3

За спиной Лоретт с шумом распахнулась дверь и женский голосок пропел:

— Хэллоу, Джеффри, ты занят?

— Я никогда не бываю занят для тебя, Белинда! — ответил он с истинно мужской галантностью. Привстав в кресле, он сделал ей знак войти. — Входи, входи, я хочу тебе кое-кого представить.

Лоретт, обернувшись, увидела невысокую женщину с шелковистыми черными волосами и красивым, словно ангельским, лицом. На незнакомке были персикового цвета костюм и белая блузка с ажурными оборками. Вдруг ее собственный нескладный пиджак и юбка с разрезом показались Лоретт неряшливыми, и она смущенно провела пальцами по взъерошенным волосам.

— Лоретт, я хочу познакомить тебя с Белиндой Джоунс. Она репортер, просто ас журналистики, — добавил Джефф, игриво подмигнув хорошенькой женщине. — Лоретт пробудет у нас все лето. Она когда-то жила в Локэст-Гроуве, и мы с ней в детстве были друзьями.

— Очень рада! — сказала Белинда приятным мелодичным голосом.

— Я тоже очень рада познакомиться с вами, Белинда.

Лоретт раздражал невесть откуда появившийся в ее голосе грубоватый оттенок. Она откашлялась.

Белинда сосредоточила все свое внимание на Джеффе:

— Может, я зайду попозже? Ведь надо обсудить подробности кражи со взломом в доме Смитов!

«Значит, это всего лишь деловой визит», — подумала Лоретт, но все равно удивилась.

— Не уходите из-за меня! — резко сказала она, поднимаясь. — Мне все равно нужно идти.

— Ах, я вовсе не хотела вас прогонять! — запротестовала Белинда.

— Нет, что вы, мне и в самом деле нужно идти…

Джефф прервал этот неловкий обмен репликами, твердо сказав:

— Сядь, Лоретт! Это минутное дело, а потом мы обсудим с тобой все детали в отношении твоей работы.

— О, значит вы тоже работаете в полиции? — оживленно спросила Белинда с нескрываемым растущим интересом, уселась на стул с высокой спинкой и открыла блокнот.

— Нет, я всего лишь должна буду установить компьютерную систему для полицейского управления.

— Лоретт — специалист по компьютерам. Она станет для нас ангелом-хранителем, — объяснил Джефф с таким нажимом, словно кто-то мог сомневаться в справедливости его слов. — О’кей, Белинда, так в чем дело?

— Насколько я знаю, вчера кто-то похитил в доме Смитов стереоустановку и еще несколько ценных вещей.

Джефф пригладил густую каштановую шевелюру.

— Да, все верно.

— В этом районе вокруг Вудс-парка за последние два года произошло немало всяких преступлений. Не кажется ли тебе, что и этот вор живет где-то поблизости? — спросила Белинда.

— Нет, в этом районе высокая преступность потому, что он самый богатый в нашем городе, — ответил не задумываясь Джефф.

Сейчас Джефф предстал перед Лоретт олицетворением невозмутимого профессионализма, и она невольно залюбовалась им: она опять видела перед собой того строгого блюстителя закона, который застал ее на месте преступления у автомата с кока-колой.

В лице его читалась совсем не лишняя сейчас непреклонность, и он сидел выпрямившись, словно какой-то капитан-невидимка отдал ему приказ «Смирно!». Лоретт снова поразили его мощные грудная клетка и развитые плечи.

Кивнув, Белинда что-то набросала в своем блокноте.

— Есть подозреваемые?

— Пока нет.

От улыбки лицо репортерши расслабилось, и она посмотрела прямо в глаза Джеффу. Потом улыбка Белинды изменилась, и лицо ее приняло заискивающее выражение:

— Ты мне первой предоставишь эту сенсацию, когда обнаружишь злоумышленника?

В голосе Джеффа зазвучала веселая ирония:

— Разумеется, Белинда! Я сделаю все возможное, чтобы держаться подальше от других репортеров до твоего прихода. Ты этого заслуживаешь.

