Глава двадцать пятая

Придя в себя, Гривин обнаружил, что лежит на той самой постели, а застигнутые им любовники сидят рядом, с участием и тревогой вглядываясь в его лицо. Он отметил, что одежда обоих, прическа Маргариты Павловны – все было приведено в идеальный порядок. Так может, ничего и не было, а весь этот ужас ему пригрезился?

Или он слишком долго пребывал в забытьи, дав им время придать себе пристойный вид? Мысли его метались в поисках ответа.

– Как ты, Митя? – спросила Марго, слегка дотронувшись до его лица. – Ты понимаешь, где находишься?

Гривин обессиленно молчал. Марго и следователь переглянулись, и молодая женщина тихо произнесла:

– Хорошо, что ты теперь все знаешь!

Значит, все ЭТО было!

Гривин снова прикрыл глаза, и до него донеслись слова Сердюкова:

– Вы не поверите моим словам, я знаю, но, несмотря на то что вы видели, постарайтесь выслушать меня. Быть может, вам удастся найти выход из положения.

– Ха-ха! Выход из положения! А чего тут мудрить? Госпожа Прозорова вдова, она свободна от каких-либо обязательств и может поступать как угодно!

Гривин попытался сесть на постели. Его слегка тошнило, дыханию было тесно в груди.

– Я повторяю, что вы мне можете не верить, ведь я сам с трудом верю в то, что со мной происходит! Не верьте, но выслушайте! – закричал Сердюков хриплым голосом.

Дмитрий Иванович не мог противиться. Тотчас встать и уйти у него не хватало сил. Поэтому он покорился и выслушал Константина Митрофановича. Иногда и Маргарита вставляла слово.

«Бред! Бред! Какой ужас! Что же теперь делать с Марго! Несчастный Коленька!» – такие мысли проносились в его голове.

И Сердюков, словно прочитав их, внезапно спросил:

– А что «он» сказал вам?

– А разве не вашими устами происходил разговор, – попытался иронизировать Гривин.

– Я ничего не помню. Так всегда случается в конце.., в конце его пребывания в моем сознании. – Следователь беспомощно развел руки.

Гривин повторил сказанные ему странным голосом слова.

– Кажется, я начинаю понимать, чего он добивается, – воскликнула Марго. – Он хочет, чтобы каждый из нас испил чашу его страданий.

– Ну, тогда ему следовало бы начать мучить не только нас с вами, Маргарита Павловна, но и других персонажей этой дикой истории. Ведь мы стали изменщиками поневоле, не так ли, дорогая? – Гривин продолжал ерничать. – И при чем тут тогда следователь, ведь ему больше всех досталось?

– По-видимому, я стал жертвой магических экспериментов колдуна-недоучки! Он хотел, чтобы покойник помог следствию и наказал виновных. Возбудил из тьмы неведомые силы, а упрятать обратно их не может. Но ему-то что! Главное, он доказал себе и всем, что и впрямь может совершать нечто необыкновенное!

Гривин задумался. Диво дивное! Оказывается, тут блуд поневоле, посредством черной магии!

Хоть смейся, хоть плачь! И скорее, придется плакать, потому, как ни противился он увиденному, оно было. Было видение покойного Прозорова, был его голос и была его любовь со своей законной женой! Стало быть, теперь он уже ревнует к призраку! Нет, это немыслимо!

Превозмогая дурноту после обморока, Дмитрий Иванович встал. Что толку сейчас выяснять отношения с этими двумя сумасшедшими! Но тут послышался стук в дверь, и в комнату осторожно вошел Кондратий. Он уже не производил впечатление грязного и оборванного мужика. Одежда его имела вполне опрятный вид, хотя было видно, что куплена с чужого плеча на Александровском рынке и местами не совсем впору. Борода и космы на голове укоротились. Единственным, по-прежнему безобразным оставался беззубый вонючий рот. Вошедший мял в руке картуз и внимательно осматривался. Гривину показалось, что тот даже принюхивается.

– А, великий маг и волшебник! Легок на помине! – удивленно произнес Дмитрий.

