4

В понедельник утром Лоретт остановилась перед входом в полицейский участок, чтобы бросить последний критический взгляд на свое голубое шелковое платье довольно скромного покроя. Это был наряд, вполне подходящий для деловой женщины, но он отнюдь не скрывал от посторонних глаз ее женственности. «Джефф наверняка это сразу же заметит», — скривив губы подумала она.

Это и было одной из причин, по которой она медлила, не решаясь войти в здание. Лоретт не видела Джеффа и не говорила с ним целых шесть дней после его неожиданного визита в дом дедушки, и не знала, какой прием он ей сегодня окажет или как она сама отреагирует на эту встречу.

Вскоре ей надоела собственная нерешительность, и Лоретт уверенно толкнула дверь. В середине комнаты за заваленным бумагами столом сидел лысеющий человек средних лет. На нем была точно такая же форма, как на Джеффе, но он в ней выглядел далеко не так элегантно.

— Доброе утро, — сказал он. — Чем могу служить?

— Меня зовут Лоретт Хейли. Я принята к вам на работу.

Быстро оглядевшись, она поняла, что в управлении сейчас только один этот незнакомец. Она ощутила острое разочарование из-за того, что Джеффа не было.

— А-а-а… Ваша работа связана с компьютером, — безразлично отозвался полицейский. Он кивнул на терминал в углу. — Вон он, можете приступать. Шеф сегодня утром занят, но он позвонил и предупредил, что вы придете. Он здесь оставил для вас несколько инструкций в отношении того, с чего начать. Я положил их на стол рядом с компьютером. — И он вновь углубился в бумаги.

Лоретт так и стояла на пороге, чувствуя себя бесконечно одинокой и покинутой. Она, конечно, не ожидала, что ее будет приветствовать многочисленная депутация сослуживцев или сам мэр обратится к ней с торжественной речью, но она думала, что по крайней мере здесь будет Джефф, чтобы лично объяснить ей, что нужно делать. Может, у него войдет в привычку непременно отсутствовать во время ее работы?

Человек за столом вскинул на нее глаза.

— Если вам что-нибудь понадобится — скажете мне.

Она медленно подошла к столу с компьютером и, бросив на пол сумочку, села перед терминалом, чтобы ознакомиться с его техническими возможностями. Включив компьютер, она поняла, что не в силах сконцентрироваться. Это был какой-то странный офис, и ей нужно было вначале привыкнуть к окружающей обстановке, почувствовать себя в своей тарелке, а уж потом погрузиться в работу. Резким движением она выключила компьютер и подошла к столу незнакомца.

— Я не расслышала вашего имени, — сказала она с дружеской улыбкой.

— Уолли Стивенс. — Этими словами он и ограничился, разглядывая ее с таким выражением лица, по которому трудно было догадаться, нравится она ему или нет.

Лоретт предприняла вторую попытку наладить отношения:

— Как долго вы работаете в управлении, Уолли?

— Девять лет.

Она перевела взгляд на груды бумаг у него на столе: похоже, они здесь скопились за все девять лет его работы. На других столах — а их в комнате семь — было значительно чище.

— Вы сегодня один здесь?

— Я дежурный сержант. Все остальные в патрулях или вместе с шефом на стрелковой подготовке.

По насмешливому тону сказанного она поняла, что Стивенс не одобрял эту самую стрелковую подготовку, — хотя, может, ей это только показалось. Теперь ее любопытство было возбуждено до предела, и она решила идти дальше.

— Они часто этим занимаются?

— Раз в месяц с тех пор, как прибыл новый шеф.

— Понятно. — Она сделала вывод, что Уолли Стивенс недолюбливает Джеффа. Вполне возможно, из-за того, что Уолли обошли при повышении по службе и отдали предпочтение Джеффу. К тому же совершенно ясно, что Уолли не разделяет идеи Джеффа в отношении руководства полицейским управлением.

— Вы занимаетесь также отправкой бумаг? — поинтересовалась она и в ответ услышала презрительное «Конечно нет!»

Лоретт поглядела через плечо на стоявший в углу радиоприемник.

— А кто же этим занимается?

— Миссис Флойд. Она содержит мотель на окраине города и совмещает это с обязанностями курьера.

