12. «Затмение голубой звезды».

 — Мичманов Арнольд Святославович.

 — Чем мудренее имя и отчество, тем больше путаницы в генах, — за-метил Макс, разглядывая цветное изображение дружка Вошкулата на мониторе компьютера. – Что не Арнольд, то педераст, что не Ариадна, то лесбиянка. Харизма, а как тебя звать по-настоящему?

 — Зови меня Харизмой. – Ядвига уже сняла с себя парик, переоде-лась и смыла косметику. Теперь за компьютером снова сидел наголо остриженный пацан с невыразительным лицом, облаченный в свобод-ную серую рубашку и широкие брюки. От шикарной девицы не оста-лось и следа.

 Лицо Арнольда Мичманова отличалось порочностью и слащавой, не мужицкой, красотой. Глаза масленые и нахальные, как у нализав-шегося валерьянки кота, губы пухлые, слега тронутые гаденькой улыбкой, нос прямой с тонкими трепетными ноздрями, на щечках ру-мянец, а на подбородке ямочка.

 «Вот гадость, какая!», — подумал Макс. Ему захотелось сплюнуть.

 — Итак: Мичманов Арнольд Святославович. Временно не работаю-щий москвич двадцати трех лет, не женат, детей не имеет, и т.д. и т.п., — сообщил Дантист, уже изучивший текст, присланный вместе с фото-графией. — Последняя любовь Вошкулата. Первый контакт между ними зафиксирован в декабре прошлого года. Познакомились в одном из московских гей-клубов. Встречались не часто, обычно Вошкулат из Степного приезжал в Москву, но иногда и Мичманов проведывал в Степном своего визави. Установлено, что с двадцать шестого июня сего года по шестое июля Арнольд Мичманов пропадал неизвестно где, во всяком случае, в Москве его не было.

 — Как это неизвестно? – вклинился Макс. – Очень даже известно. Помогал своему любовнику убивать Бугаева и Москаленко.

 — Очень может быть, — согласился Дантист и продолжил: — Шестого июля, как ураган, пронесся по всем правильно и неправильно сориен-тированным друзьям-приятелям, навестил всех своих более или ме-нее обеспеченных родственников, даже побывал у родителей в Пуш-кино, что вообще крайне для него не характерно.

 — Прощался что ли?

 — Деньги занимал. Кто-то дал, а кто-то послал куда подальше.

 — Я знаю, куда его послали, — проявил догадливость Макс. – В жопу, да?

 — Здесь об этом ничего не сказано. Зато известно, что через неде-лю, тринадцатого июля он самолетом авиакомпании «ЛурАэро» выле-тел в Айзенбург. Харизма, будь добр, проверь списки постояльцев всех гостиниц, пансионатов и мотелей Бенкельдорфа.

 — Этим я сейчас и занимаюсь, — отозвался Харизма из-за соседнего компьютера. – На всякий случай, помимо Бенкельдорфа, проверяю Айзенбург и другие города. Хотя, это лишнее, я думаю. Электронная переписка велась в Бенкельдорфе.

 — Нет, не лишнее, — возразил Макс. – В Лурпаке расстояния между городами незначительные, а дороги…, знаю, ездил. Стало быть, Ар-нольдик вылетел в Лурпак заранее, чтобы подготовить мягкую посадку для драгоценной задницы своего дружка. Могу предположить, что идея поторговаться с Йозефом принадлежит не Вошкулату, а его сла-дострастному другу.

 — А какая разница кому принадлежит эта идея? Главное сейчас най-ти эту сладкую парочку раньше, чем их разыщут люди Берга. Поверь, Макс, Берг, хоть и молод, но опыта ему не занимать. У него в России не один Вошкулат агентом трудился, запросто может вычислить наше-го Арнольда, если уже не вычислил. Харизма, что у тебя по гостини-цам?

 — Пусто, — отозвался Харизма. – Один господин Мичаев в Айзенбур-ге и супруги Мичурины в Бенкельдорфе.

 — Мичурины нам не нужны, — покачал головой Макс.

