36

Функция наблюдения и корректировки в Волжской башне возлагалась на Андрея и Ксению. Возлагалась, но не выполнялась. Ночью противник с помощью порогов произвел сильный обстрел этой части города зажигательными снарядами и теперь дым, поднимающийся от пожарищ, затянул всю округу, ограничивая обзор ближайшей сотней метров.

Если быть честным, стрельба из арбалета у Андрея получалась не очень: из десяти выстрелов, дай бог, один находил цель. К счастью, ему достался арбалет, заряжаемый с помощью поясного крюка. В отличие от тяжелых арбалетов с механическим воротом, болтов для этой игрушки было с избытком.

Ксюши в башне не было. Опасаясь за девушку, Андрей уговорил ее покинуть стену под предлогом заботы о раненых, которых размещали в двухэтажном деревянном здании, находящемся метрах в ста от башни.

«Медсанчасть», как ее для себя прозвал Андрей, оказывала только первую помощь. После перевязки легкораненые возвращались на стену, тяжелые транспортировались куда-то в Старый город, к более квалифицированному медицинскому персоналу.

Сашка оказался прав: теперь спасение Ксюши зависит только от Андрея. Это было понятно, потому что они все еще находились в этом времени. Либо расчет Андрея оказался неверным, либо Сашке с Васей не удалось добраться до Батыя.

Воевода принял во внимание сильный ночной обстрел этой части города и, посчитав, что основной удар будет направлен сюда, с самого утра усилил гарнизон башни двадцатью тремя оставшимися в живых арбалетчиками. Как понял парень из разговоров, во время вчерашней мясорубки у церкви Святого Спаса эти парни полностью опустошили запасы болтов и вечер провели, вырезая их из тел сраженных воинов.

От одной мысли становилось тошно, но Андрей понимал, что эта процедура хоть и неприятная, но необходимая, если, конечно, хочешь встретить врага чем-нибудь кроме крепкого слова. Запас боеприпасов для таких арбалетов был весьма скудный.

Для штурмующего противника фланговый огонь засевших в башне тяжелых арбалетчиков оказался весьма болезненным. Это демонстрировал не доехавший до ворот вражеский таран, замерший в пятидесяти метрах от башни. Остановили его именно арбалетчики: их стальные болты зачастую пробивали щиты, прикрывающие обслугу, навылет.

Для монгольского командира это оказалось последней каплей и, желая подавить стрелков, противник сосредоточил на башне огонь осадной техники, находящейся в округе, и собственных лучников.

Уже несколько раз горящие снаряды били в башню, но пока защитникам везло: крупным внутрь попасть не удавалось, а мелкие успешно тушились.

Но везение не может быть вечным.

В находящуюся в трех метрах слева от Андрея бойницу влетел наполненный какой-то жутко горючей дрянью глиняный горшок размером с бочонок. Пронесшаяся рядом смерть обдала сильным жаром, заставив парня непроизвольно пригнуться. Гудящий снаряд пролетел через все помещение и ударил в противоположную стену, о которую с треском раскололся, орошая все вокруг огненными брызгами.

Находящемуся у противоположной стены Андрею повезло: горящие капли до него не долетели, но так повезло не всем.

Троих подошедших пополнить колчаны воинов (пучки со стрелами находились возле этой стены) накрыло по полной. С криками пылающие фигуры, пытаясь сбить пламя, повалились на землю. Попытка оказалась безуспешной, и через несколько секунд они затихли. Их мучения закончились.

Четвертому, стоящему правее возле бойницы, повезло больше. Горящая жидкость обдала левую, удерживающую лук руку. Вопль боли сотряс башню.

Сосед среагировал мгновенно, бросился к приятелю и, скинув плащ, принялся сбивать пламя. Прошло не меньше минуты, прежде чем руку удалось потушить. Прижавшийся спиной к срубу Андрей неосторожно кинул мимолетный взгляд на несчастного. По самое плечо рука была обуглена, и по всему выходило, что ее не спасти.

«Что за дрянь? На нефть не похоже, ух слишком сильный жар дает. Неужели греческий огонь?»

Башня стала быстро наполняться дымом и запахом горелого мяса.

Если попавших под греческий огонь наконец удалось потушить, то с самой башней все обстояло гораздо хуже. Стена, в которую пришлось попадание снаряда, гаснуть не собиралась. Андрей первым схватил пустое деревянное ведро и бросился к стоящей около стены огромной бочке с водой. Зачерпнул воду и спустя мгновение вылил содержимое на пылающую стену. Пламя полыхнуло с новой силой.

«Точно греческий огонь! Ведь читал где-то, что от воды он только разгорается!»