Этот лысеющий человек продолжал разглядывать ее с абсолютно бесстрастным выражением лица. Лоретт предприняла еще одну попытку заручиться его расположением. Кивнув на кучи бумаг у него на столе, она сказала:

— Судя по всему, вы просто завалены бумагами. Но как только я настрою компьютер, мы с ними в два счета расправимся!

У него от этих слов расширились глаза. Он так сглотнул, что его большой кадык заметно задвигался, но промолчал. Совершенно ясно: он не хотел с ней разговаривать. Чувствуя себя неловко от такого явного нерадушия, Лоретт, состроив любезную гримаску, направилась в свой угол.

— Пора приступать к работе и начинать делать деньги! — вдруг весело затараторила она. — Очень приятно было познакомиться с вами, Уолли!

Ответа не последовало. Все это было дурным предзнаменованием для первого рабочего дня, но все же Лоретт принялась за работу. Прежде всего она начала составлять систему классификации для картотеки управления. Для этого нужно было ознакомиться с досье, посмотреть, какие документы там еще хранились и каким образом они были оформлены.

К полудню руки Лоретт стали черными от заросших пылью и плесенью папок с полицейскими досье и прочей документации, а ее пропитанное потом миленькое платьице все измялось. В открытые окна проникал жаркий летний воздух, а вентилятор под потолком лишь лениво разгонял его по углам. Лоретт постоянно убирала влажные пряди, падавшие на лоб и очень раздражавшие ее. Вдруг дверь отворилась и в офис вошли несколько полицейских.

— Джефф, ты классный стрелок! Сколько раз ты попал в эту банку?

— Да уж побольше твоего, Стокуэлл! — ответил кто-то за Джеффа. — Тебе до этого еще ой как далеко!

— Просто сегодня неудачный день, — сквозь зубы процедил Стокуэлл, крупный белокурый мужчина.

Лоретт быстро оглядела группу, и ее глаза остановились на Джеффе. Она и не представляла, что новая встреча с ним так сильно напомнит ей о постоянно подавляемом ею при виде его возбуждении, о ее звенящем, как струна, предчувствии. Лоретт убеждала Джеффа, что рассчитывает только на его дружбу, но раздиравшие все ее тело эмоции говорили о другом.

Заметив ее, Джефф учтиво поклонился, но его глаза жадно впились в нее, словно и он в эту минуту вспоминал тот вечер, когда они сидели на крыльце, пытаясь понять, что же их связывает.

— Привет. Вижу, что вы упорно трудитесь.

— Да, стараюсь. — Лоретт резким нетерпеливым жестом откинула осточертевшую прядь.

— Ребята, — сказал Джефф, обращаясь к группе полицейских, — это Лоретт Хейли, наша новая сотрудница, программист, специалист по компьютерам. А это Стокуэлл, Бёррис, Лоуренс, Кенд и Уэббер. — Когда он по очереди указывал на полицейских, каждый из них бормотал какие-то вежливые слова.

У всех у них были раскрасневшиеся лица и, несмотря на полицейскую форму, все они очень походили на пытливых мальчишек, которые возвратились домой после дня, проведенного в зоопарке. Она им улыбнулась:

— Очень приятно познакомиться со всеми вами.

Джефф снова повернулся к своим парням:

— Ну а теперь садитесь на дежурные машины и смените людей на постах.

Через несколько мгновений в комнате остались только трое — Джефф, Уолли и Лоретт. Когда Джефф подошел к ней, Лоретт почувствовала, как сильно забилось ее сердце. Обжигающая мощь его поцелуя на крыльце постепенно выветривалась из памяти, но его присутствие здесь, рядом, вновь заставило все пережить словно бы наяву, и она все время спрашивала себя, думает ли об этом сейчас и сам Джефф.

— Посмотрим, что же вы успели сделать, — сказал Джефф, небрежным жестом подвигая к ней стул и устраиваясь рядом.

Лоретт как можно проще изложила Джеффу свои планы. Разговаривая с ним, она особенно чутко ощущала его близость. Она видела мускулистые контуры его бедер, распирающих сукно брюк, чувствовала запах кожаных ремней и накрахмаленной форменной рубашки. Ботинки его сияли глянцем. Руки Джеффа были так близко от нее, что время от времени даже прикасались к ней.

