3

1

Джеймсу Фарингу было не до смеха. Слухи о его предполагаемом увлечении невестой своего кузена дошли до ушей маркиза через день после того, как он прогулялся по Гайд-парку. Неважно, нареченная она Саймона или нет, но болтливая девчонка могла бы подождать до того момента, когда все остальное общество решит для себя, сделался ли Дьявол цивилизованным, и не распускать эти сплетни, рискуя тем, что осталось от его репутации. Маркизу и без того было трудно вести себя хорошо, а тут еще такая тяжесть тянула его вниз.

В прошлом он бы провел вечер наверху, за игорными столами, но Джеймс избегал их так же усиленно, как и напитков, которые в изобилии разносили по залу. Большинство его знакомых, и даже несколько бывших любовниц, которых принимали в свете, останавливались, чтобы поприветствовать маркиза и поздравить его с возвращением, но он был не в настроении для легкомысленной болтовни. Джеймс сохранял все свое внимание для Энджел Грэм.

К тому времени, когда маркиз повел ее на вальс, его нога ныла, и он устал почти так же, как и был зол. Несколько первых оборотов они вальсировали в тишине, ее изящная рука напряглась в его ладони, когда Энджел явно почувствовала его раздражение.

— Никакой трости сегодня вечером? — наконец спросила она, подняв на него карие глаза.

— Трость была в основном для показа, — коротко ответил Джеймс. — Я хотел бы знать, леди Анжелика, — спокойно спросил он, — как случилось, что половина болтунов в Лондоне обсуждают мой интерес к женщине, за которой ухаживает мой кузен?

Она побледнела.

— Что?

— Вы кажетесь удивленной.

— Так и есть. — Девушка нахмурилась. — Луиза и Мэри только спросили, откуда мы знаем друг друга, и я ответила, что мы вместе вернулись в Лондон. Я не знаю, откуда у них взялась идея о том, что вы интересуетесь мною, или я — вами. Мне следовало хорошенько подумать, прежде чем что-то рассказывать этим глупым сплетницам с их отвратительными инсинуациями.

— Да, так вам и следовало поступить, — согласился маркиз.

Анжелика сердито посмотрела на Джеймса, очевидно, ее настроение было ничуть не лучше, чем у него.

— Я прошу прощения, милорд, но, несомненно, вы не ожидаете, что я поверю в то, что о вас никогда не ходили гораздо худшие слухи.

— Сегодня вечером вы весьма прямолинейны, не так ли, миледи? — цинично ответил он. — И я буду таким же. При обычных обстоятельствах мне было бы наплевать на то, что все вокруг могут подумать о моих поступках, но я отсутствовал довольно долгое время. Я очень надеялся вновь обрести достойное положение в обществе. — Его голос упал до того самого шепота, который в прошлом вынудил некоторых достойных джентльменов оказаться от посещения «Уайтса», пока маркиз пребывал в городе. — А сейчас вы сделали все это еще более трудным для меня. Я это не оценил.

— Тогда вам, вероятно, не следовало принимать предложение вернуться с нами в Лондон, — заявила девушка, ее темно-зеленые юбки, кружась, прикоснулись к его ногам.

Джеймс не ожидал, что она бросит ему вызов. Однако Анжелика Грэм, кажется, была вовсе не из тех, кто отступает.

— Если бы вы сообщили мне, что помолвлены с моим кузеном, то я мог бы и не принять это предложение.

Анжелика бросила взгляд на Саймона, вальсирующего с мисс Дженни Смит.

— Так как он — ваш кузен, и так как мы помолвлены уже на протяжении трех месяцев, то я подумала, что он уже поставил вас в известность. — Она фыркнула. — И, кроме того, когда я пригласила вас поехать в нашей карете, я понятия не имела, кто вы такой.

Он поджал губы. Даже когда Энджел узнала о том, кто он, это на нее произвело не слишком заметный эффект.

— Итак, за всю эту неразбериху мы должны благодарить Саймона.

Девушка покачала головой.

