Глава 7. Сладкая N

20-26 апреля

ИТАР ТАСС — «Военная помощь странам — участницам ШОС оказывается. Авиация ВВС России наносит ракетно-бомбовые удары по скоплениям террористов».

BBC News — «Самые пессимистические прогнозы падения производства уже оправдались».

«Московский кроманьонец» — «Смерть каждого человека трагична. Смерть нашего коллеги и друга трагична вдвойне».

Носок Андрей отыскал из принципиальных соображений. Предмет туалета оказался запихнут в щель между пуфами, стоящими в конце коридора. Носок пах. Нет, не специфическим ароматом ношеной мужской обуви, а сугубо звериными отправлениями.

— Пристрелю! — сказал Андрей носку.

Носок промолчал с равнодушием давно обреченного, но по коридору раздалась дробь мягких лап. Террорист полюбовался произведенным эффектом и теперь, на всякий случай, улепетывал. Постоянное присутствие окаянного зверя отравляло жизнь «Боспора». Кот был вездесущ. Двери приходилось постоянно закрывать, но облезлый вредитель просачивался неведомыми путями. У Генки был изгрызен ремень и испоганена новая футболка. В пищеблоке воровалось все, не запертое в холодильник. Котяра не брезговал надкусывать и крошить хлебные батоны, лущить пачки пайковых галет, которые из-за полной безвкусности скапливались в кухонном шкафу. В кабинете хвостатый любил полистать служебные бумаги, живописно рассеять их по столу и полу и почесать спину о принтер, от чего на устройстве оставались клочья отвратительной шерсти. Кот был хитер. Его было трудно увидеть, зато обонять следы его присутствия, слышать гнусавое мявканье и нарочитый цокот когтей по линолеуму было легче легкого. Тварь удивляла своей дерзостью и изобретательностью. Генка клялся, что видел, как зверь выглядывал из люка вентиляционного короба. Как нормальный кот может запрыгнуть на высоту двух с половиной метров, было непонятно, но Андрей верил. Котяра был ненормальным. Приходил Горгон, требовал приструнить «крысиное отродье», вздумавшее поточить когти о новый кафтан, всего лишь на мгновение оставленный на спинке кресла. Пепельницу, стоявшую у телевизора на втором этаже, пришлось выкинуть — коту не понравился аромат окурков сигар, и животное как могло улучшало букет. В буфете фойе мерзавец разрыл подносы с бутербродами. Жутковатый сыр, положим, было не жалко, но Андрей с Капчагой провозились два часа, устраняя последствия погрома. Нерешительные попытки изловить животное и отправить завоевывать большой мир помоек, крыш и городских подвалов с замечательными крысками и мышками ни к чему не привели. Войну следовало начинать серьезную: с капканами, минами-ловушками и ночными засадами. Андрей подумывал выписать для данной операции ночной прицел. Но тут категорически возражала Мариэтта. Кот, видите ли, не человек, у него инстинкты, и потому животное за свои действия отвечать не может. У мужской части «КП-29» имелось иное мнение. Котяра был или результатом деятельности тайной лаборатории «Аль-Каиды», или вообще существом потусторонним, выгнанным за мерзкий характер из какой-то периферийной преисподней. Последнюю версию, кстати, подтверждали и «целлулоидные», — по слухам, Хеш-Ке дважды метала в зверя нож, но невредимая тварь растворялась в воздухе с сатанинским мявканьем.

— Гадюка, и что ты к нам пристал? — горестно вопросил Андрей.

Носок пришлось взять пассатижами, упаковать в полиэтилен и немедля вынести на помойку. Андрей поспешно вернулся от контейнера — жильцы окружающих домов продолжали относиться к законсервированному «Боспору» с рассеянным отчуждением, но все могло измениться из-за пары ядовитых химических выбросов. Чем он, гад, питается?

Вспоминая, что давно следовало навести порядок среди ОЗК и противогазов, начальник «КП-29» вернулся на пост.

В коридоре стояла Мариэтта и принюхивалась:

— Киска приходила?

— Она самая. Маня, как насчет устроить стирку?

— С вами, гражданин начальник, хоть гуано чистить.

Жужжала стиральная машинка. Вещей скопилось прилично, Генка таскал пластиковый ящик, выстиранное развешивали в малом зале на спешно натянутых шнурах.

— Даже странно, что вы на него так взъелись? — возмущалась Мариэтта, развешивая свои пестрые вещички. — Обычный кот. Ну, не очень воспитанный.

— Да от него потерь больше, чем от взвода чертей, — заметил Генка. — Я «берцы», между прочим, выкинул. Хорошие были ботинки, разношенные.

— Животные такую вонь разводить не умеют, — пробурчал Андрей. — Даже скунсы. У этого псевдокота в кишках все иракские запасы химического оружия.

— Однозначно, террорист, — поддержал Генка. — Душман пуштунского происхождения. Такого только объемным взрывом выкуришь.

— Абзац, как вы предвзято настроены, — сердито сказала Мариэтта. — Животное нужно приручать, кормить. Оно сообразительное.

Андрей пожал плечами. В сообразительности диверсанта сомнений не имелось. Вот только приручить его лучше всего разрядив магазин «фермера». Пяток патронов с картечью должны подействовать. Добром тварь не понимает. Вот Маня коту каждый вечер молока оставляет. Ну и что? В самую глухую пору благодарный мутант начинает греметь миской, гоняя ее по всему длинному коридору. Картечь, и только картечь.

* * *

— Выезд! — огласила в коридоре Мариэтта.

Андрей со вздохом отключил от сети фрезер. Работал, запершись в мастерской, — у гражданки Капчаги на носу был день рождения, следовало подготовить что-нибудь правильное и оригинальное.

— Эй, я одна осталась, что ли? — голос у Мани был, даже с этой хрипловатостью, все-таки очень приятный.

— Да идем, идем, — Генка уже вываливался в коридор, бряцая оружием и снаряжением.

Группу «КП-29» поднимали четыре дня подряд. Сначала пропал сорокалетний мужчина на Автозаводской. Дотянулись сразу. Пропавший сидел в полной темноте, у ног валялась иссякшая зажигалка. Тьма была именно полная: не ночь и не тень — абсолютная герметичность наглухо закупоренного пространства. Даже на чем стоишь, понять было невозможно: что-то относительно твердое, но луч фонаря растворялся, ничего не освещая, кроме ботинок самих бойцов. Пострадавший на появление агентов ФСПП не реагировал. Шок или что-то похуже. Когда укладывали на носилки, не протестовал. Растение. На «скольжение» личность в таком состоянии никак не могла повлиять, но с возвращением все равно возникли проблемы. Трудно было сконцентрироваться. Но «соскользнули» удачно — прямиком обратно в подвал конторы, откуда и исчез несчастный. Мужчину забрала «Скорая», а Отделение «КП-29» поставило личный рекорд — операция длилась менее трех минут.

