42

После сумрака Медной башни яркий дневной свет резанул по глазам, заставив Даньку зажмуриться. Лишь спустя несколько секунд зрение вернулось, и парень смог осмотреться, куда на этот раз их забросила судьба.

Друзьям повезло — их появление скрыл кустарник. Однако полностью скрыть появление не удалось, потому что в кусты за брошенным мячиком как раз залез пятилетний мальчишка, который и стал единственным свидетелем их появления, но и его больше поразил их необычный внешний вид, нежели факт появления.

— Месье, вы рыцарь? — по-французски спросил мальчишка, обращаясь к Даньке.

— Жан! Быстро сюда! — раздался суровый голос матери. И сорванца как ветром сдуло.

Друзья выбрались из кустарника, вызвав немалое удивление местных жителей своим необычным нарядом.

Они находились на окраине небольшой площади, мощенной крупным булыжником. Она имела прямоугольную форму, несколько вытянутую с севера на юг, и окружалась по периметру ухоженными двухэтажными каменными домиками. Тропические деревья и кустарники, давали неплохую защиту от солнца и разделяли площадь на три аллеи. Было довольно людно. Людской поток двигался по прилегающим четырем улицам, выходил на площадь и заканчивался около городского собора (его выдавал крест, находящийся на крыше). Среди горожан, фасон одежды которых позволял датировать время их попадания как девятнадцатый — начало двадцатого века, преобладали чернокожие и мулаты.

Глаз постороннего наблюдателя, окажись он сейчас на месте друзей, заметил бы одну странность: принимая во внимание состав и явно летнюю одежду населения, был непонятен тонкий слой снега, покрывающий все вокруг. Но Данька знал причину этого. Они находились в Вест-Индии на острове Мартиника, одном из красивейших островов Малой Антильской гряды. Среднемесячная температура на острове 25–27 градусов, климат тропический. Плодородная почва и мягкий климат позволяют собирать на острове по два урожая сахарного тростника в год, делая его крупным поставщиком сахара.

Место их пребывания — столица острова, город Сен-Пьер. Этот прекрасный город справедливо считается карибской жемчужиной Франции.

Если бы не две опасности, таящиеся на острове, это место можно смело назвать раем. Первая из них, и об этом знает каждый местный житель, это обитающие здесь в больших количествах ядовитые змеи. Вторая угроза, хоть и находится у всех перед глазами — скрытая, вулкан Мон-Пеле, находящийся в восьми километрах от города. О том, что вулкан опасен, проживающее здесь население пока не знает. Именно вулкан станет причиной трагедии, которая скоро произойдет.

Проснулся вулкан около месяца назад и начал выбрасывать в атмосферу внушительную массу пепла и сернистого газа, сопровождая выбросы нарастающими подземными толчками. То, что посторонний наблюдатель принял бы за снег, на самом деле было осевшим пеплом вулкана.

Затем на город стали сыпаться несчастья, как бы предупреждая о грозящей катастрофе.

Сначала тысячи ядовитых змей, потревоженные толчками и ростом температуры, покинули свои жилища на склоне вулкана и наводнили город. От их укусов скончалось около пятидесяти человек и около трех сотен домашних животных.

Даже сейчас Данил заметил шевеление одного из гадов в засыпанной пеплом траве.

Следующей трагедией стал сошедший селевой поток, разрушивший сахарный завод, находящийся на окраине города. В результате этого погибло около ста пятидесяти человек. Причиной его схода стал выброс вулканом лавы и раскаленной грязи в русла рек Уайт и Бланше, которые, выйдя из берегов, смешались с пирокластическими породами и образовали сель.

После этого инцидента встревоженные горожане заговорили об эвакуации, но были остановлены губернатором города Жаном Моутэ. Его поступок объяснялся просто: на одиннадцатое мая были назначены выборы, и все избиратели должны были быть на месте. Дабы придать своим словам убедительности, губернатор созвал экстренное заседание комиссии, состоящее из ученых мужей города. Комиссия сделала роковой вывод о том, что городу ничего не угрожает, чем окончательно успокоила жителей.

