Глава 9

Дни шли. Билли и Уилкс исследовали всю базу. Она была похожа на дюжину прочих подобных мест, в которых Уилксу довелось побывать за долгую военную службу. Стандартная аппаратура от самых простых фирм, максимально дешевая, но исправно работающая. Обстоятельство, которое беспокоило его куда сильнее всякого оборудования, — сами люди. Их оказалось значительно меньше, чем полагалось для обслуживания базы такого размера. Как правило, у военных, скорее, перебор с количеством обслуги. Чем больше людей, тем проще офицерам перекладывать свои обязанности на других. К тому же живое, теплое человеческое общение всегда приятней угрюмых безжизненных скал. Принимая же во внимание размеры базы, равной примерно небольшому городку, на ней должно было находиться на несколько сотен солдат больше, чем имелось в наличии.

Однажды совершенно случайно капрал с Билли забрели в места, до которых было весьма трудно добраться.

— Что там внутри? — спросил Уилкс часового, стоявшего на посту перед большой двойной дверью.

Оба солдата (один из которых был женщиной) носили в кобуре на бедрах ручное оружие, хотя казалось, совсем не имели нужды применять его. Мужчина, ростом едва ли не под два метра, лишь улыбнулся в ответ на вопрос Уилкса.

— Генерал разрешил нам осмотреть всю базу. Так не откроете ли и эти двери? — процедил сквозь зубы Уилкс.

Теперь усмехнулась и женщина.

— Вам не следовало бы туда рваться, капрал. А впрочем, ладно, покажи им, Аткинс. — Великан тронул контрольную кнопку на стене.

У Билли перехватило дыхание.

Уилкс грязно выругался:

— Е!..

— Напрасно, капрал. Ей этого не нужно, она сама себя оплодотворяет, — снова хмыкнула женщина.

Перед ними красовалась во всю свою натуральную величину королева чужих. Она занимала середину огромной комнаты. Чудовищный яйцеклад выпирал из-под ее хвоста подобно непристойному полупрозрачному кишечнику. Сумка, оплетенная паутиной, крепящейся к потолку и стенам, была уже полна яиц, но вот королева отложила еще одно, прямо на пол, кишащий маленькими чужими. Пара сторожевых трутней стояла тут же, в луже какой-то жидкости, вытекающей из сумки, сокращающейся подобно гигантскому анусу. Эти чудища невероятно мягко и заботливо отодвинули яйце в сторону, освобождая место для новых.

— Может быть, хотите войти?

— Зачем вы охраняете их?! — выдавил Уилкс.

— Просто следим, а не охраняем, — спокойно ответила женщина, а десантник нажал еще одну кнопку. Изображение передвинулось вслед за камерой.

Оплетенные склизкой паутиной, у стены перед аккуратными рядами яиц стояли десять человек. Похожая на паутину ткань, придерживающая их в неподвижности, скрывала большую часть их тел, оставляя на виду только лица. Некоторые из людей были еще в полном сознании и смотрели куда-то широко раскрытыми глазами. Все они, вероятно, уже заражены или только еще ожидали этого, дрожа от ужаса.

— Выключите, выключите, — взмолилась Билли.

И едва лишь они с Уилксом пришли в себя от увиденного кошмара, десантник вновь довольно усмехнулся:

— Ребятам здорово повезло, а? Охранники стояли здесь не для того, чтобы не впускать.

Они стояли, чтобы никого не выпустить.

* * *

Спирс внимательно отсмотрел только что разыгравшуюся сцену у ангара чужих. А ребятки и в самом деле оказались слабыми, слабыми, как и все люди. Но использовать их все же можно.

Генерал посмотрел на свой хронометр:

— Итак, мышка готова. Пришла пора кошке проснуться и подвигаться. — Он нажал какую-то кнопку на столе. — Говорит Спирс. Первый взвод ко мне. Седлайте коней, ребята, небольшая прогулка. Полная боевая выкладка с запасом еды. Я буду у Южного Шлюза через десять минут. И лучше не заставляйте меня ждать, десантнички.

* * *

Уилкс отправился в душ, благо воды в отличие от всего иного на базе было в избытке. Ее выкачивали откуда-то из глубоких подпочвенных пещер по трубам и нагревали в глиняных трубопроводах. Неплохое изобретение, надо признать. Оставшись одна, Билли побрела по узким коридорам, всей своей кожей чувствуя, что за ней постоянно наблюдают. Господи, как это унизительно! Проведя многие годы в сумасшедшем доме, поскольку власти долгое время считали все ее воспоминания галлюцинациями, Билли научилась точно распознавать сумасшествие. И здесь оно царило в полную силу. Спирс, должно быть, большую часть времени сидит у себя в изолированной комнате, одурманиваясь наркотиками после ежедневного созерцания картин, подобных той, что наблюдали они сегодня. Кто эти люди там, в отсеке чужих? Что сделали они, чтобы заслужить такую страшную участь? Никакое преступление не достойно подобного наказания. Спирс, должно быть, абсолютно сумасшедший.

