13

Пока профессор и Кассандра разворачивали походную палатку, которую мы купили в Сантарене, я расстилал на песке одну из москитных сеток, растягивая ее на всю длину и ширину.

— Готово, — послышался за моей спиной голос Касси. — И что теперь?

— Несите ее сюда, — сказал я, — и положите сверху на москитную сетку.

Когда Кассандра и профессор это сделали, я быстренько привязал тонкую сетку с трех сторон к палатке при помощи имеющихся на краях палатки отверстий и тесемок.

— Я так до сих пор и не понял, — смущенно произнес профессор Кастильо. — Для чего тебе нужно, чтобы палатка была покрыта москитной сеткой? Ты думаешь, что это удержит кайманов?

— Это не убежище, в котором мы стали бы скрываться, проф, — ответил я, переворачивая палатку так, чтобы москитная сетка оказалась сверху. — То, что мы только что сделали, — рыболовная сеть.

Касси с озадаченным видом посмотрела на меня.

— Мы окружены кайманами… А ты хочешь заняться рыбной ловлей?

— Именно так, — кивнув, подтвердил я. — Но это будет совсем не та рыбная ловля, о которой ты подумала.

— Расскажи нам, что ты собираешься делать, — попросил профессор.

Я взял самодельную сеть и, подойдя к воде, опустил ее в реку.

— Идея заключается в том… — стал объяснять я, зайдя в воду по колено и крепко ухватившись за один угол «сети», — что мы наловим рыбы и используем ее в качестве отвлекающей приманки для кайманов. Если нам удастся заманить их на один край этого островка, мы сможем беспрепятственно переплыть на нужный нам берег.

— Ты говоришь серьезно? — спросила Кассандра. — Ты что, собираешься привлечь сюда всех кайманов, какие только есть в радиусе одного километра?

— Мне эта затея тоже кажется крайне неудачной, — сказал профессор, проявляя солидарность с мексиканкой. — Мне приходят в голову буквально тысячи причин, по которым она может закончиться очень плохо.

— Мне тоже! — воскликнул я. — Но пока никому не пришло в голову ничего другого, это — единственный имеющийся у нас план нашего спасения. Или мы попытаемся его реализовать, или просто будем сидеть и пассивно ждать, чем все закончится.

Кассандра и профессор с сомневающимся видом переглянулись. И хотя они щелкали языком, закатывали глаза и качали головой, в конце концов все же согласились со мной и тоже зашли в воду, внимательно следя за тем, чтобы ни одно существо, превышающее по размерам форель, не приближалось к ним слишком близко.

— Нам нужно стараться держать ее так, чтобы она не двигалась, — сказал я им. — Река толкает рыб к нам, а потому нам всего лишь нужно быть начеку и резко поднять сеть, как только мы заметим, что в нее кто-то угодил.

— А если в нее никто не угодит? — спросил профессор, то и дело нервно озиравшийся по сторонам.

— Угодит, не переживайте. Вы только следите за тем, чтобы к нам не подкрался кто-нибудь со спины.

— Не бойся, не подкрадется. Уж я-то об этом позабочусь…

Темная, цвета крепко заваренного чая, поблескивающая вода текла между нашими ногами с ощутимой силой. Несмотря на то что она доходила лишь до колен, нам приходилось следить за тем, чтобы не поскользнуться на донном иле, потому что в противном случае течение могло отнести нас аж до водопада, находившегося менее чем в пятистах метрах от того места, где мы оказались.

Три минуты спустя Касси начала нервничать.

— Это какая-то глупость, — недовольно заявила она. — Рыбы, наверное, над нами сейчас смеются.

— Немножечко терпения…

— Нам следовало бы придумать что-нибудь другое.

— Терпение… Какие-нибудь рыбы обязательно попадутся в сеть.

— Ну, если ты думаешь, что рыбы — идио…

Она не договорила, потому что в этот момент сеть дернулась, причем так сильно, что мы едва удержали ее в руках.

— Там есть рыба! — восторженно крикнул профессор. — В сеть угодила рыба!

— Тяни, Касси! — крикнул я. — Тяни как можно сильнее!

Профессор тоже стал тащить «сеть» за один из ее концов, и мы втроем, изрядно потрудившись, вытянули ее из воды.

— Черт бы ее побрал, какая она тяжелая! — воскликнула Кассандра.

И это было неудивительно, потому что в сеть умудрился угодить огромный сом, который весил килограммов пятнадцать, не меньше.

Он лихорадочно извивался, угрожая порвать тонкую москитную сетку, а потому мы, начав с радостными криками пятиться на песчаный островок, немного погрузили «сеть» с угодившим в нее сомом в воду, чтобы ослабить тяжесть, которую ей приходилось выдерживать.

— Как нам повезло! — ликовал профессор.

— Ну, теперь у нас есть приманка для кайманов! — радостно улыбаясь, воскликнул я.

