Глава 9

Было тихое, ясное утро. Первые лучи солнца окрасили розовым светом верхушки гор Восточных Фолклендов. Где-то далеко-далеко, на ферме в долине, лаяла собака.

Разведгруппа Специальной воздушной службы из четырех человек, высаженная на берег подводной лодкой, работала в тылу аргентинских войск уже десять дней.

В состав группы вошли Вильерс, Харви Джексон, радист — капрал Элиот из войск связи, и парашютист Джек Корда, который добровольцем перешел в спецназ из гренадерского гвардейского полка, как Вильерс и Джексон.

Было холодно. Проснувшись, Вильерс обнаружил, что его пончо покрыто инеем. Он лежал в неглубокой яме, рядом с маленькой пещерой в скале, где Корда грел чай на спиртовке.

На голове у Вильерса, как и у всех остальных, была черная шерстяная балаклава,[7] но и она плохо спасала от холода. Камуфляжная форма отсырела, а занемевшие пальцы с трудом сгибались, когда он взял ложку, чтобы поесть из котелка.

Джексон сидел на земле, скрестив ноги, и с невозмутимым видом бывалого вояки скреб лицо пластмассовой бритвой.

Вильерс выскоблил ложкой дно котелка, спрятал его в свой вещмешок и взял кружку чая, которую подал ему Корда.

— Кажется, я на эту куриную тушенку не смогу смотреть до конца своей жизни. А ты, Харви?

— А, мне все равно! — ответил Джексон. — Еда — не самое важное в жизни. Лишь бы было, чем набить желудок. Когда я только начинал службу, нас в солдатской столовой кормили настолько отвратительно, что с тех пор я не воспринимаю такие вещи всерьез.

Элиот возился с радиостанцией. Вильерс встал и подошел к нему.

— Все в порядке?

Элиот кивнул.

— Через минуту выйду в эфир.

Перед их группой стояла простая задача. От них требовалось добывать как можно больше информации о передвижениях аргентинских войск и передавать ее в штаб. Эта информация могла оказаться жизненно важной, когда британские войска двинутся в глубь острова с плацдарма в заливе Сан-Карлос.

Радиоаппаратура Элиота была самой последней модели. Она напоминала маленькую клавиатуру печатной машинки. Оператор только набирал текст, который автоматически шифровался и заносился в память аппарата. Когда текст был готов, одного нажатия кнопки хватало, чтобы за считанные секунды передать сообщение из нескольких сот слов. Все происходило так быстро, что у противника не оставалось никаких шансов запеленговать источник передачи.

— Вот и все. — Элиот улыбнулся и принялся упаковывать свою радиостанцию.

Корда выполз из пещеры с чайником в руке.

— Когда возвращаемся, сэр? Долго нам еще торчать здесь?

— Продуктов у нас осталось на четыре дня, — напомнил Вильерс.

— Значит, рассчитывай еще на неделю, — добавил Харви Джексон. — Или больше, если не имеешь ничего против сырой баранины. Тут кругом полно овец. Аргентинцы, похоже, неплохо себя чувствуют на такой диете.

Прежде чем Корда успел что-то ответить, Вильерс предостерегающе поднял руку.

— Тихо! Кто-то едет.

В отдалении послышался звук мотора машины, который становился все громче. Вильерс и все остальные подползли к краю площадки, всматриваясь в ту сторону, откуда доносился звук. Каждый имел одно и то же оружие — автомат «стерлинг» с глушителем.

По грунтовой дороге приближался аргентинский грузовик. В кабине, рядом с шофером, сидел солдат, обеими руками сжимая винтовку. Оба были закутаны шарфами по самые макушки.

— Легкая добыча, — пробормотал Элиот, — даже если сзади них еще кто-то есть.

Но разведгруппа не имела права вступать в какие-либо столкновения и обнаруживать себя. Ее задачей был сбор информации. Поэтому Вильерс сказал:

— Нет, пусть едут.

Грузовик подъехал ближе и вдруг остановился на дороге, прямо под тем местом, где прятались разведчики.

— Тихо! — предупредил Вильерс.