— Отличный старт! — сказал Джефф, выслушав ее объяснения.

— Благодарю вас. — Лоретт старалась смотреть только на дисплей, а не на него. — Когда я закончу с общей картотекой, мы решим, как оформлять компьютерные досье на преступников.

— Хорошая идея, — похвалил ее Джефф.

— Разумеется, для этого мне потребуется несколько дней, — продолжала Лоретт, отдавая себе отчет в том, что она болтает просто так, бесцельно, так как чувствует себя неуверенно, когда он рядом.

— Вы уже обедали? — спросил он.

Ее прежняя напряженность исчезла. Все будет хорошо! Джефф явно на нее не сердится.

— Нет. Еще нет.

Джефф взглянул на большие настенные часы.

— Ну, в таком случае вы можете сбегать и перекусить что-нибудь, пока в ресторанах не набилось слишком много народу.

Вскинув голову, Лоретт невольно вперилась в его карие непроницаемые глаза.

— А вы разве не собираетесь пообедать?

— Нет. Я принес еду с собой. — Улыбаясь, он встал и направился к своему столу. — Мы с Уолли всегда так поступаем. Правильно я говорю, Уолли?

Уолли в ответ лишь неразборчиво буркнул что-то, что, разумеется, могло бы сойти и за согласие.

— Ну ладно…

Подняв с пола сумочку, она пошла к двери, чувствуя себя смущенной и несчастной, несмотря на упрямое напоминание себе о своем желании отбить у Джеффа всякий интерес к ее особе. Вероятно, ей уже удалось это сделать.

Джефф развернул сандвич с болонской копченой колбасой. Он видел, как за окном прошла Лоретт. Она задрала подбородок под таким углом, который свидетельствовал скорее о ее гордости, чем о высокомерии. Платье ее развевалось в такт быстрым шагам, и он отлично видел ее прекрасные, такие желанные ноги. Солнце играло в прятки в гуще ее волос. Непроизвольно в памяти у него всплыл тот момент, когда он прильнул губами к ее губам, ощущая их вкус, и вложил в свой поцелуй сладостный немой вопрос. Но тот момент, к сожалению, был слишком недолгим.

Джефф почувствовал ее ранимость — такая черта в женщине вызывала у этого мужчины лишь желание броситься во всю прыть и распахнуть перед нею дверь или оказать еще какой-нибудь знак внимания, — но не знал, что явилось причиной этой ранимости: ее развод или еще какое-то событие в ее жизни. Взрослая Лоретт была для него загадкой, которую ему хотелось непременно разгадать.

Подняв голову, Джефф заметил, что Уолли как всегда пристально наблюдает за ним.

— Она говорит, что намерена заложить все наши бумаги в компьютер. Это верно? — спросил он.

— Само собой! В результате мы избавимся от целой кучи писанины. — И Джефф посмотрел на груды бумаг на столе Уолли.

Вдруг Уолли, отодвинув стул, встал.

— Мне нужно выполнить кое-какие поручения во время обеденного перерыва.

Джефф проводил его взглядом до двери. Сотрудники полицейского управления, когда он стал шефом, относились к нему с разной степенью скептицизма, но за восемь месяцев работы ему удалось завоевать уважение всех своих подчиненных. Всех, кроме этого Уолли. Чем больше нововведений осуществлял Джефф, тем активнее они не нравились Уолли.

Впрочем, нельзя сказать, что мнение Уолли лишало его сна: от этой профессии у него задубела кожа. Конечно, приятнее, когда сотрудники любят тебя, но это не столь важно: лишь бы все они подчинялись твоим приказам.

Но это правило, конечно, не распространялось на Лоретт. Ему было очень важно, чтобы она его любила. Очень важно! Но он был исполнен решимости никогда ей в этом не признаваться.

На углу возле аптеки, расположенной в трех кварталах от полицейского участка, Лоретт заняла кабинку возле фонтана. Сосиски и банка вишневой кока-колы стояли перед ней, но она лишь безразлично ковырялась вилкой в тарелке.

