Глава 8. ДУХ ПИСАТЕЛЬНИЦЫ

А тем временем снаружи, на кладбище, Мелисса и Джозефина — настоящие Мелисса и Джозефина — отыскали-таки могилу Джеральдины Сомерс. Они наткнулись друг на друга как раз возле мавзолея в тот момент, когда обе произвели исчерпывающий, но безрезультатный осмотр доставшихся им секторов кладбища. Встретившись, они обе заметили несколько могил, находившихся особняком в углу кладбища, неподалеку от входа в мавзолей. Среди них-то и обнаружилась та могила, которую они искали: на плите было четко выгравировано имя автора пьесы. Обе девочки нагнулись над ней, отирая дождевые капли со лба.

— Джеральдина Сомерс, вот мы тебя и нашли, — проговорила Мелисса, водя пальцами по надписи на могильной плите. Она прочла даты рождения и смерти писательницы, думая о том, как хорошо сохранились надписи на этой могиле в сравнении с другими, которые ей приходилось читать прежде. В ногах могилы стояла ваза с живыми свежими цветами, и Мелисса удивилась: «Кто мог поставить их сюда в такое время?»

— Вот вы и нашли меня, девочки, — донесся до них невесть откуда звук мягкого, тихого голоса.

Мелисса недоуменно взглянула на Джозефину.

— Кто это произнес? Ты, Дженни?

Девочки осмотрелись. Кругом было пусто.

У них в ушах стоял непрерывный шум от завываний ветра и орошавшего землю дождя.

Мелисса откинула волосы со лба и неуверенно улыбнулась Джозефине.

— У нас начались глюки. Слуховые галлюцинации. Это ветер сыграл с нами злую шутку, только и всего.

Но тут до них снова донесся звук таинственного голоса, все еще смутный, но чуть более отчетливый:

— Я ждала вас, девочки. Я так рада, что вы наконец здесь.

Девочки быстро выпрямились — так быстро, что чуть не завалились назад, и непроизвольно ухватились друг за друга, ища поддержки.

— Откуда доносится этот голос? — спросила Джозефина. — Я его слышу, но никого не вижу.

Она еще крепче прижалась к Мелиссе.

— Пожалуйста, не бойтесь, девочки, прошу вас.

Голос стал еще более громким, отчетливым и настойчивым.

— Я действительно должна поговорить с вами. Это просто необходимо. Пожалуйста, наклонитесь опять поближе к могильному камню. Нужно, чтобы вы обе выслушали меня очень внимательно.

Мелисса и Джозефина испуганно переглянулись, но, поскольку им не приходило в голову, что Можно предпринять в такой несусветной ситуации, они поступили так, как им было велено: снова подошли вплотную к могиле Джеральдины Сомерс. Не успели они опуститься на колени на мокрую траву, как послышался отчетливый вздох облегчения.

— Спасибо, девочки. Очень вам признательна. Я так и знала, что на вас можно положиться. Слушайте меня внимательно. Я призрак Джеральдины Сомерс. У меня уже не хватает сил на то, чтобы материализоваться, поскольку мой дух постепенно ослабевал на протяжении многих лет, и я боюсь, что вам не удастся меня увидеть. Однако вы можете слышать мой голос, и, главное, вы сможете мне помочь, если серьезно отнесетесь к моей истории.

Дождь теперь лил как из ведра, нещадно обрушившись на стоявших на коленях девочек; на черном небе не видно было ни единого просвета. Мелисса и Джозефина испугались не на шутку. Они уже готовы были сбежать, не дожидаясь объяснений призрака, и забыть всю эту дурацкую затею с поиском могилы автора пьесы, а еще лучше — забыть и самое пьесу, из-за которой весь этот сыр-бор разгорелся. Лишь бы находиться где-нибудь подальше от этого гиблого места, лишь бы не стоять в грязи и темени на кладбище, лишь бы… Но прежде чем они успели сдвинуться с места, голос снова заговорил:

