10

1

Гнусавые, пронзительные звуки голоса Персиваля Элкотта разносились далеко по коридорам, когда Энджел и ее компаньоны по верховой прогулке вошли в особняк. Судя по шуму, он был чем-то очень взволнован.

— Я знала, что это его карета стоит снаружи, — усмехнулась она.

— Полагаю, мы должны пойти посмотреть, — вздохнула Лили.

Они нашли источник шума в гостиной. Персиваль вызывающе стоял посредине комнаты, тогда как тот на кого была направлена словесная атака денди, сидел в одном из кресел перед камином, читая и игнорируя своего гостя.

— Не сидите здесь просто так, Эббонли. Я не позволю отделаться от меня, — волновался Персиваль. — Я узнаю, где вы её держите, или вы ответите перед законом.

Маркиз поднял голову.

— Прошу прощения?

Персиваль скрестил руки на груди.

— Где мисс Стенфред? — потребовал он.

Маркиз заметил Анжелику, стоящую в дверном проеме. Прикрыв сверкнувшие глаза, он поднялся.

— Хорошо, Элкотт, бесполезно пытаться отделаться от этого, — драматически произнес он, зашагав к камину. — Она заперта в башне. Они все там.

Персиваль заморгал, а затем отчаянно покраснел.

— Не пытайтесь сделать из меня дурака, Эббонли, — пробормотал он.

— Все в полном порядке. Это происходит без всяких усилий с моей стороны, — ответил Джеймс.

Энджел наслаждалась этой игрой, но у Лили никогда не было большой терпимости к тому, что кого-то дразнят, и она высвободила свою руку из-под руки Энджел и вошла в комнату. Анжелика последовала за ней.

— Ах, — проговорил маркиз, делая шаг вперёд, — вижу, вы снова сбежали.

— Вам нужно помнить о том, что не следует оставлять ключ в замке, — сделала ему выговор Энджел, и тот улыбнулся.

— Энджел, — упрекнула её Лили, и укоризненно посмотрела на маркиза.

Персиваль схватил Лили за руку.

— О, моя дорогая Лили, с вами всё в порядке? Я так беспокоился.

Энджел начала произносить язвительный ответ, но, тут Саймон и леди Элизабет вошли в комнату, и она передумала. Джеймс снова уселся, но его смеющиеся глаза устремились на Лили, когда та отняла руку у Персиваля. В первый раз Энджел захотелось, чтобы у её подруги не было внешности, напоминающей прекрасную фарфоровую куколку.

— Ради Бога, Элкотт, что ты думал, могло с ней случиться? — прорычал Саймон, вставая между Лили и Персивалем.

— Всё, что угодно, ведь она находится в самом логове Дьявола? — напыщенно произнес Персиваль. — Я приехал сюда, чтобы убедиться, что глупость её родителей, решивших отправиться сюда, не вовлекла её в скандал.

— Ах, — прошептал Джеймс, которому стало не так весело после упоминания его прозвища. — Вы приехали, чтобы придать атмосферу пристойности моему сомнительному жилищу.

— Да, — смело ответил Персиваль.

— Что ж, в этом не было необходимости, — резко произнес Саймон. — Мисс Стенфред в полной безопасности.

Энджел обернулась, чтобы посмотреть на Саймона. Несмотря на громкие слова, Персиваль был довольно безвредным, и свирепость Саймона казалась неуместной. Особенно когда это касалось защиты кого-то другого. В последние два дня ей пришлось трудно, после того как девушка осознала, что её чувства к жениху были не столь сильными, как она предполагала. То, что Саймон ринулся на защиту Лили, едва ли всё упрощало. Иногда он был просто слишком галантен.

