2

Лариса Николаевна спешила. Ноги по колено проваливались в снег, но женщина не сбавляла темп, упрямо продираясь к своей цели.

Первые следы жизни женщина обнаружила, когда двигалась мимо маленькой деревенской часовни, находящейся в центре деревни: уловила краем глаза движение на колокольне, выдающее присутствие часового.

Она уже собиралась его окликнуть, в надежде узнать, в каком доме ночует воевода, когда прогремел предупредительный выстрел Андрея. Не прошло и минуты, а деревня ожила, как разворошенный муравейник. Почти из каждого дома выскакивали то один, а то и больше одевающихся на бегу мужчин.

В воцарившемся в деревне хаосе женщина растерялась. Кто из них воевода?

Ухватив за рубаху ближайшего воина, она спросила:

— В какой избе воевода?

— У старосты! — мужчина указал на самый крупный в деревне дом, находящийся через три двора от них.

Не мешкая, женщина бросилась к указанному дому, вспорхнула на крыльцо и нос к носу столкнулась с огромным, как гора, молодым парнем.

— Ты кто такая?

Все, кого до сего момента встречала женщина, по меркам двадцать первого века были низкого роста. Самый высокий мужчина был не более 160–165 сантиметров. За прошедшие века человек значительно вытянулся, может быть, благодаря стабильному и разнообразному питанию.

Остановивший женщину парень был высоким даже по меркам двадцать первого века, никак не меньше 190 сантиметров.

Кольчуга, опускавшаяся чуть ниже колен здоровяка, в поясе была перехвачена широким ремнем. Слева, на поясе в ножнах, висел прямой полутораручный меч. Руки по самые запястья закрыты все той же кольчужной рубашкой, поверх которой парень сейчас натягивал наручи. Кисти рук пока не прикрыты. Ниже колена ноги защищены поножами, надетыми поверху кожаных сапог.

— Кто такая, говорю? — не очень любезно спросил парень.

Лариса Николаевна всегда гордилась своим знанием древнерусского, и гордилась заслуженно. В исторических кругах ее уже давно считали авторитетом по языку, как письменному, так и разговорному, и не раз обращались даже из других институтов с просьбой помочь с переводом. Именно знание языка было причиной того, что при принятии решения об отправке в тур выбор руководства пал на нее.

А вот теперь под напором этого здоровяка женщина стушевалась и не могла из себя ни слова выдавить. Из головы вылетели все знания, и единственное, что ей оставалось, это с недоумением смотреть на русича.

— Кузьмич, она у тебя немая, что ли? — проговорил парень, обращаясь к кому-то внутри дома.

Спустя пару секунд на пороге дома возник лысоватый мужичонка в накинутом поверх плеч тулупчике. Рядом с богатырем мужичонка смотрелся, как мышь рядом со слоном. Глянув на Ларису Николаевну, он прошамкал:

— Не наша это.

И тут Ларису Николаевну как прорвало:

— Воеводу б мне, сынок!

— Ишь ты, воеводу ей давай! Будет тебе воевода с босотой всякой разговаривать, ты мне скажи, а я уж ему передам!

— Путешественники мы. Когда из леса в деревню входили, татары напали. Товарищи мои их на том конце деревни сдерживают. Зови воеводу, сынок, поднимайте дружину.

Парень уже открыл рот, чтобы что-то ответить, когда Кузьмич проговорил, комментируя недавний выстрел:

— Слышал, как гром вдарил?!

— Кузьмич, вот ты вроде человек неглупый: бывший гридень, теперь вон староста деревенский! А такую чушь другой раз несешь. Какой гром зимой, а? — отчитал парень старосту.

Дверь дома старосты отворилась в третий раз, и на пороге возник еще один персонаж.

«Вот это действительно богатырь!» — восхищенно подумала женщина. Седина в волосах и бороде определяла возраст мужчины лет в пятьдесят, но телосложением он ничуть не уступал юнцу.

— Слышь, Петр Ослядюкович, она говорит, такие ж босяки, как она, на том конце деревни монгольских тюменов держат, — проговорил парень и прыснул со смеху.

Усы воеводы дрогнули, выдавая улыбку, и он обратился к женщине:

— Зачем меня искала, женщина?

Ответить Лариса Николаевна не успела.

По случайности край деревни, в котором оборонялись туристы, был нежилым. Потому до сего момента никаких признаков начинающегося боя в деревню не проникало. Но в следующую минуту все изменилось.

— УРАГХ!!! — взорвалось на том конце деревни. И одновременно ударил колокол на часовне. Улыбки вмиг покинули лица воеводы и молодого дружинника: слишком уж хорошо они знали, чей это клич.

— К бою. Кузьмич, твои обормоты татар проспали! Со всех шкуру спущу, коль живы будем. Саблю и бронь тащи! Сколько их? — вопрос был уже к женщине.

— Сотня.

— Не успеем, — глядя на полуодетых дружинников, проговорил воевода.

— Успеешь, воевода! Ребята их удержат достаточно, чтобы вам изготовиться! Только наших не посеките, трое их. Да в сарае еще четверо схоронились.

Произнося эти слова, Лариса Николаевна старалась говорить и выглядеть уверенно, хотя внутри такой уверенности не испытывала, ожидая в любую минуту, что татары ворвутся в деревню. Но частота винтовочных и автоматных хлопков все возрастала, а монголы так и не появлялись.

«А она не так стара, как показалось. Все дело в лохмотьях, в которые она одета», — подумал Петр Ослядюкович, глядя в глаза женщине.

Потом воевода так и не смог объяснить себе, почему в этот момент он поверил женщине. И вместо того чтобы дать команду неготовым к бою дружинникам забаррикадироваться в домах, дабы как можно дороже продать собственные жизни, он поверил в то, что трое смогут удержать сотню достаточное количество времени, чтобы его воины смогли изготовиться для собственной атаки. И он проговорил:

— Славка, брони вздеть и конно строй гридней!

Оглавление

Обращение к пользователям