На следующий день ездили в Зябликово. Мужчина, 62 лет, отставник ВМФ, исчез из собственной квартиры. Здесь же проживали еще шесть человек плюс придурковатый пудель. Работать в перенаселенной трешке было трудно. Родственники наотрез отказывались уходить и требовали немедленно вернуть главу семьи. В разгар подготовки пропавший объявился сам. Вышел из туалета и сдавленно сказал: «Не надо!» Больше до приезда «Скорой» от него не добились ни слова. Крепкий мужик, совершенно не похожий на пенсионера, лишь мелко вздрагивал и крепко держался за пояс спортивных штанов. Пудель скулил, родственники рыдали. «КП-29» с облегчением оставило квартиру сразу по приезде специалистов-медиков. Где шатался отставник и что с ним произошло, так и осталось тайной. Зато выяснилось, что Отделение узнало о возвращении объекта чуть раньше, чем открылась туалетная дверь. Вероятно, с опытом агенты научились чувствовать «скольжение». Как выразилась Капчага, ныне прослушивающая древние альбомы Владимира Семеновича Высоцкого, «как струна лопнула». Лично Андрей скорее бы ассоциировал собственные ощущения с неблагозвучным звуком рвущейся мембраны. «Шпок, и вы тама». Все эти выводы-догадки требовали уточнения в Центре, но не было времени. «КП-29» вновь подняли утром. Черемушки. Молодая особа 29 лет. Девушка действительно интересная — сочная блондинка фитнесовой наружности. Пропала из офиса, являющегося по совместительству и местом жительства. Прошло около семидесяти часов. Сразу не хватились. Режим работы у красавицы был свободный. Потом полиция принялась усердно разрабатывать криминальную версию, но в итоге, с помощью видеозаписей и проверки показаний охранников бизнес-центра, выяснилось, что объект пропал непосредственно из офиса. Понять, чем выделяется блондинка, кроме эффектной внешности, оказалось непросто. Приезжая из Архангельска. Близкие отношения с двумя мужчинами — оба коллеги по работе, оба хорошо характеризовались. Была ли влюблена, имелись ли проблемы с алкоголем и наркотиками, выяснить не удалось. Подруг не было, единственное, что достоверно известно, — в свободное время посещала солярий. «Закрытая картинка», как характеризовал ситуацию Генка.

След все-таки взяли. «Скольжение», на этот раз протяжное и плавное, и «КП-29» оказалось на месте. Место было, мягко говоря, экстремальное. Скальный пятачок — пик вершины. Пять шагов вдоль, восемь поперек. Внизу облака: из медленно дрейфующего простора торчат отдельные соседние вершины. Пылает розовым и лазоревым восход, солнце сияет где-то у ног. Красота захватывающая.

Следов объекта не было. Кроме пятачка вершины, всю гору скрывала плотная кисея облаков.

— Вот гадость, — кривясь, сказала Мариэтта. — Ну что сюда красивую бабенку затянуть могло?

— Может, один из хахалей альпинизмом увлекался? — неуверенно предположил Генка. — Вот она, очарована-околдована, и того…

— Это не альпинизм. Картинка. Малохудожественная. Фотошоп. — Мариэтта сплюнула в туманное молоко. — Абзац, какая высотища.

— Не опошляй. — Андрей щелкал фотоаппаратом. — Это пик романтизма. Полет души и чувства.

— Пик и полет будет, если Генку вниз спихнуть, а мы с вами, гражданин начальник, разложим спальник и предадимся экстазу. А можно даже без спальника, — сказала низменно настроенная Мариэтта.

— Маня, придержи инстинкты. Мы работаем.

Поработать пришлось. Генка, оживившийся на боевом задании, настоял на проведении разведки. Альпинистская веревка в снаряжении имелась, но практических навыков у личного состава не хватало. Генка все-таки исследовал склон — ничего, кроме отвесной стены и прохладного белого марева, не обнаружил, зато потерял пару карабинов.

— Канул объект, — печально заключила Мариэтта, помогая сматывать веревку. — Что на свете делается? Такие стопроцентные красавицы пшиком заканчивают. А на что, в таком случае, плоскогрудым вдовам надеяться?

— Ты еще разрыдайся, — проворчал Андрей. — У тебя все впереди. Прилетит еще твой принц на белом орле.

— Куда я того принца прислоню? Он мне как нашему Пуштуну анальгин — малость погрызть да сверху помочиться. Я ж карьеристка — на начальнике сосредоточена.

— Грубая ты, Маня. И наглая. Может, тебя опустить карабины поискать?

— Не надо. Я прямоходящая.

По сгинувшей блондинке никто в офисе особенно не печалился — чемодан на колесиках, полный тряпок и косметики, уже ждал отправки в Архангельск. Несолоно хлебавший «КП-29» поехал на базу ужинать. Но вечером Андрея долго пытали по телефону аналитики. Сущность «Пика романтизма» всерьез заинтересовала Центр.

«За соломинку хватаются, — подумал уставший Андрей. — Мы ведь по фотошопам и хрестоматиям прыгаем. И по безвременью. Уж какие там реальные планы по использованию этих открыток? Все равно что в компьютер эвакуироваться».

* * *

Вызов. Профсоюзная, 12А. Пернов Николай Николаевич. 32 года. Директор департамента кредитования. Пропал 14 часов назад из собственной квартиры. Состояние не определено.

— Двери-то заперли? — поинтересовался Михалыч, заводя двигатель.

— Я запер и подпер. Еще и эпоксидным клеем пол намазал, — сообщил Генка.

— А если кот прилипнет? — ужаснулась Мариэтта. — Он ведь уже перевоспитывается. Вчера под дверью мурлыкал. Проникновенно.

— Это точно. В любую щель проникнет-просочится.

— Вы не слишком обидитесь, если я словечко-другое вставлю? — Андрей тряхнул факсом. — Ищем гения банковского дела. Весь «Суверен-Инвест» сейчас рыдает и надеется на нашу помощь. Этот тип у них суперзвездой числится. Давайте-ка сразу на работе концентрироваться.

— Там что, дополнительную премию сулят? — равнодушно спросил Генка. — Один черт — этих бухгалтеров в Москве как собак нерезаных.

— Гена, давай серьезнее. У нас полноценное задание.

* * *

— Какой типчик славный, — вздохнула Мариэтта, любуясь портретом.

Фото действительно производило впечатление. Полотно метр на полтора, заключенное в раму вороненой стали. Сгинувший Николай Николаевич — на огромной фотографии ему никак нельзя было дать больше двадцати пяти лет — улыбался, стоя вполоборота. Фотографу удалось отлично подчеркнуть мышцы обнаженной спины, рельефные, но не перекачанные. Создавалось впечатление, что господин Пернов позировал совсем «ню», но поджарую задницу благопристойно прикрыл обрез рамы.