Сегодня холодное отношение Джеффа ясно показало ей, что его интерес к ней пропал, хотя ее чувства к нему были какие-то разбросанные, хаотичные. Лоретт убеждала себя, что хотела иметь с ним только служебные отношения, — правда, пропитанные духом товарищества, свойственные старым друзьям. Но когда Лоретт оказывалась рядом с ним, она непременно испытывала внутреннее напряжение, которое имело отношение скорее к тому, что он был настоящим красивым мужчиной, а не к тому, что они когда-то вместе бросали камни в пруд.

— Нельзя ли подсесть к вам? — спросил знакомый женский голос.

Подняв голову, Лоретт увидела перед собой Белинду, с трудом удерживающую салфетку, банку кока-колы, запеченный на гриле сыр и тарелку с картофельной соломкой.

— Здесь больше нет свободных мест, — сказала Белинда в свое оправдание.

Лоретт кивнула и, вытирая уголки губ салфеткой, жестом пригласила ее к своему столику. Усилием воли она загнала Джеффа в глубину подсознания.

— Здесь обычно в полдень масса народу, не правда ли? — спросила она, пытаясь завязать беседу.

— Да, вы правы.

Белинда, проскользнув в кабинку, устроилась на скамеечке напротив. На этой невысокой изящной женщине было платье из легкой полосатой ткани, подчеркивающее ее стройную фигурку. Лоретт даже не хотелось смотреть на свое, основательно помятое. Белинда, казалось, принадлежала к числу тех женщин, которые могли бы выбраться из покрытых гарью пляжей Дюнкерка или из хаоса атомной войны, не помяв ни единой складочки на своем платье. Лоретт восхищалась этой женщиной, но это восхищение подтачивала зависть.

— Сегодня ваш первый рабочий день, не так ли? — спросила Белинда.

— Да. Но это всего лишь временная работа, — торопливо добавила Лоретт и тут же мысленно спросила себя, для кого из них двоих она это отметила.

Брюнетка, обхватив ладонями подбородок, принялась с интересом изучать Лоретт.

— Знаете, полицейская работа всегда меня просто очаровывала!

— Я занимаюсь совсем не полицейской работой, — ответила Лоретт. — Я налаживаю компьютерное обеспечение полицейского управления.

Но эти слова не отвлекли целеустремленную Белинду.

— Тем не менее вы будете постоянно присутствовать там, где все знают, будете информированы обо всем интересном, что происходит в городе, — заключила она без особого энтузиазма.

Лоретт нахмурилась. Она приехала в Локэст-Гроув именно потому, что этот тихий, безмятежный городок всегда был в стороне от всяких громких событий.

— Говоря по правде, мне трудно себе представить, что здесь может произойти что-нибудь более или менее интересное.

Ее собеседница, выражая сожаление, покачала головой.

— Мне кажется, это расхожее здесь мнение.

— А мне оно кажется весьма логичным, если учесть, насколько скучна, насколько бедна событиями была здесь жизнь в последние годы.

С минуту обе они сидели, обмениваясь оценивающими взглядами. Лоретт не была уверена в том, какие именно чувства вызывает у нее эта миловидная брюнетка. Она даже не знала, какие чувства хотела бы испытывать к Белинде, так как та, судя по всему, проявляла повышенный интерес к Джеффу. Однако если уж она решила не завязывать никаких интимных отношений с Джеффом, то почему ей все же неприятна женщина, испытывающая к нему явную симпатию? У нее не было готового ответа на этот вопрос.

— Не думаю, что в Локэст-Гроуве царила такая уж скука все последние годы, — ровным тоном сказала Белинда. — Дело в том, что все события, которые могли бы вызвать скандал, обычно утаиваются от общественности.

Лоретт, потягивая медленными маленькими глотками кока-колу, размышляла над этим ее заявлением.

— Может, вы и правы. И я сильно подозреваю, что и в будущем все будет катиться по наезженной колее. В маленьких городках действительно существует тенденция тщательно скрывать свои секреты. — И, склонив голову набок, с любопытством спросила: — Не хотите ли открыть мне некоторые из них?

Белинда улыбнулась.

— Не знаю, но можете спрашивать.