 — У кого есть соображения, как нам отыскать уфолога и его дружка? – спросил всех Дантист.

 — У меня есть идейка, — подал голос Харизма.

 — Говори.

 — Время сейчас подходящее, ночная жизнь только начинается. Прошвырнусь-ка я по гей-клубам. Будто бы ищу своего сбежавшего парня, возьму с собой фотографию Арнольда, буду показывать бар-менам. Чем черт не шутит? Голубые народ общительный.

 — Хорошая идея, — похвалил Дантист Харизму. – Думаю, ты прав: Арнольдик вряд ли удержится от соблазна проверить местную голу-бую тусовку… Мы с Максом составим тебе компанию.

 — Вы? – удивился Харизма. – Да от вас неприязнью к голубым за версту несет, особенно от Макса. Педики вмиг нас расколют. Да и при-кида соответствующего у вас нет. Достать не проблема, но времени мало. Если хотите, поехали, но сидеть будете в машине, меня дожи-даться. В клуб не ногой.

 — Договорились, — согласился Макс. – А то я и впрямь могу какому-нибудь «противному» физиономию помять.

 — Тогда пойду, переоденусь. – Харизма спустился вниз.

 На этот раз перевоплощение заняло у него минут десять. По лест-нице поднялось существо, в облике которого присутствовали признаки как мужского, так и женского пола. Рыжий кудлатый парик смахивал на львиную гриву, а косметика была наложена ярко и вызывающе. При-клеенные ресницы торчали, как у дешевой куклы, а на мочках ушей висели кольца, похожие на браслеты. На Харизме было черное ве-чернее платье с разрезами вдоль стройных ножек, но было совершен-но ясно, что это не женщина, а мужчина-трансвестит. На шее у него болталась маленькая бархатная сумочка.

 Макс склонил голову набок, оценивающе оглядев юного спецагента, и сказал, причмокнув губами:

 — Ты оправдываешь свое прозвище: харизма в тебе есть. Если бы ты не пошел в шпионы, стал бы великим артистом.

 Возле зеркальных дверей первого вертепа было полно полицейских и стояла карета скорой помощи, ожидающая выноса тела. Невдалеке от клуба небольшими группками стояли возбужденные голубки и что-то обсуждали. Харизма потерся между ними минут пять, и вернулся к машине, которую Макс остановил, не доезжая с полквартала до гей-клуба, значащегося в их списке под номером один.

 — Здесь облом. Полиции до утра работы, — сказал он, усаживаясь на переднее сидение рядом с Максом.

 — Что случилось? – спросил Макс.

 — Двое выясняли кому достанется третий. Один другому разбил о голову бутылку шампанского, вмешалась администрация, против нее выступили друзья пострадавшего. В итоге две черепно-мозговых, одно проникающее в печень и один труп.

 — Кто в роли трупа?

 — Тот, из-за которого весь сыр-бор.

 — Опасная у тебя нынче миссия. Не боишься, что на тебя западут сразу двое педиков и начнут выяснять, кому ты должен достаться?

 — Я умею общаться с голубыми, — заверил Макса Харизма. — Поеха-ли.

 Макс отъехал от зачумленного объекта и спросил:

 — Харизма, ты отметил на карте только три гей-клуба, а нелегаль-ные притоны сексменьшинств?

 За Харизму ответил Дантист:

 — В Лурпаке гомосексуализм легален. Тут даже однополые браки разрешены. Лурпак – рай для голубых и розовых. Под запретом только садомазохистские секты и, так называемый, «Легион тантрических ли-бералов».

 — А это еще кто такие?

 — У тантрических либералов много направлений. Есть любители флоры и фауны. Трахаются с растениями и животными.

 — Значит, нам повезло, что наши клиенты более консервативны в своих сексуальных утехах.

 Гей-клуб «Затмение голубой звезды» был вторым в их списке. Ха-ризма припудрил носик, развернув на себя зеркало заднего вида, по-правил микрофон, спрятанный в рыжих завитках парика и, подмигнув, выбрался из автомобиля. Макс посмотрел ему вслед, еще раз пора-зившись тому, как точно копирует Харизма походку и ужимки гомика, и обернулся к Дантисту:

 — Времени у нас полно. Может быть, расскажешь о своих экстрасен-сорных талантах?

