15

Джейм с пеленок знал, что такое быть сыном богатого и деспотичного отца. Обычно мальчика ни на секунду не оставляли одного, даже в стенах отцовского особняка в Вестчестере, а уж тем более не отпускали без присмотра за ворота. Но в тот день родители Джейма уехали в Бостон, и слуги сочли, что можно ослабить бдительность.

Вместо того чтобы следить за юным Сен-Клером, как им было наказано, они решили воспользоваться редкой возможностью продегустировать напитки из хозяйского погреба и устроить по этому поводу пирушку. Пока они упивались вином и свободой, пятилетний Джейм не спеша вышел за ворота, которые почему-то забыли запереть, и отправился ознакомиться с окрестностями.

Его нашли лишь поздно вечером. Он играл в мяч с ватагой ребятишек на школьном дворе в миле от дома. Дети жутко струхнули, когда увидели отца Джейма, а с ним шерифа и трех его помощников.

Эрл Сен-Клер даже не прикрикнул на сына, но зато в тот же день уволил всех слуг, несмотря на то что они работали в доме Сен-Клеров уже много лет. Среди них были те, кого Джейм особенно любил и кто тоже обожал этого пятилетнего ангелочка. Разлука с дорогими сердцу людьми стала для мальчика гораздо более тяжелым наказанием, нежели любая самая жестокая порка.

Джейм на всю жизнь запомнил урок, который ему в тот день преподал отец. Это, правда, никак не отразилось на его от природы пылком нраве, но зато с тех пор Джейм твердо усвоил правило: за все свои выходки и проказы нужно нести ответственность самому и не впутывать в это дело никого другого.

Он научился также быть чуточку похитрее. Поскольку слугам было велено ни на мгновение не оставлять его без присмотра — за исключением, разумеется, времени, когда он мылся, — юный Джейм приспособился их обманывать, вылезая в сад через окно в ванной.

В годы учебы, проведенные Джеймом в Шото и Гарварде, он сделался там всеобщим любимцем. Будучи сыном очень богатого человека, он обладал недюжинным умом и вдобавок — многие говорили, что это даже несправедливо, — всеми теми внешними данными, которые среди людей его поколения считались привлекательными: густые курчавые волосы цвета зрелой пшеницы, синие глаза, сводившие с ума женщин, классические черты лица — правильной формы нос, раздвоенный подбородок, ровные белые зубы, которые нельзя заказать ни у одного, даже самого дорогого протезиста…

Добавим к этому высокий рост, мускулистое тело, прекрасно смотревшееся как на балах, так и на теннисных кортах, обаятельную улыбку, открытое лицо, лучистые глаза — и перед нами предстанет портрет молодого Джейма Сен-Клера, прозванного товарищами «сердцеедом».

Нельзя сказать, чтобы Джейм бегал за каждой юбкой. Но, с другой стороны, не мог же он отказываться от того, что так легко ему доставалось? В конце концов, ему нравились девушки, нравились их серебристые голоса и шелковистые тела, нравилось проводить с ними время, нравилось заниматься с ними любовью. И репутация пылкого обожателя женщин прочно укрепилась за Джеймом. Но мало кто знал, что хотя Джейм и успел переспать уже с кучей девчонок, за всю свою жизнь он еще ни разу не был по-настоящему влюблен. В любовь молодой Сен-Клер, впрочем, и не верил, считая, что ему эта напасть вообще не грозит.

Ну что еще можно было сказать о нем? Он был жизнерадостен, вполне доволен судьбой и о будущем задумывался редко. Казалось, оно предначертано ему с самого рождения. Когда он закончит Гарвард и станет адвокатом, отец возьмет его работать к себе в юридическую контору в Бостоне. Со временем Джейм женится на симпатичной, милой девушке из хорошей семьи, подарит отцу внуков — желательно мальчиков — и будет по возможности счастлив.