Они пригнулись пониже. Водитель вылез из кабины, и Вильерс услышал, как он заворчал по-испански:

— Холод собачий, опять масло застыло. Так, глядишь, и бензин замерзнет. Вот проклятое место!

Он открыл капот и стал копаться в моторе. Его напарник тоже вылез из кабины и закурил, не выпуская из рук винтовки.

— Уходим, — еле слышно прошептал Вильерс.

Они стали отползать от края площадки. Корда неосторожно зацепил камень, и он покатился вниз по склону, прямо к грузовику.

Оба аргентинца тревожно вскрикнули. Тот, который держал винтовку, инстинктивно вскинул ее. Харви Джексон срезал его одной очередью из своего «стерлинга». Другого выбора не оставалось. Аргентинец уронил винтовку и упал у колес грузовика.

Водитель поднял руки вверх и застыл неподвижно, глядя, как четверо англичан спускались к нему по склону. Корда прислонил аргентинца к грузовику и обыскал.

— Ничего, — доложил он Вильерсу и повернул солдата лицом к себе.

Это был молодой парень, совсем мальчишка, не старше семнадцати или восемнадцати лет, перепуганный до смерти.

— Что в кузове? — спросил Вильерс по-испански.

— Какие-то припасы, сеньор, оборудование, — с готовностью ответил парень. — Больше ничего, клянусь. Пожалуйста, не убивайте меня.

— Ладно, — оборвал его Вильерс и кивнул Джексону. — Взгляни.

Он достал сигареты, сам вытянул одну и протянул аргентинцу пачку. Тот с благодарностью взял сигарету. Когда он прикуривал от зажигалки Вильерса, его руки заметно дрожали.

— Наверное, саперы, — сообщил Джексон, осмотрев кузов. — Там полно мин, взрывчатки и тому подобного.

Вильерс опять обратился к аргентинцу:

— Ты служишь в инженерном подразделении?

— Нет, сеньор, в транспортном. Вчера вечером я отвез людей в Бычью Бухту. Это были саперы.

Бычью Бухту Вильерс и его люди знали очень хорошо. В одну из их первых задач входило найти подходящие места для высадки в тылу аргентинцев. Бухта как нельзя лучше подходила для этой цели. Она хорошо защищалась от моря длинной скалистой грядой, на конце которой стоял заброшенный маяк. Вход в бухту узкий, но достаточно глубокий для кораблей. Вильерс послал об этом донесение в штаб.

— Сколько их там?

— Офицер и двое солдат, сеньор. Капитан Лопес. Вчера они взяли груз, потом капитан решил, что ему нужны какие-то специальные взрыватели. — Шофер достал из кармана мятый лист бумаги. — Вот, посмотрите, сеньор. Он послал меня на базу за этим.

Джексон заглянул в бумагу через плечо Вильерса.

— Пальчиковые взрыватели Кадена. Серьезные штучки. Зачем, черт побери, они им понадобились?

— Чтобы маяк взорвать, сеньор, — объяснил аргентинец. — Кажется, и скалы тоже.

— Взорвать маяк? — переспросил Джексон.

— Да, сеньор. Я слышал, как они это обсуждали.

— Ерунда какая-то, — пробормотал Джексон. — Маяком никто не пользуется уже лет тридцать. Зачем им его взрывать? Какой в этом смысл?

— Смысл есть, Харви, — возразил Вильерс. — Маяк стоит над самым входом. Если обрушить его и часть скалы, можно блокировать вход в бухту.

— О черт! — выругался Джексон. — Тогда нам надо что-то предпринять, и побыстрее. — Он обратился к парню по-испански: — Далеко отсюда до бухты?

— Если ехать по дороге, вокруг горы — пятнадцать или шестнадцать километров.

— Только на этом мы поехать уже не сможем. — Вильерс пнул ногой колесо машины. В морозном воздухе чувствовался сильный запах бензина, который тонкой струйкой вытекал из пробитого бака. — Перестарался ты, Харви.

В ответ Джексон свирепо выругался и добавил:

— Так что мы будем делать, черт побери?

Вильерс обернулся и посмотрел на горы, маячившие в туманной дымке.

— Бычья Бухта сразу за этими горами. По прямой — миль шесть. Идем пешком — я, ты и Корда. Все оставляем здесь, берем только автоматы. И быстро! Посмотрим, на что вы годитесь.