– Тут нет ничего удивительного, – сухо заметил следователь. – Кондратия я поселил в мансарде нашего дома, чтобы находился всегда рядом. Снял ему клетушку прямо под крышей нашего муравейника. Тут столько людей обитает, что на него и внимания никто не обращает.

– И на что он вам сдался, Константин Митрофанович? – устало спросил Гривин. – Уповаете на новую чудодейственную соль?

– Соль не соль, а помощи от него жду! Неужели вы полагаете, что я рад такому страшному сожительству в моем теле!

– А мне показалось, что вы сейчас испытали самое сильное блаженство, да, как мне думается, и не раз!

– Оставь, Дмитрий, этот отвратительный тон!

Ты же видишь, что все мы в одной страшной яме, и мы должны не мучить друг друга попреками, а попытаться найти выход! – осадила Гривина Маргарита Павловна.

Странно, но стыда и неловкости от всей этой ситуации она явно не испытывала.

Все растерянно замолчали и посмотрели на колдуна.

– Вижу, господа, вы пребываете в большом смятении. Ваш ум отравлен примитивным рациональным взглядом на мироздание. Вы не можете примириться с проявлением неведомых вам сил.

И я не скрою, господа, мне это радостно, потому как именно это и есть доказательство моей правоты! Кондратий не сумасшедший, не лжец и мошенник! Кондратий – первооткрыватель новых способов управлять человеческой душой, как при жизни, так и после нее!

– Да, да! – буднично замахал на него руками хозяин квартиры. – Мы все это уже слышали, однако неплохо бы теперь показать нам истинное твое величие и вернуть все на свои места!

– Свое место! Каждому его место! Верное слово найдено! Вернуть всех туда, где им надлежало бы оказаться! – Мужик пришел в страшное волнение от сказанных слов. – Ведь именно этого добивается покойник! Я понял, и, кажется, я знаю, что делать!

С этими словами он восторженно закружился по комнате, как ученик одолевший трудную задачку.

– Тебе кажется, что ты знаешь, или на этот раз ты уверен в правильности пути? – спросил следователь, у которого были самые веские причины сомневаться в успехе.

Кондратий засмеялся идиотским смехом, продолжая совершать вращательные движения. Mapгарита отшатнулась в противоположный угол и наблюдала оттуда со страхом. Внезапно колдун остановился и произнес твердо и уверенно:

– Каждый займет свое место. Но вы должны быть готовы к неожиданной развязке! Однако тут есть одна сложность. Придется говорить с Варварой Платоновной. Ведь ей тоже придется переменить место!

Гривин слушал весь этот бред и ужасался. Однако выхода не было, приходилось полагаться на этого странного помощника; А что делать, если даже доблестную полицию одолела чертовщина!

* * *

Варвара Платоновна пребывала в сильном возбуждении. Инвалидное кресло описывало по полу гостиной невероятные фигуры. Если бы она могла ходить, то, наверное, бегала бы из угла в угол.

Литвиненко зло и озадаченно наблюдал за происходящим. Давненько не звали его в этот дом!

А раньше, бывало, приходил без приглашения, как к себе! Варвара срочно призвала доктора, потому как предстоял совершенно странный, непонятный разговор. В дом на Казанскую явился вдруг дикий мужик Кондратий, которого она очень смутно помнила. Он точно выплыл из их общей с Марго юности. Гривина решила, что крестьянин пришел просить денег или еще какой помощи. И очень удивилась, когда услышала из его уст, что это он может ей помочь. Помочь встать на ноги и обрести здоровье. Он долго толковал перед недоумевающей женщиной о возможности повелевать злой волей другого человека. Особенно успешно, по его словам, маг действовал с людьми, погруженными в ненависть, лютую злобу и отчаяние. Ведь именно в таком состоянии находилась несчастная воспитанница Прозорова, юная Маргарита, когда самоуверенная богачка и красавица подруга увела ее жениха Рухнули планы на приличную в ее положении партию, нежное чувство потоптано и принесено в жертву материальным интересам. Как тут не возненавидеть, несмотря на то что еще вчера они относились друг к другу как сестры! Вот эту саму ненависть Варвара и получила в кофейной чашке, она-то и сделала ее неподвижным инвалидом. Поэтому доктора тут бессильны. А он, гениальный маг и чародей, может восстановить справедливость. Но справедливость для всех участников истории, так хочет Прозоров. Варвара Павловна встанет и пойдет своими ногами, как ни в чем не бывало. Но, естественно, она должна чем-то пожертвовать Ей надлежит отписать свою долю наследства мачехе и развестись с мужем. Одним словом, отказаться от всего и остаться без гроша в кармане, но при своих ногах.