— Конечно, я должна сначала кое-что объяснить вам по поводу пьесы под названием «Духи, повинуйтесь!». Вам, должно быть, известно, что я являюсь лицом, ответственным за написание этой пьесы, прости меня, господь. Мне известно, что вы двое и еще одна ваша подруга играете в ней роли трех ведьм. Поэтому я и хочу поговорить именно с вами. Видите ли, хотя пьеса и написана более шестидесяти лет назад, она так никогда и не исполнялась на сцене. Этому всегда что-нибудь мешало. Происходила серия необъяснимых несчастных случаев, препятствовавших постановке. Существовала причина, которая мешала тем, кто мог бы мне помочь, пресечь усилия злых ведьм, действующих по своему плану. До сих пор все, кому доставались роли ведьм, были несказанно счастливы оттого, что исполняются все их желания. Естественно, у них не возникало никакого желания помочь мне разрушить чары злых ведьм. Поэтому, когда я узнала, что, вы, девочки, вовсе не чувствуете себя счастливыми в связи с недавними событиями, я восприняла это как глоток свежего воздуха.

Голос сделал небольшую паузу.

— По большому счету, во всем виновата я сама, — продолжал дух Джеральдины. — Я вывела на бумаге слова пьесы и тем самым — какая теперь разница, преднамеренно или нет — вызвала из потустороннего мира этих злобных адских сестер. И только я могу вернуть их обратно в преисподнюю, где им и место. Конечно, вы уже поняли, что я не могу справиться с этой задачей своими силами. Поэтому, девочки, мне остается одно — сдаться на вашу милость и просить, нет, умолять вас, чтобы вы согласились мне помочь.

— Но что мы можем сделать? — спросила Мелисса. — Ведь ведьмы, духи и все такое не могут быть реальными, не так ли?

Она посмотрела на Джозефину. Та ничего не сказала, но одного взгляда на ее лицо было достаточно: оно говорило красноречивее всяких слов.

— Да, да, я понимаю, — с сухой усмешкой признала Мелисса. — Говорю, что духи не могут реально существовать, а сама в данный момент беседую с могильной плитой. Но насколько действенной может быть наша помощь?

Голос продолжил:

— У нас не так много времени, поэтому, пожалуйста, послушайте то, что я вам скажу. Во всех предыдущих случаях актрисы, которым было поручено играть роли ведьм, переняли характеры своих персонажей, а также их образ действий. Достойные, хорошо воспитанные ученицы становились гнусными, злобными мерзавками, привыкшими к тому, чтобы все их желания мгновенно исполнялись, и не терпевшими никаких прекословий. В ходе репетиций партнеры этих девочек, исполнительниц ролей ведьм, естественно, вступали с ними в споры. И с каждым, кто осмеливался им перечить, происходил какой-нибудь, зачастую жуткий, несчастный случай. Вы можете просмотреть записи в школьном архиве и убедиться, что я говорю правду. По этой причине представление пьесы «Духи, повинуйтесь!» всегда срывалось из-за необъяснимой череды несчастий. И слава богу! Если бы премьера состоялась, было бы еще хуже. Если уж и ставить этот спектакль, то ни в коем случае нельзя допустить, чтобы пьеса была исполнена слово в слово — так, как написана. Если это произойдет, произносимые заклинания возымеют действие, и все зрители будут заколдованы, что может привести к непоправимы последствиям, о которых страшно и подумать. Мы обязаны сделать все возможное, чтобы предотвратить такое развитие событий. И я знаю, как этого добиться: нужно втайне от всех так изменить некоторые части текста, чтобы снять воздействие колдовских чар и отослать этих злосчастных ведьм туда, где им и место, — в преисподнюю! Если вам удастся это проделать, вы тем самым не только спасете себя и зрителей, но и освободите мой плененный дух. Он не может найти покоя, пока из-за моей оплошности ведьмы продолжают плести здесь, на земле, свои коварные сети.

Голос сделал еще одну паузу. Мелисса отерла капли дождя с лица и села на корточки.

— Я понимаю, что вы получили разом такое количество новых сведений, которое невозможно быстро переварить, — продолжал голос. — Кроме того, я осознаю, насколько невероятной может показаться вся эта история. Но я умоляю вас поверить мне. Вы мне поможете?

Не успели девочки ответить, как услышали громкий вопль, донесшийся со стороны мавзолея. Они обе разом вскочили на ноги.

— Это Дженни!

Оглавление

Обращение к пользователям