— Саймон, если не возражаешь, ты не мог бы показать нашему… гостю его комнату? — предложил Джеймс. Его проницательные глаза наблюдали за тем, как Саймон пожал плечами, бросил взгляд на Лили, а затем повел денди к двери. Быстрый взгляд, который Джеймс устремил на Энджел, был полон тайн и едва скрываемой страсти, и она, покраснев, отвернулась к окну, пока кто-нибудь этого не заметил.

Там стояла виконтесса, переводя взгляд с одного на другого, с озабоченным выражением на лице. Энджел быстро повернулась обратно, в то время как Лили улыбнулась и подошла ближе к Джеймсу.

— Мне так жаль, что он приехал, — произнесла она, протянув ему руку и заставив Энджел захотеть совершить что-то, неподобающее леди.

— Это не ваша вина, мисс Стенфред, — ответил Джеймс, улыбаясь ей в ответ. — Не расстраивайтесь. Чем больше гостей, тем веселее, я полагаю.

Лили вздохнула и улыбнулась.

— Мне лучше пойти сказать маме с папой о том кто приехал, чтобы они приготовились к нападению, — сказала она и, сделав реверанс, вышла из комнаты.

— Персиваль Элкотт? — приподняла бровь леди Элизабет.

Джеймс кивнул.

— И его брат Артур, который в настоящее время прогуливается по саду, и, возможно, от него вянут мои цветы.

— Сэр? — От двери послышался голос дворецкого.

— Что такое, Симмс? — спросил маркиз.

— Мистер Элджерс в вашем кабинете, милорд. Он принес почту. — Дворецкий протянул серебряный поднос, на котором лежало несколько писем.

— Великолепно. Давайте посмотрим. Это для тебя, бабушка, — произнес Джеймс, передавая письмо виконтессе. Внезапно он застыл, его лицо побледнело. Он встал, уронив все остальные письма на освободившееся кресло, и уставился на послание в своей руке.

Его бабушка выпрямилась.

— Что такое? — Когда маркиз не ответил, она сделала шаг ближе. — Джеймс, с тобой все в порядке?

Джеймс вздрогнул и перевел взгляд на Энджел.

— Вполне.

— От кого оно? — спросила Элизабет.

Маркиз снова опустил взгляд на письмо.

— От Дезире.

— Джейми… — начала вдовствующая виконтесса, осторожно вглядываясь в лицо внука. Энджел не могла определить выражение на лице маркиза, но была рада знать, что не она служила его причиной.

— Извините меня. — Он вышел из комнаты, сжимая письмо в руке.

Элизабет подошла к окну.

— Пять лет, — пробормотала она.

— Прошу прощения? — рискнула произнести Энджел.

Виконтесса обернулась.

— Я сказала, что уже прошло пять лет, а эта ведьма всё ещё не выпускает его из своих когтей. — Она вскрыла своё письмо, затем отложила его в сторону. — Знаешь, он и Джеффри Пратт были друзьями. Они вместе отправились учиться в школу. — Она вздохнула. — И тогда, на каникулах в Лондоне, они посетили один и тот же бал и встретили одну и ту же девушку, дебютировавшую в свете.

— Дезире, — предположила Энджел, размышляя, почему в последние несколько недель она так сильно невзлюбила Дезире Кенсингтон.

— Да. До окончания учёбы они сражались за неё. Однажды их почти отчислили из-за этого. — Элизабет покачала головой. — Джеймс всегда был таким пылким. Очень похожим на свою мать.

— Что произошло?

— С самого начала Дезире играла, настраивая их одного против другого. Наполовину свела их с ума, и они закончили тем, что возненавидели друг друга. После того, как Джеймс окончил университет, он сделал ей предложение. Из того, что я смогла выведать у него, Дезире ответила ему, что Джеффри уже просил её руки, и что она не может выбрать из них двоих. Она заметила, что поскольку Джеффри уже унаследовал титул виконта, то, конечно же, именно его одобряли ее родственники. — Виконтесса покачала головой, её светло-зеленые глаза были полны сожаления. — Думаю, что все знают, что случилось на следующее утро.