Марго же злые силы лишат здоровья, но она получит все то, что принадлежало падчерице. Одним словом, молодые женщины поменяются судьбами, и каждая поймет, каково в чужой шкуре. Марго почувствует жуткую безысходность калеки, правда, подслащенную любовью разведенного Гривина, а надменная и самодовольная Варвара познает горечь нужды и унижения. Одним словом, всем сестрам по серьгам. Каждая заплатит свою цену за грехи!

– И вы хотите, чтобы я, будучи в здравом уме, согласилась на подобный эксперимент! – вскричала Варвара, обращаясь к мужу, следователю, мачехе и колдуну. – Вы все за идиотку меня принимаете! Конечно, я инвалид, но голова моя, слава Богу, в порядке! Не понимаю, на что вы все рассчитываете? То, что это примитивное мошенничество, видно за версту! И вы, господин следователь, как представитель закона участвуете в жалком фарсе!

– Рад бы в нем не участвовать, да от меня мало что зависит. Батюшка ваш покою мне не дает, боюсь, если дело так пойдет, так окажусь в «желтом доме», и уж тогда точно ничего уже не поделаешь!

– Но я не верю в эти сказки! Отец всегда отличался трезвым умом и разумным подходом к жизни! Он всегда высмеивал предрассудки и человеческую темноту Насколько я помню, мой отец, между прочим, и твой, Марго, – она сверкнула глазами в сторону мачехи, – увлекались науками о естестве природы. И всякая мистика была им чужда!

– Позвольте заметить, сударыня, что именно сие несоответствие и поражает наше воображение, заставляя думать по-иному! А именно, что ежели даже такие души оказались подвержены магическому воздействию, значит, и впрямь оно всемогуще! И я, простой ничтожный человечишко, пребываю у начал великих тайн!

– Вот уж кому точно надо отправляться в лечебницу для сумасшедших, так это тебе, голубчик! – ядовито заметил Литвиненко. – А вам, Константин Митрофанович, должно быть стыдно участвовать в этой комедии. Вам надлежало бы отдохнуть и полечить нервную систему, а потом жениться на здоровой толстой бабе. Вот и встанет все на свои места, и не будут обуревать вас греховные иллюзии. А теперь вы должны упрятать больного подальше, потому как он опасен для общества.

Также долг требует от вас внимательно отнестись ко всем этим людям, – он кивнул головой в сторону Марго и Гривина, – которые вот уже несколько лет пытаются извести отца и дочь Прозоровых, надеясь получить их капиталы. И как видим, небезуспешно. Вас обманули, опоили дурманом, опутали, но вы еще можете восстановить свою репутацию первоклассного сыщика. Арестуйте их всех, защитите госпожу Гривину от их интриг!

– Достойная речь, любезный доктор! – ответил Сердюков. – Однако на месте госпожи Гривиной я бы серьезно призадумался, отчего это доктор так печется о чужих деньгах? Не потому ли, что сам имеет на них виды? И очень давно потихоньку приручает к себе богатую наследницу, используя методы, о которых мы пока вслух говорить не будем.

– Ваши грязные намеки оскорбительны и для меня, и для Варвары Платоновны! – зарычал доктор и, поднявшись с кресла, двинулся на следователя.

– Помилуйте, отчего же намеки? – деланно изумился Сердюков. – Следствие располагает неопровержимыми доказательствами, что между юной наследницей Прозоровских капиталов и домашним доктором давненько существовала физическая связь, греховные плоды которой были уничтожены достопочтенным эскулапом Литвиненко в собственной клинике, аккурат накануне венчания достойной девушки!

Варвара побелела, Литвиненко остановился, напрягся и вяло произнес:

– У вас нет доказательств.