Инстинктивно возникшее, абсолютно необоснованное чувство соперничества к этой привлекательной журналистке вдруг угасло, и Лоретт ощутила острую симпатию к ней. Совершенно очевидно было, что Белинда очень старалась, но не всегда ее усилия достигали цели и не все ее таланты находили применение.

— Ты ведешь большую и нужную работу в газете, — искренне похвалил журналистку Джефф.

Белинда просветлела от такого комплимента, и Лоретт, отметив про себя его искренность, по достоинству оценила ее.

— Ну ладно, спасибо тебе, Джефф! — Захлопнув блокнот, Белинда обернулась к Лоретт. — Было очень приятно с вами познакомиться. Уверена, что мы побеседуем еще не раз. — Взгляд ее засиял, когда она снопа посмотрела на Джеффа: — Само собой, Джефф, мы и с тобой снова скоро встретимся!

Лоретт молча наблюдала за ними. Ее симпатия не вызывала никакого сомнения, однако его чувства не поддавались столь легкой расшифровке. Он широко, нежно улыбался, но никак нельзя было определить истинные мотивы такой нежности.

А какое ей, собственно, дело до чувств Джеффа к Белинде?! Она приехала в Локэст-Гроув, чтобы наладить собственную жизнь! Какое значение для нее имеют отношения Джеффа с Белиндой, если она, Лоретт, проявляет к нему только дружеский интерес? Но все равно, когда его глаза становились мягкими и бархатистыми, а в улыбке сквозило одно лишь обаяние, Лоретт испытывала что-то совершенно особенное…

— Пока! — Махнув рукой и улыбнувшись еще раз, Белинда исчезла за дверью.

— Она производит очень приятное впечатление… — прошептала Лоретт. Зная наперед, каким будет его ответ, она все же надеялась, что он не сразу с ней согласится.

— Да, она очень мила. — Отодвинув кресло, Джефф встал. На мгновение лицо его исказилось, и Лоретт вспомнила, что ей говорила Кэти по поводу его ранения в ногу. Не давая ей возможности задать вопрос, он сказал:

— Хорошо, когда ты сможешь приступить к работе?

— Может, на следующей неделе?

Похожий на макаронину шнурок болтался у нее на груди. Поправляя его, Лоретт вспомнила шикарный костюм Белинды и тут же приняла решение надеть что-нибудь столь же сногсшибательное в первый день работы на новом месте.

— А не приступить ли тебе с завтрашнего дня? — спросил Джефф.

— Может, в конце недели? — предложила компромиссное решение Лоретт.

Он широко улыбнулся.

— А может, вообще начнем прямо сейчас?

Рассмеявшись, Лоретт взяла свою сумочку.

— Сэр, не думаю, что вам известно первое правило при заключении сделки.

— Так просвети меня! — воскликнул Джефф, и в его темных глазах сверкнули озорные искорки. — Я буду очень прилежным учеником, и готов почерпнуть у Этти все, чему она пожелает меня научить.

«Опасный человек. Очень опасный», — предостерегала она себя, делая первый шаг назад от его стола. Гипнотическая тональность его голоса наводила на мысль о гладких атласных простынях, ночном шепоте и стонах. Она, несомненно, его заинтриговала, но вообще-то Лоретт этого не желала. «Нет, желала!» — утверждал сбивающий с толку внутренний голос, и она не знала, действительно ли это так.

И все же, глядя на Джеффа, который стоял перед ней на своих длинных, слегка расставленных стройных ногах, спокойно уперев руки в бока и пожирая ее глазами, Лоретт поняла, что ему сейчас способно ответить только ее тело. Соблазнительная теплота растекалась внутри, заставляя Лоретт вновь чувствовать себя женщиной — женщиной желанной, способной многое дать. «Лучше бы тебе поскорее убраться отсюда», — мысленно посоветовала она себе.

— Мне пора идти, Джефф.