Энджел посмотрела на нее.

— Но Дезире?

— Отец Джеймса порекомендовал ему покинуть страну. Он отправился во Францию и оставался там почти год. Через четыре недели после его отъезда Дезире вышла замуж за лорда Кенсингтона. Когда Джеймс услышал об этом… — Элизабет замолчала и откашлялась. — Когда он вернулся домой, то был настолько не похож на себя, что я едва узнала его. Его репутация делалась все хуже и хуже, и, поверь мне, он по-прежнему заслуживает её.

— Мне он не показался таким ужасным, — тихим голосом заметила Энджел. А его прикосновения, его поцелуи были всем, чем угодно, кроме ужасного.

Элизабет посмотрела на нее.

— Знаешь, — медленно проговорила она, — с тех пор, как он вернулся из Бельгии, Джеймс кажется более похожим на того человека, каким он когда-то был. Каким он был до Дезире, я имею в виду. Более счастливым и не таким озлобленным.

— Почему, как вы думаете, он изменился?

Леди Элизабет быстро улыбнулась и направилась к двери.

— О, у меня есть кое-какие подозрения.

Джеймс долго шагал по библиотеке до того, как распечатать письмо. Короткая записка, написанная совершенным почерком Дезире, гласила: так как она осознала, что пришло время объяснить причины, по которым она вышла замуж за Кенсингтона, то она уверена в том, что он все поймет. Послание заканчивалось просьбой о встрече и подписью «Люблю, Дезире».

Он некоторое время смотрел на подпись, а затем бросил письмо в огонь. Кто-то вроде Саймона или бабушки может попытаться выяснить, что задумала Дезире, потому что маркиз так и не сумел убедить их, что его отношения с ней это не их треклятое дело. Он не хотел снова видеть её. К тому же существовало слишком много других проблем, которые он пытался разрешить.

Джеймс обнаружил, что некоторые из этих проблем возникли за обедом этим вечером, и значительно улучшили его настроение. Персиваль, очевидно, не знал, что в Эббонли присутствуют дети, и он испытывал очевидные трудности с тем, чтобы совместить это со своими взглядами в отношении Дьявола. Когда все они перешли в гостиную, Элкотт предложил, чтобы детей отправили в постель.

После этих слов, Генри встал, вытянувшись во весь рост.

— Я не стану слушать, как какой-то хлыщ указывает мне, что делать в доме лорда Джеймса, — заявил он.

— Генри! — упрекнула его леди Найстон, а его отец бросил на мальчика суровый взгляд.

— Вы просили меня никогда не лгать, — запротестовал Генри, обращаясь к родителям. — Он — хлыщ.

Персиваль пронзил Джеймса негодующим взглядом.

— Это все ваших рук дело. Вы развратили этих младенцев.

— Мы не младенцы! — закричал Генри.

— Они не младенцы, — эхом негромко отозвался Джеймс.

Анжелика была занята тем, что деловито вышивала еще один носовой платок. Она подняла взгляд на Джеймса, её глаза сверкали.

— Я тоже думаю, что он хлыщ, — вмешалась Хелен, приходя на помощь брату. — И лорд Джеймс непременно подтвердит то, что сказал Генри.

В этот раз сдавленный звук со стороны Энджел был подозрительно похож на смех. Джеймс наклонился вперед.

— С вами всё в порядке, леди Анжелика? — заботливо спросил он.

— Да, всё хорошо, — сумела выговорить она и закрыла лицо обеими руками.

Наконец, родители Грэмы и Стенфреды сумели восстановить порядок и отослали детей наверх. Джеймс перевёл взгляд с Анжелики на Саймона, который был явно недоволен её поведением, и улыбнулся про себя. Его кузену пришло время начать осознавать, что его ожидает.

Когда намного позже он направлялся в постель, его подстерегла бабушка.

— Что на тебя нашло, Джейми? — поинтересовалась она, когда он добрался до вершины лестницы.

