4. Следы ведут в Лурпак.

 Полковник Карачаев, несмотря на поздний вечер, был трезвее но-ворожденного. И, тем не менее, он задал вопрос, который Макс никак не ожидал услышать из уст трезвого человека.

 — Во что был одет инопланетянин?

 Макс даже опешил.

 — Какой инопланетянин?

 — Их там что, несколько было? – спокойно спросил Карачун.

 — А-а-а, — догадался Макс, — тот, про которого Верещак рассказывал? Вы что, господин полковник верите в эту чушь?

 — Анатолий Сергеевич.

 — Что? – не понял Макс.

 — Я разрешаю тебе называть себя по имени-отчеству, когда мы не на службе, — пояснил Карачун.

 Макс вернулся в Москву поздно вечером во вторник, девятого июля. Полковник Карачаев уже ушел с работы и после звонка Макса из аэ-ропорта пригласил его к себе домой.

 — Супруга уехала… к маме в Новосибирск. Так что, угощать мне те-бя особо нечем. Чай? Кофе?

 — Только не кофе, — слишком поспешно ответил Макс.

 Карачун усмехнулся:

 — Хорошо, помянем Лешку Вошкулата чаем.

 — Инопланетянином я этот объект назвал условно. – Карачун раз-мешивал сахар в стакане с чаем осторожно, стараясь не задевать ло-жечкой о стенки. – Так во что он был одет?

 — Простите, господин полковник…, — Макс поперхнулся, — простите, Анатолий Сергеевич, я счел этот эпизод несущественным, брехней, проще говоря, и не стал проводить расследование.

 — Не я ли тебя учил, что любую информацию нужно принимать к сведению и проверять? И что в нашем деле несущественного не бы-вает?

 — Вы, Анатолий Сергеевич!

 Карачун отхлебнул горячего чаю, поморщился и с тоской посмотрел на стоящий в углу кухоньки холодильник, в котором, наверняка име-лось все необходимое для приготовления стаканчика крепкого аро-матного «кофе».

 — Так что же ты делал двое суток, в то время как дальневосточные коллеги прочесывали сопки?

 — Принимал участие в поисках Вашего школьного товарища, — сов-рал Макс, не моргнув глазом.

 На самом деле он двое суток трахал Лизоньку, замещая улетевше-го за подмогой Антона. В той самой землянке, положение вещей и приборов в которой нужно было обязательно сохранить до прибытия основных уфологических сил в полной неприкосновенности. Секс Лизе нравился, пожалуй, не меньше уфологии. Несмотря на свою моло-дость, она знала и умела многое. Макс даже подозревал, что подобно-го опыта у Лизы в ее двадцать с небольшим было больше, чем у него в его двадцать с большим.

 — Прокол, Макс, — вздохнул Карачун. – Но убивать тебя за него я не буду. Я и сам допустил много проколов в этом деле.

 — Вы имеете в виду смерть профессора Москаленко?

 — Нет. Предотвратить его смерть мы бы все равно не успели. А вот с Вошкулатом… Арсен ведь намекнул мне, что дело касается находки на Дальнем Востоке. Нужно было тебя в Степной, а кого-нибудь – в Собачки отправить. Может быть, тогда и Вошкулат никуда бы не дел-ся.

 — Ошибочка, господин полковник, то есть, Анатолий Сергеевич. Ес-ли бы этот «кто-нибудь» вылетел в Собачки одновременно с моим вылетом в Степной, то добрался бы до места, учитывая разницу во времени, только к вечеру пятого июля. И это в лучшем случае. При-плюсуйте сюда полное незнание маршрута, возможные задержки рей-са на Артем, поломки маршрутного автобуса. А Вошкулат исчез пятого в полдень. Или утром. На таймере видеописьма стояло восемь пятна-дцать, am.

 Карачун почесал щетинистый подбородок и задумчиво произнес:

 — Где же Вы теперь, друзья однополчане?.. – И в упор посмотрел на Макса: — Ты диск с видеописьмом Вошкулата изъял?

 — А то?!

 — Молодец. Завтра его и пакетики с образцами в лабораторию. Пря-мо с утра. А сейчас по-порядку. Что мы имеем в деле?

