Это у нас семейное …

Не знаю, сколько прошло времени — я потеряла его счет, сидя в холодной и темной камере. Может, прошел час, а может и день… по мне так время остановилось: одна лишь темнота, писк крыс и холод стены, к которой я прижималась спиной.

Иногда я окуналась в легкую дремоту, погружаясь в нее с головой, утопая в сновидении, приносящим покой, а потом также резко возвращалась в неуютную реальность.

Все изменилось, когда я услышала торопливые шаги. Затем звякнули ключи, не прошло и нескольких минут, как дверь распахнулась — на пороге замер мужской силуэт.

В мою доселе темную камеру хлынул неяркий свет, но и его было достаточно, чтобы отвыкшие глаза заслезились. 

Я удивленно приподнялась: размытый мужской силуэт был высокого роста и довольно худощавого телосложения.

Неужели Вигго?!

Не может быть!

Но похож однако …

— Вигго! — я вскочила на ноги и поспешила к вору, но, когда нас разделял буквально шаг, я сумела различить лицо неожиданного гостя: темные волосы, зачесанные назад, скуластое лицо и карие глаза — это был не Вигго.

Что-то знакомое сквозило в незнакомце, который оглядев меня, произнес:

— Здравствуй, Петра. Меня зовут Доминик. И тебе придется отправится со мной,- голос, насыщенный холодными нотками, ясно говорил о том, что возражений мужчина не потерпит.

Затем он протянул мне свернутый плащ.

— Одень. И закрой лицо.

— Мое имя Настя вообще-то … — буркнула я, однако приказ —  просьбой его обращение язык не поворачивается назвать — выполнила.

Доминик не ответил, лишь хмыкнул и направился к выходу из темницы, я же поспешила следом за ним.

Что-то мне подсказывало, что папочку лучше слушаться, иначе будет доченька бита … или убита.

Переступив через тело убитого Яка, он спокойно продолжил свой путь, а вот, я немного замешкалась …

— Что не так? — обернулся мужчина и поинтересовался у меня строго.

— Да все в порядке,- я перешагнула через тюремщика, стараясь не смотреть на изуродованное лицо.

Да, отец у меня выше всяких похвал.

Хотя трогательной встречи отца и дочери у меня хватило ума не ждать, поэтому жаловаться, собственно, не на что …

— Не отставай,- бросил мне через плечо Доминик.

А не так-то и просто было успеть за его быстрым машистым шагом, тем более длинные полы плаща и капюшон, так и норовящий сползти на глаза, отнюдь не облегчали данную задачу.

Вот, мы поднялись по ступеням и замерли перед дверью, выводящей во дворец.

Колдун сложил пальцы в простой знак, прошептал что-то, и я почувствовала, как меня коснулась энергия: будто незримое прикосновение едва ощутимого ветерка с пряным запахом корицы.

— Наведи на себя маскировку.

— Я не умею колдовать.

Доминик явно посчитал мои слова шуткой: с полуулыбкой, играющей на тонких губах, отец поинтересовался:

— То есть не умеешь колдовать?

— Не умею.

А сейчас маг явно был удивлен … и это мягко сказано.

— Ты дочь Третьего мага в Тимаре и Второй ведьмы из Круга Семи, почему, Слепой побери, ты не умеешь колдовать?

Я смерила хмурым взглядом того, чье самолюбие так уязвили мои слова, и ответила с гордостью:

— Я целитель.

— Позор… — пробормотал Доминик.- Ведьмы совсем разума лишились… Закрой глаза.

Кто тут из вас разума лишился еще можно поспорить, кстати.

— Зачем? — невольно взглянула на ступени позади меня.

— Раз сказал, значит, надо,- рявкнул Доминик — я так и сделала, замерла напряженная, готовая ко всему, вплоть до того, что заботливый папочка спустит меня с лестницы.

— Расслабься. Не собираюсь я тебе вредить.

— Да ну? — ехидно поинтересовалась.

— Язвительно явно от меня,- он усмехнулся, и я почувствовала, как его ладонь легла мне на плечо, затем Доминик что-то зашептал… скорее всего заклинание, а через пару секунд раздалось.- Открывай и следуй за мной. И торопись — у нас мало времени.

Почему у нас мало времени, я сначала и не поняла, только потом, когда мы проходили мимо солдат с алыми плащами, до меня дошло, что нас в упор не замечают.

Мы были невидимыми!

Догадка подтвердилась, когда я и Доминик миновали зеркало: своего отражения я там не обнаружила.

Такое колдовство ни в какое сравнение с моим скромным целительством не пойдет!

Что касается ощущений, то они были обычными: по-иному я себя не чувствовала. Единственное, что проголодалась, но это вряд ли имеет отношение к колдовству.

Покинули мы осенний дворец и прилегающие к нему территории незримые обычному человеческому глазу. Заклинание рассеялось, когда мы уже двигались по центральной улице города.

Стояла глубокая ночь, но улица была освещена фонарями; гуляли редкие прохожие: на нас они почти не обратили внимания.