— И кого мы только не ищем, — заметил Генка, устроившийся в кресле, смахивающем на перевернутый гусеничный броневик средних размеров. — Как пить дать бухгалтер в свободное время по бабам подрабатывал. Взяли моду альфонсить.

Генка был не прав. Вполне возможно, господин Пернов и пользовался благосклонностью дам — в справке о постоянной подруге или невесте не упоминалось ни слова, но за модой он следил не только по части «альфонства», но и вообще по жизни. Такие квартиры Андрей видел только в журналах и по «ящику».

— Коллеги, а давайте его будем тщательно искать, — мечтательно предложил оператор, слоняющийся за хрустальной перегородкой. Свет прожектора видеокамеры волшебно ломался в бесчисленных гранях, выхватывая то бордовый палас, то невесомые золотые полки с головоломками непонятных скульптур. — Поживем здесь дня три-четыре. Музей ведь.

— Паша, ты сильно не отдаляйся. Заблудишься, — пробормотал координатор, разглядывающий чучело обезьяны. Подобных импозантных поз мелких приматов фээспешникам не приходилось наблюдать даже в передаче «Мир дикой природы».

Опасность заблудиться действительно существовала. Пентхауз имел не менее трехсот квадратных метров, да еще полупрозрачные замысловатые перегородки и застекленные галереи громадных лоджий-веранд мешали ориентироваться. Оставшихся где-то в районе гостиной представителя полиции и домработницу не было даже слышно.

— Сергеич, ты ванную видел? — к начальнику подошла Мариэтта.

На эллипс из черного мрамора, окаймленного приглушенным золотом, Андрей уже полюбовался. Купальня вызвала сложную смесь изумления и восхищения перед так никчемно и изощренно потраченными деньгами.

— Думаешь, его в слив засосало? — пробурчал Андрей.

— Вряд ли — спортивный мен. Вы там такие выступы на бортах видели? Заглаженные такие? Знаете, для чего?

— Не отвлекайся, Капчага. Нам еще эротических фантазий не хватало.

— Абзац, какие еще фантазии? Клиент на сексе подвинут был. Очевидный факт. Спальня-то какая навернутая, — откровенно восхитилась Мариэтта.

— Рафинированный мужчина, — ехидно согласился начальник. — В голубизну отдает, так что глаза режет. Гардеробная размером побольше кухни. А парфюмерией можно полк забрызгать.

— Нет, он не гей, — решительно возразила продвинутая Капчага. — Уверенный метросексуал. Идейный.

— А это еще в какой позе? — удивился Генка, норовя задрать ботинки на длиннющий подлокотник.

— Это посередке, — буркнул начальник. Выражение глаз Мариэтты ему решительно не нравилось. — Хозяин интересуется женщинами, но тащится от спа-процедур и итальянских галстуков.

— Ага, значит, жлоб ухоженный, — определил Генка. — Так это ничего. Я уж обеспокоился: не в голубоватый ли ад загремим?

* * *

На ад место похоже не было. «Соскользнули» трудновато, с получасовой задержкой из-за слабой концентрации. Лично Андрею мешала статуя укоризненной обезьяны. Мариэтту отвлекали мысли неуместные, если не сказать развязные. Генка вообще не очень хотел работать, больше думал об отставке. Наконец мембрана (она же струна) неохотно лопнула. Трое агентов оказались посреди просторного тротуара.

— Ночь. Улица. Фонарь. Аптеки нету, — продекламировала Капчага.

Аптеки действительно не было. Улица сияла и мигала неоновыми и прочими огнями: ресторан, два бара, оздоровительный центр и пастерия. Откуда-то звучала приятная ритмичная музыка. Мимо с шелестом проносились немногочисленные машины.

— Москва? Что-то я улицу не узнаю, — озабоченно сказал Андрей, расстегивая куртку. Несмотря на ночное время, было тепло — прекрасная летняя ночь, воздух не по-городскому чист.

— Что нам улица? — легкомысленно заметила Мариэтта. — Объект куда делся? След едва чувствуется. Может, он тачку поймал?

Агенты медленно двинулись по тротуару, пытаясь проверить собственные ощущения. Внезапно рядом притормозила длинная лоснящаяся машина.

— Хай, господа. С тренировки? Может, подкинуть? Я тоже на пейнтболе оттягиваюсь, — высунувшийся из машины смуглый тип ослепительно улыбался Капчаге.

— Ой, вы необыкновенно любезны, — томно сообщила девица и ощутимо ткнула начальника локотком. — Нам здесь недалеко.

Андрей с Генкой оказались на заднем сиденье душистой молочно-белой кожи. Салон был просторен — вместе с рюкзаками разместились без труда.

— Слушай, Сергеич, что это вообще за тачка? — прошептал Генка, придерживая ногами угловатый скелет сложенных носилок. — Как бы нам обивку не подрать. Не расплатимся.

— Так поосторожнее. На ботинки железо опирай. Хрен знает, что за лимузин. Иномарка какая-то редкостная.

Водитель пассажиров-мужчин игнорировал — втирал Мариэтте что-то о модных пейнтбольных масках. Легкомысленная девица восторженно ахала и задавала поощряющие вопросы. Мило болтали, словно сто лет знакомы. Кадрит ведь внаглую, сукин сын, а Капчага и рада.

— Сергеич, по-моему, где-то здесь, — зашептал Генка.

Андрей понял, что отвлекся. Ощущение следа действительно усилилось.

— Друг, останови, пожалуйста.

Пока выгружались, смуглый красавчик все охмурял Мариэтту. Даже ручку чмокнул.

— Учись, товарищ начальник, — ехидно прошипел Генка. — Уведут Маньку, и глазом не моргнешь.

— Иди ты… — Андрей чувствовал, что непонятно почему начинает психовать.

Лоснящийся агрегат наконец укатил. Агенты стояли в блеске неона: снова бары, ночной клуб, казино, еще что-то развлекательное. У припаркованных роскошных машин прогуливался статный охранник.

— Нам вроде в казино. Или в клуб? — без особой уверенности пробормотал Генка.

— Подойдем ближе, унюхаем, — самонадеянно заявила Капчага.

— По-моему, нас и оттуда, и оттуда завернут, — сказал Андрей.

— Что-то вы духом пали, гражданин начальник, — подозрительно посочувствовала Мариэтта. — Что так? Народ здесь пафосный, но пока нас за своих держат.

Улицу перейти сразу не удалось — с ревом и грохотом пролетело десятка два мотоциклов. Сияющие разноцветные аппараты, седоки в ярко-пестрых комбинезонах. Вихрем воздушных струй агентов ФСПП ощутимо отпихнуло от бордюра. Охранник автостоянки погрозил вслед мотоциклам дубинкой.

— Во дают самоубийцы, — со смесью ужаса и восхищения сказал Генка.

— Девицу на первом байке видели? — с восторгом спросила Мариэтта. — И как с нее ветром силикон не сдувает?

— Дурь однозначная, — пробормотал Андрей.