 — Два мертвых профессора и один исчезнувший, — поторопился с от-ветом Макс.

 — Хронологически, — жестко приказал Карачун.

 — Несчастный случай с профессором Бугаевым.

 — Или убийство, замаскированное под автокатастрофу. Скорее все-го, убийство. Я вчера в Степном побывал. Дела Бугаева и Москаленко объединили в одно и занимается им Стас Сокольский, ты его должен знать.

 — Естественно я его знаю. На ментовских курсах в одной группе обу-чались. Но он же опером был.

 — Был. Теперь следак. И неплохой между прочим. Много чего инте-ресного нарыл. Например, то, что «Лексус» Бугаева за день до аварии вышел с СТО в идеальном техническом состоянии и никак не мог за-глохнуть на том злосчастном переезде. Техническая экспертиза пред-полагает то же самое. Кроме того, на плече Бугаева зафиксирован след от внутримышечной инъекции. Правда, ни яда, ни снотворного, ни какой иной бяки, которой можно человека обездвижить или обезво-лить, в крови Колькиной патологоанатомы не обнаружили. Зато обна-ружили в крови и костях кое-что, чего там быть в принципе не должно. Интересный факт: в крови и костях Арсена также найден этот элемент.

 — И что же это за элемент.

 — А сколько их в таблице у Менделеева?

 — Сто одиннадцать, кажется…

 — Так вот, если тебе кажется правильно, то для этого элемента мож-но смело рисовать сто двенадцатую ячейку. Атомный вес – шестьде-сят три с копейками, почти, как у меди. Но не медь.

 — О, как! – удивился Макс.

 — Ага. Но на теле Арсена ни одного следа инъекций не обнаружено. Он, Арсен вообще здоровый был, как конь.

 — А его как?

 — Выстрел в голову, в затылок. Транкер, скорей всего. Пластиковый, на один выстрел. Такие только в Лурпаке производили до двадцать восьмого года.

 — Да и сейчас производят, думаю… Я слышал, убийцу уже взяли.

 — Взяли сдуру, да уже выпустили. Там, в Степном, не все такие, как Сокольский. Есть и другие — пни пнями. Проявил один такой пень ини-циативу… А ты где успел узнать про Шутова?

 — Аспиранты поведали.

 — А-а, ну да. – Карачун кивнул головой, соглашаясь, и продолжил: — У доцента, видите ли, алиби не оказалось. У всех алиби: жены, дети, друзья, а доцент Шутов – парень холостой. Ни жены, ни детей. Только любовница, имя которой из этических соображений доцент, естест-венно, назвать отказался. Его за это в обезьянник… Коллеги подсоби-ли, как могли, от всей широты российской души. Обосрали бедного доцента с ног до головы. Хорошо Сокольский вмешался: отмел лож-ные факты, наветы, вычислил любовницу, аспирантку малолетнюю. – (Максу вдруг очень захотелось узнать имя малолетней аспирантки). – Та, слегка поломавшись, призналась, что в ту ночь, когда Арсена за-стрелили, Шутов драл ее, как сидорову козу. В десять вечера начал и к утру закончил.

 — Гигант, — с завистью в голосе, сказал Макс и полюбопытствовал: – А что за аспирантка?

 — Тебе фамилию, что ли назвать? – удивился Карачун заинтересо-ванности Макса, но вдруг захохотал: — У нее фамилия подходящая – Дралова. Олеся. Вундеркиндша. Восемнадцати еще нет, а уже аспи-рантка… — Отвлеклись. – Карачун закурил. – Следующий в списке?

 — Вошкулат. Исчез при весьма загадочных обстоятельствах. Пред-положительно отправился в гости к зеленым, как лук, человечкам.

 Карачун не выдержал. Он встал, подошел к холодильнику и извлек на свет стоваттной лампочки, прикрытой матовым стеклом плафона, бутылку водки и бутылку импортного кофейного ликера.