И действительно, как бы подтверждая их слова, сегодня, восьмого мая, светило яркое солнце, без какого-либо намека на вулканические тучи. Обрадованные этим событием, в главный городской собор потянулись жители города на торжественный молебен по случаю ниспослания прощения со стороны Всевышнего.

Сейчас — 8 мая 1902 года, 7.45. Катастрофа разразится в 7.50.

У ребят осталось менее пяти минут на то, чтобы успеть на «Роддам», единственный теплоход, которому удастся вырваться из ада.

А ведь перед отправкой в тур идея стать свидетелем буйства стихии казалась замечательной. Молодые люди долго выбирали между цунами, извержением вулкана и землетрясением, но все-таки остановились на втором.

«Да и вообще весь этот тур был следствием одних неправильных решений», — подумалось Данилу.

Сначала двум друзьям показалась оригинальной идея показать перед сверстниками знание компьютера путем взлома защиты и размещения на сайте-мемориале жертв Второй мировой войны нацистской свастики. У них получилось так удачно, что каждый пользователь сайта в течение суток вынужден был наблюдать этот символ на главной странице.

Последствия не заставили себя ждать, и уже через сутки к молодым людям нагрянули представители правоохранительных органов, а еще через неделю судья приговорил двух друзей к перевоспитанию посредством отправки в этот самый глубоко ими почитаемый Третий рейх. Так молодые люди и оказались на маршруте «Сквозь тьму времен».

Сначала они с Колькой даже посмеялись над таким решением суда. «Мало того что нас отправляют в достаточно недешевый тур, в интересующий момент истории, так еще и дают возможность выбрать бонусный эпизод».

Только теперь, глядя на ногу друга, Данька оценил прощальную шутку фортуны. Если бы не этот проклятый бонусный эпизод, они могли бы даже выжить в этой гонке со смертью.

«И ведь действительно перевоспитали», — с грустью подумал Данил. До этого путешествия он представлял себе Третий рейх сказочным фениксом германской нации, восставшим из пепла Версальского договора против исторической несправедливости по отношению к немецкому народу. Спустя три долгих дня в аду Маутхаузена образ в сознании Данила изменился: феникс превратился в питающегося человечиной падальщика.

— Беги, вдвоем не выберемся! — проговорил знающий не хуже Даньки последующие события Колька, одновременно отталкивая от себя друга.

Колька был прав, шанс спастись одному действительно оставался. Для этого нужно было оставить раненого и что есть сил бежать к спасительной гавани. Там забраться на палубу «Роддам» и спуститься в машинное отделение. Именно там останутся живые, как помнилось Даньке.

Но перед глазами у парня встали события шестидневной давности…

…монгольский воин рывком распахнул ворота и оказался на пороге сарая, который они вчетвером использовали как укрытие. Окинув взглядом застывших левее входа Николая и Данила, он, ощетинившись саблей, стал приближаться.

Единственным источником света в сарае был самодельный факел, смастеренный Даниилом из пучка соломы и зажженный чудом сохранившейся зажигалкой. Его свет был слабым, и противоположная сторона здания тонула в непроглядном мраке. Именно по этой причине для монгольского воина остались незамеченными замершие в темноте Сергей и Ксения.

— А!!!

Заорав, Колька прыгнул вперед на противника, стараясь нанести укол, используя ствол ранее сломанной елки как копье.

Плавно сместившись правее, монгол ушел от удара. Когда палка прошла рядом, рубанул ее, лишь чуть не дотянувшись до руки Николая. Отсеченная хлестким ударом часть руки кувыркнулась в воздухе и упала на пол.

А потом, ожидая атаки, монгольский воин развернулся, чтобы встретить Даньку. В этот момент их глаза встретились. Поймав внимательный взгляд узких глаз, парень остолбенел.

Лишь краем глаза он видел, как за спиной врага, подняв обеими руками над головой полено, крадется Сергей, как извлекшая из сена деревянные вилы Ксения заходит к противнику со спины левее, лишь чуть отставая от парня.