— Что ты имеешь в виду, бабушка?

— Это начинает выглядеть, как будто здесь обычный прием, — заявила она, взяв внука под руку. — Я продолжаю гадать, кто прибудет следующим.

Он усмехнулся.

— Не стоит ли нам заключить пари?

— Не меняй тему разговора, ты, шалопай. Что происходит?

Джеймс посмотрел на нее сверху вниз и пожал плечами.

— Я нахожу всё это довольно домашним, хотя и немного сумасшедшим.

— Джейми, — предостерегла она.

Маркиз улыбнулся.

— Я не знаю, что ты хочешь сказать мне, — ответил он. — Даже у меня должно быть несколько редких моментов в жизни, когда я веду себя прилично.

— Но Элкотты? Ты бы никогда не потерпел их здесь ни на мгновение до того… — Бабушка замолчала. — До того, как ты вернулся домой, — закончила она.

— Возможно, я научился терпению, — тихо проговорил Джеймс.

— Возможно, — ответила она так же тихо, и протянула руку, чтобы коснуться его щеки. — И, возможно, ты знаешь, что их присутствие забавляет Анжелику. — Она вошла в свою комнату и закрыла дверь за собой.

Некоторое время он стоял, глядя ей вслед. Бабушка Элизабет была права. Если бы маркиз был один, когда приехали Элкотты, то он бы в одну минуту вышвырнул их вместе с багажом на холодный йоркширский воздух. Они были здесь не потому, что раздражали Анжелику. Элкотты остались, потому что они заставляли её смеяться.

— Слава Богу, что ты здесь, — задыхаясь, выговорил Саймон, распахивая дверь библиотеки.

— Что случилось? — спросил Джеймс, надеясь, что никто не упал, или никого не сбросили в озеро.

— Это Персиваль и Генри. Элкотт поймал мальчика, когда тот ехал на Индиа, и принялся читать ему лекцию по поводу верховой лошади, на которой прилично ездить ребенку. Очевидно, Генри послал его к дьяволу, а затем стянул с Персиваля шляпу и заставил Индиа проехать по ней.

Джеймс улыбнулся.

— И что я должен сделать?

— Персиваль угрожает отхлестать мальчика, если он не извинится, и теперь Хелен бегает за Элкоттом с этой своей несчастной куклой. Их родители уехали, так что я привёл Энджел, но она только стоит и смеется, а сейчас заставила этого проклятого слюнявого Брутуса лаять на всех подряд. — Молодой человек упал в кресло.

Джеймс усмехнулся.

— Так вот что я слышал. — Он задавался вопросом, когда же с его кузена будет довольно резвой семьи Грэмов, и кажется, он только что выяснил это. — Саймон, — тихо рассмеялся он, — у тебя темперамент, как у монаха. К тому же у тебя точно такой же, довольно небольшой запас терпимости, мой мальчик.

— А у тебя темперамент мокрой кошки и терпимость как у буфетчицы, которая надеется на солидный куш, — отрезал Саймон в ответ. Джеймс разразился смехом, но его кузен нахмурился. — Лили попыталась помочь, но её послушался только Джереми. Она единственная, у кого здесь есть манеры, как я начинаю полагать. — Он вспыхнул, а затем внезапно встал и зашагал по комнате.

— Я рад, что она тебе нравится, — произнес Джеймс, посерьёзнев и неотрывно наблюдая за кузеном. — Я подумал, что, возможно, поговорю с её родителями в конце недели. — По правде говоря, то время, которое Джеймс провел, старательно беседуя с Лили Стенфред, напомнило ему, почему он в целом избегал девушек, недавно покинувших классную комнату. Леди обладала классической, деликатной красотой, и если Анжелика напоминала ему лису, легко перехитрившую гончих, то Лили была олененком, робким, застенчивым и нуждающимся в защите. И, к сожалению, довольно унылым, по сравнению с огненным вихрем, сопровождаемым большим мастиффом, которая отказывалась покидать его мысли.