— Что вы делаете здесь, в Локэст-Гроуве? Совершенно очевидно, что вас интересует репортерская работа, связанная с деятельностью полиции. Для этого вам следовало бы жить в Нашвилле или Мемфисе, отражать в прессе действия городской управы или рост преступности. — Эти фразы у нее прозвучали несколько более грубовато, чем ей хотелось, и поэтому Лоретт поторопилась продолжить, чтобы не дать Белинде возможность перебить себя. — Я, конечно, не предлагаю вам покинуть Локэст-Гроув. Напротив, с вашим энтузиазмом, я уверена, вы истинная находка для местной газеты, но мне кажется, что вам доставила бы гораздо большее удовольствие работа в большом городе.

Белинда еще шире улыбнулась.

— Благодарю вас за вотум доверия. Да, вы правы: я была бы гораздо счастливее в большом городе. — Она откусывала маленькие кусочки от сандвича с поджаренным сыром. — Но не так-то просто найти свое место в журналистике, тем более сейчас, когда почти все газеты переживают трудные времена: немало крупных ежедневных газет уже разорилось. Поэтому, особо не раздумывая, я и согласилась на эту единственную работу, которую мне предложили, — просто и без церемоний закончила она.

Лоретт скорчила недовольную гримасу:

— Простите, это все я, все моя несдержанность.

— Не беспокойтесь! — Лицо Белинды снова расплылось в широкой улыбке. — Я все еще не оставляю надежды написать кое-что стоящее здесь, в Локэст-Гроуве, за что непременно получу Пульцеровскую премию и этим завоюю общенациональную известность, так что ребятам из «Нью-Йорк таймс» еще придется постучаться в мою дверь!

Лоретт хмыкнула.

— Могу держать пари, что и вам тоже когда-нибудь придется это сделать.

Теперь, когда они смотрели друг на друга, на лице Белинды появилась куда более мягкая улыбка, да и Лоретт почувствовала к ней большую симпатию. Они, наверное, все же станут подругами!

Обе немного помолчали. Потом Белинда вдруг сказала напрямик:

— Вам понравится работать с Джеффом, он такой прилежный! Он мне нравится — ведь Джефф один из немногих трудоголиков вроде меня.

— Понятно… — прошептала Лоретт.

Белинда указала ей на черту характера Джеффа, которая ускользнула от нее, и теперь все ее сомнения в нежелании завязать более тесные отношения с Джеффом нужно устранить.

Хватит с нее мучительного опыта, когда она стала простым придатком к работе своего бывшего мужа! Если это произойдет во второй раз, она будет уничтожена как личность.

— Конечно, — продолжала Белинда с печальной улыбкой, — я вовсе не уверена, что Джефф считает мое увлечение криминалистикой таким уж большим геройством. Он говорит, что я вижу преступника под каждым кустом. Однажды я обратила его внимание на свои подозрения, связанные с наплывом в город машин с нью-йоркскими номерами. Я была готова провести детальное расследование по этому поводу, но он ответил, что сейчас лето, разгар туристского сезона в Аппалачах, и все эти люди — обычные туристы. — Она чуть слышно рассмеялась. — Вообще-то я его постоянная головная боль, но он всегда очень терпеливо ко мне относится.

— Ммм… — Лоретт отломила кусочек сосиски. Она все думала над тем, что сказала ей Белинда о важности проводимой Джеффом работы. Неужели и у него она всегда будет на первом месте? «Но мне-то какое до этого дело! — убеждала она себя. — Ведь я не собираюсь близко подходить к огню, чтобы обжечься во второй раз».

Белинда по ту сторону стола, открыв кошелек, принялась пересчитывать мелочь.

— Ого!

— Что случилось?

— Боюсь, у меня не хватает денег. Не могли бы вы… Точно…

Лоретт засмеялась:

— Сколько вам нужно?

— Доллар.

Деньги Лоретт перешли в руки Белинды, и она выскользнула из кабины. Обернувшись, она на прощание сказала:

— Благодарю вас! Я была очень рада пообедать с вами! Мне и в самом деле хочется регулярно видеть вас и в будущем.

— Мне тоже. Не забудьте, что должны мне один бакс! — крикнула Лоретт ей вдогонку, а Белинда в ответ помахала ей рукой.

Лоретт, уплатив за обед, пошла назад, в полицейский участок. Войдя в комнату, она увидела, что Джефф и тот человек, которого он назвал Бёррисом, о чем-то оживленно беседуют.

— Ну что можно сделать со старой консервной банкой? — тихо спросил Бёррис.