Горящая жидкость затекала в щели между бревнами и продолжала в них гореть, несмотря на все попытки сбить пламя. Перекрывая выход наружу, огонь охватил лестницу, ведущую в город. Теперь, чтобы покинуть башню, нужно было сначала выбраться на стену и лишь потом по сходням спуститься в город.

— Андрей, ты меня слышишь? — в ухе раздался голос Ларисы Николаевны.

— Слышу! — с трудом подавив кашель, проговорил Андрей. Концентрация дыма в башне все возрастала, и дышать становилось все сложнее.

— Как вы там?

— Все так же хреново. Все в дыму, вокруг ничего не видать. Только теперь еще башня горит, и, мне кажется, ее не потушить!

— Уходите, воевода дал команду отступать в Старый город.

Ох, не так Андрей планировал сегодняшний день. Первоначальный план состоял в том, чтобы запереться в башне с ее маленьким гарнизоном и находиться в ней до переноса. Расчет строился на том, что наступающий противник оставит в тылу сильно укрепленные пункты и вернется к их зачистке уже после падения города. Но к этому моменту Андрей планировал находиться уже в другом времени. Теперь все изменилось. Башня горит, а им с девушкой теперь придется пробираться через кишащий врагом Новый город.

Окинув взглядом помещение, Андрей не нашел сотника.

Пытаясь передать приказ, он толкнул обитую металлом дубовую дверь и шагнул на стену. Шагнул и получил стрелу в голову. Стрела была на излете и не смогла пробить сталь шишака, но не ожидавший удара Андрей не удержался на ногах и повалился на пол.

— Сдурел? На тот свет захотел? — А вот этот орущий на него сорокалетний на вид мужик и есть сотник.

Только теперь, оказавшись на земле, Андрей смог оглядеться. Вся стена была утыкана стрелами. Стрелы торчали отовсюду, образуя настоящую щетину, выросшую под немыслимыми углами. Перемещаться по стене можно было только пригнувшись. Лишь на мгновение мелькнет в бойнице силуэт дружинника — и сразу несколько стрел срываются с монгольских луков. Превосходство врага было подавляющим. Ответный огонь защитники вели скорее для острастки: высунувшись лишь на мгновение, не целясь, пускали стрелу и снова скрывались за стеной.

В нескольких местах стенка заборола зияла проломами, оставленными попаданиями каменных снарядов. Поработала монгольская артиллерия.

Убитых уже никто не уносил, да и было их явно больше, чем удерживающих стену защитников.

В глубине галереи звенели клинки, там шел бой. Забравшиеся на стену враги пытались прорваться к сходням, но пока еще их удерживали немногочисленные защитники.

С треском, в метре от прислонившегося спиной к заборалу сотника, расщепляя бревно сантиметров на двадцать, вылез наконечник не то копья, не то дротика.

«Явно баллиста, или как она там называется в этом времени», — отметил парень. Этой заразе и стена не помеха, в плотном строю эта штука по несколько воинов насаживает.

Опасаясь стрел, Андрей не вставая подполз к сотнику, оперся спиной о стену и, проигнорировав ругань командира, заговорил:

— Петр Ослядюкович приказывает отступать в Старый город.

Ему явно не поверили: сотник смотрел на него прищурившись, всем своим видом выражая подозрение.

«Не верит! Неудивительно, и я бы не поверил чужаку, принесшему приказ отступать. Тем более что про этого чужака говорят, что он колдун. Посчитал бы — струсил или обмануть хочет, заставить стену сдать».

Понимая, что словами воина не убедить, Андрей заговорил, обращаясь к Ларисе Николаевне:

— Рацию воеводе передайте, пусть сам передаст приказ. Сотник мне не верит!

Затем парень вынул рацию из своего уха и протянул ее сотнику.

— В ухо вложи, воевода говорить с тобой будет!

Судя по тому, как через пару секунд вытянулся сотник, воеводу он признал. Получив приказ от командования, он, не мешкая, вынул рацию из уха и, бросив ее Андрею, буркнул:

— Бесовская дрянь!

Затем снял висящий на поясе рожок и проиграл сигнал к отступлению.

Уходили быстро. Все понимали, что стену не удержать. В живых защитников оставалось не более пятидесяти человек, из которых десять сотник оставил на стене, с приказом придержать монголов, пока они с ранеными не отойдут подальше. Потом отходить следом.

Покидали стену по сходням. Андрей помогал идти парню с обугленной рукой.

Они прошли уже больше половины пути до «медсанчасти», когда из затянувшего все вокруг дыма возник строй атакующего монгольского отряда.

Андрея спасло то, что он находился со стороны противоположной той, откуда появился враг. Обе стрелы достались раненому, которому помогал Андрей.

Бросив уже мертвое тело, парень устремился к проходу между зданиями, спасаясь от несущейся на полном скаку смерти.

Оглавление