Ясно, что у Джейма было полно завистников. Ведь не так много на свете людей, которые могут похвастаться богатым наследством, блестящим происхождением, прекрасной внешностью и огромным количеством друзей. Главным завистником Джейма стал Мартин Ремингтон, сын члена Верховного суда. Они знали друг друга с детства, поскольку поместья их родителей располагались рядом, но никогда не дружили, несмотря на то что Мартин был старше Джейма всего лишь на год. Когда Джейм — по желанию отца — примкнул в Гарварде к тому же клубу, что и Мартин, молодой Ремингтон сделал все от него зависящее, чтобы изрядно подпортить Джейму первое появление в клубе. Мартин надеялся, что юный Сен-Клер разрыдается как дитя, встретив такой прием, но Джейм держался молодцом, принялся весело шутить и этим моментально завоевал всеобщее расположение.

Пройдя курс наук, Ремингтон остался в университете, чтобы сдать экзамен на степень бакалавра. Встречаясь с Джеймом в университетском дворе или библиотеке, он не упускал случая больно уколоть Джейма, задеть за живое. Причем делал это всегда с таким невозмутимым видом, словно и в мыслях ничего обидного не держал.

Одним из главных недостатков Джейма было то, что он обожал спорить по любому поводу. И каждый раз дело заканчивалось тем, что он заключал с кем-нибудь пари, но, надо отдать ему должное, обычно его выигрывал. Наиболее скандальной историей стал случай, когда Джейм залез ночью по увитой плющом университетской стене, и утром все увидели его на крыше в обнимку с двумя гипсовыми фигурами — мужской и женской. Таким образом молодому Сен-Клеру удалось выиграть очередное пари. После этого он, правда, буквально чудом не вылетел из университета.

В описываемое же нами время Джейм наслаждался последним годом учебы. В июле ему предстояла торжественная церемония окончания Гарварда, которая и стала поводом для пирушки, затеянной им вместе с друзьями в одном пивбаре. Джейм уже изрядно перебрал, но сегодня он мог себе это позволить, поскольку отец остался доволен его оценками. Он похвалил сына: правда, довольно сдержанно, но все же похвалил.

«Что ж, неплохие результаты, — сказал старший Сен-Клер. — Только смотри, не испорть всю картину к экзаменам».

В устах этого сдержанного, жесткого человека подобная похвала звучала как наивысший комплимент. Над этим и размышлял Джейм, потягивая в компании друзей крепкое темное пиво, как вдруг к их столику подвалил Мартин.

— Говорят, ты снова получил благодарность от декана? — со злобной завистью в голосе проговорил Мартин.

Джейм, одолевший к тому времени уже четыре кружки пива, криво усмехнулся:

— Проваливай!

Остальные расхохотались.

— Да-а-а, Мартин, — сказал один из парней, — трудно тебе будет угнаться…

Мартин вспыхнул.

— Ну, не всем же быть зубрилами, — процедил он сквозь зубы.

Кто-то мяукнул, и последовал новый взрыв хохота. Все отлично знали, что уж кто-кто, а Джейм-то почти не сидит за учебниками.

— Как ты собираешься это отметить? — спросил Мартин, не обращая внимания на смех парней. — В постели с очередной девицей из Радклиффа?

Шутить на эту тему Джейм был не расположен. Он встречался со многими девчонками и, если они соглашались, ложился с ними в постель, но обсуждать это не любил.

— Быть может, на этот раз я поищу подружку где-нибудь в другом месте, — только и ответил он.

— В каком, интересно? Может, у. тебя есть на примете какая-нибудь кинозвезда? — Мартин вдруг заметил висевшую над стойкой бара цирковую афишу и показал на нее пальцем: — Или еще что-нибудь более экзотическое, вроде вон той красотки-гимнастки по имени Принцесса Мара? Говорят, один артист чуть не покончил жизнь самоубийством, когда она его отвергла. Я прочел об этом в одной газете, в разделе светских сплетен…

— Ах вот что ты читаешь в последнее время! — устало проговорил Джейм. — Неудивительно, что у тебя не клеится с учебой.