В этот момент Данька должен был действовать: закричать, прыгнуть, бросить зажатый в руках факел, сделать хоть что-нибудь, чтобы сосредоточить внимание противника на себе. Но экстремальные ситуации всегда были слабым местом парнишки, и сейчас, пойманный в капкан гипнотизирующих глаз, он просто стоял и наблюдал за разворачивающимися событиями, не в силах даже шелохнуться.

Наконец, в последний момент, когда лишь мгновение отделяло Сергея от удара, Даньке удалось разорвать невидимую цепь, связавшую его с врагом, и перевести взгляд за спину противника.

Лучше бы он этого не делал. Проследив его взгляд, монгольский воин с разворота рубанул саблей, одновременно смещаясь левее. От опасности он ушел весьма неудачно, так как угодил под направленные рукой девушки вилы и был сбит с ног. Кольчуга воина оказалась добротной, и Ксении не хватило сил пробить ее плетение деревянными зубьями своего оружия, но этого было достаточно, чтобы прижать противника к земле.

Бросив щит и саблю, монгольский воин, ухватившись руками за черенок, попытался вывернуться из-под вил, но дело довершил Колька. Всем своим весом он навалился на деревянную ручку, и с тихим скрипом, разогнув звенья кольчуги, вилы погрузились в живот противника.

Но Сергея спасти это уже не могло. С вскрытой ударом грудной клеткой он лежал на земле и смотрел широко открытыми глазами куда-то в потолок. На окружающих Сергей уже не реагировал, и лишь перед самой смертью он прошептал только одно слово: «Жаль».

Хоть никто из друзей даже не намекнул, что считает Даньку виноватым, парень напрямую связывал его гибель только с собственным бездействием и слабостью. Считал, что прояви он хоть какую-то активность, и монгольский воин не заметил бы крадущегося Сергея.

Вот тогда, сидя рядом с умирающим, Данька поклялся себе, что больше никогда не подведет этих ставших ему родными людей, что больше не будет им обузой, и в любой ситуации, в какую бы они ни попали в дальнейшем, он заставит себя поступать достойно.

Это не были пустые слова, парень действительно менялся. Преодолевая свой страх, он принял активное участие в обороне города, сражался на его стенах наравне со всеми.

Но главное испытание судьба преподнесла ему сейчас. Мысль бросить друга очень манила, обещая в случае успеха долгую и комфортную жизнь в родном времени. Нужно лишь спрятать глаза, а затем побежать к гавани, разгоняясь все быстрее и быстрее.

Вспомнился Серега и его последнее слово: ЖАЛЬ. Данька не знал, о чем сожалел находящийся на смертном одре Сергей, но сам он жалеть всю оставшуюся жизнь о проявленном сейчас малодушии не собирается.

И вместо того, чтобы бежать, Данил развернулся и проговорил:

— Сдурел?!! Вместе выберемся! Время еще есть!

А потом он подпер плечо друга и, приученные последними несколькими днями бороться до конца, друзья заковыляли через площадь, туда, где, по их мнению, должна была находиться гавань.

Привлекая удивленные взгляды местных, молодые люди уже дошли до середины площади, когда за их спиной раздался оглушительный треск. Уже зная, что увидят, друзья обернулись. Вулкан начал извержение. Направленный вбок мощный взрыв, раскат которого они только что слышали, расколол вершину вулкана, извергнув в небо над городом множественные осколки. Отсюда осколки казались крошечными, но уже спустя долгие секунды отдельные из них, долетев до города, обрушатся на жилые дома, делая честь любому артобстрелу. Каменные снаряды насквозь будут пробивать человеческие жилища.

Но не они станут причиной гибели города.

В считаные секунды после взрыва вулканический пепел заволок солнце, погружая город в зловещий полумрак, и вместе с этим, через проделанный взрывом пролом, вырвалась огромная темно-бурая туча. Состоящая из распыленной лавы, пепла, каменной пыли и раскаленных газов, она была слишком тяжела, чтобы подниматься вверх, и вместо этого, набирая все большую скорость, заскользила вниз по направлению к городу. Почти каждую секунду мощные электрические разряды на мгновение освещали нутро этого монстра, позволяя оценить огромную скорость его движения.