Не успел я произнести эти слова, как увидел краем глаза в паре метров справа от себя какую-то тень. Когда я с любопытством и все еще с улыбкой на губах повернул голову, рядом с «сетью», которую мы тащили, вдруг забурлила и запенилась вода. Пока мы втроем продолжали тащить самодельную рыболовную сеть, все еще не понимая, что начало происходить, из воды появилась огромная чудовищная голова. Открыв жуткую пасть c острыми желтоватыми зубами, речное чудовище набросилось на сома, и, не успели мы и глазом моргнуть, как оно силой вырвало «сеть» из наших рук. Чудовище потащило ее куда-то вниз по течению, ударило по воде мощным хвостом и погрузилось вместе с «сетью» в глубину реки.

Понятно, что через секунду мы все трое уже выскочили на песчаный островок и встали подальше от воды, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя после перенесенного испуга.

— Ну что за сукин сын!.. — сердито пробурчал, отдышавшись, профессор. — Я даже… я даже не заметил, откуда он вообще взялся.

Кассандра, усевшись на песок и жадно втягивая воздух в легкие, подняла голову и посмотрела на меня.

— Мы же говорили тебе, что это плохая затея… Одна из самых худших затей, которые тебе когда-либо приходили в голову.

Я опустился на колени на песок и вдруг почувствовал, что меня почему-то охватывает желание расхохотаться.

— А вы посмотрите на позитивную сторону происшедшего, — оптимистическим тоном сказал я. — Мы, по крайней мере, утолили голод одного каймана. Так что забот у нас теперь немножко поубавилось.

Стоя в центре малюсенького песчаного островка, я отрешенно наблюдал за тем, как солнце постепенно пряталось за кроны деревьев и как река и ее берега погружались в темноту.

— Если бы у нас была хотя бы какая-нибудь древесина, мы развели бы костер и тем самым отпугнули кайманов, — громко посетовал я, глядя на верхушки деревьев.

— Мы могли бы пустить на костер одежду и часть оснащения, — предложил профессор, похлопывая по рюкзаку, на котором он сидел. — Многие из наших вещей будут гореть очень хорошо.

— Даже слишком хорошо, — съязвила Касси. — Через каких-нибудь полчаса мы уже все спалим и окажемся в той же самой ситуации, что и сейчас.

Пока мы разговаривали, я открыл металлический ящичек, в котором хранилось наше оснащение, чувствительное к влажности, и, достав из него три налобных фонарика, дал по одному профессору и Кассандре.

— Теперь, когда стало ясно, что входить в воду — это все равно что пытаться совершить самоубийство, — сказал профессор, — нам не остается ничего другого, как оставаться на острове, а потому необходимо как-то умудриться развести костер.

— Я согласен, — кивнул я, пристраивая налобный фонарик себе на голову, — однако, вместо того чтобы разводить костер из нашей одежды, мы могли бы сделать факелы и затем, когда догорит один, зажечь второй, за ним — третий… Они, в общей сложности, будут гореть дольше, чем костер. Ну, как вам моя идея?

— Мне кажется, что другого выхода у нас просто нет… — неохотно согласилась с моим предложением Кассандра.

Открыв свой рюкзак, она достала из него один из алюминиевых прутиков, придававших его конструкции жесткость, намотала на конец этого прутика хлопчатобумажную футболку и затем, достав из походной аптечки нужную бутылочку, побрызгала на нее спиртом.

Профессор и я последовали ее примеру, и через несколько минут мы все трое уже держали в руках примитивные факелы, дожидаясь того момента, когда нам придется их зажечь.

Темнота вскоре стала почти кромешной, потому что неожиданно набежавшие на небо облака закрыли собой убывающую луну еще до того, как та успела четко прорисоваться на небосводе.

— Черт побери!.. — прошептала, слегка вздрогнув, Кассандра. — Что-то уж очень быстро наступила ночь.

Теперь весь свет, который у нас имелся, исходил исключительно от наших налобных фонариков, которые мы установили на минимальную мощность свечения, чтобы поберечь батарейки и чтобы не ослеплять друг друга. Однако вскоре я, обеспокоившись тем, что буквально в паре метров от нас уже ничего не было видно, установил фонарик на максимальную мощность, чтобы иметь возможность видеть подальше.

Я направил свет фонарика на реку и тут же невольно удивился тому странному зрелищу, которое предстало перед моим взором: я увидел множество блестящих желтых шариков, которые, казалось, плывут по поверхности воды со всех сторон от нас.

Я напряг зрение, всматриваясь в ближайшие из них и безуспешно пытаясь понять, что же это такое.

И тут вдруг парочка из них исчезла, а мгновение спустя опять появилась.

Она моргнула.

Эти многочисленные маленькие янтарные шарики представляли собой не что иное, как глаза.

Десятки глаз, смотрящих на нас из воды, изучающих нас, осторожно приближающихся к нам под покровом ночной темноты.

Оглавление