След уводил в клуб. «Хуфу» — красовалось название на золотой вывеске.

— Японский, что ли? — спросила Мариэтта.

— Скорее уж египетский, — морщась, поправил Андрей. — Был такой властитель на берегах Нила.

— Какой вы умный, гражданин начальник, — восхитилась ядовитая подчиненная.

Генка не слушал — пялился на девушек, выпорхнувших из соседнего казино. Глянуть было на что: вся троица как на подбор длинноногая, модельно-элегантная, с гривами рыже-платиновых оттенков.

— Вы телок разглядывать будете или работать? — поинтересовалась Капчага.

В «Хуфу» просочились без особых проблем. На фейс-контроле Мариэтта принялась лепетать что-то про юбилейную акцию пейнтбольного клуба «Голубой Боспор». Похоже, секьюрити реагировали больше не на поверхностное вранье, а на улыбку агента Капчаги и ее диковатые «мародеры». Старший охраны, до изумления широкоплечий мулат, лучась ответной улыбкой, сказал:

— Вы, мадемуазель, нас на презентацию не забудьте пригласить. Пара настоящих стрелков вам не помешает, — гигант качнул бедром, где из открытой кобуры торчала рукоять никелированного револьвера.

— О! Вам персональный флаер, — заверила Мариэтта, имеющая под курткой ствол куда солиднее, и двинулась вперед.

— Капчага, задом не виляй, — не выдержал Андрей. — Личное оружие потеряешь.

— Ревнуете вы меня, гражданин начальник, по пустякам и совершенно необоснованно, — снисходительно заметила Мариэтта и даже не оглянулась.

«КП-29» неуверенно двигалось по вестибюлю — справа угадывался вход в зал, доносилась музыка и взблескивали разноцветные лучи. Слева широкие ступеньки спускались: там, в полумраке, поблескивало золото и зеркала, мерцали огромный экран телевизора и ряды бутылок.

— Слушайте, может, мы зря сюда вперлись? — засомневался Генка. — Может, нужно было на улице подождать?

— И сколько ждать? — поинтересовался Андрей. Его, как и Генку, смущал гладчайший пол черного мрамора, с вмурованным золотым литьем псевдо-иероглифов.

— Да что вы завибрировали? — удивилась Мариэтта. — Нормальный клуб. Ну, крутой, конечно. Это же «Фата». Дома нас из такого мигом бы завернули. А здесь — никаких проблем. Считайте себя на экскурсии. Пороть нас здесь точно не будут. Не тот профиль у заведения. К тому же клиент где-то рядом. Наверху, как думаете?

Трое агентов направились к таинственно мерцающей-пульсирующей лестнице.

— А если там номера? Вопремся как… — Генка запнулся.

К фээспешникам подплыло сказочное создание: немножко кисеи, пояс и нагрудник из золотистых пластин, «античные» украшения и гладкая металлическая маска. Судя по полуобнаженным грудкам, видение принадлежало к женскому полу.

— Простите, могу я предложить помощь гостям?

Беседовала с представительницей персонала «Хуфу» исключительно Мариэтта. Генка безмолвно тащился. Андрей чувствовал новый прилив необъяснимой злости. Злачное заведение, да и весь этот мир сияющей ночи определенно и очень интенсивно не нравились начальнику «КП-29».

— Пошли, — сказала Мариэтта. — На втором этаже наш Пернов. Эй, вы одеревенели, что ли?

Поднимаясь по лестнице, Генка все порывался оглянуться, еще разок полюбоваться на египетскую красотку. Мариэтта дернула друга за ремень «разгрузки» и, не оглядываясь, сказала начальнику:

— Сергеич, расслабься. Здесь стрелять ни в кого не нужно. Просто роскошный ночной клуб. Мечта, а не заведение. Людей мало, обстановка приличная, пустили бесплатно. Что вам еще?

— Да ничего. Мы на работе. Сейчас берем Пернова за шиворот и исчезаем, — отчеканил Андрей.

— Исчезаем так исчезаем, — промямлил Генка. — Хотя нам вроде коктейли за счет заведения предлагали.

Коридор, покрытый мягким черным ковром. Стена, по которой бегут бесконечные и размытые, должно быть мистические, тени видеоряда. Музыка — смягченная интерпретация восточной мелодии. Навстречу прошла пара: мужчина в светлом костюме, с шакальей маской Анубиса на лице, влек под руку девушку, неверно раскачивающуюся на высоких каблуках. Красотка обернулась, по полудетскому лицу скользнула улыбка, предназначенная Генке, а может быть, и Мариэтте.

— Черт, здесь и детей совращают, — пробурчал Андрей.

Мариэтта фыркнула:

— Старый, ты когда женщин разгадывать научишься? Ей же двадцать пять, не меньше.

— Некогда мне разгадывать. Мы работаем.

Пернов Николай Николаевич, глава департамента, и вообще финансовый гений, определенно нуждался в спасателях. Несчастный обессиленно вытянулся на узком и длинном диване. Рядом, уютно устроившись щекой на мужском животе, свернулась рыжеволосая нимфа. В огромной комнате царила почти полная темнота, только шар на потолке вращался, бросая редкие то золотые, то серебряные всполохи. Во тьме продолжали колдовать приглушенные барабаны. Андрей пощупал объекту пульс, Генка подсвечивал фонарем. Пульс у Пернова имелся — четкий и учащенный.

— Сергеич, по-моему, он «в дрова», — хихикнул Генка.

— Абздольц, как вы не угадали, товарищ Иванов, — сказала Мариэтта, освещая своим фонарем журнальный столик. Луч высвечивал зеркальный поднос, разбросанные кредитные карточки, высокие бокалы, шкатулки раритетного вида. — Вот тут «белый порошок неизвестного состава». Если это «кокс», то штук на двадцать «зеленых» потянет. А что вот это за дрянь, я даже и не знаю. И еще «колесики»…

— Мариэтта, не смей трогать, — приказал Андрей и от души хлопнул Пернова по щеке, заросшей модной щетинкой. Финансист открыл глаза, блаженно улыбнулся. Ни малейшего проблеска разума в его взгляде не обнаружилось. Андрей безнадежно хлопнул объект по второй щеке. Пернов закрыл глаза, но улыбаться не перестал. Зато обеспокоенная звонкими звуками нимфа села, потянулась, поправляя пышные волосы. Ухватившись тонкими пальчиками за рукав Генки, поднялась на ноги. Застегнула широкие стильные брючки, потрепала Иванова по щеке и направилась к двери.

— Ты светить будешь или нет?

— Чего светить? Объект с душой разделился, — сдавленно сказал Генка. — Ждать придется, Сергеич.

Иного выхода действительно не было. «Скользить» с неадекватным объектом инструкциями категорически запрещалось. Квалификация проводников и даже самый высокий уровень «Экста» не спасал от завихрений, вызванных измененным сознанием «пассажира».