— Джеймс… — Саймон замолчал, а затем внезапно встал и распахнул дверь. — Ты пойдешь и сделаешь что-нибудь, не так ли?

Джеймс направился к конюшням, чтобы восстановить порядок, и когда он добрался до двора, то сделал знак Генри на Индиа приблизиться к нему. Персиваль выглядел сердитым, мятый ком на земле перед ним, должно быть, был его шляпой. Мастифф стоял в нескольких ярдах[12] позади, опираясь на все четыре лапы так, чтобы иметь возможность лаять во весь голос.

— Брутус, тихо, — приказал он, и собака завиляла хвостом и подчинилась, очевидно, согласившись с тем, что Джеймс принял на себя руководство. — Итак, что всё это означает? — спросил он.

— Он сказал, что я не могу ездить на Индиа, — ответил Генри, ткнув пальцем в Персиваля.

— Я сказал, что это животное не подходит маленькому мальчику для верховых прогулок и что вы должны одолжить ему более подходящую лошадь, — поправил Персиваль. — Тогда этот дерзкий щенок уничтожил мою шляпу.

Джеймс сложил руки на груди, заметив сбоку Энджел, трясущуюся от смеха.

— Я ничего не одалживал мастеру Генри, — категорично заявил он, тщательно удерживая суровое выражение на лице. — Он доказал свою компетентность и Индиа принадлежит ему, и он может делать с ним всё, что пожелает. Если вы прикоснетесь к любому из них, то я прикажу отхлестать вас.

— Ура! — поддержала Хелен, поднимая Миллисент в воздух, словно трофей.

Персиваль Элкотт выглядел так, словно только что проглотил насекомое, и, после момента замешательства, зашагал в сад, вероятно, чтобы помочь своему брату погубить еще больше цветов. Генри спешился и направился к Джеймсу, ведя Индиа за собой.

— Это правда? — тихо спросил он, его глаза сияли. — Индиа теперь мой?

Джеймс кивнул.

— Конечно.

Мальчик шагнул вперёд и обнял его за талию.

— О, благодарю вас, лорд Джеймс.

Джеймс обнял его в ответ.

— При одном условии.

— Всё, что угодно.

Маркиз поместил палец мальчику под подбородок и приподнял его лицо вверх, так, чтобы он мог заглянуть Генри в глаза.

— Обещай мне, что ты научишься плавать.

Генри улыбнулся и кивнул.

— Обещаю.

Джеймс шёл впереди по дороге к особняку, пока дети пересказывали события этого утра. Он снова обнаружил себя в роли их спасителя, и в то время как Саймон с негодованием смотрел на него, он добродушно принимал их неугасающее восхищение и благодарность.

— Энджел, ты идешь? — поинтересовался Саймон.

Анжелика отстала от них, её внимание было направлено на двор конюшни.

— Куда убежал Брутус?

Джеймс остановился.

— Несколько мгновений назад он пробегал через конюшню.

— Я приду через минуту, — произнесла она и повернулась.

— О, ради Бога, Энджел, он же огромен, как повозка. Он появится сам по себе. — Саймон нахмурился и жестом показал ей, чтобы она сопровождала их в особняк.

Девушка посмотрела на Саймона с обидой на лице.

— Я сразу же вернусь, Саймон, — твёрдо проговорила она.

— Энджел…

— Я помогу вам искать его, — прервал Джеймс, не в состоянии молчать, и направился обратно по дорожке вместе с Энджел. Через мгновение остальные, возглавляемые мрачным Саймоном, последовали за ними. Они обыскали конюшню и двор, но нигде не нашли Брутуса.

— Должно быть, вы ранили его чувства, — обвинила Энджел Джеймса.

Тот появился из кучи сена, которую раскапывал, и приложил руку к груди.