На какое-то мгновение ему стало жалко, что она уходит, но он тут же взял себя в руки, фыркнул и приказал:

— Приступишь к работе завтра утром!

Она взглянула прямо в его карие глаза:

— Я не позволяю вам, Джефф Мюррей, давить на меня! Я явлюсь сюда в понедельник утром.

— Но только позаботься о том, чтобы это утро в понедельник наступило пораньше и было безоблачным! — крикнул он ей вслед.

— Погонщик мулов, эксплуататор! — на ходу огрызнулась Лоретт, но ей было почему-то очень приятно от нетерпения Джеффа, от его стремления поскорее начать работать вместе с ней.

Дедушка Лоретт вышел на крыльцо в ту минуту, когда его внучка, только что вернувшись из полиции, поднималась на него. «Третья ступенька все так же скрипит», — отметила она с ностальгическим одобрением.

— Привет, дедуля!

— Смотри-ка, кто пришел!

На деде были накрахмаленная белая рубашка, брюки на два размера больше и фетровая шляпа с залихватским пером.

Они встретились на середине крыльца.

— Куда это ты намылился? — весело спросила Лоретт с нескрываемым любопытством.

— За продуктами, — ворчливо ответил дед.

Ей показалось, что он в не слишком хорошем настроении, — наверное, все еще опечален необходимостью разобрать самогонный аппарат. Поэтому Лоретт, проявив тактичность, решила не навязывать старику свое общество.

— Вернусь часа через три…

У нее от удивления расширились глаза:

— Неужели идти до магазина три часа?!

— Я еду в Кризонс, в Маунтин-Крик, — хрипло объяснил он.

— В Кризонс? — Лоретт была озадачена. — Только для того, чтобы купить продукты? Ведь это же около двадцати миль!

— Двадцать три. У них богатый выбор. — Дед величественно вытянулся перед ней во весь рост, его глаза под густыми седыми бровями вызывающе сверкнули. Она решила больше не задавать вопросов и лишь молча кивнула. В конце концов, это был его дом, он был волен здесь делать все, что хотел, и, конечно же, ехать куда ему вздумается. Ну и что такого, если ее дедушка уезжает в другой город, чтобы сделать там покупки? Куда же ему еще девать свое время?

— Ну, приятного путешествия! — мило произнесла Лоретт, наклонившись, чтобы поцеловать его в щеку.

Он что-то буркнул и поплелся дальше по ступенькам.

Лоретт вошла в дом. Через несколько минут она услышала, как зачихал его старенький «плимут» 1948 года, выруливая на дорожку. Она поднялась к себе и вскоре забыла о деде. Ее мысли вернулись к одному человеку, тело которого излучало здоровье и невероятную жизненную силу, а лицо было чуть более красивым, чем ей хотелось, и это «чуть» не давало ей покоя. Лениво растянувшись на кровати поверх фланелевого одеяла, Лоретт закрыла глаза. Чем чаще она виделась с Джеффом, тем сильнее ее влекло к нему. Вот почему она так неразумно приняла его предложение. Но хрупкую защитную скорлупку израненной разводом души еще так легко было раздавить, а новых ран душа не перенесет… Здравомыслящая женщина сняла бы сейчас трубку, набрала номер Джеффа и твердо отказалась бы. Но Лоретт именно сейчас претил здравый смысл. Кроме того, как известно, у нее не было телефона. Это обстоятельство повернуло ее мысли в другом направлении. Может, снова пойти в телефонную компанию и еще раз поругаться с ними? Но что она могла сказать секретарше? Кажется, она в прошлый раз все уже высказала. А менеджера сегодня не будет. И вдруг мысль, достойная гения, мелькнула в ее голове: почему бы не установить новый телефон на собственное имя? Она пользуется полным доверием компании, и ей при этом вовсе не обязательно упоминать о дедушке и об этом треклятом счете. Да, так она и поступит! Она поставит телефон на свое имя и этим покончит с нудной проблемой неоплаченного счета!