— Так ты уходишь от разговора? — Глаза Мартина злорадно сверкнули. — Это значит, что ты сдаешься? Ты неспособен покорить эту циркачку?

— Да зачем она ему? — вмешался Оззи Герман, сосед по комнате и приятель Джейма. — Может, она не в его вкусе?

— Ну, нашего донжуана, сердцееда и прочая это не должно смущать. Так как, Джейм? А то я тут слышал, что тебе некого будет пригласить на танцы…

Джейм ясно видел злобу в глазах Мартина, но сам-то не очень на него злился, зная, отчего Мартин бесится. Удивительно, но почему-то именно Мартина девушки не любили. Хотя он был достаточно смазливым, женщины, видимо, чувствовали, что в глубине души он их презирает. Но какова бы ни была причина, по которой женщины его отвергали, самым неприятным для Мартина было то, что все знали о его поражениях. Он мог рассчитывать лишь на благосклонность официанток или продавщиц из универмага, готовых на все ради парней из Лиги Плюща…

— Что ты мелешь? — спокойно сказал Оззи. — Всем известно, что Джейму ничего не стоит вскружить голову любой девчонке.

— Вот именно, — добавил Томми Лидер. — И вообще — заткнись. Спишь со своей официанткой из «Стив Паласа» — ну и спи. Кстати, хороша она в постели?

Мартин сделал вид, что не слышит его, и гнул свое:

— Ну так как, Джейм? Принимаешь мой вызов? Спорим, что не приведешь ее танцевать к нам на весенний вечер? Слабо, а?

И Джейм, покончивший уже с пятой кружкой пива, упрямо качнул головой:

— Приведу!

В тот вечер он вернулся к себе очень поздно и тут же вспомнил о пари, заключенном с Мартином. Прежде всего, решил он, нужно добыть всю возможную информацию об этой Принцессе Маре. Если верить афише, она и впрямь хороша собой. А раз мужчины готовы покончить из-за нее жизнь самоубийством, значит, эта красотка наверняка своенравна, а возможно, даже и капризна. Но какая она все-таки?

К счастью, Джейм знал, где можно получить всю исчерпывающую информацию. Один из его однокашников по Шото работал по окончании Принстона в газете — продолжал семейную традицию. Хотя стояла уже глубокая ночь, Джейм решил не откладывая ему позвонить и, сняв трубку, дал телефонистке номер своего приятеля в Бостоне.

— Рад слышать тебя, сукин ты сын, — сказал сонный Тод прежде, чем Джеймс успел извиниться за столь поздний звонок. Тод был на два года старше Джейма, но они были очень дружны, и — хотя редко виделись — знали, что всегда могут положиться друг на друга.

— Не окажешь ли ты мне одну услугу? — спросил Джейм.

— Какую именно?

— Я тут поспорил с Мартином Ремингтоном…

— О Боже, опять? Неужели тебе еще не надоело? И какого черта он к тебе прилип, этот стервец? — перебил его Тод.

— Ты хочешь меня выслушать или нет?

— Да, хочу.

— Я поспорил с ним, что приду на весенние танцы с девушкой. То есть с одной определенной девушкой…

— Так в чем же проблема? Или ты разучился обхаживать женщин? А, малыш?

— Все не так просто. Дело в том, что я ее даже ни разу в жизни не видел.

— Ну и кто она?

— Она артистка цирка. Ее зовут Мара, кажется.

Тод присвистнул.

— «Мара, кажется»! Принцесса Мара — вот кто она такая! Настоящая цыганская принцесса! По ней многие сходят с ума!

— Откуда тебе это известно?