Его надо немедленно изолировать. А вместо этого он командует войсками, сидя в гнезде, напичканном самыми отвратительными и опасными чудовищами из всех, с какими когда-либо сталкивалось человечество. И если есть в мире Бог, который терпит подобное безумие, то он и сам, должно быть, сошел с ума.

Она подошла к двери, на которой значилось: «Связь». Двери беззвучно открылись при ее приближении.

В комнате сидела женщина-техник в шлеме, лишь наполовину прикрывающем голову, и следила за мониторами. Увидев Билли, она подняла голову:

— Я слышала — у нас гости. Проходите, я получила приказание пропускать вас беспрепятственно.

Билли с удивлением посмотрела на женщину. А по чему бы и нет, черт побери?

Дверь за ее спиной закрылась.

* * *

Уилкс смыл с тела пену, радуясь ощущению горячей воды на коже. Они, конечно же, сидят по уши в дерьме, но надо принимать вещи такими, каковы они есть.

Когда капрал впервые отправлялся на родину чужих, он уже приготовился к тому, что станет взращивать в себе зародыши этих тварей. И с того самого времени он постоянно чувствовал опасность. Кроме того, он мог умереть еще тогда, когда впервые столкнулся с этими ублюдками на Риме много лет тому назад. Просто чудо, что он остался в живых.

Долгие годы он пытался спрятаться и от чудовищ, и от кошмаров, которые, раз поселившись в его сознании, уже не уходили. А все это, надо признаться, дело малоприятное. Разумеется, Уилкс был готов убраться с этого света. Совершить Большой Прыжок и исчезнуть. Но только уж если этому суждено случиться, то он не уйдет прежде, чем не смешает здесь все с дерьмом. Да, он, Уилкс, отправил к чертовой матери планету чужих, но этого мало. Он остался жив, хотя совершенно непонятно, что за сила хранит его. Ладно бы он был верующим. Но Уилкс плевал на все религии и тем не менее чувствовал, что его ведет по жизни какая-то высшая сила. Он оказался слишком везучим, словно кто-то постоянно присматривал за ним, оберегая. На самом же деле он давным-давно устал и хотел послать всех и вся подальше. Но не мог. Казалось, что именно на нем лежит вся ответственность за это небольшое, но трудное дельце — уничтожение чудовищ, едва не уничтоживших человечество.

Нелегко это сознавать, да никто и не ожидает, чтобы Вселенную спас один десантник с проломленной головой и телом, напичканным всякой дрянью. Однако Уилкс чувствовал, что у него в жизни есть только одно предназначение — спасение человечества.

Дьявольщина. Он и сам-то плавать не умеет как следует в этом непонятном мире. И только бродит наугад по мерзкой Вселенной…

* * *

Старик был белобородым, его левая рука — грубо забинтованной от запястья до локтя, а одежда — грязной и рваной. Темная засаленная бейсбольная кепка, глубоко надвинутая на голову, скрывала остатки волос. Рядом с ним лежало старинное ружье, отливающее голубоватой сталью и отсвечивающее деревянным прикладом, отполированным годами. Старое, прямо-таки старомодное оружие, многие сотни лет тому назад служившее для охоты на зверей. Тогда люди охотились для забавы — не ради выживания.

Старик сидел, скрестив ноги, откинувшись на кучу потертой, в основном сломанной мебели и какого-то строительного материала. Перед ним горел маленький костер, отблески которого раскрашивали лицо старика желто-оранжевым цветом.

Сбоку к нему притулилась девочка лет шести, с грязным личиком и длинными спутанными волосами.

— Сюда идут Воздушные Сэмми, — вдруг сказал старик и, вытащив из кармана какой-то пузырек, высыпал из него в костер некую пудру. Пламя взвилось, заполыхав ярким сине-зеленым светом. — Надеюсь, эти ублюдки включили свою светоулавливающую аппаратуру?

Высоко в ночном небе заиграли отблески, красные и зеленые на фоне тумана, большей частью состоящего из дыма. Постепенно нарастал шум моторов.

— А они увидят нас, дядя? — спросила девочка.