 — В исчезновении Вошкулата, — сказал Карачун, с треском свинчивая пробки с бутылок, — кроется разгадка всех тайн. Я так думаю. Кофе хо-чешь?.. Ну, как хочешь. А я, пожалуй…, — Карачун набулькал порцию и с удовольствием выпил. Причмокнул и продолжил: — Как тебе известно из детективной литературы и личного опыта расследований, исчезает, обычно, ключевая фигура. То, что его исчезновение связано как-то с гибелью Бугаева и Москаленко, лично у меня сомнений нет. В это вос-кресенье, как только ты позвонил мне из Собачек, я предпринял кое-какие действия по составлению досье на профессора кафедры био-энергетических исследований Степного университета, доктора все-возможных наук, Вошкулата Алексея Владимировича.

 Карачун встал и вышел из кухни, вернулся через минуту с диском, упакованным в бумажный конвертик.

 — Изучи, и завтра поговорим, — сказал он, вручая диск Максу.

 Макс посмотрел на циферблат ручных часов: обе стрелки прибли-жались к двенадцати.

 — Там немного, — успокоил его полковник, — сто с небольшим стра-ниц. Быстрому усваиванию информации тебя учили. На утро не от-кладывай, может быть за ночь что-то дельное в голову придет. Сейчас тебя грузить своими выводами не буду, дабы исключить элемент зом-бирования. Версий не жду, только направления поисков дополнитель-ной информации.

 Макс решил, что посмотрит диск утром.

 На Альбинином компьютере.

 — Я пошел?..

 — Иди. Только ты это…, не увлекайся мистикой разной. Реально смотри на происшедшее.

 — А это не зомбирование моего нежного, не искалеченного полтер-гейстом сознания? – Макс был уже в прихожей.

 — Завтра с утра в лабораторию, в девять тридцать ко мне, – напом-нил Карачун и, не попрощавшись, вытолкнул Макса за дверь.

 Альбина взяла трубку сразу, словно сидела возле своего шикарно-го, стилизованного под старину, телефона. Или только что положила ее, закончив предыдущий разговор.

 — Ало-о-у?

 — Привет. Ты еще не спишь? – совершенно идиотский вопрос, но что поделать — что сказал, то сказал.

 — Сплю, раз слышу твой голос. – Обида. Непритворная обида. — Как твой бизнес? – Сказано настолько сухо, что у Макса стало горько во рту. Сказано просто так, чтобы что-то сказать. Альбину совершенно не интересовал в эту минуту вопрос о его бизнесе. Да она и не была ду-рочкой, не знала точно, где он работает, но догадывалась, что Макс и коммерция вещи несовместимые.

 — Великолепно! – Макс попробовал проглотить горький комок. — Ди-виденды получу завтра. И сразу же верну долг.

 — Боюсь, не вернешь…

 — Напрасно боишься. Никто не может упрекнуть меня в том, что я не возвращаю свои долги. – Макс произнес эти слова тоном человека, оскорбленного недоверием до глубины души.

 — В твоей порядочности я нисколько не сомневаюсь. Я улетаю сего-дня ночью… Через четыре с половиной часа вылет.

 — Далеко?

 — Далеко.

 — И все же, куда?

 — В Лурпак.

 — Когда вернешься?

 — Не знаю.

 — Альбина…, — Макс испугался, что она сейчас повесит трубку.

 — Что?

 — Мне не нравится, как мы говорим с тобой.

 — Мне тоже… Извини.

 — Я приеду?

 — Зачем?

 — Поговорить.

 — Зачем?

 — Альбина!

 — Что?

 — Я сейчас приеду, Машка!

 — Нет. Не приезжай, Максим. Не нужно. Я не хочу.

 Максим долго вслушивался в короткие гудки. Хотел набрать снова Машкин номер, но передумал.

 «Надо полагать, в наших с Машкой отношениях наступил некий пе-рерыв, – подумал он. – Может, это и к лучшему?..»

 В квартире Макса было как всегда пусто, тихо и душно. Макс рас-пахнул окна и с улицы в комнату ворвался свист припозднившегося троллейбуса и прохладный ночной воздух, надувший парусами тонкие шторы.

