Побег

В Иране происходило что-то неладное. Амира почувствовала это сразу, как только они с Али прибыли в тегеранский аэропорт. Их встречал министр культуры Ирана и еще с десяток высокопоставленных чиновников, но гостеприимство было наигранным, а встречающие были явно озабочены отнюдь не прибытием высокого гостя из аль-Ремаля.

Возможно, неприятный осадок остался от того, что их с Али сразу плотно окружили накачанные парни в плащах и темных очках. Амира догадалась, что это агенты САВАК — тайной полиции шаха. Один из охранников проводил семью Али к веренице больших черных американских машин. Дверцу открыл шофер, по сравнению с которым Джабр показался бы школьником-переростком.

Агент САВАК сел рядом с шофером, достал сотовый телефон и, отдав шоферу короткий приказ на фарси, что-то сказал в микрофон. Кортеж машин тронулся.

Тегеран в принципе ничем не отличался от других больших городов, виденных Амирой, — те же каменные громады, вид которых несколько оживляли заснеженные вершины гор, высившихся на севере. В воздухе стоял густой желтый туман, от которого тускнели сверкавшие вечными льдами горные пики.

У Амиры заслезились глаза.

— Здесь что-то горит? — поинтересовалась она.

— Смог, ваше высочество. — Водитель говорил по-арабски с акцентом. — Если он вам не нравится, приезжайте сюда летом.

Водитель перевел сказанное агенту САВАК. Тот коротко рассмеялся. Город был плоским, как тарелка, и лишь северные пригороды плавно поднимались к подножию величественных гор.

Кортеж машин проехал в широкие, богато украшенные ворота, за которыми находилось множество разноэтажных построек. Водитель указал на дворцы, в которых жили племянник и мать шаха. Спрашивать, где находится дворец самого властелина, не было смысла — у входа в него высилась статуя самого шаха Ирана Мохаммеда Реза Пехлеви.

Снова цветистые речи встречающих, после чего министр культуры наконец передал дорогих гостей на руки мажордому, который повел их в апартаменты на втором этаже. Роскошью дворец, естественно, затмевал все, что Амира видела в аль-Ремале, но потрясли ее по-настоящему только постеленные везде персидские ковры ручной работы. Это была непреходящая красота, красота вне времени и пространства.

Горничная напомнила Амире о часе начала официального приема, назначенного на вечер. Амира кивнула. Прием будет прекрасным предлогом надеть на себя все имевшиеся у нее драгоценности. Когда служанка вышла, Амира высыпала из шкатулки на кровать бриллиантовые серьги, браслеты и ожерелья. Карим, играя, складывал драгоценности в кучки и время от времени, извлекая ту или иную вещицу, подносил ее к глазам и говорил: «Какая хорошенькая!»

Сейчас она в Тегеране. Через сорок восемь часов будет в Тебризе. После этого у нее, пожалуй, не останется в жизни ничего, кроме Карима и этих драгоценностей.

А может быть, в Тебризе ничего и не произойдет. От Филиппа было только одно письмо. Наверно, все это были пустые разговоры.

Что об этом думать? Все в руке Божьей!

Или нет?

— Какая хорошенькая! — в очередной раз сказал Карим, вытаскивая из кучки кроваво-красный рубин, принадлежавший некогда Марии-Антуанетте.

— Хотите икры, ваше высочество? — спросил красивый мужчина с седыми висками, бывший министром неизвестно чего, но имевшим отношение к нефти.

— Нет, благодарю вас, — ответила Амира. Огромный церемониальный зал дворца был буквально завален икрой. Амире казалось, что она уже запихнула в себя не меньше полфунта лакомства, которое она терпеть не могла.

— Мне кажется, что дворец сейчас — единственное место в Иране, где можно попробовать хорошую икру, — говорил между тем мужчина, — а ведь наша страна славится ею. Большая часть икры продается за границу. Недавно в Торонто я купил несколько баночек и, знаете, заплатил хорошую цену.

Амира уже в пятый раз слушала историю о том, что в Иране с трудом можно найти икру и уже в десятый раз кто-нибудь рассказывал о своей поездке в Торонто, Нью-Йорк, Лондон или Цюрих. Казалось, богатые иранцы изо всех сил налаживают контакты за границей.