— Надеюсь, моя хорошая, — ответил он, махнув рукой на синеватое пламя.

С левого крыла реактивного самолета слетела огненная стрела, за ней последовали другие. Подобно метеоритам, снаряды, вырвавшись на волю, сразу же умирали, (расцветая яркой вспышкой огня, раскалываясь сухим трескучим грохотом.

— Проклятые, тупые, пустые головы, — бурчал старик, а маленькая девочка лишь плотней зажимала уши от все приближающегося грома разрывов. Взрывные волны прибили пламя костра, как человеческое дыхание свечу.

В круг света неожиданно вступила женщина в одежде, покрытой пеплом и грязью, с пневматической винтовкой через плечо. На вид ей было лет пятьдесят. Она подошла к девочке:

— Привет, Эйми. Как ты, в порядке?

Девочка подняла глаза:

— Да, мама. Ты нашла что-нибудь поесть?

— На этот раз нет, моя милая. Может быть, Лерой нашел. Он скоро вернется. Черт!

Полыхнула яркая вспышка света и раздался громкий треск. Пыль и осколки мусора закружились над троицей, а пламя на мгновение прибило к земле сильной воздушной волной.

— И чего они суетятся? Все равно никого не убьют… Эти чертовы твари даже и не почешутся.

— Проклятые, пустые головы, — вновь повторил старик и огляделся. — Пора бы нам двигаться, Мона. Твари повыползут тут же, как только Сэмми угомонятся.

— А как же Лерой? — удивилась девочка.

— За него не беспокойся, малышка. Мы встретимся с ним у водохранилища. Он же знает, что здесь нам нельзя оставаться.

Старик важно посмотрел куда-то сквозь огонь и заговорил, словно обращаясь к невидимому собеседнику:

— А теперь вот что, болельщики. Прием завтра, в то же время. Тот же спутник… Еще один захватывающий эпизод из ЖИЗНИ РУИН ЗЕМЛИ. Выходите к девятнадцати ноль-ноль, если к этому времени эти твари не сожрут нас. Лето прошло, и скоро станет совсем темно. Связи не будет, и привет… — Он ткнул своим старым ружьем в невидимого наблюдателя за костром, и трое землян не спеша удалились.

* * *

Билли вцепилась в пластиковые поручни кресла и обнаружила, что сидит не дыша перед опустевшим экраном. Она тут же заставила себя немного расслабиться и вдохнула побольше воздуха.

— Они появляются постоянно. Эйми, Мона, дядюшка Барт. Иногда Лерой — он китаец, как мы предполагаем. Девочке, вероятно, лет шесть. Матери лет тридцать, судя по тому, о чем она помнит. Старому пугалу, вообще, семьдесят, несмотря на то что девчонка зовет его дядей.

— О Боже, — прошептала Билли.

— Я не знаю, зачем они выходят на связь и так стараются каждый раз. Никто и не собирается отправляться туда и помогать им, — беспечно объяснила техник.

Билли покачала головой:

— Может быть, это единственное, что у них осталось. Люди все еще на что-то надеются. Надежда так свойственна им.

Техник пожала плечами, выискивая следующее изображение.

— Возможно. Но, как бы там ни было, локаторы этой базы тщательно классифицируют всю информацию. И то, что мы с вами только что наблюдали, уже давным-давно стало историей. Мы находимся на таком расстоянии от Земли, что этой малышке сейчас уже, как минимум, на год больше, если, конечно, она не стала добычей гадин. Словом, все это — лишь послание в запечатанной бутылке.

Все внутри у Билли сжалось. Она слишком хорошо знала, что сейчас должна чувствовать эта малышка.

* * *

И все-таки есть в чистой и свежей одежде нечто, что заставляет человека чувствовать себя лучше. Когда ты столько раз смотрел в лицо смерти, как это было в случае с Уилксом, такая ничтожная тварь, как какой-то сумасшедший генерал, кажется не такой уж и большой бедой. Не совсем равнодушный к Вечному Успокоению, как большинство профессиональных военных, Уилкс все-таки привык к смерти настолько, что смотрел ей в лицо уже без волнения. Жив ты или мертв — это дается судьбой, но когда наступает твоя очередь, надо уметь собраться. Уилксу не раз казалось, что он уже находится на самом краю, но смерть лишь едва задевала его и спешила к другим. Черт! А все же горячий душ и свежая рубашка — дело приятное. К тому же это позволяет намного отчетливее ощутить грань между жизнью и небытием. В любой момент земля может разверзнуться и поглотить тебя, может налететь комета, которая раздавит тебя, как букашку, из-за мусорного ящика может выскочить чужой и выжрать тебе лицо — но все это в будущем ребята. А сейчас Уилкс чувствовал себя преотлично.