Все дело Лоретт уладила за десять минут. Она позвонила от соседей в компанию и потребовала установить телефон. Ей пообещали все сделать на следующий день.

Джефф считал, что воспоминания о летних вечерах в этом маленьком городке были именно той причиной, которая заставила его вернуться в Локэст-Гроув. В Мемфисе он редко выходил на прогулку, редко ходил пешком, но теперь с удовольствием гулял почти ежедневно, каждый вечер. Ему нравился свежий местный воздух, нравилось ощущать кожей лица влагу тумана, спускавшегося сюда, в долину, с Аппалачей, чувствовать под ногами деревянные доски тротуаров в старой части городка. Ему было приятно, когда с ним здоровались, окликая по имени, сидящие на крылечках горожане.

Сегодня вечером Джефф чувствовал себя особенно умиротворенным и спокойным. Он совершал прыжки по школьному двору, прислушиваясь к крикам мальчишек, играющих в бейсбол под зажженными переносными фонарями. Когда-то он играл здесь сам и учил худенькую, высокую, словно светом умытую Лоретт принимать мячи. «Да, она никогда не была выдающимся игроком в бейсбол!» — с улыбкой вспоминал он.

Мысли о ней погнали его к ее дому. Идя к нему, он чувствовал упругость своих шагов. Как только она приступит к работе, они будут очень часто видеться, и он с нетерпением ждал этого. Днем их отношения будут, естественно, строго служебными, но после работы… О, после работы совсем другое дело!

Он часто думал о Лоретт, о ее волосах такого редкого и прекрасного оттенка — белокуро-коричневатого, о ее легком манящем теле, которое так соблазнительно проглядывало в вырезе платья, о том, какими мягкими, влажными, зовущими были ее губы, когда она раскрывала их. В воображении он целовал эти губы, ощущая их неповторимый вкус, прикасался к ее обнаженному телу.

— Ну-ка стоп, Мюррей! — громко приказал себе Джефф, а оказавшаяся рядом собака подозрительно на него посмотрела. «Если ты позволишь своему воображению разыграться, то придется возвращаться домой и лезть под холодный душ».

Несколько минут спустя он все же поднялся по скрипучим ступенькам дома Эврайла Харрисона и постучал в дверь.

Ему открыла босая Лоретт в зеленых шортах и зеленой футболке с короткими рукавами. Ее медовая стрижка пребывала в очаровательном беспорядке. Когда Лоретт увидела его, на губах ее словно распустился цветок и появилась прекрасная улыбка.

— Какой приятный сюрприз, Джефф! — воскликнула Лоретт. Но когда она увидела на нем форму полицейского, улыбка исчезла с ее лица.

— Ты что, на службе? — торопливо спросила она.

— Нет, просто не успел переодеться.

— Кто там? — крикнул из комнаты погрузившийся в недра своего кресла дедушка.

— Так, один приятель! — ответила Лоретт через плечо. Быстрым движением руки плотно захлопнув за собой дверь, она взяла Джеффа под руку. — Может, посидим здесь, на крыльце?

— Меня это вполне устроит.

Это соответствовало действительности: на крыльце было прохладно и темно.

Когда они уселись рядом, она, однако, отодвинулась от него и стала озираться, словно перепуганная шестнадцатилетняя девчонка.

Он молча наблюдал за ней.

— Что случилось?

— Ничего. — Она ответила ему нервной улыбкой, которую он рассмотрел при льющемся из окна неясном свете, и другого подтверждения ее чувств ему не потребовалось. Он придвинулся к ней поближе, привлек к себе и поцеловал. Это был короткий, осторожный поцелуй для проверки, и она ответила ему положительно. Второй поцелуй был куда более длительным. Джефф ласкал губами ее губы, словно хотел выпить до дна всю ее сущность. Ощущение ее сладостных, нежных губ, языка, жадно давящего на его язык, только раззадоривало его, и Джефф сильнее прижал ее к себе. Чувствуя ее мягкое податливое тело, он вдыхал жасминовый запах ее духов, на ее губах, словно на оселке, он оттачивал свое желание.

