***

ДЖИЛЯЛИ ХЛАС (АЛЖИР)

Осень чиновника

Перевели с арабского Ольга Демкина и Дмитрий Макаров

КАК ЭТО НАЧИНАЛОСЬ

Фотография со вспышкой: новый генеральный директор строительной организации муниципалитета господин Ахмед Тубали вступает в должность. За изящный письменный стол его усаживает скромно улыбающийся молодой человек. Следующий кадр: генеральный директор стоит в окружении чиновников, выражающих на лицах живейшую радость. Тонкие губы г-на директора также растянуты в любезной улыбке.

Потом все расходятся. Директор остается один, сидит, утопая в кресле, задумчиво покачивая ногой. Как любопытный мальчишка, он крутится в кресле, пробуя разные положения. Наигравшись, нажимает кнопку звонка, встает, снимает пиджак, протягивает его вошедшей секретарше:

— Повесьте на вешалку.

Когда секретарша обернулась, увидела, что выражение лица директора изменилось: на нем уже не играет располагающая к себе улыбка. На секунду ей кажется, что перед ней совсем другой человек.

— Завтра придет новая секретарша. Прошу вас передать ей дела.

— Но, господин директор… Не слушая, директор решительно выпроваживает ее за дверь. Не прошло и нескольких месяцев, как он переводит половину своих служащих в другие учреждения и набирает себе новую команду. Постепенно старые друзья куда-то исчезают, на их месте появляются новые.

На берегу моря ласковые волны, играя, подкатывают к вилле. В ее широкие ворота входит, улыбаясь, генеральный директор. Он приказывает слуге закрыть ворота, затем проходит через роскошный сад, открывает дверь дома, поднимается наверх и выходит на балкон. Перед ним во всей красе раскинулось сверкающее море. Улыбка на его лице становится еще лучезарнее, взгляд скользит по глади моря туда, где вдали виднеется порт и к причалу выходит корабль. Из его чрева выкатывается шикарный «мерседес».

В городе простой люд, знающий Ахмеда с пеленок, в шоке. Отныне им придется величать его полностью: господин генеральный директор Ахмед Тубали. Он — титан. Он становится притчей во языцех на улицах, в кофейнях и домах, о нем говорят даже в окружной тюрьме — там, на краю города.

И вдруг… р-раз, и все мгновенно меняется, как в страшном сне. Шоссе на котором шикарный «мерседес» неожиданно сворачивает влево, пересекает осевую линию и сваливается кювет. Внутренности подпрыгивают, баранка в руках у водителя бешено крутится то вправо, то влево, но движения рук не поспевают за событиями. Перепрыгнув кювет, «мерседес» выскакивает на мягкий грунт, взлетает на кучу песка, которую когда-то высыпал самосвал, падает с нее и переворачивается раз, потом еще… Лобовое стекло вылетает, парит высоко в воздухе и падает на землю целехоньким, а Ахмед Тубали все еще сидит зажатый между баранкой и спинкой кресла.

Машина переворачивается в третий раз. Но теперь она утыкается в землю носом, исторгнув из себя тело водителя. Водитель ударяется головой о раму лобового стекла, один ее край пробивает ему лоб, другой сдирает кожу с головы, острый конец выбитой двери ударяет по колену и ломает его…

Боль затопляет все его тело. Он чувствует, что погружается в какой-то страшный водоворот, жуткие видения разрывают его голову на части, почти отрывают ее, и, наконец, он теряет сознание.

БРЕД УМИРАЮЩЕГО

Что со мной? Помню, как машина перевернулась. Внимание отвлекла перебегавшая дорогу собака. А скорость была слишком велика, и я не смог удержать машину на шоссе. И все из-за собаки… Обидно! Словно молния сверкнула в моем мозгу: кажется, я столкнулся с чем-то и разбил одну из передних фар. Страшно представить, что разбилась фара у такой машины! У нас в стране такой фары не найти. Ох, что я натворил. Подумать только, тридцать миллионов! Вот сколько стоит «мерседес», которому все завидовали… Неужто все пошло прахом?