– Доказательства есть, но я думаю, что госпоже Гривиной не хотелось бы сейчас прилюдно вытрясать это грязное белье. На неприятные мысли наводит также то обстоятельство, что господин Литвиненко, пользуясь своей известностью и авторитетом как врач, ввел следствие в заблуждение относительно причины смерти Платона Петровича. Он не был отравлен, он умер от сердечного приступа. Эксгумация трупа установила этот факт.

– Вы тревожили прах отца? – в ужасе закричала Варвара.

– Увы, сударыня, мы вынуждены были прибегнуть к этой малоприятной процедуре. Именно в процессе этого дела и произошло… Не знаю, как и сказать… Произошло вселение души вашего покойного батюшки в мое сознание.

– Не верьте этой галиматье, Варвара Платоновна! – прокричал Литвиненко.

Но Варя задумалась и замолчала. В комнате повисла тишина. Марго и Гривин вообще за все время не проронили ни слова, они сидели рядышком на диване, и лица их выражали непроходящее страдание.

Наконец молчание нарушил Сердюков:

– Я понимаю ваши сомнения и неверие, Варвара Платоновна! Если бы я волей злого случая не стал почти главным действующим лицом этих магических опытов, их прямой жертвой, я и сам бы не поверил в подобные рассказы! Но если смотреть на проблему по-деловому, то вы ничем не рискуете, если бумаги будут составлены соответствующим образом. Грубо говоря, если вы после магического сеанса встанете и пойдете своими Ногами, и этот результат сохранится и в последующие дни, а также доктора подтвердят ваше чудесное исцеление, договор вступает в силу. Если ничего не получится, бумаги подписаны не будут и все останется по-прежнему.

Варвара напряженно смотрела в лицо Литвиненко. Впервые ей показалось, что доктор почти не владеет собой, он боится, что она согласится!

Он не хочет ее выздоровления! Эта мысль как молния поразила ее сознание. Литвиненко не нужна здоровая Варвара, способная действовать самостоятельно. Он страшится потерять власть над ней, он и впрямь нацелился на ее наследство!

Сердюков тоже внимательно наблюдал за мучительным выбором Гривиной. Сведения о причастности Литвиненко к тайной революционной террористической организации он приберег напоследок, как самый убийственный аргумент. Но ему не хотелось обнародовать эту информацию, подставлять своего агента Венеру. Сердюков рассчитывал, что для убеждения Варвары Платоновны и этого хватит. А опасные связи доктора следователь хотел приберечь на потом, когда из них можно будет извлечь больше пользы, нежели в этой ситуации. Например, шантажировать Литвиненко и заставить его сотрудничать с Охранным отделением.

– Пожалуй, я согласна, – медленно произнесла Варвара Платоновна.

– Какую глупость вы совершаете! – Литвиненко снова вскочил с кресла. – Разве вы не понимаете, что это какой-то дьявольский обман, мистификация! Они разорят вас и вышвырнут вон!

– А разве вы не подберете меня, Валентин Михайлович? – вкрадчиво произнесла молодая женщина, не отрывая от лица любовника внимательного взгляда.

– Вы же знаете, мои чувства к вам всегда останутся неизменны, – не очень уверенно пробормотал Литвиненко.

– Послушайте, – вдруг подал голос Гривин, – вы забыли еще об одном действующем лице. Пока никто не спросил Маргариту Павловну, хочет ли она за сомнительное право безраздельно владеть наследством лишиться здоровья и, как мы полагаем, оказаться в инвалидной коляске вместо своей падчерицы? И потом, разве можно ставить на одну доску деньги, пусть даже большие, и здоровье молодой женщины!

– Как я тебя понимаю, милый Митенька! Тебе опять достанется жена-калека! – зло засмеялась Варвара и, оттолкнувшись креслом, подъехала к бледной мачехе.

– Не страшно тебе, дорогая Маргоша, ведь это бездна, ад?

– Мы все должны искупить свой грех перед ним! – прошептала Маргарита. – Мне не нужны твои деньги, и я готова принять кару и так!

– Э, нет! – тотчас же вступил Кондратий. – Так ничего не выйдет! Каждому его место, каждому!