— Так, выволакиваем объект на свежий воздух, обливаем водичкой и ждем прояснения, — определил стратегию Андрей.

— Где ждем? — скептически поинтересовалась Мариэтта. — Под забором? Или в пиццерию его затащим? Здесь, гражданин начальник, милиция-полиция наверняка имеется.

— Действительно, Сергеич, зачем тащить? Еще охрана вопросы начнет задавать. Пусть он здесь полежит. Здесь спокойно. Перекурим пока, — поддержал Генка.

— Вот, вашу мать, думаете, не понимаю?! — не выдержал Андрей. — Нашли повод расслабиться? Может, я сам напиться хочу. Только мы работаем. Ясно?

— Куда уж ясней, — обиженно сказал Генка и дернул объект за ослабленный галстук. — Еще какие приказания будут? Маршировать вокруг объекта строевым шагом? Уши и ступни фраеру растирать? У нас нашатырный спирт есть? От кого убудет, если мы через часок его откачивать начнем?

— Иванов, ты здесь воду не мути, — предупредил Андрей. — Понятно, ты человек свободный, практически в отставке. Я понимаю. Можешь хоть сейчас валить на все четыре стороны. Только служебное оружие оставь.

— Ну и пойду. — Генка скинул рюкзак, выдернул из-за «берца» припрятанные ножны со «смершем». — Ты, Сергеич, совсем озверел. У нас монастырь или дисбат? Нам, между прочим, два увольнения в неделю положено. ФСПП не развалится, если я пива выпью и музыку послушаю.

Дверь бесшумно закрылась, и огрызки «КП-29» остались среди мягкого барабанного рокота-прибоя. Мариэтта помолчала, потом села на противоположный диван:

— Гражданин начальник, вы меня для порядка оставили или планы и указания имеются?

— Мы — действующее подразделение. Если нужно ждать, будем ждать, — буркнул Андрей и взглянул на девушку. В сполохах света она выглядела до неестественности красивой. Подведенные роковой темнотой раскосые глаза, капризная линия маленького рта. Ни громоздкая служебная куртка, ни разгрузочный жилет не скрывали изящества фигуры. Красивая ведь девчонка.

— Дебил ты, Андрей, — неожиданно сказала красавица. — Тупой, упертый и импотентный. «Целлулоидные» и то нормальнее. Ну тебя в задницу. Пойду я проветрюсь.

— Мань, ты что? — ошарашенно пролепетал Андрей.

— То самое. Не железная я. Не врубаешься, и фиг с тобой, — Мариэтта резко дергала пряжки рюкзака.

— Капчага, не дури. Не положено…

— Да оставлю я ствол. Зануда старый. — Через столик птицей перелетела куртка, расстелилась по коленям начальника «КП-29», через секунду на нее шлепнулся увесистый «смит-вессон».

— Все, до встречи, — ставшая совсем худенькой Мариэтта решительно шагнула к дверям.

— Маня, не глупи. Это как дезертирство.

— Ничего подобного. Я в кратковременном увольнении. Заодно провожу разведку прилегающей местности. — Мариэтта вдруг яростно рванула с себя легкий свитерок, швырнула в сторону начальника. — Все по уставу, Андрей Сергеевич. Дурак ты страшный.

Более светлый фон коридора на миг высветил фигурку в спортивной облегающей майке и свободных полевых брюках.

Оставшийся среди золотисто-серебряного неверного сияния, Андрей машинально поднял свитер. Рокотали древние барабаны. Вот так, Андрей Сергеевич, — чертовы подземелья с дьявольской музыкой Отделение благополучно пережило, а на пошлом кабаке рассыпалось.

Андрей потоптался вокруг дивана, сложил одежду. Недоуменно пощупал «смит-вессон», сунул за пояс. И как она такую тяжесть таскает? Впрочем, уже не таскает. Вон как швырнула. Чуть бы пониже, и очень бы точно получилось. Может, того и хотела? Дура.

Андрей нащупал на столе полный бокал, но оставил на месте. Попил из фляги. Вода была теплой и отвратительной на вкус. Вот как все обернулось. Но ты же Старый, действительно старый. Знаешь, что прежде всего — дело. Идет пусть очень странная война, но война. И вздорные девчонки, и парни, давшие слабину, пройдут в сводке как очередные потери. Пусть и очень болезненные лично для тебя, но давно просчитанные ФСПП. Выходит, «КП-29» свой ресурс выработало. Как ни крути, кое-что успели сделать…

Дура она, дура! Ну зачем ей это нужно? Молодая, не нагулялась? Генка, идиот, расслабил. Впрочем, она и сама… Ну что она там получит?

Фантазия рисовала весьма красочные картины. Это все проклятый «Хуфу». Бордель борделем, пусть хоть все подряд в мрамор и золото запечатают.

Скрипнув зубами, Андрей двинул кулаком в бок объекта. Пернов лишь поудобнее вытянулся, подставляя плоский мускулистый живот. Скотина накачанная.

Нужно было ее остановить. Сгрести в охапку… если требуется, наручники нацепить. Генка пару браслетов в рюкзаке таскает. Только обидится девка смертельно. Она самолюбивая. Дурочка, ой дурочка.

Да прекрати ты истерить. Ревность это. Смешное чувство в данном конкретном случае. Маня примерной девочкой не была. Опыта сексуального ей не занимать. Пусть развлечется. Запрещать да в спину стрелять ты права не имеешь.

Андрея передернуло. Нужно было удержать. Скрутить и без шуток защелкнуть браслеты…

Накатило. Отлично ведь знал, что можно вытворять с сексапильной девчонкой, обряженной в наручники. Нет, не насилие, только игра. Почти все на такие игры ведутся. Только Маня не «сексапильная девчонка». Она… она…

Накатило и не отпускало. Другие в сорок пять лет порадовались бы такой, хм… стойкости инстинкта. Но сейчас абсолютно неуместное проявление. Маньяк ревнивый.

Опомнился Андрей у двери. Ну и куда двинул? Куртку и свитер бросил, спереди револьвер, на заднице «Токарев». Ковбой-любовник.

Сидеть было невмоготу. Одновременно наваливались ненависть пополам с обидой. Да еще чувство обреченного одиночества. Как она смела? Ведь всегда была рядом. Приучила. В смысле привык. Сучка глупая. И как без нее? Прийти в «Боспор», пистолет вычистить и итог подвести… Висит шалава сейчас на ком-то, сосется, коленки разводит…

Андрей тупо смотрел на свободный диван. Черт, миазмы этого «Хуфу» похлеще виагры действуют.