Все вернулись к пещере. Джексон подталкивал пленного аргентинца впереди себя. Вильерс снял свой вещмешок, спрятал его в пещере и сказал Элиоту:

— Ты с этим парнишкой пойдешь за нами. Оставь все, только рацию возьми.

— Есть, сэр!

— Кстати, насчет пленного: чтобы я не слышал никаких россказней о том, что он якобы попытался бежать и тебе пришлось применить оружие. Понятно?

— Я похож на человека, который может так поступить? — возмутился Элиот.

— Похож! — сурово оборвал его Джексон. — Поэтому смотри у меня! Даю вам два с половиной часа, чтобы дойти туда. Маршрут выбирайте сами, может быть, этот мальчишка тебе подскажет. Опоздаешь на пять минут — я тебе все кишки выну!

— Ну все, пошли! — скомандовал Вильерс.

Он быстрым шагом направился в сторону гор. Джексон и Корда последовали за ним.

* * *

Говорят, что из пятидесяти солдат, которые поступают в подразделение Специальной воздушной службы, после курса подготовки остается только один. Остальные не выдерживают физической нагрузки и всех тягот лагерной жизни. Одним из самых жестоких испытаний является марш-бросок по гористой местности Уэльса к Бреконским огням.[8] Кандидат в полк Специальной воздушной службы, элитного подразделения британской армии, должен пройти сорок пять миль по самой тяжелой местности, которую только можно найти в Великобритании, с полной выкладкой, а кроме того, нести в руках оружие. Носить автоматы на ремне не разрешается, потому что в любой момент они должны быть готовы к бою.

Теперь, карабкаясь в тумане по скалам, Вильерс вспоминал свой собственный курс подготовки, который ему тоже когда-то пришлось пройти, как и всем остальным. Джонсон чертыхался позади него, однако не отставал от своего командира ни на шаг.

— Как тут не вспомнить этот чертов Брекон! Только дождя не хватает, тогда было бы совсем как дома. А куда мы так спешим? Ведь если парня послали за взрывателями, они все равно ничего не начнут, пока он не вернется.

— У меня плохое предчувствие, — ответил Вильерс. — Я просто ощущаю что-то неладное. Ты меня знаешь. Оно никогда еще меня не обманывало.

— Верно, — согласился Джексон и обернулся к Корде, который шел ярдах в двадцати позади них. — Давай, давай, увалень, пошевеливайся!

Вместо того, чтобы подниматься по склону холма наискось и облегчить себе подъем, Вильерс полез прямо наверх. Остальные последовали его примеру. Постепенно склон стал почти отвесным. На голой скале только кое-где росли чахлые пучки мерзлой травы.

Они добрались до небольшой площадки и остановились передохнуть, Вильерс оглядел своих товарищей.

— Ну, как вы, нормально?

— Не совсем, — ответил Джексон. — Скорее ненормально.

— Я делаю это только ради Англии, — добавил Корда. — Моя старая мама может гордиться мной.

— Не было у тебя никогда никакой мамы, сынок, — грубовато пошутил Джексон.

Отдохнув несколько минут, они продолжили подъем. Гора стала более пологой, но зато была усеяна камнями, которые едва держались.

— Теперь осторожнее, — предупредил Вильерс. — Предательское место.

Он засунул автомат под куртку и застегнул ее, освободив руки. Поднимаясь, он ухватился за камень, тот оторвался и полетел вниз.

— Берегитесь! — крикнул Тони, отпрянув в сторону.

Камень, подпрыгивая, с грохотом покатился по склону и исчез где-то внизу, в тумане.

— Эй, вы там, живы? — спросил Вильерс.

— Частично, — ответил Джексон.

Вильерс полез дальше и через несколько минут оказался на краю широкого плато. Через минуту рядом с ним стояли Джексон и Корда.

— Теперь что? — спросил Джексон.

Вильерс указал на каменную стену, окутанную туманом, которая возвышалась перед ними на противоположном краю плато. Здесь и там торчали обломки скал, как черные пальцы. Они бегом пересекли плато и достигли подножия стены. Она оказалась не совсем отвесная, а слегка наклонная, кроме того, на ней было много уступов.