Дни, проведенные на оккупированном трутнями корабле, не прибавили Уилксу любви к этой проклятой лохани. Но он вдруг обнаружил, что шагает именно в направлении оставленного ими судна, ибо в голове у капрала зародилась одна неплохая идея. Судно явно нуждается в чистке и некотором ремонте, в случае, если его снова захотят отправить в полет.

Корабль стоял посередине одного из огромных отсеков ангара, преимущественно темного и очень холодного помещения, освещаемого и отапливаемого по минимуму.

Шаги Уилкса раздавались гулким эхом. Он, совершенно не скрываясь, шел по идеально гладким коридорам прямо к кораблю. Двери грузового отсека судна до сих пор стояли открытыми, и даже внутренние его огни были не выключены. Уилкс поднялся по металлическому трапу и вырубил свет. Внутри оказалось несколько потеплее, тепловые батареи все еще понемногу отдавали накопленное тепло.

Уилкс прошел подальше в отсек, нашел пустой шестиугольный контейнер и уселся, прислушиваясь к тишине, нарушаемой лишь низким гулом невидимых машин. Но через несколько секунд он услышал то, чего и ожидал — звук шагов тяжелых военных ботинок.

Тот, кто шел следом за ним, постепенно приближался.

Уилкс опустил руки между колен и ссутулился, полностью расслабившись, то есть приготовившись рвануться в любой момент прочь, если это понадобится.

Шаги приближались.

* * *

Билли с трудом нашла дорогу к медицинскому отделению. Она собиралась во что бы то ни стало узнать что хозяева базы делают с Митчем.

По другую сторону стеклянной двери в маленькой комнатке, напоминающей комбинацию прихожей с воздушным шлюзом, стоял толстый коротенький человечек в лабораторном халате и белых брюках. Билли осторожно дотронулась до стены — та оказалась холодной как лед. Врач заговорил с ней через электрическое переговорное устройство:

— Эта территория абсолютно стерильна. Если вы хотите попасть внутрь, надо обязательно пройти дезинфекцию.

— Дезинфекцию?

— Да, химическую и электронную очистку. — Человечек махнул рукой в сторону горизонтального цилиндра размером с фоб, прикрепленного металлической рамой к стене. — Вся ваша внешняя и внутренняя флора и фауна будут уничтожены. Мы не имеем права оставлять даже следа бактерий… Затем вы должны переодеться в пропитанный спецсоставом костюм, осмотический, пропускающий лишь воздух, необходимый для дыхания кожи, но впитывающий все остальное, включая пот. — Человек почесал ногу рукой в стерильно белой перчатке.

Вот почему в помещении так холодно.

— Кажется, слишком много возни.

— Регуляция стерильности автоматическая. Нельзя позволить ни одному даже микрозародышу помешать нашим экспериментам. Так что если вы лишь хотите удовлетворить праздное любопытство, то воспользуйтесь голопроектором. Это сбережет для вас много Б-времени.

— Б-времени? — переспросила Билли.

— Да, от слова «биде». Когда все ваши естественные бактерии возвращаются на место, то начинают устраивать всевозможные интересные штучки в вашем желудке. После первой дезинфекции человек обычно зарабатывает себе такую диарею, что порой неделями никуда не выходит. Мобильности это лишает напрочь. Так что рекомендую подумать.

— А… Вообще-то, я ищу того искусственного человека, который попал на вашу базу вместе с нами.

— Андроида? Он в механической лаборатории. Они что-то там колдуют в схемах экзобазы, чтобы он мог сам передвигаться как следует. Это займет немного времени, сейчас я свяжу вас с ними.

Билли немного подумала и… отказалась:

— Нет, нет, не надо. Если все в порядке… Я переговорю с ним позже.

— Нет проблем. Если вам что-то будет нужно, скажите. Я выполню все в рамках дозволенного.

Билли побрела обратно, размышляя о том, что бы могли значить последние слова толстяка. Минувший день был унылым и долгим. Девушка устала и хотела единственного — добраться до койки и заснуть.

Нет, нет! Только не засыпать! Здесь, где полно чужих, ее больное воображение снова наводнит мозг и сны кошмарами.

Она с ужасом вдруг вспомнила сумасшедший дом. Тогда она страшно боялась, что ей проведут химическую очистку мозга…

С тех пор как она избежала этой опасности, сбежав оттуда, никогда еще с ее головой не было так плохо.

Оглавление