— Думаю, что виноваты мои родители. Именно они пытаются держать помолвку в секрете. — Она поморщилась. — Они одержимы респектабельностью, и убеждены, что до свадьбы я совершу что-то из ряда вон выходящее, и тогда Саймон откажется от своего слова.

— Понимаю, — прошептал маркиз, пораженный и разоруженный ее честностью. — Тогда очевидно, что вы сильно рисковали, приглашая одновременно Брутуса и меня присоединиться к вам. — Он сделал паузу, когда вращение во время танца привело их слишком близко к наблюдателям и их внимательным ушам.

После долгого вечера непокорные пряди медных волос Анжелики Грэм выбились из собранного на затылке узла на свободу и ласкали ее высокие скулы. Намек на улыбку появился на полных, алых губах девушки.

— На самом деле я подумала, что если с нами в карете поедет незнакомец, то мама не сможет ругать меня за то, что я беру в дом еще одно домашнее животное.

Джеймс приподнял бровь, хотя, что касалось Энджел, он без особого труда, представил, как та же версия событий, что и в Дувре, повторялась в нескольких других случаях.

— Еще одно домашнее животное? — повторил он.

— Ну, у нас их было не так чтобы много, но мама помнит каждое из них, и все те воображаемые проблемы, которые они смогли причинить.

— Понимаю, — ответил он с усмешкой. — Итак, я был просто отвлечением, чтобы не дать вашим родителям осознать, что настоящая проблема находится у них под носом.

Она хихикнула.

— Точно. Хотя я и не подозревала, насколько мощным отвлечением вы окажетесь. Незнакомец подошел бы достаточно неплохо, но сам Дьявол… — Анжелика замолчала, покраснев. — Прошу прощения, — пробормотала она.

— Все в порядке, — прошептал маркиз, внезапно задумавшись о том, как она будет выглядеть с распущенными длинными волосами. Он откашлялся. — Я очень постарался, чтобы заработать этот эпитет.

— Именно это я и слышала, — парировала Энджел.

— Сейчас вы не одобряете меня, — проговорил он, раздраженный тем, что её замечание обеспокоило его. — Я же сказал вам, что пытаюсь исправиться.

— Если использовать клише, сэр, то слова дешево стоят.

— Я начинаю понимать опасение ваших родителей, миледи. — В оскорбления можно играть и вдвоем, если она так этого желает.

Анжелика вспыхнула.

— Как вы смеете?

— Видите, миледи, я могу быть куда более откровенным, чем вы.

Она приподняла свой подбородок.

— Если вы именно так собираетесь, стать респектабельным, то я понимаю, почему у вас возникают такие трудности с тем, чтобы быть принятым. — Анжелика бросила взгляд на Саймона. — Возможно, вам нужна жена, которая покажет вам, как нужно правильно разговаривать с женщиной.

— Ах, великолепная идея. Вероятно, вы сможете найти её для меня.

Эти слова остановили её, как маркиз и предполагал.

— Кого?

— Жену. — Он ободряюще улыбнулся ей. — Кого-то, кто подойдет мне и удовлетворит мои потребности.

Энджел с подозрением уставилась на него. Джеймс заметил, что в глубине ее глаз прятались маленькие зеленые крапинки.

— Тогда кто же удовлетворит вашим потребностям, милорд?

— Какая-нибудь… мягкая и респектабельная мисс, из хорошей семьи, — медленно ответил он, хотя и обнаружил, что хотел сказать вовсе не это.

— Кто-то, кто не похож на меня, вы имеете в виду, — усмехнулась она.

— Вы уже помолвлены, — заметил маркиз, удивляясь, имеет ли Саймон представление о том, какой вспыльчивой является его будущая жена.

— Я помню об этом, сэр. — Она откашлялась. — Тогда какими другими качествами должна обладать эта идеальная жена?

— Я больше ничего не требую.

— Чувство юмора, интеллект, совместные интересы? Красота? — настаивала девушка, выражение ее лица становилось скептическим.

— Не обязательно.

Она заколебалась.

— Любовь?