Когда дверь распахнулась, Андрей вздрогнул. Вошли трое: две девушки, плотный мужчина в пиджаке, небрежно наброшенном на плечи. Что-то негромко сказал, красавицы засмеялись. Андрей понимал, что, сидя рядом с распростертым мужчиной, выглядит двусмысленно. Ничего, потерпим. Андрей постарался непринужденнее взять бокал. Троица устроилась напротив. Цветастая дева умело приготовила «дорожку». Оказалось, для кавалера. Мужчина со сдержанным трепетом втягивал в себя пудру, девушки разглядывали Андрея. Черт, револьвер нужно было все-таки спрятать. Пухлогубая блондинка в черном куцем платье что-то зашептала подруге. Обе заулыбались. Вооруженный незнакомец их явно больше интриговал, чем пугал. Андрей приподнял бокал в знак приветствия, пригубил. Шампанское брют было приятным, хотя уже чуть тепловатым и выдохшимся. Любитель «инея» разогнулся и замер, откинув голову на спинку дивана. Цветастая дева прильнула поцелуем к его приоткрытому рту. Мужчина слепо нашарил ее затылок, запустил пальцы в разноцветные пряди. Целовались бесконечно, цветастая искоса поглядывала на Андрея, блондинка пялилась откровенно. Она была ничего себе. Очень даже. Круглолицая, с хорошо наведенным, смутно знакомым личиком. Телеведущая? Модель, заканчивающая затянувшуюся карьеру? Андрей не помнил. Отвлекала полуобнаженная высокая грудь и изучающий взгляд дивы. Редкие полосы света, проскальзывающие по лицу, делали глаза красавицы то голубыми, то светло-зелеными.

Трое гостей встали, двинулись к двери. Мужчина обнимал-опирался об угловатые плечи цветастой. Девушка опять целовала его в шею. Дверь наконец бесшумно отсекла гостей и призрачные тени коридора. Андрей вздохнул и поставил ненужный бокал. Сожаления и облегчения ощущал поровну. Не искушайтесь, и да не искушаемы будете. А с физиологическим приступом как-нибудь справимся.

Схватиться за отвлекающий бокал Андрей не успел. Вернувшаяся блондинка уже села на диван — ее и начальника Отделения символически разделяла мускулистая тушка финансиста.

— Пьете теплое? — блондинка с удивлением вернула на столик бокал.

— Не пью. Я здесь по делу, — пробормотал Андрей.

— Вы налетчик? — таинственным шепотом осведомилась молодая женщина. Голосок у нее был мягкий, музыкальный. Певица?

— Ну что вы. Скорее уж наоборот…

— Не говорите. Вы потрясающе брутальный. — Блондинка соскользнула на пушистый палас. На коленях она ползала грациозно.

— Послушайте, не стоит… — Андрей, пытаясь сдвинуть револьвер за спину, поперхнулся.

— Не убирайте, — мурлыкнула прелестная мордочка, оказавшаяся между мужских бедер. — Меня жутко пугают большие пистолеты.

— Это исторический макет, — зачем-то пытался отпереться Андрей.

— Здесь тоже макет? — Возможно, пистолеты и наводили на блондинку ужас, но с остальным мужским арсеналом она обращалась профессионально.

— Ай! — сказал Андрей.

Вырываться было глупо. Не вырываться — еще глупее.

«Я этого не хотел, — беспомощно подумал Андрей. — Совершенно не хотел. Случайность, ой…»

Силикон, рестилайн, еще какая ересь — идентифицировать было сложно, но технически пухлогубый ротик был сотворен безупречно. Мужской организм-предатель реагировал с величайшей готовностью. Блондинка издала невнятный одобрительный звук. Андрей стиснул зубы, пытаясь не застонать от кайфа. Барабаны рокотали все громче.

Процесс, как любое сомнительное и безнравственное удовольствие, оборвался довольно непредсказуемым образом. Златокудрая головка резко отдернулась, блондинка пискнула, — отпускать ее кудри явно не собирались. Андрей, еще не рухнувший с высот сексуальной нирваны, таращился в разноцветные сполохи. Кажется, по пути к двери блондиночка схлопотала еще и по ребрам. На мгновение открылась дверь, пухлогубую фею вытолкнули, и до боли знакомый хрипловатый голос произнес:

— Абзац, Старый. Только двинься — башку снесу.

— Не снесешь, — пробормотал Андрей.

— С пяти шагов не промахнусь, кобелина двуличная. Я в подвале барабан расстреляла — почти весь точно. Понял, блудун старый?

— Понял, — покорно пробормотал Андрей и попытался поприличнее сдвинуть колени.

— Сидеть! — Капчага явно поднабралась от коллег армейско-командных интонаций. — Кобель ты и дурак.

Мариэтта возвышалась над униженным начальником. Руки на талии, вместо полевых штанов короткое платьице-рубашка. На ногах, правда, неизменные «мародеры». Куда, интересно, походные штанцы дела?

— Только посмей спросить, где я форму пропешкала, — догадливо прошипела девушка.

— Я не про то, — малодушно пробормотал Андрей. — Маня, ты не думай. Я не хотел…

— Ага, она сама пришла. — Капчага неожиданно хихикнула. — Старый, ты совсем из ума выжил?

— Наверное. Я тут лбом бился, что тебя отпустил. Потом эти явились. Ну… Дурак и кобель.

— Да, я понимаю, — хладнокровно заверила коллега. — Я сама сучка. Еще что умное скажешь?

— Мань, ты очень красивая, — жалобно сказал начальник.

— Ты тоже ничего, — великодушно признала Мариэтта. — И похоже, не врешь. Завожу в этом дурацком сиянии, да? Или банальный спермотоксикоз?

— Мань, я все-таки застегнусь, — Андрей потянулся к штанам.

— Попробуй, если змея втиснется. Старый, знаешь, почему ты дурак? Потому что думаешь, что кто-то что-то тебе сделает приятнее меня.

Видимо, до полной адекватности начальнику Отделения было далеко. Куда делась девушка, понял не сразу, только когда горячие пальцы отбросили мешающие хозяйские руки от брюк.

— Мань, пожалуйста, не надо! — застонал Андрей…

Кто станет слушать морально падшего начальника? Не слушали, не слушали, не слушали… Андрей дергался, стонал и выгибался. Бой барабанов накатывал с ревом океанских волн.

Пришел в себя, сжимая черноволосую голову. С трудом отпустил. Взлохмаченность Мариэтте страшно шла. Подрагивая, девушка сказала:

— Начальник, ты классный. Правда…

Андрей свалился на палас, обнял девчонку. Капчага пыталась увернуться, но Андрей не дал. Поцелуй вышел сумасшедшим, даже в глазах потемнело. Наконец Мариэтта, задыхаясь, пробормотала:

— Первый поцелуй обязан быть возвышенным, трепетным и чистым. А я даже…

— Трепетный… мандражный, — Андрей крепко обнимал узкую спину, прижимал к себе девушку. — Я потом тебя вымою. И поболтаем…

— Абзац, я думала, мигом предложишь все забыть.

— Болтушка… — Мужские ладони скользнули ниже, алчные, даже наглые. — Ты как, юная развратница?