— Ты же знаешь, малыш, у меня страсть к цирку. Я же пять лет был завсегдатаем на Мэдисон-сквер гартен. Тебе, кстати, тоже не мешало бы сходить в цирк…

— Я не фанат цирка, — Джейм не стал говорить, что вообще считает цирк безвкусицей. — Я бы хотел побольше разузнать об этой девушке, прежде чем ринуться в бой.

— И что же ты хочешь узнать?

— Ну, например… какие у нее слабости. Умело используя их, можно будет завязать знакомство и пригласить на танцы.

— Думаю, это действительно не так-то просто. Она пользуется репутацией недотроги, что, разумеется, делает ее образ еще более загадочным. К тому же ее хорошо охраняют. Немой громила, который выносит ее на арену перед выступлением, одновременно ее телохранитель. Говорят, он покалечил нескольких неудачливых поклонников…

— И это все, что ты можешь мне сообщить?

— Клянусь, это все, что я знаю. Но могу попытаться разузнать для тебя что-нибудь еще. Сколько у нас времени?

— На афише написано, что цирк начинает гастроли в Бостоне через неделю. А танцы состоятся через пять дней после начала гастролей.

— Что ж, мне тоже очень хочется утереть нос этому придурку Мартину, так что я готов помочь тебе. Но помни: когда все закончится, ты угостишь меня пивом.

— Конечно, дружище! Обещаю целый бочонок.

Через два дня Джейм получил от Тода письмо в большом коричневом конверте. Он вскрыл его, достал газетные вырезки и сел в кресло. Через пятнадцать минут он откинулся на спинку, не слишком довольный прочитанным.

Удивительно, как противоречива информация об этой цирковой артистке: сколько статей — столько и мнений!

«Кто же из авторов статей прав? Какая же ты на самом деле, Мара Безфамильная? — размышлял он. — Действительно ли ты настоящая цыганская принцесса? Правда ли, что твоя семья отказалась от тебя, когда ты не согласилась выйти замуж за человека, которому твой отец прочил тебя в жены? На самом ли деле ты от природы рыжеволосая или этот цвет достигается при помощи хорошей краски? Так ли сложны твои трюки или эффект создается при помощи разных хитростей и удачного освещения? Какая же ты, черт возьми?»

Затем он прочитал записку от Тода. Приятель напоминал ему об обещанном бочонке пива и сообщал, что цирк Принцессы Мары будет выступать в Медфорде за три дня до гастролей в Бостоне и что пятница, на которую назначены «весенние танцы», приходится как раз на выходной день в цирке, так что Джейм имеет все шансы заполучить прекрасную партнершу.

На следующий день Джейм ушел с занятий раньше времени и поехал в Медфорд на утреннее представление Брадфорд-цирка.

На ярмарочной площади Джейм купил билет и огляделся вокруг. Цирк показался ему необыкновенно красивым и богатым. Вывески были яркие, свежевыкрашенные, шатры чистые, новенькие; персонал в бело-красных полосатых пиджаках и кепках выглядел очень респектабельно. Продававшаяся на лотках еда — хот-доги и гамбургеры — оказалась удивительно вкусной и свежей. Так значит, не такое уж это и убогое место? Не такое уж неприличное?

Когда распахнулись ворота, Джейм стал одним из первых, кто вошел в огромный шатер. И внутри, в цирке, тоже было почти шикарно. Деревянные стулья, первоклассно обитые, разноцветные опилки на земле, явно только что насыпанные… Джейм думал, что раз это утренник, то будут одни дети да их мамы — но на представление пришли и взрослые; было много мужчин, как с женами, так и без.

Представление началось с парада-алле, который на него особого впечатления не произвел. Огромные животные, размалеванные клоуны, вульгарные девицы из кордебалета, грохочущая музыка — все это не могло понравиться человеку с хорошим вкусом. Но за этим последовали три удивительно интересных номера, каждый из которых проходил на отдельной арене: китайские акробаты, гимнастки с упражнениями на веревочной паутине, прекрасные наездницы. Лошадей Джейм всегда любил, и сам и не заметил, как очень увлекся всем происходящим на арене.