— Ее не существует, — прямо ответил он, начиная сожалеть, что поднял этот вопрос, даже в шутку. Энджел задавала больше вопросов, чем его бабушка.

— Вы не верите в нее, — запротестовала она.

— Откуда вы знаете, во что я верю, леди Анжелика? — холодно парировал Джеймс. — Мне требуется жена, которая подарит мне наследника и будет стоять рядом со мной на общественных мероприятиях. Я не ожидаю, и не требую, чтобы имелось что-то большее.

Вальс закончился. Анжелика высвободила свою руку из его ладони, затем, через мгновение, обхватила пальцами его предплечье. Нахмурившись, она оглядела зал. Внезапно выражение ее лица прояснилось.

— Что ж, тогда, милорд, позвольте мне помочь вам.

— Откуда такая внезапная готовность помогать, миледи?

— В конце концов, мы же с вами станем кузенами, — ответила она. — Ваша респектабельность будет отражаться на мне.

— Понимаю. — Чрезвычайно подозрительный, Джеймс, тем не менее, позволил ей подвести себя к одной из сторон бального зала, где стояло несколько молодых женщин.

— Перл? — произнесла Энджел, и одна из девушек обернулась.

— Энджел? — ответила молодая леди, очевидно изумленная, затем бросила взгляд на Джеймса и покраснела.

— Перл, могу я представить тебе Джеймса Фаринга, маркиза Эббонли? Милорд, мисс Перл Уэйнрайт.

— Милорд, — присела в реверансе девушка.

— Мисс Уэйнрайт, — наклонил голову Джеймс, искоса поглядывая на Анжелику. Мисс Уэйнрайт была светловолосой и стройной, и вовсе не непривлекательной, и он не мог догадаться, что задумала невеста Саймона. Заиграла музыка для кадрили, и маркиз снова взглянул на девушку. — Не желаете ли потанцевать?

— Да, милорд, — ответила та и взяла его предложенную руку.

Пока Анжелика наблюдала за тем, как они встали в ряд вместе с другими танцующими, она едва удерживалась от смеха. Если все, что требуется Джеймсу Фарингу, — это тихая, приличная женщина, то она позаботится о том, чтобы он получил их в изобилии. Тогда он в полной мере поймет, имеют ли привязанность и влечение какое-либо значение для его брака. И существует ли в самом деле такое понятие как любовь.

— Энджел, — мать жестом пригласила её к ряду стульев, стоящих вдоль одной из стен.

Бросив последний взгляд на пару, Энджел подошла к графине.

— Да, мама?

— Ты знаешь, что твой отец, и я не одобряем этого человека. Почему ты настойчиво бросаешь вызов нашим желаниям?

— Я не бросала вам вызов, мама, — запротестовала Энджел. — Он пригласил меня на танец.

— Тебе следовало бы отказаться.

— Но как только Саймон и я поженимся, он станет моим кузеном. Я не могу…

— Ты и мистер Тальбот не поженитесь еще в течение девяти месяцев. Как только ты благополучно обвенчаешься, то сможешь беседовать с маркизом Эббонли — если только кто-то еще будет каждый раз присутствовать при этих беседах. Даже замужняя женщина может обнаружить, что ее репутация запятнана соседством такого распутника.

Несмотря на все раздражение из-за маркиза и сплетен, о которых он поставил ее в известность, эти слова не казались полностью справедливыми.

— Но он сказал мне, что пытается испра…

— Энджел, не спорь со мной, — возразила Камелия. — Ради Бога.

К счастью, к Энджел приблизился Саймон с бокалом пунша, как раз вовремя, чтобы спасти ее от оставшейся части тирады, и с натянутым кивком, графиня отправилась искать своего мужа.

— Спасибо тебе, — благодарно произнесла Энджел, принимая бокал.

— Рад помочь, — ответил молодой человек с улыбкой. — Ты выглядела так, словно нуждалась в спасении.

Она бросила сердитый взгляд в направлении своей матери.

— Ей не нравится даже то, что я разговаривала с твоим кузеном, словно у него ядовитая слюна или что-то в этом роде.

