31

В мясопустное воскресенье седьмого февраля, вскоре после заутрени, начался общий штурм Владимира.

Первыми о намерении врага возвестили барабаны. Под их монотонный бой монгольские войска оставили свой лагерь и принялись строиться за городскими стенами, вне досягаемости для стрел защитников.

Почти сразу же к барабанному бою присоединился звон городских колоколов, возвещая горожан об активности противника и поднимая тревогу. Простившись с семьями, мужчины поспешили занять места на стенах и башнях.

Швырнув по последнему камню, требухе ненадолго прекратили огонь, меняя снаряды на зажигательные. Со своей основной задачей они прекрасно справились: в крепостных стенах зияли огромные проломы, на скорую руку перекрытые баррикадами. Ров, который должен был служить еще одним препятствием, был завален хворостом — результат трехдневного труда полона, захваченного монголами в Суздале и окрестных деревнях.

Легкие пороки противника, наоборот, заработали вдвое активней, пытаясь подавить огонь с башен.

Штурм начался одновременно по всему периметру западной стены.

Первой в наступление пошла вооруженная большими прямоугольными щитами пехота, гнавшая перед собой многострадальный полон. Как только наступающие вошли в зону досягаемости луков, со стен, не разбирая своих и чужих, их встретили стрелами. Плотность огня защитников была так сильна, что наступающая монгольская пехота вынуждена была значительно сбавить темп наступления, а потом и остановиться.

Но долго безнаказанно избивать свою пехоту Батый не дал, и следом, поддерживая себя криками и гиканьем, в бой вступила легкая монгольская конница. Уже через несколько минут тысячи всадников закрутили смертоносные хороводы под стенами города, обрушив на них настоящий ливень стрел.

Плотность огня защитников сразу упала, и снова двинувшейся пехоте захватчиков удалось преодолеть рвы и добраться до крепостных валов. Этот участок обороны стоил монголам очень дорого. Преодоление покрытых ледяной коркой валов даже в обычных условиях проблематично, а когда кроме льда приходится опасаться бьющих почти в упор лучников, вообще превращается в тяжелое испытание. Усыпав склоны валов телами погибших и зачастую используя их как лестницу, монголы наконец смогли добраться до стен. Здесь захватчики разделились: одна их часть бросилась в проломы, вторая попыталась штурмовать стены, устанавливая лестницы и закидывая кошки. Защитники не мешкали, и на головы штурмующих со стены, помимо стрел, полетели камни и бревна, а также хлынули потоки кипящей воды и смолы.

В проломах монголов встретили на баррикадах: сначала стрелами, а потом мечами.

Самые яростные бои разгорелись в проломах возле Волжских, Медных и Золотых врат. Земля там пропиталась кровью, а сами баррикады по нескольку раз переходили из рук в руки.

Но на этом плохие новости для владимирцев не закончились: к Волжским и Ирининым воротам медленно поползли тараны. Если у Волжских ворот арбалетчикам, засевшим в башне, удалось побить обслугу и остановить новую напасть, то у Ирининых тарану удалось добраться до ворот, и под его ударами одна из створок рухнула. Ворвавшиеся внутрь степняки сошлись с горожанами — и под сводами ворот разразился ад.

Как плотина удерживает реку, так же владимирцы на несколько часов остановили монгольские тюмены. Однако, под давлением много раз превосходящих сил противника, силы защитников таяли и пополнить их уже было нечем. Плотина истончилась, а потом лопнула, и в ставший беззащитным город хлынул поток вражеских войск.

Оглавление