Ведь здесь даже запчастей не достанешь. Марка очень редкая, придется связаться с друзьями в Германии… Ох! Ну ладно, что случилось, то случилось. Нужно попробовать встать. Друзья ждут меня в Сиди Фараг, а я опаздываю… м… м… м… Голова моя… разбита. Кто этот сумасшедший парикмахер, который скребет бритвой между кожей и черепом?! Чего он хочет? Так меня еще никогда не стригли. Разве он не видит, как шелковисты мои волосы?..

М… м… м… Кажется, боль стихает. Я еще разок причешусь… Салигла ждет меня в Сиди Фараг. И я должен появиться перед ней в приличном виде… Очаровательная девушка Салима. Мне нравятся ее манящие глаза, ее губы, источающие вожделение. Никогда еще я не встречал женщину, у которой были бы губы, похожие на инжир. Я схожу с ума, когда вижу ее. Я хочу впиться в эти губы, я хочу, чтобы они всегда были со мной. Ко мне привел ее Сулейман, единственный подрядчик, с женой которого я не спал.

Это меня раззадорило, нужно было завоевать ее до подписания контракта. Говорят, у него красивая жена, однако он никуда ее не пускает, скупится и экономит на ней, хотя богатства его огромны… Она, конечно, слышала обо мне… С женами всех других подрядчиков я спал… Ракией, женой Абдель Кадера, Ясминой, женой Исы. Сулейман не получит контракт, пока не поклонится мне в ножки, как другие подрядчики. Это самое главное, что он должен учесть, если хочет иметь дело с Ахмедом Тубали…

Верите? Сулейман — обыкновенная чиновничья крыса, служащая в скромном учреждении, вдруг становится финансовым воротилой! М… м… м… Буду тянуть, пока он не пригласит меня домой. Как я жду этого дня! Конечно же, он прячет от меня Сали-му… Но какая она ему жена. Я могу приехать к ней и сам… Ох, как болит нога. Неужели сломал? Господи, все тело как будто рвется на куски от боли. Нужно попробовать встать… Не могу. Однако не в моих правилах нарушать обещания. Мы договорились встретиться в Сиди Фараг и пообедать. Нельзя отказываться от приглашения. Даже опаздывать нельзя. Сегодня первый день моего отпуска. Будь прокляты все эти дела, которые сводят меня с ума. Хорошо бы добиться Салимы сейчас, в начале лета, тогда отпуск пройдет замечательно… Ох уж эти новые сделки… цемент… кирпич… светильники… вилла. Сурейя, жена Салема, с которой я никак не мог расстаться. Как она сладострастна! Новые друзья, они завидуют мне, строят козни за моей спиной, из-за них я отложил свой отпуск до начала осени. Но стоит ли сожалеть… Попробую еще раз встать… Ох… Правая нога как оторванная. Чем же ее поранило, черт возьми? Попробую поднять голову… И впрямь какая-то железка сдавила мне ногу. И все-таки что со мной? Голову поднять не могу. И все же чувство, что смогу встать… Нет, нет. Что-то сдавило мне голову, как обручем. Как измерить ту боль, которая терзает меня? Я никогда не испытывал ничего подобного… Еле-еле спасся. Сердце вот-вот остановится… Попробую еще раз… Что за шутки! Голова тяжелая, не поднять. Затылок как ножом срезало… Слышны чьи-то голоса. Кажется, они приближаются. Вот уже совсем рядом. Я слышу их. Надо попробовать открыть глаза… Ах, черт возьми… Не открываются… По-прежнему темно… Ничего не понимаю, что происходит? А уши? Они слышат только голоса, но не различают слов. Неужели до конца своих дней я буду жить в этом кошмаре?.. Нет… Нет… Я все равно поднимусь. Это воры или кочевники пришли ограбить меня, унести мои деньги и вещи. К несчастью, даже если они целы, я не знаю, куда их положил. Ничего не помню. Кажется, я думал об Алие и о том, как она проведет ночь одна. Я обманул ее… Ох! Что делают здесь эти идиоты, будь они прокляты. Болтают на каком-то непонятном языке. Что они делают? Несут меня куда-то. Надо закричать… закричать. Куда делся мой голос? Он не вылетает из горла. Боже мой! Что же я такое натворил, что у меня даже голос пропал? Что я такое натворил? Как докатился до того, что стал таким немощным? А ведь я еще молод.