Как всегда перед официальным визитом, Амира получила краткую ориентировку о стране. Она знала, что в Иране неспокойно, что народ мутят муллы-фундаменталисты. Но ни она, ни Али не собирались обсуждать эти вопросы на официальных приемах и встречах. В конце концов, они приехали сюда с культурной миссией — участвовать в восстановлении мечети в Тебризе.

Амира оглядела большой зал. Неужели все эти люди — богатые, могущественные, улыбающиеся и смеющиеся мужчины и женщины, защищенные армией, тайной полицией и американскими ракетами, — втайне трепещут перед кучкой дряхлых клерикалов, размахивающих Кораном? Может быть, поэтому копятся деньги на счетах в швейцарских банках и покупаются дома на Манхэттене, чтобы было куда улететь в роковую ночь на последнем самолете? А почему бы и нет? Амира припомнила, что царствующие особы из королевского дома аль-Ремаля, к которому принадлежала и она сама, ходили на цыпочках перед фундаменталистами.

В зале возникло какое-то волнение, и в толпе прокатился легкий ропот. В зал вошли шах и его супруга Фарах Диба. Они задержались, но причину опоздания присутствующим не объяснили.

При случайной встрече Амира ни за что бы не узнала шаха. На фотографиях это был красивый мужчина средних лет, в жизни же шах выглядел сгорбленным стариком с болезненной желтоватой кожей, Напротив, жена его Фарах в жизни была еще более ослепительной красавицей, чем на журнальных и газетных снимках. В свои почти сорок лет, родив четверых детей, она до сих пор выглядела, как кинозвезда.

Али и Амира были на приеме почетными гостями, но не самыми почетными в этой раззолоченной толпе, поэтому только спустя некоторое время они оказались лицом к лицу с шахиншахом и его супругой. С помощью переводчика шах и Али обменялись дипломатическими любезностями, и шах произнес короткую речь. После этого Амира поняла, что говорить больше не о чем и надо отойти в сторону.

Но вдруг заговорила Фарах:

— Так это вы родители Карима? Я видела его наверху со служанкой. Это будет настоящий сердцеед. Недаром мужчины-ремальцы славятся своей красотой.

Ничем таким ремальцы отродясь не славились, но Амира была тронута и очарована, как, впрочем, и Али. Даже шах поддался обаянию речи Фарах.

Еще несколько взаимных комплиментов, светский разговор о мечети в Тебризе, и аудиенция была окончена. Откуда ни возьмись возник американский посол и заарканил Али. Слово за слово, и скоро эта парочка уже вовсю обсуждала достоинства новых самолетов. Амира, утомленная перелетом и чувствовавшая свою ненужность на приеме, подумывала о том, чтобы улизнуть в свои апартаменты и лечь спать.

— Ваше высочество, — у ее уха раздался знакомый голос, — как приятно увидеть вас здесь.

— Филипп! Как вы тут…

— Ваше высочество, господин посол! — приветствовал Филипп Али и американца. С обоими он был на вы, но обращался по имени.

— Вот так сюрприз, — сказал Али. — Что привело вас сюда, друг мой?

— Я как раз собирался рассказать об этом принцессе. Вечно сую нос в чужие дела, как вы, американцы, называете таких людей, господин посол — party crasher[8]? Один коллега попросил меня проконсультировать в Тегеране тяжелобольного, и когда я узнал, что сегодня здесь будут мои друзья, то применил военную хитрость и проник на прием.

Амира изо всех сил старалась не смотреть в сторону Филиппа, разыгрывая чисто светский интерес к появлению на вечере знакомого француза.

— Да, мир действительно тесен, — вежливо заметил посол. — А как чувствует себя ваш пациент? Наверно, пошел на поправку?

— Эллиот, надеюсь, вы не относитесь к тем несносным типам, готовым заставить нас, врачей, обсуждать прыщи и камни в печени даже на отдыхе?

— Простите, доктор, это просто любопытство.

Отвернувшись, посол задумчиво посмотрел на шаха. Амира заметила, что то же самое сделал Али.

Вполне возможно, что именно шах относился к пациентам, ради которых Филиппу часто приходилось уезжать за тысячи миль от дома. Либо шах, Либо эпидемия холеры в глухих провинциях Ирана. Но Филипп наверняка прибыл в Тегеран с другой целью?