 Спать не хотелось, выспался в самолете. Когда Макс укладывал мерзлых раков на блюдо, чтобы засунуть их в микроволновку, раки ве-село гремели панцирями. Перед поздним ужином Макс решил загля-нуть в досье Вошкулата.

 Вначале он лениво прокручивал колесико мышки, бегло просматри-вая основные этапы жизни и научной карьеры профессора, но, когда добрался до событий двухлетней давности, стал ощущать острый ин-терес к его персоне.

 Вошкулат оказался человеком странным, противоречивым и каким-то… скользким. Выяснялось, что он никогда не увлекался уфологией, даже напротив, был ее ярым разоблачителем и первым оппонентом в любом споре с представителями этой лженауки, как он ее называл. А еще он называл уфологию опиумом для слабонервных и мыльной оперой для тех, кому хочется ходить в дураках. Он вообще не был сдержан в эпитетах, называл уфологов бездельниками, паразитами и даже шизофрениками от науки. Таких убеждений Вошкулат придержи-вался до определенного момента, а точнее, до третьего августа поза-прошлого года. В тот день в Крафте, университетском пригороде Ай-зенбурга, столицы Лурпака, проходил симпозиум уфологов. В нефор-мальную группу скептиков входил и Алексей Владимирович. Более то-го, именно он должен был выступить с разгромным докладом, который тщательно готовился всеми участниками вышеназванной группы. На симпозиуме произошла сенсация: Вошкулат, не поставив в извест-ность никого из своих коллег, от доклада отказался, сорвав тем самым разгром уфологов. Под негодующие взгляды коллег и торжествующие взгляды своих противников, Алексей Владимирович покинул Крафт и вернулся в Россию, а, вернувшись, стал, ни с того, ни с сего, убежден-ным уфологом. Казалось бы: ну чего странного? Человек поменял свои убеждения, такое случается. И довольно часто. Но принимать на веру искренность ученого Максу не хотелось, мешала стремитель-ность его перерождения.

 Облачившись в одежды уфолога и издав за свой счет пару моно-графий на эту тему, Вошкулат за очень короткий срок, примерно за год, становится, едва ли не самым известным уфологом в России и большим специалистом по зонам аномальных явлений. По приглаше-нию одного из университетов в Крафте выезжает туда с курсом лекций по методикам исследований аномальных зон. Вернувшись из Лурпака, увольняется с прежнего места работы. Нет, сначала идет в отпуск, и целый месяц проводит неизвестно где. Данных о его местопребыва-нии за период отпуска нет. Через месяц снова вылетает в Лурпак, ос-тавив в отделе кадров НИИ геологии и геофизики заявление об увольнении. Цель поездки в Лурпак неизвестна. В Лурпаке на этот раз задерживается всего лишь на три дня, а, вернувшись, едет в город Степной, где находится университет, который в своей работе имеет резкий крен в сторону уфологии, и в котором работают его школьные друзья – Москаленко и Бугаев. Москаленко – зав кафедрой уфологии, Бугаев преподаватель той же кафедры. Они предлагают ему занять вакантное место заведующего кафедрой биоэнергетических исследо-ваний. Вошкулат принимает их предложение и с ходу принимается за лоббирование интересов университета по передаче зоны пресловутых Собачек под полигон уфологических исследований Степного универ-ситета. Это ему удается легко – благо, территория небольшая и нико-му не нужная. Далековато от Степного? Ну и что? Середина двадцать первого века! Расстояния – категория относительная…

 За последний год в Лурпак не летал ни разу.

 Лурпак! Что-то слишком часто название этого государства стало звучать в жизни Макса.

 Транкер, производства Лурпака.

 Симпозиум уфологов в Лурпаке.

 Поездки Вошкулата в Лурпак по делу и без оного.

 Альбина сегодня улетает в Лурпак. Альбина…

 Макс посмотрел на часы – четыре часа тридцать минут. Альбинин самолет уже на рулежке. Через несколько минут он взмоет в ночное небо и унесет благополучную Альбину в Лурпак к еще более благопо-лучным жителям этого чужого и крайне благополучного государства.

 Макс выключил компьютер и упал на тахту.

 Спать! Спать, приказал он себе.

 И уснул.

Оглавление

Обращение к пользователям