Болваны, куда они меня тащат? Может быть, это они спровоцировали катастрофу? Кто знает… Выпустили собаку, толкнули ее в подходящий момент… Собака, всего лишь собака!! Когда я вспоминаю об этом, я готов убить себя. Но потом я вспоминаю, что все произошло в пустынном месте, где сухая трава и природа мертва. Ни жилья, ничего вообще до самого горизонта…

Осень — мой единственный верный друг, чей влажный аромат я вдыхал… М… м… м… Я почти уверен, что эти люди подстроили катастро4)у. Может быть, это одна из шаек бандитов, занимающихся похищением людей, о чем ходят слухи. Такие шайки изредка встречаются в наших местах, они почти исчезли, но все же… Они потребуют от моей жены большой выкуп… Бедная моя жена!.. Она не знает обо всех моих богатствах… Женщинам я не доверяю… Пальто прикрывает нас в холодное время суток. Когда солнце взошло — его нужно снимать. Так и женщины — годятся лишь для секса.

А если это на самом деле похищение, кто спасет меня? Салем? Подрядчики? Правительство? Муж двоюродной сестры, занимающий высокий пост? Нет… Салсм не единственный, кто… Ох, боюсь, что и он… Откуда мне знать, не ненавидит ли он меня? Может, ему известно о моей связи с его женой? Ох, Сурейя, как она соблазнительна, как опытна в искусстве любви! Поначалу она не хотела, наверное, боялась мужа. Но вскоре упала ко мне на грудь, когда я стал осыпать ее подарками. Деньги околдовали ее, и она сдалась. Обычно она являлась без приглашения… Устраивалась на моей кровати, как малый ягненок, ищущий тепла… Ох, деньги, вы тот талисман, который не в силах побороть ни один волшебник! Ничто не может устоять перед вами. Вы — соль Вселенной. Но в объятиях Сурейи я чувствовал свою слабость. Я испытывал к ней ненасытное чувство и частенько подумывал о том, чтобы похитить ее, увезти, спрятать где-нибудь в укромном месте и не выпускать из своих объятий… М… м… Что делают эти мерзавцы? Тащат меня куда-то. Если бы я хоть что-нибудь понимал в их тарабарщине! Конечно, они о чем-то договариваются… М… м… м… Из-за них я опоздаю на свидание! Друзья в Сиди Фараг… и Махмуд, который ждет в порту новую партию цемента. Я должен заехать к нему и дать последние указания. Я приказал ему ждать моего приезда. Интересно, дождется ли он? Сдержит ли свое обещание и на этот раз? Сейчас речь идет о колоссальном грузе. Миллион мешков, не меньше! Четверть возьмут посредники, но и остатка хватит. Ежемесячно я буду получать дополнительные мешки цемента, которые запишу как порванные. Это даст мне вполне приличный доход. Операция простая и прибыльная. Полмиллиона каждый месяц. Цемент — настоящее сокровище. Разве кто-нибудь поверит, что, торгуя тайно, я в течение десяти лет получал столько, сколько не смогли бы получить крупные торговцы и за полсотни лет! И еще… Махмуд… Жена его просто чудо. Не сомневаюсь, что он знает о моей связи с нею, но закрывает на это глаза. Если бы он возмутился, карьера его тут же кончилась бы, и он знает это. Благодаря мне он стал бизнесменом, а не пастухом, как должен был. Стоило ему зайти разок ко мне в учреждение, как я без церемоний пришел к нему домой, потому что одна из моих «подруг» сказала мне: «Ахмед, у него очень соблазнительная жена». И я заставил Алляля убедить его пойти работать ко мне в организацию. Пришел… Я немедленно принял его, дал всевозможные льготы и в тот же день пришел к нему обедать. Я увидел его соблазнительную жену. Моя «подруга» не ошиблась, описывая ее… Жена и не сопротивлялась. У нее было тело, будившее во мне звериные инстинкты… Потом она стала приходить ко мне всякий раз, когда я отправлял его за цементом. Последний раз это было вчера… Пылкая она… нежная… Как она восхищается мной, как любит, преклоняется предо мной. Популярность для нее — это все! Я стал пленником ее любви, хотя у меня было много жен и любовниц…