— Вы здесь надолго? — спросил Рошон Али.

— На пару дней.

— Потом мы поедем в Тебриз, — присоединилась к разговору Амира.

— Ах, да, вы же говорили мне об этом, когда я гостил у вас. Ну, а я уезжаю завтра.

Что все это значило? Амира испытующе взглянула в глаза Филиппу. Она не увидела ничего, кроме неестественно расширенных зрачков и лихорадочного румянца.

— Прошу меня извинить, — произнес Филипп, — но я сегодня с утра ничего не ел.

Он направился к уставленным едой столам.

— Доктор сегодня что-то неважно выглядит, — заметил Али.

— Француз! — многозначительно сказал посол, хитро вращая глазами. Мужчины вернулись к обсуждению достоинств истребителя Ф-14.

Амира почувствовала, что не в силах сдержать нетерпение.

— Али, — обратилась она к мужу, — прости, что прерываю ваш разговор, может быть, что-нибудь принести тебе со стола? Я сама тоже хочу перекусить.

— Я очень рад, что к тебе вернулся аппетит, — криво улыбаясь, произнес Али. — Но мне ничего не надо.

Амира нашла Филиппа в церемониальном зале, рассматривающим огромный ковер, которым был устлан пол. В руках у француза была полная тарелка, но к еде он не притрагивался.

— А, это вы, принцесса? Знаете, мне как-то сказали, что площадь этого ковра больше двухсот квадратных метров. Я видал казино меньшей площади.

— Филипп, это…

— Вы знаете, принцесса, что персидские ткачи всегда сознательно допускали брак при плетении ковров, движимые идеей, что безгрешен один только Бог.

Рошон скосил глаза в сторону. В нескольких шагах от них стоял одинокий мужчина в строгом костюме. Он слишком внимательно изучал жидкость в своем стакане.

— Кажется, этот принцип взяли на вооружение французские автомобилестроители и довели его до абсурда. Нет, я не собираюсь больше искать изъяны в этом монстре, — сказал Филипп.

Он бережно повел Амиру сквозь толпу гостей. Человек в костюме за ними не последовал. «Так, кажется, у меня начинается паранойя.» — подумал Филипп.

— Я не ожидала вас тут встретить, — призналась Амира. — Я вообще не знаю, что делать.

Громкая болтовня справа заглушила ее слова. Пользуясь случаем, Филипп склонился к уху принцессы.

— Я бы приехал в любом случае, — тихо проговорил он. — Вызов на консультацию был просто счастливой случайностью. Впрочем, не очень счастливой, так как это накладывает на меня некоторые ограничения. Пациент, как вы догадываетесь, довольно важная персона. Так мы едем в Тебриз?

Вопрос был задан столь будничным тоном, что Амира поначалу не обратила на него внимания.

Это была последняя возможность сказать нет, поняла Амира, последняя возможность отказаться от безумной затеи и, вернувшись домой, бороться с Али известными Амире средствами.

Она сказала:

— Да.

— Слушайте меня внимательно, — произнес Филипп, безмятежно улыбаясь, словно они обсуждали какое-то давнее веселое происшествие. — В Тебризе к вам подойдет один человек. Выполняйте все его инструкции без промедления и точно. Вы понимаете меня: вы должны беспрекословно слушаться этого человека!

— Я все поняла.

— С собой вы должны взять маленькую дорожную сумку и ничего больше. Две смены белья для себя и Карима. Два комплекта одежды — традиционной и западной. Абсолютно необходимые личные вещи. И драгоценности. Они при вас?

— Да.

— Хорошо, это все.

— Вы будете там?

— Да, но сейчас я исчезну. Наше общение становится опасным. У шаха везде соглядатаи. Принцип это или дурная привычка, я не знаю. Скажите и погромче, что вы будете рады видеть меня в аль-Ремале.

— Я была страшно рада встретить вас здесь, доктор. Обещайте, что вскоре мы снова сможем принять вас в аль-Ремале.

— С удовольствием обещаю, принцесса. Передайте привет своему мужу в случае, если я его не увижу. Думаю, старому больному человеку пора в постельку.