Особенности рельефа местности позволяли молодым людям прекрасно наблюдать происходящее выше по склону зрелище — страшное и вместе с тем завораживающее.

Чуть больше минуты — и, как товарный состав на огромной скорости, туча врезалась в окраину города. Первые принявшие удар дома были сметены и превращены в мелкую крошку, ухоженные садовые деревья вырывались с корнем и превращались в кувыркающиеся в воздухе горящие факелы. О судьбе людей думать не хотелось.

Проглотив окраину, туча, не снижая скорости, устремилась дальше в глубь города.

Как завороженные собравшиеся на площади наблюдали, как сокращается расстояние между ними и страшным творением природы.

Первыми на собравшихся на молебен горожан обрушились лапилли и вулканические бомбы. Огромный кусок полузастывшей лавы ударился в стену одного из домов, разбрызгивая во все стороны раскаленные осколки. Раскаленная картечь хлестнула по замершей в ужасе толпе, мгновенно прожигая страшные раны в телах угодивших под них несчастных. В следующую секунду оцепенение спало, превращая толпу в мечущееся в напрасных попытках найти убежище стадо.

Друзья прятаться не стали. Глупо надеяться переждать катаклизм в канаве, когда тебе известно, что из тридцатитысячного населения города выживут лишь двое, да и то только благодаря тому, что им обоим посчастливилось находиться в замкнутых помещениях с толстыми стенами (но даже несмотря на это, эти счастливчики получат страшные ожоги). Единственное, чего добьешься, так это лишь продлишь собственные мучения.

— Прощай! — проговорил Колька, сгребая в свои медвежьи объятия Даньку. — Мне было приятно знакомство с тобой!

— И мне! — ответил Данька, обнимая друга и стараясь спрятать навернувшиеся на глаза предательские слезы.

Последнее, что увидел Данил в своей жизни, это как по улице, выходящей на площадь со стороны горы, на огромной скорости мчался запряженный двумя лошадьми экипаж. Не жалея лошадей, вставший на седлах возница раздавал удары хлыстом, пытаясь оторваться от настигающей его смерти. Но скорости были неравными. И за мгновение до того, как туча сбила Данила и выжгла его глаза, парень успел увидеть, как продолжающий движение экипаж и кони превратились в огненные факелы, сметенные вместе с невысокими двухэтажными зданиями, находящимися с противоположной стороны площади.

Следом настала очередь друзей. Могучий удар швырнул их тела, а вместе с ними и тела десятков других собравшихся, на стену находящегося за спиной здания, ломая кости, разрывая и обугливая плоть. Можно сказать, друзьям повезло: от мгновенного болевого шока сознание почти сразу же отключилось, избавив их от мучений. Так повезло далеко не всем, и еще в течение нескольких минут после удара тучи, имеющей температуру около тысячи градусов, из обломков домов вырывались объятые пламенем человеческие фигуры.

А огненный ураган, поглотив весь город, обрушился на гавань. Пассажиры семнадцати теплоходов, находящихся у причала, до последнего мгновения не осознавая опасности, продолжали любоваться диковинным зрелищем, упуская драгоценные мгновения, отпущенные им на то, чтобы укрыться внутри кораблей.

Удар огненной тучи сразу перевернул несколько суден, а те, что устояли, были охвачены пламенем. Вода отхлынула, чтобы тут же вернуться, срывая корабли с якорей и давая возможность не успевшему поднять якорь «Роддаму» сорваться и спастись в открытом море.

Находящиеся на палубах пассажиры в мгновение ока были превращены в горящие факелы. Напрасно объятые пламенем фигуры пытались найти спасение в воде, к этому моменту она уже кипела.

Природа продемонстрировала свою мощь, в течение нескольких минут умертвив тридцать тысяч человек. Ее гнев был так велик, что из-за нестерпимого жара первые спасательные отряды смогли прибыть в город только спустя три дня.

Оглавление