 — Видишь ли, Макс, — ответил Дантист, закуривая, — я не знаю что это – экстрасенсорные способности, которыми практически каждый чело-век обладает потенциально, но не каждый может применить их на практике, или это интуиция, пришедшая с годами и развившаяся в ре-зультате такого образа жизни, как наш.

 — Нет, Дантист, это не интуиция, — возразил Макс. – Интуитивно и я подозревал, что Гений не наш клиент. Но я подозревал, а ты был уве-рен, что он не врет. Ты четко просканировал его головешку.

 — Меня, конечно, учили кое-чему. И в Агентстве, и… другие. Я могу ощущать настроение человека, могу понять, лжет он, притворяется, или говорит правду. Я не читаю его мыслей, я действую, как поли-граф, детектор лжи.

 — А зомбирование? Я видел, как ты его прозомбировал. Пошканды-бал Линн Кресс в гору, как кукла механическая.

 — Не зомбирование, гипноз. Этому можно научиться. По возвраще-нию домой ты будешь зачислен на спецкурс разведшколы ФАЭТ. Там тебя многому обучат.

 — И долго мне в школярах придется пробыть?

 Дантист не успел ответить: в наушниках раздался приглушенный голос Харизмы:

 — Арнольд здесь. Но не мы одни им интересуемся. Я срисовал дво-их, но возможно их больше. Судя по стилю — не копы, работают про-фессионально.

 — Оставайся там, — приказал Дантист. – Ничего не предпринимай. В заведении запасной выход есть?

 — Наверняка, но я не знаю точно. Должен быть…

 — Хорошо, сами проверим. Не ввязывайся ни во что, я тебя прошу. Если наметится какое-нибудь движение, сообщай немедленно.

 — Понял. Конец связи.

 Дантист на минуту задумался.

 — Люди Берга? – спросил Макс.

 Дантист кивнул головой:

 — Как я и предполагал — Берг вычислил нашего Арнольдика… Брать его не будут, доведут до логова профессора. Через запасной выход Арнольд не пойдет. Но подстраховаться не мешает, вдруг он что-нибудь заподозрит? Сходи-ка, Макс, посмотри, есть ли из клуба чер-ный выход и вообще – разберись, что к чему…

 Харизма занял очень удобную позицию – в правом ближнем углу зала на небольшом возвышении одной из четырех барных стоек. Ря-дом с ним за стойкой сидели еще двое — трансвестит в кринолине и широкополой соломенной шляпе с цветами и его дружок в художест-венно изорванных джинсах и короткой кожаной жилетке. Все свобод-ное от одежды тело гея было покрыто тату. Влюбленные держались за ручки, нежно глядели друг на друга и о чем-то перешептывались.

 К потолку были подвешены синие хрустальные шары-светильники, но горели только те, что располагались в центре. Они освещали неж-но-голубым светом медленно двигающиеся пары танцующих. Звучал негритянский блюз.

 Арнольд сидел на высоком табурете за стойкой, которая распола-галась по диагонали от Харизмы, и пил пиво из горла полупинтовой бутылочки. Его глаза блестели, наверное, он грезил сейчас той жиз-нью, которая начнется после того, как он станет обладателем состоя-ния в один миллиард американских долларов. Мичманов не глядел на танцующие пары и не замечал ничего вокруг. Не видел он ни внима-тельных глаз Харизмы, ни других, не менее внимательных взглядов. Он витал в облаках и не подозревал, что ему не суждено стать обла-дателем этого мифического миллиарда, что скоро ему вообще не нуж-но будет никаких денег. Жить Арнольдику оставалось всего ничего…