Аллах милосердный! Освободи меня хоть немножко от этой боли, сдавившей мне голову. Кто меня вылечит? Кто? Медицина у нас отсталая. И все-таки поездка в Европу убьет меня… Ох, эти болваны! Где они? Я слышу их тарабарщину, но не пойму, где они. Наверно, спрячут меня в укромном месте и потребуют от моей жены выкуп… Надо закричать, позвать на помощь. Странно, я онемел? Язык ворочается, а звука нет… Наверное, это кучка злопыхателей или завистников! Ох… Пусть они оставят меня в покое, чтобы я мог достроить виллу. Я отдам им все, что они просят… У меня одна мечта. Неужели они не разрешат мне прикоснуться к ней, войти в нее? Пожить в ней хотя бы часок? Нет… Алляль, мой верный телохранитель, не бросай меня, они подходят все ближе и ближе… Ох… К черту!

Кстати, жена Алляля тоже не спаслась от моих сетей. Она хоть и бесплодная, но не уродина. Мужа ее я оставил сторожить цемент, а сам приехал к нему домой, сделав вид, что ищу его. Этот дом в новом квартале устроил ему я… Короче, открывает она дверь, видит меня и не верит своим глазам. Потом выяснилось, что она страстно мечтала об этой встрече. По выражению ее глаз я понял, что она готова отдаться мне, но не смеет надеяться. Пригласила войти в дом, я не отказался. Женщины- моя слабость. Я не могу отказать даме в ее просьбе… особенно если она приглашает меня в дом… Она сварила кофе, и мы уселись и пили его, смакуя, маленькими глотками. В такие минуты долго не раздумываешь. Она вся горела, а я пылал. Чашки остались наполовину недопитыми. Она страстная до ужаса. Моя жажда не утоляла ее, а мой голод не насыщал. Что и вселило любовь в мое сердце…

После того случая я стал спать с ней один-два раза в неделю. Правда, ее страстность оставляла на моем теле татуировку, которая не проходила по нескольку дней. И муж у нее замечательный. Почти рабски обожает меня. И она бесплодна, единственная из всех женщин, с которыми я

сплю. Остальные женщины, я совершенно уверен, кое-что скрывают от меня, хотя в этом вопросе опыта мне не занимать… Я по-прежнему не верю в таблетки, хотя эффективность их доказана… Ох… Моя ноженька. Ощущение такое, будто она оторвалась от бедра… Не может быть… Действительно, оторвалась? Не надо думать об этом. Не могу пошевелить рукой, чтобы потрогать ее. Не могу открыть глаза, чтобы увидеть ее. Что стряслось со мной, черт возьми?.. Полнейшая тишина… Где я? Салем спас меня? Но где он тогда и почему молчит? Почему не поможет мне встать? Почему?! Голова моя, голова… Помогите мне, спасите! Я жалкий слабый человек. Спаси меня, господи, и помилуй! Нет больше сил переносить эту муку. Помогите мне, помогите…

Салем… Алия… Насима, где вы? Ко мне… скорее, оторвите от меня этого старика, который безжалостно бьет меня по голове… Ох, машина моя… Подумать только, тридцать миллионов! Спасите меня, ради бога!

Сил больше нет терпеть…

КТО ОБНАРУЖИЛ АХМЕДА ТУБАЛИ

— Вот это машина! Но вот беда, миллиончики накрылись за одну секунду.

— Да быстрее же, помогите нам. Человек умирает, а вы уставились на машину.

(Трое мужчин вытаскивают Ахмеда из-под обломков.)

— О господи! Он ранен в голову, наверняка травма черепа. Быстрей в больницу.

— Аллах всемилостивый! К тому же у него сломана и правая нога. (Нащупывает пульс раненого.)

— Рана опасная, но он еще жив. Ну быстрее, быстрее.

— А машина? А вещи?

— Вам что важно — человеческая жизнь или барахло?