— Я? Я всего лишь попросил его тихо себя вести, — запротестовал он.

— Вы двое совершенно безумны, — вставил Саймон, прислонившийся к дверному проему со сложенными на груди руками. — Это собака. Огромная, шумная собака. У неё нет никаких чувств.

Джеймс нахмурился, глядя на него. Саймон отлично знал, как Анжелика любит Брутуса, и, даже если он сам верит в это, с его стороны было довольно нелюбезно говорить так.

— У Брутуса тоже есть чувства, — высоким голоском произнесла Хелен, в недовольной гримасе оттопырив нижнюю губу.

— Саймон, Брутус никогда не проявит благосклонность, если будет думать, что не нравится тебе, — заметила Анжелика с улыбкой, которая, на взгляд Джеймса, была явно вымученной.

— Это не имеет значения, потому что Брутус не поедет в Тэрбин-Холл.

Анжелика задохнулась.

— Но…

— Я не хочу, чтобы это животное разрушало половину семейных реликвий Тальботов каждый раз, как только вильнет хвостом.

Джеймс считал, что некоторые из семейных реликвий Тальботов смогут перенести уничтожение, но ничего не сказал, наблюдая за ошеломленным и обиженным выражением лица Анжелики. Его кузен вел себя глупо, отказывая Анжелике в простейшей из свобод, которых она так очевидно жаждала, и если Саймон не будет осторожен, то потеряет самую совершенную вещь, которую имел в своей жизни. Крохотные слезинки начали собираться в уголках ее прекрасных глаз, пока девушка продолжала смотреть на его кузена.

— Леди Анжелика? — тихо проговорил Джеймс.

Она подняла на него взгляд, и маркизу было физически больно от того, что ему пришлось сдержаться и не шагнуть вперед, чтобы поцелуями стереть слезы с её глаз.

— Да, милорд? — ответила она, покраснев от неприкрытого выражения на его лице.

— Еще достаточно времени, чтобы побеспокоиться о том, где будет жить Брутус. — Он снова посмотрел на своего идиота кузена. — На самом деле, если ваши родители не желают держать его, то он мог бы остаться здесь в Эббонли, со мной.

— Тогда я тоже останусь, — решительно заявил Генри. — Чтобы убедиться, что Брутус ест.

— И я тоже, — вмешалась Хелен. — Чтобы убедиться, что ему дают хлеб. Брутус любит хлеб.

— Это любезно с вашей стороны, милорд, — неожиданно вставила Лили. — Должна признаться, что я согласна с Саймоном. Такая большая собака заставляет меня нервничать.

Губы Анжелики скривились, и на мгновение выражение её лица стало весёлым. Кажется, что оба их нареченных не желали иметь ничего общего с мастиффом.

— Ну, здесь большой дом, — беззаботно заметил Джеймс. — Я уверен, что вы и Брутус сможете избегать друг друга до конца вашего пребывания здесь.

— Это весьма нелюбезно, ты так не считаешь? — резко произнес Саймон.

Джеймс заколебался, а затем кивнул.

— Да, весьма. Мои извинения, мисс Стенфред.

— Конечно же, милорд.

Однако Анжелика уставилась на него, с очевидным вопросом в глазах. Он мог угадать, что это был за вопрос. Неужели он все еще намеревается сделать предложение Лили Стенфред, если откровенно находит её такой скучной? Что ж, Джеймс ещё не знал. Ещё есть время, чтобы решить. И так как Эббонли был таким большим домом, то они, вероятно, тоже смогут избегать друг друга большую часть времени, если пожелают.

— О, мне всё равно, кто захочет Брутуса в следующем году, — сказала Анжелика. — Я всего лишь хочу найти его сейчас.

— Джереми и я выводили его вчера на прогулку к озеру, — предположил Генри. — Мы видели следы кролика.

— Он не хотел возвращаться с нами в дом, — отметил Джереми.