 Харизма помешивал соломинкой слабоалкогольный коктейль и мысленно взвешивал шансы на успех. А шансов было немного. На-верняка в клуб «Затмение голубой звезды» стягивались все свобод-ные силы Инвестиционного Фонда «Энергия». Пока он засек в зале только двоих – одного, одетого в кожу с ног до головы, бледного высо-кого блондина с множеством бриллиантовых сережек в правом ухе (явная бутафория) и второго, чернокожего здоровяка в белоснежной майке с тоненькими бретельками. Бижутерии на негре не было, но на его черной, как смоль, кудрявой голове красовалась ажурная диадема. «Кожаный» и «Коронованный» изредка переглядывались, находясь по обе стороны от Арнольда, и иногда беззвучно шевелили губами. Оба делали вид, что увлечены созерцанием танцующих пар, но быстрые взгляды, которые они незаметно бросали на Арнольда, говорили о том, что из-под своего контроля они его не выпустят.

 Пока людей Берга только двое, размышлял Харизма, у нас есть ре-альный шанс взять Арнольда. То, что педик расколется после первого этапа допроса с пристрастием, Харизма не сомневался. Если дожи-даться, когда Арнольд покинет клуб и поспешит к своему любовнику, подтянутся другие и тогда у нас будет куча проблем.

 На самом деле людей из «Энергии» в зале было больше, но Ха-ризма понял это слишком поздно.

 Неожиданно «Татуированный» повернулся к Харизме и спросил, глянув ему в глаза:

 — Не хочешь ли присоединиться к нам, крошка?

 — Вам мало одной дамы, мужчина? – лукаво улыбнулся Харизма.

 — А мы можем поиграть в одну забавную игру. Называется «Замкну-тый круг». Чур, я буду замочком! – «Татуированный» положил свою руку на тонкое запястье Харизмы. «Дама в кринолине» встал и, обой-дя Харизму, взял его за другую руку. Эти прикосновения нельзя было назвать нежными — словно холодные железные наручники сомкнулись на детских запястьях, Харизма понял, что попался. Краем глаза он за-метил, что к «Кожаному» направляются два здоровяка, изображающие влюбленных педиков.

 — Что это ты тут бубнил? – спросил «Дама в кринолине» и запустил руку в его парик. – Ого! Да ты, оказывается, радиолюбитель! – Он двумя пальцами раздавил горошину микрофона. Харизма пожалел, что не успел активировать наушник.

 Его приподняли с двух сторон и легко, как пушинку, понесли в про-тивоположный от выхода конец зала. «Кожаный», который, по-видимому, был здесь старшим, передав наблюдение подошедшей па-рочке, пошел следом…

 Макс миновал темную арку между домами и осторожно, из-за угла, осмотрел двор. К зданию, в котором находился гей-клуб, был пристро-ен переход на уровне второго этажа в виде стеклянной галереи, кото-рый вел к другому дому в глубине квартала. Переход был слабо ос-вещен. Посредине перехода во двор спускалась металлическая лест-ница. Других выходов из клуба не было. Под переходом стояло не-сколько легковых автомобилей. Все они были пустыми, лишь в одном, в том, что стоял ближе других к лестнице, Макс увидел два сигарет-ных огонька.

 Нужно было разобраться кто это такие — педики, ожидающие здесь своего товарища, или?.. Шаркая ногами по асфальту и покачиваясь, Макс двинулся по направлению к машине. Подойдя к ней со стороны пассажира, он облокотился на капот и постучал костяшками пальцев в боковое окно.

 — Господа, — прохрипел Макс так, как когда-то на экзамене по инязу, который у него принимал Дантист, — не найдется ли у вас огоньку? Представляете, украли зажигалку…

 Человек в машине приопустил стекло и сказал, словно плюнул:

 — Пошел вон, придурок!

 Макс бросил на него только один короткий взгляд, но и его было достаточно, чтобы понять – перед ним не педик, ожидающий своего дружка, а человек вполне определенной ориентации. И квалификации. Глаза злые, прищуренные. Рот – как бритвенный порез. Подбородок прямоугольный, слегка выдающийся вперед. Нос видать парню лома-ли, и не раз…

 — Почему придурок? – Макс изобразил крайнюю степень изумления и заявил, продолжая простужено хрипеть. – Я профессор ботаники и биологии. Я доктор наук! – Он ударил себя кулаком в грудь. – Да я ка-валер ордена «Рыцарь науки»!