— Надо кое-что взять.

(Один из них бежит к машине, копается в ней, вытаскивает ключи, бумажник, документы.)

— Скорее!

Они осторожно поднимают его и укладывают в машину. Трогаются. Дорога пустынна. Счастливого пути!!

ЗВАНЫЙ ОБЕД

Потеряв терпение, предчувствуя в душе недоброе, они беспрерывно поглядывают на часы. Стрелки на всех часах показывают одно и то же время. На лицах напряжение и растерянность — час дня, а его все нет.

Иса. Он проявляет нетерпение больше всех. Встает, ходит туда-сюда. Глаза остальных следят за ним в растерянности. Царит абсолютная тишина. Иса оборачивается:

— Может, он не придет?

— Нет, нет. Ахмед — человек пунктуальный. Он обязательно придет. Давайте подождем еще немного. Но что это, неужели уже час?

— Да. Может, ему что-то помешало или работа задержала?

— Давайте позвоним ему домой. Он сейчас в отпуске и в конторе его нет.

— Идея.

Абдель Кадер поднимается и, опережая Ису, идет в прихожую, где стоит телефон. Набирает номер, который помнит лучше всех остальных. Немного ждет. Набирает еще раз. Долго ждет. Но ответа нет. Никто не спешит поднять трубку и избавить его от этого адского пламени, которое пожирает его. Он настроен ждать еще, ждать долго, до посинения, до нервного истощения. Наконец он возвращается. В отчаянии он поворачивается к устремленным на него глазам, к ушам, ловящим каждое его слово.

— Не отвечает. Видно, дома никого нет.

— Интересно, он что, уехал с женой?

Салима, девица, которую привел к Ахмеду Тубали Сулейман, сверлит Ису злобным взглядом. Сулейман поспешно возражает:

— Быть не может. Я же сказал ему, что придет Салима.

— Ну и что?

— Да нет, ничего.

(Абдель Кадер не может поверить, что осуществлению такой грандиозной сделки, которой он столько ждал, может что-нибудь помешать.)

— Но послушайте, уже почти два часа!

-Подождем еще немного.

— Ну нет, с меня хватит.

— Шеф не придет. Отложим встречу на другой раз.

— Что ж, отложим. Иса нервно постукивает высоким каблуком ботинка.

— Давайте позвоним еще. (На этот раз к телефону первым успевает Сулейман. Возвращается после долгого томительного ожидания.)

— Молчат. Сколько ни звоню, никто не отвечает.

— Обед тоже нужно отложить.

— Поверьте, я очень сожалею. Вновь воцаряется тишина. Внутри у Исы поднимается волна бессильной ярости. Неужели упустил? Господи, как ждал я этого часа! Ради него я пожертвовал всем самым дорогим. За него я дорого заплатил! Сколько подарков… Даже жена. Да, даже жена… Я узнал, что и она попала в лапы этому типу, но сделал вид, что не заметил. Такая сделка дороже бабьих выкрутасов! Получить десятки миллионов за строительство каких-то двухсот паршивых квартир! Сделка века. Такое не повторяется. Нужно ковать железо, пока горячо, ведь такой шанс бывает раз в жизни. Нет, нет… не верю!

— Мы искренне сожалеем. Абдель Кадер выходит следом. Неудача отняла у него силы. Он тоже пожертвовал женой Аидой, а она красивей, чем жена Исы. Именно из-за жены он частенько вызывал зависть у своих друзей. Но какое это имеет значение, когда речь идет о деньгах. Без них — ни туда и ни сюда. Сделка включает прокладку в городе водопроводной и канализационной систем. И всем этим заправляет Ахмед Тубали. Ох уж эти миллионы… В другом месте, в другой раз их уже не ухватишь. Одна слабость у патрона — женщины.

Когда я узнал, что он «любитель» жен своих друзей и знакомых, подумал: «Кто докажет мне, что моя жена не изменяет мне еще с каким-нибудь сукиным сыном? Она очаровательна, и многие ее домогаются. Женившись на красивой женщине, трудно уследить за ней. Она может изменить тебе с любым ничтожеством — швейцаром, водителем персональной машины — с любым, кто уединится с ней хотя бы на час».