— Некоторые считают, что так оно и есть. — Саймон скорчил гримасу и посмотрел в сторону танцевальной площадки. — Что, ради всего святого, он делает вместе с Перл Уэйнрайт?

— Танцует, я полагаю. — Девушка подавила еще одну усмешку. — Он попросил представить его.

— Но ведь мисс Уэйнрайт … — Он замолчал, очевидно, не в силах деликатно выразить то, о чем думал.

— Немного бестолкова? — предположила она. — И, вероятно, склонна к приступам меланхолии?

— Энджел, — упрекнул ее Саймон, снова бросив взгляд на пару. — Почему ты не сказала ему? — прошептал он.

Она пожала плечами, поджав губы.

— Он не спросил.

Из того, что она была помолвлена, Энджел больше всего — помимо Саймона — нравилось наносить визиты в Нэффли-Хаус. Девушка пила чай с бабушкой Саймона днем в каждую среду на протяжении прошедших трех месяцев, за исключением тех двух недель, когда она была в Париже. С леди Элизабет — вдовствующая виконтесса и дочь герцога Ньюберри настаивала, чтобы к ней обращались именно так — Энджел могла высказывать свое мнение. Их беседы часто были забавными и проницательными, и сейчас, когда она познакомилась с ними обоими, Анжелика была удивлена тем, как сильно пожилая женщина напоминала ей маркиза Эббонли.

— Саймон говорил с тобой о поместье в Уорикшире? — спросила леди Элизабет, добавив в свой чай ложку сахара.

Анжелика кивнула.

— Он упоминал, что намеревался убедить своего отца позволить нам поселиться там, — ответила она.

Виконтесса поджала губы.

— Мне кажется, что мой упрямый сын должен был сразу предложить вам это. Словно он хотя бы раз приезжал в это поместье за прошедшие пять лет.

Анжелика хорошо знала, что леди Элизабет часто расстраивалась из-за скаредности своего единственного сына, отца Саймона, виконта Уонсглена. Очевидно, что ее покойная дочь, мать Джеймса Фаринга, была более яркой из двух детей.

— Саймон рассказывал мне, что это чудесное место, — с улыбкой произнесла она.

Виконтесса фыркнула.

— Оно принадлежало семейству Тальботов на протяжении нескольких поколений, — отметила она. — Старая крепость из камней и дуба, которая выстояла против Ланкастеров [5], пережила наводнения и чуму. Это что-то вроде святыни. Мы все говорим о Тэрбин-Холле затаив дыхание.

Это описание несколько отличалось от того, что рассказал ей Саймон. Жить в старой крепости, где каждая дощечка в мебели имела свое место и историю, было бы слегка … удушающим.

— Это звучит очаровательно, — твердо ответила Энджел. Саймон, несомненно, не станет возражать против того, что она внесет несколько усовершенствований в это поместье, как только они поженятся.

Леди Элизабет издала звук, похожий на кудахтанье.

— Это отдает плесенью, — возразила она, — но ты справишься.

— Благодарю вас, миледи.

Внизу открылась дверь, за этим последовали шаги, поднимавшиеся по лестнице.

— Бабушка?

— Сюда, Джейми, — восхищенно улыбнувшись, позвала леди Элизабет.

Джеймс Фаринг распахнул дверь гостиной.

— Бабушка, я буду тебе признателен, если ты перестанешь пытаться добыть для меня приглашения на каждую чертову фазанью и лисью охоту за городом этой осенью, — выпалил он и, хромая, вошел в комнату. Его злые зеленые глаза обратились на Анжелику, и маркиз остановился на полпути. — Мои извинения, леди Анжелика, — через мгновение произнес он. — Я не знал, что вы здесь.

— Все в порядке, милорд, — ответила Энджел, заметив, что длинные пальцы его рук сминают чью-то гравированную визитную карточку в неузнаваемый комок.

— Я только спросила у маркиза Уэстфолла, будет ли он устраивать свою ежегодную охоту, — прокомментировала леди Элизабет, отставляя свою чашку, — и заметила, что ты любишь охотиться.