 Человек с ломанным носом повернул голову к водителю.

 — Макс, — сказал он, — разберись с этим… рыцарем.

 Тезка оказался огромным, но рыхлым и неуклюжим на поверку, парнем. Он грузно выбрался из машины и бросился на Макса, если это только можно было назвать броском. Макс, изобразив пьяное по-качивание, легко ушел в сторону. Тезка пролетел мимо, но, пролетев по инерции метра четыре, развернулся и повторил бросок, Макс снова уклонился. При этом он даже сделал вид, что чуть не упал, беспо-мощно замахав в воздухе руками. Новый бросок тезки завершился но-вым промахом.

 — Макс, ну что ты возишься с этим ботаником? – зло проворчал па-рень с ломаным носом и бритвенным порезом вместо рта, выходя из машины.

 «Ну, теперь-то я вас, говнюков, уделаю», — подумал Макс и поменял тактику – из пьянчужки-профессора он превратился в боевую машину.

 Новый противник Макса так ничего и не успел понять, Макс даже не дал ему возможности попытаться ударить. Он быстро обездвижил его приемом из арсенала боевого джиу-джитсу, и повернулся к тезке. Рых-лый Макс доставал из-за пазухи пистолет с глушителем. Доставал он его медленно, очень медленно, как в замедленной съемке, во всяком случае, так казалось Максу, реакции которого ускорились до предела. Наконец толстяк достал пистолет, но выстрелить из него ему не при-шлось, Макс был намного проворнее.

 Оттащив в глубокую тень последнего из нападавших, Макс поднял глаза и увидел, что по стеклянной галерее ведут Харизму со сдвину-тым на глаза париком.

 — Дантист, — шепнул он в микрофон. – Дело – дрянь. Харизму взяли. Надо спасать парня. Двоих, дежурящих во дворе, я нейтрализовал. Арнольда бери сам. Если успею, подсоблю.

 — Понял! Вариант «Б». – Дантист отключился.

 Харизму грубо стаскивали по лестнице во двор два живописно оде-тых здоровяка. Мальчишка извивался как уж и мотал головой, чтобы сбросить с головы мешающий ему парик. Сзади шел высокий блондин в кожаном костюме.

 Когда все четверо спустились на землю и направились к автомоби-лю, Макс выскочил из тени, как чертик из табакерки и двумя выстре-лами из пистолета рыхлого Макса уложил конвоиров Харизмы, блон-дина в кожаном костюме ему прикончить не удалось, так как на линии огня стоял Харизма содравший, наконец, с головы ненавистный парик. Вновь обретя способность видеть, и мгновенно оценив ситуацию, па-рень с разворота ударил ногой в лицо «Кожаного», попав каблуком в глаз. Каблук вошел в глазницу мягко, по самую пятку, и застрял в че-репе. Харизма запрыгал на одной ноге и упал, увлекаемый падающим телом «Кожаного», застежка на босоножке лопнула. Харизма поднял-ся с асфальта и снял второй босоножек.

 — Людей Берга в клубе, как червей в банке у хорошего рыбака, — со-общил он Максу печальное известие.

 — Я так и подумал, — заверил его Макс. – Тебе сматываться надо. Вот стоит вполне приличный «Гольф», и ключи в замке зажигания. Садись за руль и давай-ка, парень, дуй отсюда, пока другие не подтя-нулись.

 — А ты? – спросил Харизма.

 — Вариант «Б».

 — Хорошо, — согласился Харизма. – Я буду на пересечении сто че-тырнадцатой и первой кольцевой, как договаривались. Только вот… — Харизма поднял с земли парик и вытащил из него обломки микрофо-на.

 — Возьми мой. – Макс снял с себя переговорное устройство и протя-нул его парню.

 — А ты? – снова спросил Харизма.

 — Я буду находиться с Дантистом в прямом визуальном контакте.