Джеймс кивнул и потёр руки.

— Ну, с таким же успехом мы можем начать и с этого места.

Анжелика немедленно прошла мимо Саймона, который вздохнул и оттолкнулся от стены, чтобы последовать за ней.

— Генри, покажи мне, где это место, — попросила она брата.

Мальчик кивнул и заторопился по дорожке.

— Сюда, — произнес он через плечо.

Кто-то прикоснулся к руке Джеймса, и он опустил взгляд, чтобы увидеть, как пальчики маленькой Хелен скользнули в его ладонь. С удивленной улыбкой он крепче сжал руку и позволил девочке вести себя по дорожке. Анжелика обернулась, чтобы бросить взгляд назад, и улыбнулась маркизу, когда заметила его спутницу. До того, как он смог сделать какое-то замечание, она и Генри исчезли в лесу. Саймон и Лили отстали, этим двоим, очевидно, не хотелось присоединяться к поискам.

Всего лишь через минуту три группы потеряли друг друга из виду, следуя по извилистой тропинке, хотя каждые несколько минут Генри или Анжелика выкрикивали имя Брутуса.

— Вон там были еще следы, лорд Джеймс, — подсказал ему Джереми и Джеймс, кивнув, повел детей в том направлении, которое указал мальчик.

— Брутус! — Он пробирался через кусты, дети рассредоточились по обе стороны от него. Что-то запутавшееся в ежевике привлекло его внимание, и маркиз присел на корточки. — Джереми, Хелен, стойте, — приказал он, и дети замерли.

— Леди Анжелика? — позвал он громким голосом.

— Милорд? — мгновением спустя послышался ответ откуда-то поодаль.

— Не спускайте глаз с Генри. Здесь расставлены ловушки на кролика. — Он повернулся к двум малышам. — Вы двое отправляйтесь обратно к дорожке тем же путем, которым мы пришли, и остерегайтесь того, что выглядит вот так. — Он указал на тонкую проволоку и петлю у своих ног. Нога взрослого человека была слишком большой, чтобы попасть в нее, но дети могли пострадать.

— Мы будем осторожны, — послышался ответ Анжелики. — Хотя, как ни удивительно, Генри говорит, что Гастингс рассказывал ему о том, что в этих местах водятся медведи?

Джеймс коротко улыбнулся от беспокойства в её голосе.

— Такого не было с тех пор, как один медведь сбежал с праздника десять лет назад, — ответил он, наблюдая за тем, как его подопечные осторожно пробираются обратно на тропинку.

— О. Великолепно.

Несколько минут спустя он выбрался на небольшую полянку. Там сидел Брутус, одна его лапа попала в ловушку для кроликов. При виде Джеймса мастифф издал звук, похожий на страдальческое и обескураженное гавканье.

— Ты, большой увалень, — нежно произнес маркиз и встал на колени, чтобы освободить собаку. — Я не знаю, насколько ты компетентный сторожевой пес, но твои охотничьи навыки оставляют желать лучшего. — Кожа на лапе мастиффа была немного рассечена, но у него оказалось достаточно здравого смысла, чтобы сидеть и ждать помощи, вместо того, чтобы бороться и туже натягивать проволоку. Джеймс выпрямился и потрепал собачьи уши.

Те же самые уши повернулись к востоку, и в то же самое время Джеймс услышал что-то, что прозвучало очень похоже на хлюпанье носом. Он обхватил рукой кричащий ошейник Брутуса и медленно прокрался вперед. На краю небольшой поляны он остановился, мастифф замер рядом с ним.

— … плачь, Лили, — послышался голос Саймона, и Джеймс нахмурился.

— Но это так неправильно, — ответила мисс Стенфред между всхлипываниями.

— Мы не могли знать, что это случится. Мы ведь вовсе не планировали это.

— Я знаю, Саймон, но она моя самая лучшая подруга.