Затем на арену выбежала целая армия клоунов. Особенно развеселился Джейм, увидев крошечного человечка, одетого в костюм, что называется, с иголочки. Заметно было, что малыш бесконечно горд собой, а остальные клоуны только и делают, что над ним подтрунивают. И смешно, и грустно.

Последовало еще несколько номеров, в том числе хор слонов — дети просто визжали от восторга. Затем музыка зазвучала все тише и тише, и наконец наступила полная тишина, свет в зале погас, публика замерла. Даже торговцы прекратили разносить по рядам еду и напитки.

Маленькое пятно света скользнуло по лицам зрителей, взмыло вверх, к потолку, словно бы для того, чтобы продемонстрировать высоту купола, потом медленно спустилось, застыв на выходе из-за кулис.

Там стояла маленькая молодая женщина. Она была неподвижна. Белая накидка из перьев покрывала ее с головы до ног.

Но не необычный костюм заставил Джейма затаить дыхание. Ее волосы, схваченные на затылке в пучок двумя серебряными гребешками, имели цвет пламени; пухлые губки были причудливо сложены; глаза сверкали.

Хотя Джейм сидел слишком далеко, чтобы различить, какого цвета у нее глаза, он уже знал, что они зеленые. «Изумрудно-зеленые глаза Принцессы Мары», — в этом были единодушны все газеты. «Рыжеволосая девица с зелеными глазами — как это заурядно!» — подумал тогда Джейм, но теперь понял, что в этой девушке нет ничего, что было бы заурядным.

Раздался гром аплодисментов, и лицо девушки ожило. Она улыбнулась веселой, жизнерадостной, открытой улыбкой, и весь зал проникся магией ее обаяния. Умом Джейм понимал, что во многом аура создается наполнившим шатер теплым розовым светом, но душа его всецело открылась навстречу улыбке Принцессы Мары.

Послышалась барабанная дробь, и когда она смолкла, шпрехшталмейстер громко объявил:

— Леди и джентльмены! Я представляю вашему вниманию… Принцессу Мару!

Девушка радостно подняла вверх руки, затем склонилась в низком реверансе, словно отдавая должное публике. К ней подошел огромного роста мужчина — просто великан, — одетый во все черное, с тюрбаном на голове. Он преклонил перед ней колени. Мара ступила ногой на одно из них и вспрыгнула ему на плечи.

Оркестр заиграл бодрый марш, и пятно света заскользило, следуя за великаном, несшим артистку к середине арены. Здесь гигант опустил ее и помог ей снять накидку; Мара осталась в узком серебристо-белом пиджачке и короткой, плотно облегающей юбочке. Опустившись на колени, великан снял с нее туфельки. И вот она снова легко взобралась ему на плечи, поймала руками свисавший из-под купола канат…

Оркестр сменил марш на другой, и Мара начала восхождение по канату, исполняя при этом целый ряд замечательных трюков — вращалась вокруг каната, держась за него лишь одной рукой, все сильнее увеличивая амплитуду и поднимаясь при этом все выше. Несколько раз она останавливалась и, зацепившись ногами за веревку, свешивалась вниз головой и посылала публике воздушные поцелуи.

Этот маневр был поистине мастерским: он позволял зрителям тоже поучаствовать в представлении, и это доставляло им огромную радость, они восторженно смеялись в ответ, махали руками, хлопали. Джейм понимал, что трюки Мары не так уж сложны, как кажутся, и все же не мог не восхищаться вместе со всеми Принцессой Марой.

