький улыбчивый китаец в белой тенниске. Дочка тронула его за руку, показала пальцем в сторону Красного Жезла и что-то сказала. Хозяин тележки подошел к столику, сел напротив Красного Жезла и молча поднял на него взгляд.

— Чжоу, ты знаешь дом на Кеонг Сайяк? — негромко спросил Красный Жезл.

Тот кивнул.

— Ты можешь приходить туда сам, без вызова?

Хозяин тележки снова кивнул.

— Тогда слушай меня внимательно…

Красный Жезл вдруг задумался. В голову ему неожиданно пришла еще одна мысль: как сделать, чгобы героин, который он должен передать Белому Бумажному Вееру, не попал в руки полиции, когда того арестуют. Ведь десять килограммов героина — это огромные деньги! С такими деньгами он может стать и главой «Триады». Самим Желтым Драконом! У Красного Жезла даже перехватило дух.

— Займись-ка пока своими делами, — сказал он собеседнику, — мне нужно додумать кое-что.

Тот послушно встал и принялся потрошить утку.

А Красный Жезл вновь начал сосредоточенно думать. Мысль о том, как сберечь и присвоить героин, отобранный у Лима, не давала ему покоя с того самого момента, как он решил выдать Белого Бумажного Веера полиции. Просто сказать Ко Ину адрес Белого Бумажного Веера, чтобы он сообщил этот адрес людям из Си-ай-ю, не имело смысла. Без улик Си-ай-ю отпустит арестованного. А десять килограммов героина, по новому закону, — смертная казнь. Сознание того, что его злейший враг будет обречен, переполняло Красного Жезла неописуемой радостью. С другой стороны, желание завладеть крупной суммой было не менее велико. Но поначалу Красный Жезл не видел возможности добиться двух целей одновременно. И вот сейчас он, кажется, нашел выход. Против Белого Бумажного Веера найдутся улики, а героин останется у Красного Жезла. И поможет ему Чжоу, который потом исчезнет.

Чжоу был человеком Белого Бумажного Веера, но Красному Жезлу удалось перекупить его. Помог случай. Красный Жезл давно приглядывался к окружению «старшего брата» в надежде привлечь на свою сторону кого-нибудь из его людей. Как-то он узнал, что Белый Бумажный Веер изнасиловал старшую дочь Чжоу на его глазах и тот проникся смертельной ненавистью к своему боссу. Красный Жезл немедленно воспользовался моментом, и Чжоу стал работать на него.

Сегодня Красный Жезл решил отправить Чжоу на Кеонг Сайяк до того, как Ко Ин приведет туда полицию. Нужно выяснить, на месте ли Белый Бумажный Веер, и вообще посмотреть, не помешает ли что-нибудь осуществлению плана. И вот сейчас, очень вовремя, у него возникла еще одна идея…

— Сядь, — тихо приказал хозяину тележки Красный Жезл.

Чжоу положил шумовку, которой он вылавливал свиные шкварки из кипящего масла, вытер руки замызганной тряпкой и снова сел напротив.

— Ты хочешь получить десять… нет, двадцать тысяч долларов сразу? — осведомился Красный Жезл.

Чжоу поперхнулся, глаза его расширились, рот приоткрылся. Он весь подался вперед, кивнул.

— А хочешь видеть своего босса мертвым?

Выражение лица Чжоу тут же изменилось. Его взгляд говорил сам за себя.

— Тогда слушай. В двенадцать отправишься на Кеонг Сайяк. Причину своего появления придумаешь сам. Если Белого Бумажного Веера нет на месте, сразу же смотаешься и дашь знать мне. Если Белый Бумажный Веер там или должен вот-вот подойти — останься. Но не позже чем двадцать пять минут первого уйдешь. В половине первого туда нагрянет полиция. За несколько минут до этого один человек принесет Белому Бумажному Вееру сумку. В ней будет десять килограммов опиума. Но кто бы тебя потом ни спросил, что было в этой сумке — а спросить тебя могут об этом завтра, — ты должен говорить, что там лежал героин. Скажешь, что Белый Бумажный Веер при тебе открыл сумку, посмотрел содержимое и сказал, что героин очень высокого качества. И еще скажешь, что сумку привез какой-то рикша.

— А если он сообщит из тюрьмы, что в сумке был опиум, а не героин? — неуверенно возразил Чжоу.

—  Это моя забота. Все будет чисто.

— Опасно, — произнес Чжоу, виновато глядя на Красного Жезла.

Красный Жезл усмехнулся.

— Не боишься торговаться со мной?

— Что вы? Я и не думал, — пробормотал Чжоу.

— Ладно, — махнул рукой Красный Жезл, — еще десять тысяч за наглость. Ты мне нравишься. Пожалуй, сделаю тебя своим помощником. Кстати, из дома на Кеонг Сайяк есть другой выход?

— Да. Еще два. — Где?

— Один в доме двадцать. Туда ведет коридор. А другой…

Чжоу прищурился, соображая, как попроще объяснить.

— Если ехать от Нью-Бридж-роуд, третий переулок направо, потом в первый двор налево. Нужно пройти весь двор и через сарай, который перекрывает его, пройти в другой двор. Оттуда же можно пройти на Тек Лим, пять.

— Ладно, все.

Красный Жезл поднялся, его взгляд остановился на дочке Чжоу.

— Хорошая у тебя девчонка.

— Последняя, — сказал тот, ласково погладив ребенка по голове, — мы с женой ее больше остальных любим и…

Перехватив взгляд Красного Жезла, Чжоу замолчал.

— Не бойся, я не сделаю ей ничего плохого. Но я рискую больше, чем ты, и мне нужны гарантии. Если все сделаешь, как я сказал, завтра к вечеру она вернется домой.

Красный Жезл повернулся к девочке.

— У меня есть много игрушек. Хочешь поиграть в них?

Та вопросительно посмотрела на отца.

— Пойдешь с этим дядей, — сказал Чжоу, — а завтра вечером вернешься домой.

Красный Жезл взял девочку за руку и направился к машине.

 

[20]Один из крупных бриллиантов мировой известности.

Оглавление