Услышав другой звук, Джеймс быстро оглянулся, но это был всего лишь ветер, шелестевший листьями. У него возникло ощущение, что эту беседу Анжелике не стоило подслушивать.

Саймон вздохнул.

— Я знаю. И… ну, есть худшее, чем это.

— Что?

— Джеймс, — коротко ответил его кузен. — Он ищет жену, и по какой-то проклятой причине он, кажется, остановился на тебе.

— На мне? Нет!

Джеймс приподнял бровь. Её реакция на новость о его интересе казалась немного чрезмерной, учитывая, что он был вежлив и обаятелен с Лили Стенфред с того момента, как увидел её впервые.

— Я пытался убедить его, что вы двое никогда не подойдете друг другу, но как я могу сказать ему, что влюбился в тебя? И как я вообще когда-нибудь смогу сказать Анжелике? Она так мечтает, чтобы мы поженились.

— Это разобьет ей сердце, Саймон, — Лили снова всхлипнула. — И ты дал ей слово, что женишься на ней. О, это безнадежно.

— Нет ничего безнадёжного, Лили, пока я знаю, что ты любишь меня.

— Конечно, я люблю тебя, Саймон. С того момента, как мы встретились, я знала это.

За этими словами последовали другие звуки, которые Джеймс немедленно опознал, как поцелуи, и он попятился с поляны. Его первым, немедленным желанием было ворваться туда и ударить Саймона кулаком за то, что тот так глуп, что считает Лили Стенфред более привлекательной, чем Анжелика Грэм. Только во вторую очередь маркиз разозлился из-за того, что Саймон ухаживает за Лили, зная, что его собственный кузен собирается жениться на ней. Он глупо вел себя, пытаясь превратить свои намерения в отношении Лили в нечто большее, чем они были на самом деле. Если ему была нужна пристойная жена, то вокруг было множество других, среди которых можно сделать выбор, несмотря на своеобразную компанию, которой окружила его Анжелика.

Только потом его оглушила мысль — Саймону не нужна Анжелика! Его сознание начало разбегаться в сотнях направлений. Джеймс поставил себя в затруднительное положение, заявив Анжелике, что не верит в любовь. Ему потребуется потрудиться, чтобы убедить её в обратном. Однако была еще и другая проблема, так как Саймон ещё не разорвал помолвку. Учитывая, каким ответственным был его кузен, весьма вероятно, что он не станет отказываться от брака, невзирая на тех, чье счастье будет разрушено.

Джеймс неожиданно улыбнулся. На самом деле, это может сработать к его выгоде. В настоящий момент от него ожидают, что он продолжит флиртовать с Энджел до тех пор, пока её родители не решат спасти её от бесчестья, выдав замуж за его кузена. К счастью, Саймон не поддастся чувству вины из-за Лили, потому что если бы Анжелика узнала правду, то могла бы с таким же успехом отказаться от Дьявола до того, как у него появится шанс завоевать её. К тому же её могло бы обидеть то, что Саймон посчитал её недостаточно пристойной, чтобы жениться. Если Джеймс чего и не хотел, так это видеть, как Энджел страдает.

— Брутус!

Рядом послышался голос Генри, и собака счастливо гавкнула.

— Энджел, он вон там! Я слышу его!

— Я держу его, — крикнул Джеймс и услышал, как в отдалении другие дети радостно закричали.

Ему придется вести игру осторожно, защищаясь одновременно от её родителей и от Саймона. Если он зайдет слишком далеко в обоих направлениях, то потеряет её. Герцог Веллингтон однажды сказал Джеймсу, что у него замечательные способности к стратегии, но у него возникло ощущение, что это будет самая трудная битва в его жизни — по той простой причине, что он еще никогда так отчаянно не желал — и не испытывал потребности — выиграть.

 

[12]Ярд — мера длины, равная 0,91 метра.

Оглавление

Обращение к пользователям