— А разве…

— Из меня песок только временами сыплется, — заурчал Андрей. — Только давай на тот диванчик — клиента беспокоим.

Мариэтта, вскинутая командирскими руками, ахнула. Андрей уложил ее на свободный диван, не отпуская, лег рядом. Коготки цеплялись за его футболку, Андрей сжимал девчонку, нетерпеливо ласкал. Платьице было славное — все позволяло.

Полный абздольц — Андрей наконец постиг многогранность сего философского понятия. Впрочем, анализировать было сложно. Мариэтта Тимуровна Капчага оказалась личностью темпераментной и вполне искушенной. Андрей и сам завелся до предела. Эгоистом в постели никогда себя не считал, но такого счастья ублажение партнерши еще никогда не доставляло. Собственное поношенное тело сейчас поддерживало ветерана во всех фазах бурного процесса.

— …О-о-ой, околею сейчас!

— Не околеешь.

— Ок, раз приказано, не стану. Водички, а?

Вода приятнее любого брюта. Булькает фляга, блестит лицо от воды и пота. Вкус поцелуев, дрожь страсти и нетерпения. Раскосые глаза сияют золотом и серебром…

— Старый, давай еще так. Ой, улетаю!

— С восторгом, осквернительница.

— Так не сиди зря, оскверняй…

Сияние скользит по спинам и бедрам. Пульсируют вспышки, пульсирует истосковавшаяся плоть. И вроде одна она, плоть. Совпало. Куда там эмпирическим парадоксам «кальки» и «свищей». Два человека совпадают куда реже. Здесь, в призрачной темноте барабанов, не нужно ничего подправлять. Одна нота…

— Старый, нас для одного набора создавали.

— Верно. Слушай, мы с ума сходим. Нужно ведь…

— Так заканчивай. Только так, чтобы я совсем сдохла. Ну, псина старая…

Закончить не было сил. Слишком хорошо. Кажется, в комнату кто-то входил. Только отвлечься было невозможно. Страсть скотская. Еще глубже, глубже, глубже…

Посадил Мариэтту, сунул флягу:

— Пей, охлаждайся. Сеанс закончен.

— А ты? Вредно сдерживаться. — После очередной «маленькой смерти» глаза у чуда стали до висков, японские, пьяные.

— Правда? Мне лучше сдержаться. Еще чуть, и околею.

— Не имеешь права бросить подчиненную в скомпрометированном положении.

— Я сам в таком же. — Андрей принялся натягивать штаны.

Мариэтта тоже вяло зашевелилась:

— А где эта… распашонка?

— Держи. Могу спросить, где штаны бросила?

— Да в сортире сушатся. Меня одна курица коктейлем облила.

— И что ты ей такое сказанула?

— Да ничего. Она в баре трех человек оросила — переклинило девушку. Тоже натура трепетная, ранимая. Тебе такие нравятся. Я думала, приму бокал успокаивающего и вернусь к тебе, объяснять, какой ты валенок. Так меня коктейль сладкий загадил. Хорошо, эти тиражированные египтянки дежурную одежку подсунули. Чуть не опоздала. И что ты на эту Марлен из концлагеря запал? Ведь оставила всего на полчаса.

— Так не оставляла бы, — жалобно пробормотал Андрей. — Прости. Ты, конечно, имела право.

— Ты тоже. — Мариэтта, пошатываясь, поднялась на ноги. — Мы же одинаковые. Я там, в сортире, тоже глупить пробовала. Со злости.

— Это в «Хуфу» атмосфера такая провоцирующая, — смущенно сказал Андрей.

— Тсс, — горячая ладошка легла на его подбородок. — Сейчас скажешь, что все произошедшее — трагическая случайность и издержки нервной службы. Прикажешь забыть, изжить и похерить. Можно поцеловать, пока глупости не ляпнул?

Андрей поцеловал сам. Мариэтта была восхитительно лохматой и своей, а маленький рот казался не менее сладким, чем в разгар блудодейства.

— Капчага, я приказывать забывать не собираюсь. Только сейчас мы…

— …работаем. Я в готовности. Ты про работу вот ему объясняй, — Мариэтта ткнула пальцем в отрешенного Пернова.

— Ему что объяснишь? Может, он, того… передозировка?

— Вряд ли, во-первых, он… — авторитетно начала Мариэтта, но в этот момент дверь распахнулась и ввалилась темная фигура.

— С возвращением, Иванов, — ядовито поздравила Мариэтта и, ускользнув за спину начальника, принялась торопливо натягивать платьице.

— Спасибо, — обессиленно сказал Генка. — А вы чего, так и стоите над ним? Офигеть, прям «Пост № 1». Кстати, Мань, это твои штаны в сортире сушились? Я сильно удивился.

— Чего удивляться? — Мариэтта наконец справилась с платьем. — Облилась, испачкалась, повесила сушиться. Что, их там уже сперли?

— Нет, я их прихватил на всякий случай. Э, а майка твоя где?

— Здесь сушится, — Капчага меланхолично выудила спортивный топ из-под дивана.

Андрей понял, что нужно выручать, и поинтересовался:

— Не врублюсь, в этом египетском гадюшнике единственный сортир, что ли?

— Сортирная система вроде лабиринта, — объяснил Генка, валясь на диван в ногах объекта. — Очень удобно. Можно между делом общаться, беседовать…

— И удачно пообщался? — не удержалась Капчага.

— Не буду скрывать, общался до последнего патрона, — гордо заверил Генка и чуть менее гордо поинтересовался: — А воды у нас нет? Мне эти коктейли с шампанским уже вот где.

Андрей извлек из рюкзака новую флягу.

— Восстанавливай водопотерю. Можно считать, к службе ты приступил?

— Вроде того. Только если этого спортсмена-бухгалтера нужно волочь, то чуть позже. Сейчас не осилю. Разве что девочек пригласить, они здесь догадливые, оттащат куда нужно.

На предложение «пригласить девочек» неожиданно среагировал объект. Сел, ожесточенно потер виски и как ни в чем не бывало поинтересовался:

— А где, собственно, девочки? Где Лорин?

— Она вышла, — пискнула Мариэтта, выхватывая из рук Генки свои брюки.

— Куда? — напористо вопросил вернувшийся в мир Пернов. Выглядел он совершенно трезвым и собранным, только отсутствие мимики и расширенные зрачки выдавали неадекватность. — Вы кто такие?

— Охрана, сэр, — Андрей подтянулся.

— Охрана? Охрану я не заказывал, — Пернов с неожиданной стремительностью двинулся к двери. — Куда пошла Лорин?

— Сэр, простите, Лорин или Лориканна? — окликнул Андрей, яростно показывая личному составу, чтобы быстрее собирали скарб.

— Лориканна? — банковский гений замер на полушаге. Очевидно в мозгу, выкристаллизованном кокаином и прочими чудными средствами, все же зияли некие темные лакуны. Финансист вернулся на диван и принялся размышлять, машинально приводя в порядок галстук. Фээспешники переглянулись.