Последние слова прощания, и Филипп растворился в толпе. К еде он так и не притронулся, машинально отметила про себя Амира.

Она вспомнила, как однажды во Франции побывала в цирке. Женщина на трапеции срывалась с шеста на головокружительной высоте и, описывая гигантскую дугу, отпускала трапецию. Потом летела по касательной с огромной высоты, неотвратимо падая на арену. Публика затаила дыхание, смерть казалась неизбежной, но в это время гимнастку ловили сильные руки мужчины, который летел ей навстречу на другой трапеции.

Только что в церемониальном зале Амира испытала такое чувство, словно она и есть та гимнастка, и только Филипп может поймать и спасти ее от неминуемой смерти. Она вверила ему свою жизнь.

Амира ожидала, что Тебриз окажется средневековым городом с узкими улочками, высокими крепостными стенами и старой таинственной гостиницей. На деле же он оказался городом с населением в несколько сотен тысяч человек, практически ни в чем не уступающим Тегерану.

Чету Рашад приветствовали мэр Тебриза и губернатор провинции Западный Азербайджан.

Ясно, что министр культуры аль-Ремаля считался весьма важным гостем. Супругов поселили в лучшем отеле Тебриза, отвели им почти весь верхний этаж и приставили несколько слуг.

Естественно, в холле постоянно сидел неизменный агент САВАК.

Первым мероприятием был официальный ленч. Женщины присутствовали на нем отдельно от мужчин. Несмотря на мрачную репутацию города, Амира не заметила, что местные жители менее дружелюбны, чем тегеранцы, они просто меньше улыбались. К столу были поданы вкусные местные блюда, а не заморские деликатесы.

Главным украшением стола стал абгушт — тушеная картошка, чечевица и большие куски жирной баранины. Блюдо было вкусным, несмотря на диковинное название, хотя есть его было не совсем просто: к каждому прибору полагались ступка и пестик, чтобы перетирать мясо и картофель в пюре, которое потом смешивалось с похлебкой. Жена губернатора показала Амире, как управляться со ступкой, но слишком громкие похвалы соседок по столу убедили Амиру в том, что с искусством поглощения абгушта она справляется не очень хорошо. После ленча была поездка в Голубую мечеть. Отец Али, король аль-Ремаля, решил за свой счет отреставрировать ее. Это был его жест доброй воли по отношению к шиитскому меньшинству у себя в стране. В мечеть Амира, естественно, не вошла — она ожидала мужа в машине, сидя в компании жен губернатора и мэра. Открыта была только часть некогда величественного здания, остальные приделы лежали в развалинах — здание обветшало и начало разрушаться.

— С Божьего соизволения эта мечеть была построена чуть более пятисот лет назад, — сказала жена мэра.

— А что потом произошло с мечетью? Почему она разрушена? — Амира с трудом заставляла себя проявлять интерес. Все ее мысли были о человеке, о котором упоминал Филипп. Где? Когда? Кто? Может, это одна из присутствующих здесь женщин?

— Как всегда, виновато землетрясение, — ответила жена губернатора. — Они здесь бывают часто, последнее случилось года два назад. Ну и кроме того, нашествия, пожары — словом, время.

Али весь день встречался с чиновниками и религиозными деятелями. Высокопоставленных жен в это время возили осматривать достопримечательности Тебриза: во-первых, богатейший рынок — это был настоящий средневековый базар, который был точно таким, каким Амира воображала себе весь город Тебриз. Другим достопамятным местом, поразившим воображение Амиры, был Арг-Тебриз, развалины древней крепости, уже лежавшей в руинах, когда закладывались первые камни Голубой мечети Запомнилась и связанная с древними стенами история.

— В старые времена, — начала жена губернатора, — преступников казнили, сбрасывая со стен Арга в пропасть. Однажды таким образом собирались казнить одну женщину за супружескую неверность, но, когда ее сбросили со стены, ее зонтик раскрылся и затормозил падение. Зонтик сработал, как… ну как военные называют эти штуки, которые они используют, прыгая с самолетов?

— Парашют, — подсказала супруга мэра.

— Да, да, именно так. И вот ее падение замедлилось, и она осталась жива, хвала Господу.

— Ей оставили жизнь? — спросила Амира.

— Конечно, ведь такова была воля Аллаха.

