18

Умирать не хотелось, а то, что их гонят именно умирать, сомнений не было: слишком немощным был состав группы, в которой они с женой оказались. Такие много не наработают. Шли недолго. Их согнали к длинному зданию, перед входом заставили всех раздеться.

— Вам стоит помыться. После этого вам будет выдана чистая одежда и выделено место в лазарете, — на разных языках проговорил все тот же «офицер-полиглот».

— Кому другому рассказывай, — тихо прошептал на это Дмитрий Андреевич, обнял жену и одним из первых шагнул внутрь.

Камера выглядела в точности как душевая, с потолка свисали душевые зонтики. Дмитрий Андреевич где-то слышал, что камера могла выполнять функции душевой или газовой камеры в зависимости от того, что пустить по трубам. Пустят воду — и вот тебе душевая, пустят газ «Циклон Б» — и пожалуйста — газовая камера. Истинно немецкая практичность.

Обещаниям офицера мало кто поверил. Многие из заключенных пытались сопротивляться, но много ли смогут навоевать обессиленные старики да старухи? Один-два удара прикладом, и корчащихся узников силком закидывали внутрь.

Обычно камеру заполняли битком, так что узникам приходилось стоять, но в этот раз прибывших было очень мало (вернее, мало было тех, кто пережил путь), и, войдя внутрь, Дмитрий Андреевич с женой присели возле стены.

Мужчина крепко прижал женщину к себе и заговорил:

— Оригинальный у нас с тобой, Светка, отдых получился.

— Детей жалко. Расстроятся.

— Ничего, переживут, чай, не маленькие. На ноги мы их подняли, у обоих семьи. И без нас дальше проживут. А нам с тобой чего? Годом раньше, годом позже, пожить успели. Хорошо, в нашем эшелоне детишек не было, сердце не выдержало бы смотреть на них здесь.

— Про детишек даже представить страшно, — женщина на секунду замолчала и продолжила: — Жаль, на пенсии почти не пожили, ведь попутешествовать хотели, мир посмотреть.

— Да уж, попутешествовали. Зато у нас с тобой, как в сказке: «Жили они долго и счастливо и умерли в один день».

В этот момент в помещение начал поступать газ. С испугом смотрящие на потолок узники взорвались криками и просьбами о помощи. Одна из женщин лет пятидесяти бросилась к герметичной двери камеры и что есть силы принялась стучать в нее кулаками, моля выпустить ее, через мгновение к ней присоединились еще несколько человек. Кто-то безучастно сидел молча, уперев ничего не видящий взгляд в стену напротив, многие рыдали. Старик, стоявший в середине камеры, упал на колени и принялся вслух читать молитву, неистово крестясь.

И только Светлана Николаевна и Дмитрий Андреевич так и сидели за своим воркованием, вспоминая радостные моменты их долгой совместной жизни, не обращая внимания на крики ужаса, стоны и плач, звучащие вокруг. Словно они находились совершенно в другом месте, отсюда очень и очень далеко.

Спустя десять минут все стихло, а еще через пять узники из зондеркоманды с противоположной стороны открыли дверь газовой камеры, давая возможность газу выветриться, и специальными крюками принялись вытаскивать трупы. С мертвых были сняты украшения, вырваны золотые зубы. И лишь после этого тела заключенных погрузили на тележки и повезли в лагерный крематорий.

Спустя несколько часов тела Дмитрия Андреевича и Светланы Николаевны Рыжковых, вместе с телами остальных узников, были сожжены.

Оглавление