 Пройдя стеклянную галерею, ряд подсобных помещений, длинный полутемный коридор и лестницу, ведущую в тамбур перед залом, где оттягивались посетители гей-клуба «Затмение голубой звезды», Макс не встретил не единой живой души. Из зала доносился гомон голосов и звуки веселой зажигательной песенки о том, как славно быть голу-бым. Вход был занавешен плотной синтетической шторой. Макс ото-двинул край шторы и посмотрел в зал. Дантиста он увидел сразу – тот стоял у парадного входа и пристально смотрел на кого-то, стоящего или сидящего спиной к Максу. Спроецировав взгляд Дантиста, Макс узнал Арнольда Мичманова, точнее, увидел его кудрявый затылок.

 «Что будем делать, напарник? – мысленно обратился к Дантисту Макс. – Примой визуальный контакт – это хорошо, но я-то спецкурс по гипнозу и чтению мыслей еще не прошел. Я твоего указания не пой-му…»

 Он пробежался взглядом по залу.

 Рядом с Арнольдом сидели трое, явно его пасущие. Наверняка здесь находились и другие люди из «Энергии», но сходу Макс их оп-ределить не сумел — все были одеты вычурно и специфически. Лысо-ватый певец в облегающем лиловом трико вихлялся в центре зала и пел свою песенку, шлепая себя по ягодицам в такт музыке. Зал ревел от восторга. 

 Арнольд раскачивался на стуле и смотрел по сторонам. Но вдруг, встретившись взглядом с Дантистом, замер и несколько мгновений сидел без движения. Потом встал и, обойдя певца, направился к вы-ходу.

 «Ага, — понял Макс, — в дело снова вступила экстрасенсорика…»

 Трое топтунов поднялись и пошли вслед за Мичмановым. Дантиста в дверях уже не было. Макс еще раз окинул взглядом зал и, покинув свое укрытие, поспешил за топтунами. Выскочив на улицу, он увидел, что Дантист стоит у машины, открыв заднюю дверь, и ожидает когда подойдет Арнольд. Топтуны бросились ему на перехват. Из микроав-тобуса, припаркованного на противоположной стороне улицы, кто-то высунулся.

 Макс вытащил из-за пояса два пистолета с глушителями, которые забрал у поверженных врагов во дворе, и с двух рук начал стрелять.  Пук! Пук! Пук! Топтуны упали на тротуар с пробитыми затылками. Дан-тист сел за руль, а Макс, подбежав к машине, принялся запихивать Арнольда на заднее сидение. Но тут раздалось еще несколько глухих выстрелов. Одна пуля обожгла Максу плечо, вторая просвистела над ухом, а третья… Третья пуля нашла свою жертву – тело Арнольда об-мякло и стало вдруг тяжелым, а на спине между лопатками расцвело кровавое пятно. Макс втолкнул Арнольда и сам плюхнулся рядом. В ту же секунду машина рванулась так, что Макса вдавило в спинку сиде-ния. Еще несколько пуль ударило в багажник.

 — Что там?

 Макс увидел настороженные глаза напарника в зеркале заднего ви-да и понял, что Дантист интересуется вовсе не его жизнью. Он дотро-нулся до шейной артерии Арнольда.

 — Пульс есть, но слабый. – Осмотрел бесчувственное тело Мичма-нова. – Ранение не сквозное, пуля внутри где-то. Похоже, в легком. Надо торопиться.

 Огромная скорость, с которой они летели по ночным улицам Бен-кельдорфа, возросла, хотя это казалось невозможным. Макс посмот-рел назад и увидел, что микроавтобус, который стоял у гей-клуба едет за ними, не отставая ни на метр. За микроавтобусом ехали еще две машины. Откуда-то сбоку выскочил полицейский «Мерседес» и про-тивно затявкал (в Лурпаке сирены полицейских машин не выли, а, по-чему-то тявкали).

 — Харизма ждет на пересечении сто четырнадцатой улицы с первой кольцевой дорогой, — сообщил Макс Дантисту.

 Тот кивнул в ответ и активировал наушник…

Оглавление

Обращение к пользователям