Вернувшись в отель, Амира без сил повалилась на кровать и тупо уставилась в потолок. Через несколько минут ей принесут Карима… Через несколько минут. Но сейчас надо отдохнуть.

Раздался негромкий стук в дверь. В номер вошла горничная.

— Простите, что нарушаю ваш покой, ваше высочество, но я пришла сказать вам, что буду дежурить сегодня ночью. Меня зовут Дария. Вам что-нибудь принести?

Девушка была ровесницей Амиры, одного с ней роста, Издали их можно было бы принять за сестер.

— Нет, благодарю вас, — отказалась Амира.

— Может быть, ваше высочество желает послушать музыку? — Девушка кивком головы указала на новенькие приемник и магнитофон, стоявшие в номере.

— Нет, — терпеливо отказалась Амира, — только не сейчас.

Горничная подошла поближе и прошептала: «Соглашайтесь». Поначалу Амиру возмутила такая назойливость, но вдруг принцессу озарило. Догадка пронзила ее, словно электрический ток. Это тот самый человек Филиппа.

— Знаете, я подумала и решила, что музыка не помешает, вы правы. — Амира старалась сохранить полное спокойствие.

— Благодарю вас, ваше высочество. — Дария включила приемник и, увеличив громкость, снова повернулась к Амире. — Вы готовы? — тихо спросила она.

— Сейчас? Прямо сейчас?

— Нет. Это состоится позже, к вечеру. Но вы готовы?

— Да.

— Хорошо. Вы пойдете на мероприятие?

— Что? О! Да, придется. — Вечером должен был состояться торжественный банкет. Очевидно, в конце состоится торжественное подписание соглашения о восстановлении мечети за счет ремальской казны.

— Хорошо. Идите на банкет, как ни в чем не бывало, но можете ли вы потом уйти с него, сославшись, например, на недомогание?

— Да, это будет довольно легко сделать.

Дария говорила без улыбки.

— Как только вы вернетесь в номер, вам принесут сына. Скажите, велика ли вероятность того, что вечером, после банкета, вас навестит муж?

— Такой вероятности практически нет.

Девушка кивнула, словно слова Амиры подтвердили сведения, давно известные горничной.

— Его комната уставлена спиртным, в гостинице есть спецслужба, которая оказывает некоторым постояльцам подобные услуги. Как вы думаете, перед сном ваш муж выпьет?

— Думаю, что да.

— Хорошо, значит, в бутылки мы кое-чего подсыплем. Завтра он очень долго будет спать, а проснется в ужасном похмелье.

Амира молчала. События развивались с калейдоскопической быстротой.

— Будьте готовы, сигнал может последовать в любую минуту, — инструктировала Амиру Дария. — В урочный час я стукну в дверь — только один раз. После этого возьмите вещи и следуйте за мной. Постарайтесь, чтобы ребенок не проснулся.

Амира пыталась разобраться в ситуации.

— Что будет, когда все выяснится? Ведь трудно будет скрыть то, что в бутылки подсыпано какое-то зелье. К тому же могут узнать, кто это сделал.

— Ну и что? К тому времени мы уже будем далеко.

— Куда же вы уедете?

Во взгляде Дарии промелькнуло нечто, похожее на презрение.

— Простите, — сказала Амира. — Я задала глупый вопрос.

— Я не скажу вам, куда я уеду, но могу рассказать, зачем мы это делаем. Вы должны знать, что мы делаем это не ради вас или ваших друзей и уж, конечно, не за деньги.

— Но тогда… зачем?

— Может быть, вам это не приходило в голову, ваше высочество, но ваше исчезновение поставит шаха в неловкое положение и испортит отношения между ним и вашим свекром. Вредить этому надутому фазану на троне — смысл жизни для меня и таких, как я.

— Вы фундаменталиста? — спросила Амира.

— Неужели я произвела на вас такое впечатление? Нет, меня едва ли можно так назвать, но мы сотрудничаем с ними в случае необходимости. — Дария помолчала. — Кажется, я слишком много говорю. Отдыхайте, ваше высочество. У вас впереди очень длинная ночь. Если я понадоблюсь, нажмите вот на эту кнопку.