Странная у нас стала жизнь. С того дня, когда женщина перестала сидеть дома взаперти, ей все дозволено. Мы должны искать новые слова, чтобы выразить понятия чести, женского целомудрия, супружеской верности.

Даже Салима потрясена. Ее надежды рухнули. Слишком много ей наобещал Сулейман. Правда, она все же успела получить кое-что от шефа. Но сегодня она возвращается разочарованной. Еще час назад она сгорала от страсти к тому, чьи объятия были объятиями настоящего мужчины. Увидит ли она его еще раз? Он ни в чем ей не отказывал, хотя знакомы они не так уж давно, но кто знает…

Первым выходит Сулейман. Словно бомба замедленного действия разорвалась в его душе. Он так сильно раздосадован. Нет, он ничего не потерял, но ведь ничего и не выиграл!! На этот обед он возлагал большие надежды, но они так и остались надеждами и сейчас догорают в душе, как головешки. Неужели от них останется только пепел?

Он направляется к своей машине, открывает дверцу, потом обходит ее, чтобы открыть дверь Салиме. Та быстро выбегает из дому, бросается на сиденье, готовая разразиться рыданиями. Он быстро садится в машину, захлопывает дверцу. Резко бросает машину на мокрый асфальт под мелкий осенний дождь. День меркнет.

В ОЖИДАНИИ ХОЗЯИНА

Что его задержало? Сказал, что придет ровно в четыре часа дня. Он не привык пренебрегать своими личными интересами. Так что же с ним случилось сегодня? Пробило шесть, а хозяина все нет. Торчи здесь целый день, жди его, потом грузи, потом опять жди. Он сказал, что ему нужно дать мне какие-то важные инструкции. Какие, к черту, инструкции? Не думает ли он отправиться в отпуск за границу? Вот уже десять лет, как я у него на побегушках. За это время я выучил назубок все свои обязанности. Что нового может он добавить к тому, что я знаю? Я сам знаю, что мне делать в таком случае. Это благодаря мне он стал всемогущим. Цемент, да-да, цемент, который в последние годы стал цениться по всей стране на вес золота… Он получает его бесплатно, а продает, как ему заблагорассудится. И все это моим горбом!

Как водитель грузовика я должен связаться с посредниками в порту во время разгрузки судна. Затем погрузить нужное количество товара и отправиться с ним на наш тайный склад. Дело легкое, но риску много. Странное противоречие. Во избежание недоразумений уже подготовлены все необходимые документы.

В этом вся соль. Накладные на погрузку фальшивые, но раз на них есть печать и подпись директора государственного учреждения, они надежнее, чем подлинные. Да кто тебя остановит по дороге, кто тебе не поверит, если увидит на дверцах грузовика клеймо учреждения, известного своими строительными работами?! Никто. Благодаря мне он получил десятки миллионов, стал миллионером. Ну, правда, и я сорвал немалый куш, смог купить новую машину, построить виллу. Его приятели шоферы остались на бобах. Вкалывают как лошади, живут в грязи, получают гроши, которых едва хватает, чтобы прокормить детей.

Ну а моя жизнь немножко другая, не всякому по карману. Жратва — самая лучшая, тряпки — самые шикарные, и семья в порядке. Что хочу, то и получаю, любые удовольствия, какие и во сне не увидишь. Я спал с шикарными женщинами, объездил всю страну, два раза путешествовал за границу. И все это награда за мою преданность делу. И все-таки по временам меня охватывает чувство неуверенности, я чувствую себя в чем-то виноватым, потому что помогаю преступнику разворовывать народные денежки.

А случилось что? Кто даст мне гарантию, что против этого человека не будет начато дело? Его жадность день ото дня растет. Вряд ли он остановится, пока его многочисленные приятели сидят наверху.

Семь часов вечера. Хватит ждать. Он не придет. А мне еще нужно, как всегда, заехать на склад. Впервые нарушу его приказ, но один случай погоды не сделает.