Наконец она достигла колец под куполом, и вот тут Джейм увидел настоящие чудеса. Тело девушки, казалось, не имело костей — таким гибким оно было. Она вытворяла самые невероятные перевороты и прыжки, но улыбалась при этом так, словно то, что она делает, не составляет ей никакого труда…

Когда она спустилась на арену и начала раскланиваться, зал взорвался громом аплодисментов. Ее лицо светилось таким счастьем, будто она никак не ожидала такой реакции зрителей. Затем она повернулась к шпрехшталмейстеру, показала ему два пальца на одной руке и пять на другой, подбежала к канату и через секунду снова была под куполом.

— Леди и джентльмены! — объявил шпрехшталмейстер. — Принцесса Мара до глубины души тронута вашими аплодисментами. Обычно на утренниках она исполняет двадцать очень сложных упражнений — бланшей, но сегодня в благодарность за ваш теплый прием она постарается увеличить это число до двадцати пяти. И я с радостью вновь представляю вам Принцессу Мару!

Публика замерла, глядя на волшебницу-гимнастку. Лишь кто-то из-за кулис, следя за вращениями Мары, громко считал: «Один, два, три…» Потрясенный Сен-Клер был не в силах оторвать глаз от Принцессы. В какой-то момент Мара распустила волосы, и ее густая огненная грива развевалась по воздуху, пока гимнастка исполняла свои виртуозные трюки. Джейм уже знал из газет, что это один из ее излюбленных приемов, но все же не мог не отдать ей должное: никто и не заметил, как она вытащила гребни.

И когда последний бланш был окончен — Мара выполнила их не двадцать пять, а двадцать шесть, — Принцесса послала публике воздушный поцелуй. Джейм заметил, что лицо ее побледнело; она поморщилась от боли, коснувшись медного браслета на запястье, — трудно сказать, была ли это настоящая боль или очередной прием — но это не имело для зрителей совершенно никакого значения. Все они что было сил хлопали в ладоши, а Джейм оказался даже в числе тех, кто кричал «браво!», и голос его звучал ничуть не тише, чем голос соседа — полного мужчины, со слезами на глазах наблюдавшего за Принцессой.

«Маленькая Мара, — думал Джейм, — поистине волшебна! Чего стоят хотя бы эта лучезарная улыбка и светящиеся глаза! Боже мой, как же удается ей давать одно выступление за другим? Неужели, выложившись так на утреннике, она еще способна на вечернее представление?»

Под веселую музыку Мара спустилась на арену. Великан, все время поддерживавший канат в натянутом состоянии и не отрывавший глаз от своей повелительницы, подхватил ее на руки и набросил ей на плечи накидку. Так, на его плече, она и покинула арену. Джейм почувствовал, как у него перехватило дыхание, и не сомневался, что то же самое происходит и с остальными зрителями.

Представление продолжалось, но он уже ничего не видел и не слышал. Он был всецело захвачен каким-то новым для себя чувством… Что это было? Желание? Скорее всего, именно так, ведь не мог же он с первого взгляда влюбиться в простую циркачку! О Боже! Он пришел сюда исключительно из-за пари с Мартином, но теперь об этом забыл совершенно — он был полностью покорен прекрасной Принцессой Марой…

Последним номером было выступление дрессировщика со львами, потом на арену выскочили клоуны, и представление закончилось. Джейм сидел тихо, дожидаясь, когда публика покинет шатер. Зрители были оживлены — чувствовалось, что все в восторге от представления. Даже впервые попавший в цирк Сен-Клер понимал, что представление было первоклассным, но звездой его, конечно, являлась Мара.

Да, в газетах не зря пишут, что она волшебница. Потрясающая девушка! Но наверняка и у нее есть слабости. Она артистка и, как все они, тщеславна — это несомненно. Чем же легче будет покорить ее сердце — лестью или дорогими подарками?

Из прочитанных Джеймом статей следовало, что у Мары куча «горе-поклонников», постоянно обивающих пороги цирка. Поэтому ему просто необходимо было придумать, каким образом он сможет выделиться среди этой толпы…

Оглавление