— Господи, помоги! — простонал Корда, посмотрев наверх.

— Господь помогает только тем, кто сам себе помогает, — строго заметил Джексон. — Лезем дальше.

Вильерс опять пошел первым. Он взбирался уверенно и не смотрел вниз, потому что, как ни странно, боялся высоты. Он тщательно скрывал свою слабость, и, если бы отборочная комиссия об этом узнала, ему бы никогда не бывать в двадцать втором полку Специальной воздушной службы.

В какой-то момент он остановился на мгновение, обняв обеими руками большой камень. Все поплыло перед его глазами, как будто какой-то великан пытался оторвать его от скалы своей огромной рукой.

— Что с вами, сэр? — спросил Джексон.

Голос сержанта вывел Вильерса из полуобморочного состояния. Он молча кивнул в знак того, что все в порядке, и полез дальше, не обращая внимания на пронизывающий ледяной ветер, цепляясь за скалы онемевшими руками. Наконец он добрался до сравнительно широкого выступа, где можно было отдохнуть. От этого выступа скала поднималась еще футов на сто, не больше. Выше было уже только серое небо.

Он подождал, пока остальные тоже выбрались на выступ.

— Черт, опять лезть! Я-то думал, уже все, — проворчал Джексон.

Вильерс указал на черную трещину, прорезавшую скалу по диагонали.

— Выглядит жутковато, но это самый легкий путь подъема.

— Поверим вам на слово, сэр, — сказал Джексон.

Вильерс стал подниматься по расщелине, используя обычную технику скалолазания — упираясь спиной в одну стену, а ногами в другую. Через каждые пятнадцать-двадцать футов он останавливался, чтобы отдохнуть.

Спустя некоторое время подъем стал легче, появилось много выступов, за которые можно было надежно держаться. Через десять минут он добрался до вершины.

Ветер пронизывал до костей, а дождь сек, будто стальными прутьями. Он снова натянул перчатки и потопал ногами, пытаясь согреться. Вскоре появился Джексон, а за ним и Корда. Они выглядели совсем измотанными, а их балаклавы покрылись инеем.

Скалы перед ними спускались прямо к морю, теряясь в тумане и низких облаках. Ветер вдруг разорвал пелену тумана, и они увидели океан, а далеко внизу — маленькую бухту и белый палец старого маяка, стоявшего у входа в нее.

— Вот она — Бычья Бухта, — сказал Вильерс. Ветер опять задернул занавес тумана, и бухта исчезла из виду. — Идем вниз.

Он достал из-под куртки свой «стерлинг» и стал спускаться.

* * *

Капитан Карлос Лопес осторожно размотал провод, который только что присоединил к взрывателю, и закурил сигарету. Теперь все пять этажей маяка, кроме первого, были заминированы и соединены в единую цепь. Он справился быстрее, чем ожидал. Весьма довольный собой, насвистывая какой-то мотивчик, он стал спускаться вниз, разматывая за собой провод.

Сойдя на первый этаж, он подвел провод к большому синему цилиндру, стоявшему на полу. Лопес снял с цилиндра крышку. Внутри были несколько электрических контактов и две кнопки — одна желтая, другая — красная. Он осторожно присоединил провода к зажимам контактов и мягко нажал желтую кнопку.

Улыбаясь, он сказал сам себе:

— Вот и все, через час шарахнет.

Вдруг снаружи раздались выстрелы. Лопес обернулся. В дверном проеме появился рядовой Оливера.

— С горы спускаются английские солдаты! — крикнул он.

— Сколько?

— Я насчитал троих.

Внезапно на куртке Оливеры появилась кровь, хотя Лопес и не услышал звука выстрела. Лицо солдата исказилось, он крутнулся волчком и упал.

Лопес схватил свой автомат «узи», метнулся к выходу и присел, держа оружие наготове.

* * *

Третьему аргентинцу, Карвалло, не повезло. Он сидел в старой овчарне, немного в стороне от маяка. Крыша из ржавого гофрированного железа и стены давали хоть какое-то прикрытие от непогоды. Карвалло курил и писал письмо своей подружке, которая жила в Байя-Бланке.