— Ты чертовски хорошо знаешь, что я не люблю…

— Охота с маркизом Уэстфоллом совершит чудеса с твоей репутацией, мой внук.

Джеймс нахмурился.

— Охота с Уэстфоллом доведет меня до удара. — Энджел не смогла подавить смешок, и маркиз бросил на нее взгляд. — Я развеселил вас? — поинтересовался он, приподняв бровь.

Она покачала головой.

— Я пытаюсь представить, как вы будете страдать от удара.

Он слегка усмехнулся.

— Ах, но вы ведь никогда не видели, как я пытался беседовать с Уэстфоллом.

Вдовствующая виконтесса фыркнула.

— В последний раз, когда ты беседовал с Уэстфоллом, ты облегчил его на семьсот фунтов в клубе «Будлз», не так ли?

Маркиз наморщил лоб.

— Это был Уэстфолл? Я помню, что в то время это казалось очень забавным, но…

— Что было забавным?

Энджел вздрогнула.

— Саймон! — воскликнула она, когда тот вошел в комнату.

Молодой человек взял ее руку и поднес к своим губам, затем перевел взгляд на своего кузена.

— Вообще-то, Джеймс, когда кто-то сопровождает кого-то, то этот первый кто-то не должен в ярости уноситься прочь и оставлять второго приносить свои извинения.

— Я не просил тебя извиняться, — резко ответил маркиз. — И если ты и бабушка прекратите вмешиваться в мои дела, то мне не придется никуда уноситься прочь. — Он бросил взгляд на Элизабет. — Разве никому из вас не приходило в голову, что я могу хотеть просто провести эту осень в Эббонли? Что могу наслаждаться тем, что я дома, после того, как отсутствовал почти два года?

Леди Элизабет встала.

— Ты прав, Джейми, — вздохнула она, подойдя к нему, чтобы поцеловать в щеку. Затем оглянулась на Анжелику. — Могу я ненадолго оставить вас в компании этих негодяев?

— Конечно, — согласилась Анжелика, взглянув на маркиза, и ради спасения своей репутации порадовалась тому, что присутствует Саймон.

— Что ты теперь задумала, бабушка? — с подозрением спросил Джеймс.

— Я собираюсь послать Джулии Дэверн записку и поставить ее в известность, что я ошиблась, и что мой внук не сможет посетить ее лисью охоту по окончании Сезона.

— О, Господи Боже, — простонал Эббонли, указывая на дверь. — Будь так добра.

Саймон усмехнулся.

— Знаешь, ты не можешь винить нас в том, что мы пытаемся.

— Да, я могу.

— Я думала, что вы хотите стать респектабельным, — добавила Анжелика, и была вознаграждена сердитым взглядом маркиза.

— Это верно, миледи. Респектабельным. — Он упал на кушетку рядом с ней. — А не сосланным в Бедлам. Эта кадриль продолжалась двадцать пять минут. Я все время беседовал, весьма очаровательно, могу добавить, с мисс Уэйнрайт. За все время я получил три ответа. — Джеймс отсчитывал их на пальцах. — «Да, милорд», «нет, милорд» и «как вам угодно, милорд».

Анжелика кивнула и сделала еще один глоток чая.

— Это то, чего вы требовали, разве не так? — мягко произнесла она. — Боюсь, что я не понимаю проблемы.

— О чем вы двое говорите? — вставил замечание Саймон.

— Это вовсе чертовски не то, чего я требовал, — отрезал маркиз, игнорируя своего кузена. Его изумрудные глаза, тем не менее, казались значительно менее раздраженными, когда он заглянул ей в глаза.

Он наслаждается их спором, осознала Энджел. Так же, как и она.

— Мисс Уэйнрайт — тихая, респектабельная, и из хорошей семьи. Это то, чего вы…

— Отлично. Я понял вашу точку зрения. — Джеймс выбросил руки вверх, шутливо признавая свое поражение. — Нет никакой необходимости колоть меня этим. — Он покачал головой, неохотная улыбка появилась на его губах. — В следующий раз, пожалуйста, добавьте к списку интеллект.