Шли мы недолго, Доминик свернул с широкой и светлой улицы в более узкую — там нас уже ждал экипаж.

— Залезай.

Я послушалась: в карете было темно и пахло ванилью. Усевшись на обитое бархатом сиденье, наконец, откинула капюшон и поправила волосы.

Ванна бы не помешала.

Доминик, занявший место напротив, был такого же мнения.

— Помыться тебе нужно. Трогай! — отдал команду, повысив голос — экипаж тронулся, и мы неспешно покатились вперед.

Я хмуро посмотрела на отца: во мраке лишь чернотой угадывался его силуэт.

— Куда мы едем?

— Домой, — обронил он, и либо мне показалось, либо в его голосе мелькнули нотки облегчения.- Домой, Настя.

— Это и есть твой дом? — спросила я, оглядывая белый особняк, окруженный высоким кирпичным забором: мы находились во внутреннем дворе, широкую площадку которого окружали невысокие голубые ели.

— Да,- сказал Доминик и направился к пологим ступеням, ведущим к крыльцу; я же поспешила за ним.- Ты здесь родилась.

Подняла голову и взглянула на двухэтажный дом с высокими темными окнами, он казался неуютным и неприветливым.

Собственно, холл, холодный и скупо освещенный, также подходил под это описание.

Я передернула плечами от неприятного ощущения одиночества в доме.

— Ты один живешь?

— Слуги считаются? — поинтересовался Доминик, направляясь по коридору. Мне ничего не оставалось сделать, как последовать за ним.

Ясно, значит, папочка живет один.

Собственно, вполне ожидаемо от злого гения.

— Знаешь,- я семенила следом, скользя взглядом по многочисленным охотничьим трофеям, которыми были увешаны стены,- как-то это не правильно…

— Что именно? — не оборачиваясь, поинтересовался Доминик.

— Ну … В сказках обычно, когда хорошая героиня попадает в руки злодея, то её запирают в подвале, там пытают, не кормят и рассказывают о том, какая ужасная участь её ждет…

Отец остановился, обернулся и внимательно посмотрел на меня, давая  ясно понять, какую я сейчас ляпнула глупость.

— Кто-то в детстве перечитал сказок,- заметил он спустя несколько секунд.

А кто-то собственную дочь в жертву Иру принести хочет.

— В сказке ложь, да в ней намек.

— Намек вернуть тебя обратно в подземелье осеннего дворца?- осведомился у меня папочка.

Я сделала вид, что задумалась, а потом мотнула головой.

— Нет. Намек покормить и отмыть. В жертву хочу быть принесена чистой и сытой.

Выслушав мое замечание, Доминик расхохотался. Затем поманил следом за собой; десять шагов — мы прошли через арку и оказались в гостиной.

Приятный полумрак, разгоняемый приглушенным светом ламп, аромат лаванды, успокаивающий, навевающий сон, треск поленьев в камине, пейзажи, обрамленные в тонкие рамы, и большое зеркало — эту комнату действительно можно было назвать уютной.

Я прикрыла глаза, вдохнув этот легкий запах с фиолетовым оттенком, только сейчас понимая, как я на самом деле устала … от всего.

— Мы вас ждали вечером, господин,- раздался за моей спиной хриплый голос, и я, не удержавшись, ойкнула, подскочив на место.

— Опоздал. Ро, распорядись накрыть на стол. Но сперва нужна горячая ванна для девушки,- и кивнул в мою сторону.

Тот, кого Доминик назвал Ро, оказался невысокий пожилым мужчиной с длинной седой бородой. Одет он был в аккуратный чистый темный кафтан.

Оглядев меня с головы до пят и явно уловив некое сходство со своим хозяином, Ро удивленно приподнял брови. На этом проявление изумления с его стороны и закончилось.

— Конечно,- он слегка поклонился.- Все будет сделано, господин,- направился к выходу из комнаты, удостоив меня на прощание еще одним оценивающим взглядом.

— Присаживайся,- отец кивком указал на широкие кресла, возле камина — в одно из них и я опустилась, вытянув ноги к огню.

Доминик же направился к стеклянному столику, где стоял графин. Судя по темной жидкости, это было вино.

— Будешь? — спросил он — я кивнула.

Два изящных кубка из красного стекла, в которых вино казалось черным, в руках колдуна: один достался мне, из второго пил Доминик.

Заметив, как я не решаюсь отпить, он усмехнулся.

— Не отравлено.

— Хорошо,- и сделала глоток терпкого букета.

Опустилось молчание. Отец смотрел на огонь, я же, попивая вино, исподтишка наблюдала за ним: маска строгости сменилась усталостью, будто Доминик за минуту постарел на несколько лет, в темных глазах отблески огня и застарелая грусть с синим вкусом.

Точный и мгновенный укол жалости в мое сердце … Прав был Вигго: все-таки я действительно добрячка. 

Наконец-то я решилась задать вопрос, мучавший меня долго.

— Какой была моя мама?

Изабелла рассказывала мне про нее и про отца достаточно, но сейчас захотелось услышать именно от Доминика.