В СПАЛЬНЕ ОДНОЙ ИЗ КВАРТИР

Алия: «Пусть меняется все, что угодно, но только не цвет времени. Ну а я не сменю пластинку… Поет Вики Ляндрес:

Жизнь проходит, Время меняет свой цвет.

Эта песня уносит меня далеко-далеко. Что с ним? Уже ночь, а его нет. Где он бродит? Он всегда приходит после ужина. Неужели он не придет сегодня, нарушит свое слово? У этой ночи особый аромат. Как я тоскую по его мускулистому телу! Пусть бы он просто лежал рядом и мечтал вместе со мной. Я не могу уснуть без его ласки, его прикосновений, объятий. Единственный человек, заполнивший пустоту моей жизни. В его объятиях я нашла надежное убежище, которое спасает меня от бесстыжих приятелей моей мамаши.

Хватит с меня искусственных улыбок. Хватит. Интересно, что бы сказала моя мамуля, посвятившая себя искусству вечной любви, если бы вошла сейчас ко мне в комнату и застала меня лежащей ничком на кровати? Опухшие веки, красные глаза, бледное лицо. Не могу уснуть без возлюбленного. Почти два часа ночи… Где же он, где?

Неужели с ним что-нибудь случилось? Нет, это невозможно! Может, им завладела какая-нибудь другая женщина? Не верю! Он всегда был со мной так откровенен во всем. «У меня много поклонниц, но все они тебя не стоят. Ты одна любишь меня по-настоящему!» Такие, как он, не лгут. Потому-то я его и полюбила. Никогда не думала, что буду его любить, но вот, поди ж ты, полюбила и теперь не могу жить без него. Щедрый, красивый, У него все мужские достоинства. Те, кто в чем-то обвиняет его, просто завидуют. Сами они слабаки, поэтому и говорят, что он преступник, расхититель городских средств, что якобы на них построил себе виллу и ворочает крупными делами. Завистники, лицемеры! Если бы они могли, то все перевернули бы с ног на голову, а деньги сирот, вдов и убогих прожрали бы. К черту лжецов!

Когда же ты придешь, мой любимый? Когда? Неужели твое отсутствие и есть тот сюрприз, который ты мне пообещал? А может быть, ты поддался чарам моей мамочки? После того как я похитила тебя у нее, она стала завидовать мне, ревновать меня, свою собственную дочь. Она так дорожила тобой! Зачем ты ревнуешь меня, мама? Зачем раскаиваешься в том, что сама же и устроила? Разве не ты сама всему причина? Тому, что я выбрала этот путь, что полюбила его? Если бы не ты, я не узнала бы его. Ты с гордостью представила ему меня, свою единственную семнадцатилетнюю дочь, свет очей твоих, красота которой сводит мужчин с ума. С того дня, как он покинул тебя, он стал со мной неразлучен. Снял мне комнату в одном из фешенебельных кварталов города, обеспечил всем. Я стала «дорогой женщиной». Ловлю на себе завистливые взгляды подруг-медсестер. Но меня это мало волнует. Достаточно того, что я счастлива. Когда же ты придешь, мой любимый? Когда? А вдруг время действительно изменилось, и я не случайно выбрала из всей этой кучи пластинок именно Вики Ляндрес. Вот она поет:

После тебя

Я стану лишь тенью,

Твоей тенью,

После тебя.

У меня не останется больше надежд

После тебя.

Это была его любимая пластинка.

Сердце мое что-то предчувствует, предвещает беду. Нет, нет, ничего не произойдет. Я умру, если с ним что-то случится!

В зеркале, которое он сам выбрал и повесил прямо над кроватью, я не вижу ничего, кроме своего обнаженного тела, которым владел один он.

Почему же он не придет и не избавит меня от этого зеркального отражения, от одиночества, которое гложет мне душу и длится вечность?

Три часа ночи или уже четыре?.. За оконными шторами алеет рассвет. Ни сна, ни любимого. Только Вики Ляндрес поет и поет:

Жизнь проходит, Время меняет свой цвет…

МУЖЧИНА СРЕДНИХ ЛЕТ

«Нет силы и могущества, кроме как у Аллаха! Хоть я и ненавидел его, и презирал, я не желал ему столь скорой смерти. Правда, он не принял меня на службу, выгнал из кабинета и вдобавок обругал, но все же… Слава Аллаху!»