Девушка снова кивнула.

— Очень хорошо, милорд. — Энджел медленно улыбнулась, не в силах удержаться. — У меня может быть, уже есть кто-то на примете для вас. — Быстрая, виноватая мысль появилась в ее сознании, но она проигнорировала ее. Джеймс Фаринг мог по-настоящему искать жену, но Анжелика покажет ему, что он не может просто выбрать несколько случайных компонентов и наслаждаться результатом.

— Кто-нибудь, пожалуйста, объяснит мне, что происходит? — спросил Саймон.

До того, как беседа возобновилась, вернулась бабушка Джеймса, и мисс Грэм пришлось уехать. Элизабет пригласила обоих внуков на ужин, а затем оставила их. Без Анжелики гостиная казалась более тихой и темной, и Джеймс поднялся, чтобы найти что-нибудь, чтобы занять себя.

— Джеймс, могу я поговорить с тобой? — Саймон вернулся от двери, где прощался со своей невестой.

— Это звучит весьма официально, — прокомментировал маркиз, кивнув и снова усевшись.

— Кажется, что ты… слишком быстро нашел общий язык с Энджел. — Эти слова не внушали большой надежды. Джеймс приподнял бровь.

— То, чем мы занимались — это спорили, Саймон.

— Тебе нравится спорить, — заметил его кузен. — Так было всегда.

— Что ж, извини меня за то, что я получаю удовольствие от оживленной беседы. Я подумал, что ты обрадуешься тому, что мы с леди Анжеликой отлично поладили.

— Так и есть. И прекрати вести себя так враждебно, — нахмурился Саймон, подходя столику, чтобы налить себе бренди. Он поднял графин в сторону Джеймса. — Выпьешь?

Маркиз покачал головой.

— Нет. И я вовсе не веду себя враждебно.

— Тебе не следовало раздражать Энджел. Достаточно плохо уже то, что ее родители почти готовы отменить свадьбу просто потому, что Дьявол вернулся в Лондон.

На впалой щеке маркиза задергался мускул.

— Я приношу свои извинения, кузен, — прошептал он, — на случай, если то, что я выжил под Ватерлоо, расстроит твои свадебные планы.

Саймон вспыхнул.

— Я не это имел в виду.

— Что ж, тогда, будь добр, объясни, что ты в точности имел в виду.

— Джеймс, я хотел… попросить у тебя помощи.

— У тебя очень забавный способ подходить к этому. — Он сделал жест в направлении Саймона. — Продолжай.

— Ты знаешь, что мы с Энджел не хотим ждать до следующего апреля, чтобы пожениться, — медленно произнес его кузен, и маркиз кивнул.

— И я пришел к такому же выводу.

Саймон прислонился спиной к подоконнику.

— Прошлой ночью я случайно заметил реакцию ее матери, когда та увидела, как вы вальсируете.

— Итак, ты хочешь, чтобы я держался подальше от Энджел. — Маркиз встал и отвернулся, чтобы Саймон не увидел, как сильно это ранило его. — Очень хорошо.

— Нет, Джеймс, я не хочу, чтобы ты держался подальше от Энджел. На самом деле, я хочу как раз противоположного.

Подумав, что он, должно быть, неправильно расслышал, Эббонли остановился на полпути к двери и обернулся, чтобы уставиться на Саймона.

— Что?

— Ее родители обеспокоены тем, что, возможно, мы поторопились с решением пожениться. Что, если они правы?

Джеймс нахмурился, задумавшись над тем, почему он надеется, чтобы то, что он слышит, оказалось правдой.

— Саймон, это, конечно же, не моя забота, если ты и леди Анжелика изменили…

Покачав головой, Саймон сделал шаг вперед.

— Вот что я имею виду: что произойдет, если маркиз Эббонли начнет выказывать интерес к Энджел? Если ее родители осознают это, то ее они, несомненно…

Джеймс тряхнул головой.

— Абсолютно точно нет, Саймон. Я не встану между тобой и женщиной. Никогда. Если я и выучил какой-то проклятый урок в жизни, то именно этот.