— Она годится для самогона. В этом нет никакого сомнения.

Самогон! Лоретт замерла на месте.

— У тебя есть какая-нибудь идея о том, кто может его гнать? — спросил Джефф.

Она напрягла слух, чтобы не пропустить ни слова.

Бёррис, вытянув свои короткие ноги, начал размышлять вслух:

— Джим Кейси занимался этим делом, но он переехал в Нашвил к своей дочери. Кое-кто из парней, что ошиваются возле Колс-Пулл-Холла, может знать об этом, только вот скажет ли?

Лоретт подошла к столу Джеффа с самым, по ее мнению, равнодушным видом.

— Я слышала, вы говорили о том, что кто-то здесь гонит самогон. Я не ошиблась?

Полицейские обменялись вопрошающими взглядами, и она вдруг почувствовала себя шестилетней девочкой, которую застали возле замочной скважины. Лоретт густо покраснела.

— Значит, это был секрет?

— Я прошу вас никому об этом не говорить, — сухо ответил Джефф.

— Само собой разумеется! — Лоретт вся напряглась, обидевшись на него за то, что он ей не доверяет, но и чувствуя себя виноватой: ведь она знает, откуда берется этот самогон, но ничего ему не сказала.

— О том, что происходит здесь, в управлении, никто ничего не должен знать, — веско добавил Джефф.

— Я не стану разгуливать по городу и сообщать каждому встречному о том, что узнала в конфиденциальном порядке! — парировала она, оскорбленная до глубины души.

Удивление на лице Джеффа постепенно стерлось появившейся на нем улыбкой. Он протянул руку ладонью вверх и, призывая ее к миру, мягко сказал:

— Конечно, не станете! Простите, Этти, если вы не так меня поняли.

Как могла она сердиться на мужчину, который сейчас с любовью смотрел только на нее своими карими оленьими глазами, который улыбался только ей, и от этой улыбки у нее подкашивались ноги… К тому же ей понравилось это ласковое уменьшительное имя, так легко слетевшее с его языка.

— Вы на меня не злитесь, правда? — Темная бровь его вопросительно изогнулась.

— Нет, — прошептала Лоретт.

— В таком случае — по рукам!

Она протянула ему руку и почувствовала, как его сильные пальцы сжали хрупкие косточки ее ладони. Это было нежное рукопожатие. Оно становилось все мягче, все добрее…

— Так-то будет лучше. Снова друзья, как прежде? — спросил Джефф.

Лоретт не была в этом уверена, но ей показалось, что он слегка подчеркнул слово «друзья», словно издеваясь над заключенным между ними соглашением, что они останутся только друзьями.

— Да, друзья, — сказала она ровным тоном, высвобождая руку.

Бёррис, не обративший никакого внимания на эту сцену, вновь присоединился к ним, переводя беседу к тому делу, которым они только что занимались:

— Ну что, будем бросать все силы на то, чтобы накрыть этот подпольный заводик, или нет?

Лоретт почувствовала, как вновь внутри нарастает напряжение. «Если они начнут поиски, то наверняка обнаружат винокурню деда, и тогда уж отверзнутся небеса закона… Но пока нет никаких причин волноваться», — убеждала она себя. Ее дед больше не гнал самогон. На какое-то мгновение ей в голову пришла мысль довериться Джеффу, рассказать ему, откуда поступал самогон. Но, вспомнив слова Белинды о том, каким ужасно прилежным полицейским был Джефф, она тут же от этой идеи отказалась. Был ли он на самом деле таким щепетильным, чтобы смочь арестовать ее дедушку, узнав о его самогонном аппарате? Нет, нельзя идти на такой риск! Нет! Раз уж ее дед больше не гнал самогон, то пусть эта проблема рассосется сама собой.

— Да, нужно немного пошмонать вокруг, — ответил Джефф.

Он разговаривал с Бёррисом, но глаз не сводил с Лоретт, причем с такой откровенностью, что ей стало не по себе. Он был полицейским, и его научили докапываться до самого потаенного. Чувствовал ли он, что она от него что-то скрывает? Лоретт решительно направилась к своему компьютеру.

— Займусь-ка я снова работой, — бросила она ему через плечо, спасаясь бегством.

Оглавление

Обращение к пользователям