МАТЬ АЛИИ

«Горе тебе, Алия, горе… Горе и мне, твоей матери. Неужто это и есть наш удел в жизни?»

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК

«Жаль, конечно. Смерть такая ужасная штука. И все-таки она неизбежна. Но, быть может, говоря откровенно, крыса, которая стоила городу так дорого, наконец-то сдохнет?»

НЕИЗВЕСТНЫЙ

«Как, он еще не умер? Чтоб он сдох. Пусть! Если он не умрет, я не смогу продвинуться по службе и стать директором вместо него».

ЗАКЛЮЧЕННЫЙ

«Да, такова жизнь… За печалью всегда следует радость».

ДВОЕ ЕГО СТАРЫХ ДРУЗЕЙ

«Он так спешил жить, как будто хотел побыстрее получить входной билет в мир иной…»

Люди болтают всякое. Каких только разговоров я не слышу, но не могу и пальцем пошевелить. Словно со дня катастрофы прошло не 24 часа, а целый год. Люди безжалостны. Они бросают ему обвинения, а когда умрет, скажут, что не хотели этого! Болтают все, что им угодно! Сегодня я узнал, до какой степени может дойти человеческая ненависть. Его жизнь и так на волоске, а они требуют его смерти. Если бы они нашли его, то разорвали бы. Что может быть более жестоким. Весь город пылает ненавистью, злобой, злорадством. Они хотят его смерти, а он и так в ее объятиях… Какая мерзость!

Они замолчали. Мимо их столика прошло несколько молодых людей, намеренно громко обсуждая свежую сенсацию.

ПОСЛЕДНЯЯ НОВОСТЬ

Его посетили близкие. Надежды на выздоровление почти нет!

СТРАХ В ГОЛОДНЫХ ГЛАЗАХ

В приемной в тревожном ожидании стояли — Алия, сраженная горем любовница, Абдель Кадер, Сулейман, Салима, Иса, его личный шофер Махмуд, сторож его виллы Алляль, который примчался сюда на такси, едва оправившись от обморока. Разного рода прихлебатели и просто друзья. В мрачной тишине стояли коллеги по работе и ждали конца человека-легенды, который переживал теперь предсмертные муки. Никому, кроме Салема, не позволили сопровождать семью в операционную. Салем был ближайшим и, пожалуй, единственным другом семьи. Говорят, он был у шефа «мозговым трестом».

Остальные с тревогой ожидали его возвращения. Он вернулся, и вернулся один, и тишину коридора разорвал тонкий женский крик. Завидев его, они все разом бросились к нему. Обступили со всех сторон, словно боялись, что он ускользнет.

— Салем, Салем…

Он сделал попытку освободиться, но кто-то удержал его, схватив за руку. Салем наклонил голову, как бы подтверждая то, что они и так поняли. Мертвая тишина нависла над всеми. Неужели их действительно волнует судьба Ахмеда? Или их привело сюда низкопоклонство, а на самом деле их волнуют лишь шкурные интересы, контракты, прокладка водопровода и канализации, асфальтирование улиц и другие строительные работы, на которых можно нагреть руки! Десятки миллионов!.. Едва слышно их слабое бормотанье: «Господи, верни ему жизнь, не лишай нас хлеба насущного. Этот человек — наша единственная опора. Ради всего святого не забирай его от нас».

Даже Алия плачет не потому, что ей жаль Ахмеда, а потому, что ей жаль той сладкой жизни, которой она навсегда лишается. (Лицемеры, лжецы, как отвратительны их рожи!)

На Салема наседают все сильнее. Минуту он раздумывает, не плюнуть

ли им всем в лицо и тут же уйти или обругать как следует…

Но теперь он такой же, как они… Все его привилегии потеряны, и потеряны навсегда.

А они все напирают. Страх светится в их голодных глазах. В отчаянии он воздевает руки… и медленно опускает. Закрывает лицо. Рыдания душат его. Между двумя спазмами он произносит: все кончено!

Оглавление
Обращение к пользователям