– Тогда, какое возмездие получит Дмитрий Иванович? – с издевкой произнес доктор. – Ежели бы он проявил благородство и сохранил верность, не побоялся за место, не погнался за богатством, вообще ничего бы не было!

– Я не могу с точностью предугадать, как обернется мое магическое действие, – ответил мужик.

– Это уж точно, – вставил Сердюков, – подтверждаю на собственной шкуре.

Все присутствующие непроизвольно ухмыльнулись, – Однако, – продолжал колдун, – вы все так ненавидите друг друга, что сила зла настигнет каждого! Впрочем, довольно разговоров, решайтесь! Пусть душа Прозорова найдет упокоение!

– Я согласна! – простонала Маргарита Павловна и закрыла лицо руками.

– Ну что ж! Пожалуй, соглашусь и я, только мне понадобится время, чтобы продумать и оформить бумаги, – произнесла Варвара и двинулась вон из гостиной.

Следом бросился в отчаянии Литвиненко в надежде переубедить свою возлюбленную.

Дверь за ними захлопнулась, но какое-то время еще был слышен взволнованный голос доктора.

– Значит, вы точно;, решились? – с трепетностью в голосе произнес Константин Митрофанович, обращаясь к Марго.

– Послушайте, вы же видите, она не ведает, что творит! – ответил за нее Дмитрий Иванович. – Неужели вы, да, да, именно вы, теперь допустите, чтобы это прекрасное тело превратилось в гниющую неподвижную развалину! Вы, человек, который не по своей воле, но все же вкусивший всю ее прелесть! Вы позволите ей расстаться со своим здоровьем из-за проклятых денег, из-за ложно понятого долга?!

– Я честно признаюсь вам, господин Гривин, до сегодняшнего дня я только и мечтал, чтобы избавиться от магической напасти. Но я не знал, сколько будет стоить освобождение! Быть может, я смирюсь!

Гривин смотрел на него с недоумением и непониманием. Смирюсь? Конечно! Отчего же не смириться! Если медноволосая богиня будет проводить дни в твоих объятиях, пусть даже полагая, что это объятия законного супруга! Нет, голубчик, надобно сделать так, чтобы и деньги нам достались, и Маргарита не пострадала, и чтобы ты провалился в тартарары, вслед за своим приятелем-колдуном! Но как достичь всего этого?

– Вы, смирившись, погубите себя. Ваш дух слаб перед силами тьмы и зла! Да и тело уже порядком изнурено борьбой с плотскими вожделениями. Нет, вы сойдете в ад уже при жизни! – взволновано проговорил Кондратий. – Не обольщайтесь, господин Сердюков, блаженству скоро наступит конец!

– Но ты не можешь этого знать наверняка! – обозлился следователь. – И разве ты можешь нам объяснить, что ты затеваешь? Из чего будет состоять магический опытна сей раз? И главное, каков получится итог?!

– Всему свое время, – с достоинством ответствовал колдун и поскреб пальцами подбородок. – Предстоит большой труд, но я знаю, куда должна двигаться моя мысль!

Гривин тяжело вздохнул. Полоумный крестьянин его порядком утомил. Но более всего его угнетало, что, вероятно, сеанс черной магии состоится. Он верил и не верил в чудодейственные возможности Кондратия. Ну уж больно тот был отвратителен! Не таким рисует наше сознание человека, покорившего таинственные силы! Да, это вам не доктор Фауст! А если, черт побери, это не мистификация, если и впрямь женщины могут поменяться судьбами, что тогда? Ему, Гривину, что достанется, опять только верхняя половина жены? Пусть даже очень любимой! Но, глядя на Маргариту, он теперь усомнился в том, что она выйдет за него. В темных глубинах помутившегося сознания молодой женщины теперь властвовал покойный супруг. И судя по тому, что видел Дмитрий Иванович, ее страсть возросла многократно. Да и Варвара никогда не откажется от своего положения и денег, она слишком практична. Поэтому, даже в случае удачи эксперимента, следует ждать от нее всякий подлости.

Рассуждая про себя таким образом, Дмитрий Иванович совсем упустил из виду одну деталь.

Кондратий говорил, каждый займет свое место.

А где его, Гривина, место?

Оглавление