Почему-то мне важно было услышать именно его слова… не знаю, почему… просто важно.

Мужчина тепло улыбнулся:

— Замечательная,- и это было сказано с такой нежностью в голосе, что  даже я удивилась: она никак не подходила к образу жестокого колдуна.

Теперь во взгляде Доминика появилось что-то еще: ласковое, будто воспоминания о Миранде были для него, подобны согревающим лучам солнца.

— Изабелла сказала, что ты знал о том, что у тебя от связи с ведьмой родится ребенок с Даром …

— Знал,- не стал отрицать мужчина.- И тогда во дворце двадцать лет назад я очаровал её нарочно… а потом она очаровала меня … — он горько усмехнулся и откинулся на спинку кресла.- Изабелла, наверняка, рассказывала о том, какой я монстр, но в одной она не права: я действительно любил её.

— И убил?

Доминик задумался, но молчание не затянулось надолго.

— Я её погубил … — ответил, разглядывая вино в бокале.

И мне стало обидно и горько до такой степени, что на глаза навернулись слезы, а внутри проснулось желание подскочить к отцу и влепить ему звонкую пощечину… но я осталась сидеть неподвижно, сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и поинтересовалась:

— У тебя было все,- мой голос все равно дрожал.- Почему ты это разрушил? Что такого предложил тебе Ир, ради чего ты поставил на кон самое ценное?

Вероятно, Доминик ждал этого вопроса: рано или поздно его кто-то должен был задать.

— Бессмертие и власть … когда я был молод, мне казалось, что ради такой награды можно пожертвовать всем. А сейчас … сейчас это напоминает движение по инерции: мне когда-то дали толчок, и я все качусь и качусь в пропасть, не в силах остановиться …

— Может, ты просто и не хочешь останавливаться.

— Может, — согласился со мной отец.- Но не мне уже поворачивать назад — я зашел слишком далеко. Награда и служба Иру это все, что у меня осталось,- и взглянул на меня. — Прости меня, Настя… за всё.

Я отвернулась, чтобы он не видел слез, предательски стекающих по моим щекам. Плакала я тихо, закусив губу до крови, иногда вздрагивая, когда крупная дрожь пробирала тело.

Доминик молчал, давая мне время успокоиться.

Я постаралась взять себя в руки, но на душе все равно остался неприятный и горький до слез осадок.

Немую сцену откровений и раскаяния отца, смешанных с моими солеными слезами, прервал Ро: он вошел, остановился в нескольких  шагах от нас и тихо объявил:

— Ванна готова, госпожа. Ужин сервировать в обеденной зале?

— Да,- ответил слуге Доминик.- И позови нашу гостью. Думаю, Насте будет интересно с ней встретиться. Проводи мою дочь в купальню.

Я поднялась, поставила кубок на каминную полку и повернулась к Ро.

— Конечно. Идемте со мной, госпожа,- и жестом попросил следовать за ним.

Только когда мы покинули гостиную, я осмелилась спросить у слуги:

— Кто эта гостья?

Ро тонко улыбнулся.

— Узнаете, госпожа, узнаете.

Но с таинственным гостем я повстречалась намного раньше, чем предполагала: Ро вел меня в ванную, когда позади раздалось изумленное.

— Настя?! — и голос такой до боли знакомый, что я даже сперва не поверила, что он принадлежит именно Катерине.

Но обернувшись и увидев дочь священника, спешащую ко мне, все сомнения были развеяны: это действительно была Катерина.

— Ох,- вырвалось у меня, когда она заключила меня в свои крепкие объятия. Уж слишком они были крепки. — Всевидящая, что ты здесь делаешь?! — когда кольцо рук разомкнулось, я отстранилась от девушки и взглянула на нее: вроде цела и невредима.

Но что она делает у колдуна?!

— Это очень долгая история,- вздохнула Катерина.

— А ваша ванна остынет,- подал голос Ро: ему явно не пришлась по душе наша неожиданная встреча.

— Ничего,- бросила я ему и снова повернулась к Катерине.- О чем он тебя спрашивал?

— Обо всем, что с тобой связано.

И тут я испугалась: сердце сжала холодная рука, а по спине сползла змея липкого страха.

Вор.

— Он знает про Вигго?

Катерина кивнула.

— Колдун залез в мою голову и вытянул все воспоминания про тебя … и Вигго там тоже есть… — она опустила глаза в пол, устланный толстым синим ковром. — Он сказал, что все, кто может тебе помочь, будут убиты.. Прости меня, Настя,- еще немного, и Катерина сейчас расплачется: её поникшие плечи задрожали, волосы скрыли лицо — она закрыла его ладонями и шумно вобрала в грудь воздух.

Вигго … Вигго …

Мечом ты махать умеешь, но против колдовства Доминика сталь не поможет.

— Успокойся,- и откуда в моем голосе эта твердость? — Вигго — не мальчик, сумеет за себя постоять.

По крайней мере, я надеюсь на его изворотливость и удачу. Всевидящая, помоги ему!

Оглавление