Он встал, потянулся, подошел к выходу и выглянул наружу. К своему глубочайшему изумлению, он увидел трех английских солдат, осторожно пробиравшихся вдоль стены овчарни.

Они заметили его в тот же самый момент. Карвалло рванул автомат, висевший у него на плече, и выпустил длинную очередь, но она ушла в небо, потому что Джексон и Корда выстрелили на минуту раньше. Аргентинец упал на спину, отброшенный пулями внутрь овчарни.

— Быстро, ребята! — крикнул Вильерс. — Без сомнения, на маяке услышали выстрелы.

Корда побежал по тропинке к маяку, Джексон свернул налево, Вильерс — направо. Они увидели, как Оливера бросился ко входу в маяк, но на мгновение остановился на пороге. В тот же миг он был убит Вильерсом и Кордой, выстрелившими одновременно.

Вильерс опустился на одно колено, укрывшись за обломком скалы, но Корда продолжал бежать к маяку совершенно открыто.

— Стой! — крикнул ему Вильерс.

Лопес, спрятавшись за стеной маяка, дал длинную очередь, и Корда упал, будто споткнулся. Несколько секунд он лежал неподвижно, потом пошевелился и попытался отползти за камни. Лопес снова стал стрелять. Его пули взбивали фонтанчики грязи рядом с головой Корды.

Джексон побежал к нему, поливая на ходу из своего автомата вход в маяк. Вдруг его «стерлинг» замолчал. В нем что-то заело, очевидно от перегрева. Такое часто случается при длительной стрельбе с глушителем.

К счастью, у Лопеса кончились патроны. Он торопливо выбросил из своего «узи» пустой магазин и вставил новый, но Джексон успел схватить Корду за шиворот и оттащить его за бак для воды, стоявший неподалеку. В следующий момент Лопес изрешетил бак, и из десятка дыр брызнули струи воды.

Вильерс отвинтил глушитель, вставил в «стерлинг» новый магазин и бросился к маяку, выпустив все патроны одной длинной очередью. Потом он нырнул за камни головой вперед, отбросил пустой автомат и достал из кармана пистолет «смит-и-вессон».

Лопес, услышав, что автомат замолчал, догадался, что у стрелка кончились патроны. Он выскочил из маяка, подняв «узи». Вильерс выстрелил из пистолета и попал ему в плечо. Аргентинец выронил автомат и сполз на землю по стене маяка. Вильерс в несколько прыжков оказался рядом с ним и отбросил ногой его «узи» далеко в сторону.

— Неплохо, — пробормотал капитан Лопес. — Поздравляю вас.

Вильерс вытащил из кармана индивидуальный перевязочный пакет и протянул аргентинцу.

— Вот, возьмите. Перевяжите рану.

Потом он направился к баку для воды. Корда лежал на земле, его лицо было искажено болью. Джексон бинтовал ему левую ногу.

— Будет жить, — заверил Джексон, — хотя он этого и не заслуживает. Болван неуклюжий! Вообразил себя Оди Мерфи, что ли?

— Это еще кто такой? — слабым голосом спросил Корда.

— Да так, никто.

Джексон дал ему сигарету, потом они с Вильерсом вернулись к маяку.

— Пригляди за ним! — Тони кивнул в сторону Лопеса и скрылся внутри маяка.

Он сразу заметил синюю цилиндрическую коробку и провода, которые выходили из нее и шли куда-то вверх по винтовой лестнице. Вильерс вернулся к аргентинцу.

— Заряд на каждом этаже, и все соединены между собой?

— Совершенно верно, друг мой. Если ваше командование намеревалось воспользоваться этой гаванью, то вам придется изменить планы. Все уже включено, и, когда рванет, маяк свалится и перекроет вход в гавань. Я свое дело знаю.

— Зачем же вы посылали грузовик?

— Хотел взорвать еще часть скалы, на всякий случай.

— Значит, мы пришли вовремя, — заметил Вильерс.

— Только троньте коробку — и увидите, что будет. — Поморщившись от боли, Лопес посмотрел на часы. — Таймер включен, осталось сорок пять минут, но, если вы туда полезете, все взлетит к чертям, как только тронете взрывное устройство.