Он чувствовал, как страстная дрожь пробежала по телу Лоретт, он слышал, как она вздохнула. Сладостный теплый вздох коснулся его щеки, вызвал у него острое, до боли, желание еще раз ее поцеловать. Джефф уже начал было терять голову, но Лоретт неожиданно оттолкнула его.

— Я… не знаю, что на меня нашло. Прости меня.

Он попытался заглушить ее протест еще одним поцелуем, но она резко отшатнулась к другому краю крыльца.

— Это просто сумасшествие. Я не хотела тебя возбуждать. Видишь ли… — она осеклась.

Как ей описать, как оправдать эмоции, все еще кипевшие внутри нее? Джефф ей, конечно, нравился, но было еще слишком рано поддаваться искушению нового романа.

— Скажи, в чем дело? — голос у него был тихий, но она почувствовала в нем приказные нотки.

— Мы ведь друзья, Джефф. И все. Я не готова к чему-то еще, — она проглотила комок в горле и ощутила необычайную сухость во рту. — И вряд ли это произойдет скоро.

Он нахмурился.

— Но твой поцелуй говорил совершенно о другом.

Лоретт снова прерывисто вздохнула. Ах да, этот поцелуй… Поцелуй, которому она по собственной воле позволила увлечь ее в поток горячего желания. Но этот поцелуй был ошибкой, как и многие события в ее жизни, вроде распавшегося брака и нудной работы. Она теперь не могла совершить подобную ошибку и просто так, бездумно, броситься головой в омут. Отныне она будет пробираться вперед медленно, проверяя каждый свой шаг, убеждаясь, что под ногами твердая почва, и только после этого делать следующий.

Лоретт сидела на другом конце крыльца, поджав под себя ноги и положив ладони на голые колени. Она с минуту колебалась, подбирая нужные слова. Потом, не глядя на Джеффа, медленно начала:

— Я уже достаточно долго в разводе и, признаюсь, чувствую себя одинокой. — Ей трудно было продолжать свое признание под его пристальным прямым взглядом, но она собралась с силами. — Боюсь, что я ответила на твой поцелуй только потому, что одинока и хочу чувствовать себя в полной безопасности под надежной защитой мужчины, — тихо закончила она и была поражена, что голос у нее не дрожал, в то время как внутри все трепетало словно осиновый лист.

— Значит, все это меня не касается? — сухо спросил Джефф.

— Я не имела это в виду!

Нет, все это очень даже его касалось! Она считала его неотразимо привлекательным мужчиной и поэтому с такой легкостью ответила на его поцелуй. Когда Лоретт была еще девочкой, да и всего несколько дней назад, насколько она помнила, она фантазировала о том, что может испытать, целуя его.

— Но я просто не могу, пока не могу ввязываться в такие отношения! Думаю, тебе следует это уяснить еще до того, как мы начнем совместную работу.

Наступила долгая тишина, и она почувствовала, как у нее все больше сдают нервы. Самым несусветным было то, что она, затаив дыхание, ждала, что Джефф начнет спорить с ней, переубеждать ее и вновь обнимет. При всей уверенности в непреклонном тоне сказанного, в мудрости своих слов она не чувствовала себя ни уверенной, ни здравомыслящей. Вместо этого она испытывала острое желание вновь прильнуть к нему, чтобы он покачал ее у себя на руках, словно ребенка в колыбели.

— Можешь говорить что угодно, Этти, — резко сказал Джефф.

Хотя он стоял прямо перед ней, она не смогла встретиться с ним взглядом, поэтому опустила его пониже, ему на грудь, но даже сейчас, в почти кромешной тьме, она будто видела его мускулистое тело, его широкие плечи.

Не говоря больше ни слова, Джефф зашагал прочь. Лоретт стояла на крыльце в полном недоумении и растерянности. Если она поступила правильно, если даже ощущает некоторое удовлетворение, то почему она сейчас чувствует себя такой несчастной?

Оглавление

Обращение к пользователям