— Послушайте, какая еще Лориканна? — возмутился Пернов после напряженного мозгового штурма. — Я четко помню — Лорин.

— Мадемуазель Лорин ждет вас в машине, — торжественно заявил Андрей.

— В какой машине? — подозрительно огляделся Пернов. — Послушайте, кто вы такие?

— Секция внешней охраны «Хуфу». Вы просили мадемуазель Лорин заказать машину. Раз вы VIP-гость, к машине вас обязана проводить наша служба. Желаете изменить заказ?

— Хм. — Пернов, не оставляя в покое галстук, разглядывал Мариэтту. В топике поверх тоненького платья, поспешно заправленного в полевые брюки, с курткой под мышкой, встрепанная, как панк, Капчага выглядела несколько экстравагантно для секьюрити. — Девушка тоже из внешней секции?

— Из центральной секции. Отдел внутреннего надзора. Закончила операцию, — доложил Андрей. — К сожалению, некоторые наши служащие позволяют себе лишнее в отношении клиентов. И особенно клиенток.

— Уловил, — одобрительно сказал Пернов. — Подсадная, значит?

Объект посмотрел на Капчагу так, что Андрею захотелось немедленно перевести его в надежно-бессознательное, вполне годное к «скольжению» состояние.

— Значит, Лорин ждет? Вы ее, конечно, знаете? — в мозгу финансиста блуждали смутные подозрения.

— Несомненно. Очень привлекательная шатенка. Рост выше среднего. Габариты: 90-50-85. Утонченная и интеллектуальная леди. Третий курс университета, факультет германистики, специализация — баварская поэзия и легенды.

— Неужели баварская поэзия? — приятно удивился Пернов. — Что же мы сидим?

Шагал финансист энергично, только чуть сбивался на поворотах. Лишенные допинга фээспешники чуть ли не рысцой следовали за объектом.

— Гражданин начальник, и откуда вы такой брехун? «Баварская поэзия и легенды». И параметры откуда такие фантастические? — шепотом возмущалась Мариэтта.

— Действительно, мне она в центре поплотнее показалась, — согласился Генка. — Впрочем, может, я ее с вашей Лориканной путаю. Они чего-то и не представлялись толком.

— Иванов! — ужаснулась Капчага. — Я кобелей знаю, но уж таких ошалевших, как ты… Абзац какой-то!

— Цыц! — так же шепотом прикрикнул Андрей. — Параметры взяты с потолка. Вряд ли объект рулеткой здешнюю фею мерил. На Баварию потянуло, потому что после, э-э, операции жрать очень хочется.

Мариэтта фыркнула:

— Чревоугодник. Ладно, ствол верните.

— Фига с два. Налегке следуйте, Мариэтта Тимуровна.

— Это потому, что я башку грозила снести?

— Потому что оружие бросила. Ты и это музейное чудище вроде спасать и охранять друг друга должны были. А меня, между прочим, из-за твоего антиквариата чуть не трахнули.

— Серьезно? Виновата, дяденька.

— Я, видно, много чего пропустил, — заинтересованно пробормотал Генка.

— Увянь, Иванов. Работаем. Черт, почему никто не напомнил объекту, что ширинку застегивать нужно?

Из «Хуфу» вышли без приключений. Генка собрал последние силы и лихо отсалютовал охране, Мариэтта очаровательно улыбнулась. Красавец-мулат поинтересовался насчет приглашений на презентацию, но авантюристы-пейнтболисты уже выскочили на улицу. Тут произошла неприятность: объект огляделся, не увидел ни лимузина, ни интеллектуальной красавицы Лорин и с места рванул вдоль улицы.

— Твою…! — Андрей устремился за финансистом. Мешали рюкзак и общая слабость организма. Мариэтта топала «мародерами» рядом, Генка, отягощенный носилками, сразу отстал.

— Да стойте же, господин Пернов!

Объект только прибавил хода и возопил:

— Лорин, меня похищают! Полиция!

Взвизгнула выходящая из бара смуглая красавица.

Пернов обернулся, убедился, что это не вожделенная Лорин, и еще наддал.

— Вот сука! Ногу прострелю, — зарычал Андрей, сбрасывая рюкзак и выхватывая пистолет.

— Не нужно шума, абзац, что будет. — Мариэтта подотстала.

— Гражданин Пернов, стойте! Операцию проводит ФСПП. Стой, стрелять буду! — Андрей прибавил сколько мог. Колено вело себя примерно, но догнать спортивного идиота-бухгалтера было трудно.

— Граната! Ложись! — взвизгнула Мариэтта.

Через голову Андрея перелетел и покатился по асфальту темный продолговатый предмет, в котором начальник «КП-29» вовремя опознал фонарь. Пернов, напуганный и глаз на затылке не имеющий, спешно упал на тротуар и прикрыл ладонями гениальный затылок.

— Берегись, взорвется! — для страховки заорал Андрей и с облегчением плюхнулся на объект. Пернов крякнул.

— Лежите, сейчас рванет, — трагическим шепотом приказал Андрей. Рядом упала Мариэтта с рюкзаками и разбитым фонариком в руках.

— Казенное имущество, между прочим, — отдуваясь, пробормотал Андрей.

— Между прочим, это ваш осветительный прибор, — парировала коварная Капчага.

Уже близко топал Генка. До объекта что-то дошло — начал ворочаться. Спортивный, гад. Мариэтта, пытающаяся сесть на ноги финансиста, заработала лакированным штиблетом в колено.

— Да дайте ему по башке! — возмущенно заорал Генка.

— Спокойнее, Сергей Сергеевич. — Андрей заламывал Пернову руку, но тот, накачанный, как профессиональный атлет, трепыхался все сильнее. Тут поднялась злая Капчага и, не говоря худого слова, врезала объекту по затылку многострадальным фонарем. Финансист мгновенно обмяк.

— А че? — прохрипела дева. — Он крепкий, как олимпиец.

— Так у него же мозг — ахиллесова пята.

— Манька его не по мозгу, а по спецместу, — заступился Генка. — Это я показывал.

— Ниндзя-черепашки. Давайте-ка в «Боспор» метить, — Андрей выпрямился. От «Хуфу» бежали доблестные охранники во главе с красавчиком-начальником. Из бара тоже лезли какие-то крепкие отутюженные ребята.

— Операцию проводит «Боспор-29»! Оцепить место происшествия! — рявкнул Андрей, вспоминая горластую армейскую юность и держа на виду оба пистолета: архаичный «смит-вессон» должен был произвести впечатление. Охранное воинство приостановилось в замешательстве. В следующее мгновение Отделение и объект оказались в фойе малого зала. От неожиданности начальник «КП-29» крепко приложился копчиком о давно пустующую кадку из-под пальмы и осыпал бесчувственного Пернова сухой старинной землей.

Оглавление

Обращение к пользователям