— В самом деле? — удивился Вильерс и кивнул Джексону. — Втащи-ка его внутрь, Харви.

Он вошел в маяк и присел на корточки возле синей коробки. Джексон подхватил Лопеса на руки, внес внутрь и усадил возле стены. Аргентинец сидел, прижимая к ране индивидуальный пакет.

— Такие штучки я уже видел раньше, но только в учебнике. Русского производства, да?

— Правильно.

— Значит, вы нажали желтую кнопку и включили таймер. Если я попытаюсь отсоединить провода, то, как вы говорите, все взлетит на воздух. — Он достал из кармана пачку сигарет и сунул одну в угол рта. — А вот эта красная кнопка, как я понимаю, включает цепь сразу.

— Вы неплохой специалист.

— Если я ее нажму, взрыв произойдет через три минуты, верно?

Он нажал красную кнопку.

— Пресвятая Богородица! — воскликнул Лопес.

— Теперь все зависит от вас, — сказал ему Вильерс. — Вы-то, наверное, знаете, как остановить эту чертову штуку? — Он посмотрел на Джексона. — Сержант-майор, простая вежливость обязывает меня предложить вам покинуть помещение.

Джексон достал из кармана зажигалку и дал Вильерсу прикурить.

— Когда вы были еще субалтерном в Катерхэме, сэр, я, наверное, мало драл вам задницу, образно говоря. У меня есть сильное желание сделать это сейчас за то, что вы обращаетесь ко мне с таким предложением.

— Господи Боже! — простонал Лопес. — Вы, англичане, совсем спятили! — Он подполз поближе к коробке. — Ладно, делайте то, что я вам скажу.

Когда через полтора часа появился Элиот, подталкивая перёд собой молодого аргентинца, Вильерс закончил разминировать последний этаж. Корду занесли внутрь маяка, так как пошел дождь. Навстречу Элиоту вышел Джексон.

— Что-то поздновато ты явился, — проворчал он.

— Меня вызвали по рации. Пришлось остановиться, чтобы принять срочное сообщение для майора.

Из двери маяка выглянул Вильерс.

— Что за срочное сообщение?

— Из штаба, сэр. Они хотят, чтобы вы лично связались с ними как можно скорее. Похоже, действительно что-то срочное, сэр.

* * *

Вильерса разбудил шум двигателей. Несколько секунд он лежал неподвижно, уставившись в стальной потолок над своей головой, стараясь припомнить, где он находится. Ах да, на борту электродизельной подводной лодки «Кларион», которая взяла их сегодня из Бычьей Бухты.

Джексон сидел в углу на стуле и смотрел на него.

— Вы знаете, что вы разговариваете во сне? — спросил он.

— Вот только этого мне еще не хватало! Дай сигарету.

— Я подумал, что вы, наверное, слишком долго играете в эту игру.

— Мы все в нее слишком долго играем. Почему мы идем на дизелях?

— Потому что мы на поверхности. Командир Дойль послал меня сказать вам, чтобы вы были готовы через четверть часа.

— Хорошо, Харви, иди. Я буду наверху через пять минут.

Джексон вышел, а Вильерс встал с койки и натянул джинсы и свитер, которые ему дали, размышляя о том, что начальство задумало на этот раз. Пока что никто ничего ему не сказал, хотя скорее всего, никто ничего и не знал.

— Не наше дело спрашивать, — пробормотал он сам себе, надевая резиновые сапоги.

Сигарета оставляла во рту какой-то горький привкус, и он погасил ее. Он слишком устал, вот в чем дело. Он до того устал, что им стало овладевать равнодушное оцепенение. Ему требовался долгий, очень долгий отдых.

Вильерс поднялся наверх, в рубку управления, а оттуда по трапу вылез на мостик. Над головой сияли звезды. Он полной грудью вдохнул соленый морской воздух и почувствовал себя лучше.

Дойль смотрел в сторону берега в бинокль ночного видения. Джексон стоял рядом с ним.

— Куда идем? — спросил Вильерс.

— Уже пришли. В Уругвай, — ответил капитан. — Ла-Палома в паре миль слева по борту. Мы подведем вас к Монтевидео как можно ближе. На море небольшая волна, но, я думаю, у вас проблем не будет. Вам ведь приходилось высаживаться в такую погоду?