Немного погодя Амира приглушила музыку. Она слышала прежде разглагольствования о революции в парижских студенческих кабачках, но впервые в жизни сегодня встретилась с настоящей революционеркой. И вот теперь она стала пешкой в смертельной игре этих людей с шахом.

Должно быть, на то воля Бога, ибо сама Амира никогда бы не согласилась на такую роль.

Карим безмятежно спал. Одетая по-дорожному Амира застыла в напряженном ожидании.

Время от времени в холле раздавались негромкие шаги агента САВАК, дежурившего на этаже. «Что будет с ним?» — подумала Амира.

Из номера Али не доносилось ни звука. До этого она услышала, как позвякивает горлышко бутылки о край стакана, потом бутылку неловко поставили на стол. С тех пор в комнатах мужа стояла гнетущая мертвая тишина.

В который раз Амира сунула руку в сумку, чтобы убедиться, что шкатулка с драгоценностями на месте. Все было в порядке. «Не нервничай, Амира. Успокойся. Просто жди. Все в руках Филиппа. И Дарии. И один Аллах знает, в чьих еще». Не забыт ли паспорт? Нет, вот он. А понадобится ли он ей?

Амира прислушалась. Что-то неуловимо изменилось. В холле наступила тишина, но чувствовалось, что там кто-то есть.

Одиночный стук в дверь грохнул, как пистолетный выстрел. Наверняка Али услышал его. Амира подхватила сумку, уронила ее, подобрала с пола и пошла к двери, в одной руке держа Карима.

Дверь открылась, и в проеме показалась голова Дарии.

— Поторопитесь! — прошептала она.

Амира последовала за горничной к двери в дальнем конце холла. Дария достала ключ и отперла дверь. За ней оказалась лестница. Каблуки Амиры гулко стучали по ступенькам. Еще одна дверь, еще один ключ, и женщины вдруг неожиданно оказались на ночной улице, среди деревьев.

— Проклятие! — выругалась Дария. — Он должен был нас ждать.

— Кто?

— Ваш друг. Но он что-то запаздывает.

— Женщины! — раздался за их спинами грубый голос. — Что вы делаете здесь в такой час?

Амира и Дария оцепенели.

Из темноты выступил агент САВАК.

— Пройдемте со мной для объяснений, — произнес он.

«Все кончено», — мелькнуло в мозгу Амиры.

Дария бросилась на агента с быстротой дикой кошки и вцепилась ему в лицо. Ругаясь, тот отшвырнул ее в сторону, но в этот момент за его спиной что-то произошло. Амира услышала хлесткий удар, потом еще один. Саваковец повалился на землю без чувств. Над ним склонились двое незнакомцев.

— С тобой все в порядке, Дария? — спросил один из них.

— Да, черт возьми. Откуда взялся этот сукин сын?

— Бог его знает. Но что нам теперь с ним делать?

— Дайте подумать.

— Что случилось, мамочка? — сонно спросил Карим.

— Все хорошо, малыш.

— Есть только одно место, где можно его спрятать, — сказала Дария, — если, конечно, мы сможем его туда затащить.

Она вгляделась в темноту.

— Проклятие, принцесса, куда запропастился ваш приятель?

— Не знаю.

— Послушайте, вам сейчас лучше всего вернуться в свой номер. Постарайтесь попасть в свою комнату незамеченной.

— Я не могу, у меня нет ключа, я же не собиралась возвращаться.

— О Боже! Вот возьмите мои. Один из них от вашей комнаты. Погодите! Что это там?

В аллею въехал темно-коричневый автомобиль.

— Это он! Ради Бога, ваше высочество, бегите!

— Я хочу поблагодарить…

— Бегите!

Амира со всех ног бросилась к потрепанному лендроверу. Филипп открыл дверцу и рывком затащил Амиру в машину.

— Я опоздал, простите, — сказал он. — Здесь что-то произошло?

— Да.

— Об этом расскажете потом. А теперь надо уносить отсюда ноги.

Было около полуночи. Движение по городу было небольшим, но тротуары были заполнены пешеходами. Амире казалось, что каждый из них внимательно всматривается в ее лицо, чтобы надолго запомнить его. Филипп свернул на бульвар и нажал на педаль газа.

 

[8]Буквально: тот, кто портит вечеринку (англ.).

Оглавление

Обращение к пользователям