Саймон побледнел.

— Это не будет похоже на… Дезире, — произнес он. Джеймс снова повернулся к двери, и Саймон пошел за ним. — Джеймс, мне очень жаль. Я имел в виду, что все это будет только напоказ. Это будет только для того, чтобы убедить ее родителей в том, что отсрочка свадьбы была ошибкой. — Он опустил руку. — Что они будут в гораздо лучшем положении, если позволят нам пожениться немедленно.

— Нет, Саймон.

Его кузен сделал паузу.

— Ты должен мне, Джеймс.

Джеймс повернулся, чтобы посмотреть ему в лицо.

— Я тебе должен? — медленно повторил он.

— Я провел большую часть своей взрослой жизни, помогая тебе удирать, буквально и фигурально, из женских спален; обеспечивал тебе благополучное возвращение домой, когда ты был слишком пьян, чтобы стоять на ногах и только что выиграл у того или иного лорда половину того, что принадлежало ему от рождения; и, — Саймон на мгновение заколебался, а затем поднял подбородок, — я был твоим секундантом на дуэлях.

Он замолчал, но Джеймс стоял неподвижно, ожидая продолжения.

— И? — наконец подсказал он, глядя на кузена.

— И я прошу всего лишь об одной услуге. Большой услуге, я должен это признать, но я никогда не попрошу тебя ни о чем другом.

— Почему ты никогда не писал и не рассказывал мне о твоей Энджел? — спросил Джеймс вместо ответа.

Саймон с подозрением изучал его лицо, очевидно, понимая, что его отвлекают.

— На самом деле это было что-то вроде неожиданности.

— Ты имеешь в виду, что ты сделал предложение случайно? — ответил Джеймс, приподняв бровь. — Кажется, это немного непродуманно с твоей стороны, кузен. Ты же у нас рассудительный человек, и все такое.

Кузен немного расслабился.

— Это не было случайным. Я имел в виду, что мы встретились в начале прошлого Сезона, я и Энджел, и у нас оказалось так много общего и мы стали такими хорошими друзьями, что, хм, я внезапно осознал, что по уши влюблен в нее.

Джеймс с минуту изучал своего кузена.

— Тогда устрой тайный побег.

Саймон заметно побледнел.

— Я никогда не сделаю ничего подобного. Родители Энджел никогда не простят нас.

— Но они простят, если ты затеешь эту маленькую игру с честью их дочери?

— Они не узнают, что это игра. И так как мы втроем будем знать об этом, то ее честь никогда не подвергнется риску.

— А что насчет остального общества? Они уже сунули в это свои носы. И я пытаюсь исправить причиненный ущерб. Я ищу себе жену. Я не хочу…

Его кузен фыркнул.

— Ты? Ищешь жену? — Он указал в сторону двери, за которой исчезла Анжелика. — Вот о чем вы двое говорили?

— Почему все вокруг считают, что упоминание меня и супружества вместе — это чертовски забавно? — прорычал Джеймс.

Очевидно, поняв, что маркиз не шутит, Саймон посерьезнел.

— Хорошо, — проговорил он. — Ищи себе жену. После того, как поможешь мне. — Он поднял руку, когда Джеймс начал протестовать. — Твоя репутация едва ли получит еще одну царапину. А с твоим богатством, так или иначе, найдутся женщины, которых не побеспокоило бы даже то, если бы ты был одноглазым карликом с горбатой спиной.

— Саймон…

— Джеймс, пожалуйста. Я хочу жениться. Помоги мне.

Джеймс вздохнул.

— Отлично. Но один из нас пожалеет об этом. — Он посмотрел на кузена, выражение его лица было серьезным. — И надеюсь, что это буду я.

Саймон подошел ближе и хлопнул его по плечу.

— Это не будет ни один из нас. Верь мне.

 

[5]Ланкастеры — боковая ветвь королевского дома Плантагенетов. Имеется в виду война Ланкастеров и Йорков, известная больше под именем «войны Алой и Белой розы» (1455–1487).

Оглавление

Обращение к пользователям