— Иногда.

Дойль внимательно разглядывал побережье, потом наклонился и тихо сказал несколько слов в переговорную трубу.

— Боюсь, что ближе подойти не удастся. Сейчас вам спустят шлюпку.

— Спасибо, что подбросили.

Вильерс пожал Дойлю руку. Потом подошел к краю мостика и спустился по штормтрапу на палубу. Джексон последовал за ним. Резиновая лодка уже была спущена на воду, ее держали двое здоровенных матросов. Джексон вошел в лодку первым, Вильерс — за ним. Они сели на деревянные банки, Джексон взял весла.

— Готовы, сэр? — спросил один из матросов.

— Готовы, как никогда.

Матросы отпустили фалы. Прилив немедленно подхватил лодку и понес ее к берегу, прочь от субмарины.

Ветер крепчал, на гребнях волн появились белые барашки. Вильерс взял у Джексона одно весло, и они стали грести вдвоем.

Через некоторое время Тони оглянулся и увидел, что берег уже совсем близко. Вода хлестнула через борт, и Джексон выругался. Легкая лодка поднялась на гребне большой волны, и Вильерс разглядел широкий пляж, а за ним — песчаные дюны.

Волна накатилась на берег, распалась на клочья пены и отступила. Джексон выскочил из лодки, чтобы ее не унесло назад. Оказавшись по пояс в воде, он ухватился за фал и поволок лодку на берег.

— Не правда ли, жизнь прекрасна? — спросил он, когда Вильерс выпрыгнул на мелководье.

— Кончай болтать, — ответил Тони. — Давай лучше сматываться отсюда.

Они подтащили лодку к ближайшей дюне. Джексон проткнул ее ножом, и они закопали ее в песке. Потом они пошли через дюны, пока не увидели справа большое пляжное кафе, темное, закрытое на ночь.

— Кажется, здесь, — сказал Вильерс.

Недалеко от кафе стояла темная машина. Когда они приблизились, дверца открылась и из машины вышел человек в плаще с капюшоном, низко надвинутым на лицо.

— Прекрасная ночь для прогулок, сеньоры, — сказал он по-испански.

— Простите, мы иностранцы и не понимаем вашего языка, — ответил Вильерс. Это были пароль и отзыв.

Человек улыбнулся и протянул руку.

— Джимми Нельсон. Надеюсь, у вас все в порядке?

— Промокли только насквозь, а так ничего, — пробурчал Джексон.

— Это еще не самое страшное. Садитесь, я отвезу вас к себе.

По пути Вильерс спросил:

— Могу я узнать, что затевается?

— Хоть убей — не знаю, старина. Я только выполняю то, что мне сказали. Приказ вышестоящего начальства. У меня есть для вас одежда, все, что нужно. Мне сообщили ваши размеры. Паспорта выписаны на ваши настоящие имена, похоже, нет причины их скрывать. Род занятий — коммерческие дилеры. В общем-то, недалеко от истины.

— А потом куда?

— В Париж. Вот тут одна загвоздочка. В этот чудесный город из Монтевидео только один рейс в неделю — по пятницам. Но я договорился — вас отправят на грузовом самолете «Эр Франс», который вылетает… — Нельсон взглянул на часы. — Через три часа. Так что вы успели как раз вовремя. В Париже будете завтра вечером по местному времени. Я всегда путаюсь в этих часовых поясах.

— А потом что?

— Убей — не знаю. Но, думаю, бригадир Фергюсон все вам объяснит.

— Фергюсон! — простонал Вильерс. — Так это его идея?

— Ну да! Что-нибудь не так, старина?

— Да нет, ничего. Только лучше бы я снова отправился на Фолкленды, в тыл к аргентинцам!

 

[7]Вязаный шлем, закрывающий голову, шею и плечи. (По названию города Балаклавы, места боя во время Крымской войны 1853–1856 гг.).

[8]Бреконские сигнальные огни — две горы в Уэльсе, в графстве Брекношир, на которых в старину зажигали сигнальные огни.

Оглавление

Обращение к пользователям