2

Было почти одиннадцать, когда они добрались до дому и начали подниматься по лестнице. Чувствуя, что Брет проводит ее до дверей и уйдет, Мона быстро спросила:

— Ты не зайдешь выпить кофе? — Она не хотела, чтобы этот волшебный день кончался.

Он посмотрел в ее умоляющие глаза и согласился.

— Но только на минутку. Мне придется рано встать, чтобы наверстать сегодняшний день.

Мона засыпала в кружки растворимый кофе и залила порошок кипятком. Они сели на застеленную ярким стеганым одеялом кушетку, которая служила Моне кроватью.

Когда кружки опустели, Брет поднялся и она проводила его до дверей.

Вплоть до сегодняшнего дня он ~ видимо, намеренно — вел себя очень сдержанно, ограничиваясь пожатием руки, братским объятием и поцелуем в щеку.

Но сейчас, когда он непринужденно наклонил темноволосую голову, Мона подставила ему губы. Последовала крошечная заминка, после которой Брет дал себе волю.

Это легкое прикосновение стало горящей спичкой, поднесенной к пороховому заряду.

Мона инстинктивно раздвинула губы, уступая легкому нажиму. Брет негромко застонал, крепко обнял ее, и их поцелуй стал еще более страстным.

Мона, у которой закружилась голова, прильнула к нему. Руки Брета погладили ее стройную талию, выпуклые бедра и ягодицы, а затем поднялись выше, к упругой груди.

Когда искусные мужские пальцы начали ласкать ее сосок, Мона затрепетала от наслаждения и неистового желания, о существовании которого до сих пор не подозревала.

Когда Брет с внезапной решимостью начал расстегивать пуговицы ее платья и переднюю застежку лифчика, Мона готова была помочь ему, но у нее слишком дрожали руки.

Раздвинув полы платья, он прижался лицом к ее груди и по очереди обхватил губами соски.

Ощущение было таким сильным, что Мона чуть не потеряла сознания. Тем временем он встал на колени, спустил с нее нарядные трусики, провел губами по плоскому животу и добрался до лобка, поросшего шелковистыми темными волосами.

Острое чувственное наслаждение заставило ее негромко вскрикнуть.

Брет поднялся на ноги и хрипло сказал:

— Все хорошо, любимая. Все хорошо.

Внезапно испугавшись, что он хочет уйти и оставить ее одну, Мона обвила руками шею Брета и прижалась к нему.

Долю секунды он колебался, а затем, к великому облегчению Моны, снова поцеловал ее. Спустя мгновение он нагнулся, легко взял ее на руки, отнес на кушетку и положил на одеяло.

Сердце Моны стучало, во рту пересохло. Она во все глаза следила, как Брет снимал с себя одежду, а затем раскрыла ему свои объятия.

Первый опыт физической любви оказался чудесным. Несмотря на одолевавшее Брета желание, он оказался терпеливым, искусным и щедрым любовником.

Голова Брета лежала на ее груди. Мона гладила его волнистые волосы, полная любви, нежности и счастья. Не выдержав столь сильных чувств, она дала волю слезам.

Мону переполнял экстаз; ей и в голову не приходило, что Брет может испытывать другие чувства.

Поэтому она несказанно удивилась, когда он поднял голову и прерывисто прошептал:

— Прости. Поверь, я не думал, что так случится… — Потом он резко спросил: — Я сделал тебе больно?

— Нет, конечно нет.

— Тогда почему ты плачешь?

— От счастья. Пожалуйста, скажи, что ты тоже счастлив. Я не вынесу, если разочаровала тебя.

— Конечно, я счастлив. — Он поднес ее руку к губам, поцеловал в ладонь, а потом мрачно сказал: — Будем надеяться, что так оно и останется.

Но Мона, все еще находившаяся в состоянии эйфории, не могла понять, почему они не могут быть счастливы до конца жизни.

Он сел на край кушетки, опустил голову и погрузился в свои мысли.

Мона любовалась его великолепным мужественным торсом. Заметив, что у Брета напряглась шея, она спросила:

— Что-то не так?

— Я набитый дурак. — Брет обернулся к ней и с неожиданной силой сказал: — Ты была девушкой…

— Верно. — На ее лице мелькнула нежная и слегка насмешливая улыбка. — Но это не преступление. Да я и не собиралась вечно хранить девственность.

— Конечно, ты не предохранялась? — спросил он.

— Честно говоря, предохранялась. — Слегка улыбнувшись его недоумению, она объяснила: — Врач прописал мне курс лекарств от небольшого гормонального дисбаланса. Брет облегченно вздохнул.

— А что, это действительно важно? — тихо спросила она.

— Да, — коротко ответил он.

— Ты не любишь детей?

— Конечно, люблю. Но сейчас не время. Может быть… В конце концов, они еще не поженились. Но если они любят друг друга, это не такая уж большая беда.

Брет поднялся, вынул из-под Моны одеяло и укрыл ее. Но, вместо того чтобы лечь рядом, как надеялась Мона, он начал одеваться.

Когда он застегнул рубашку, Мона спросила:

— Тебе в самом деле нужно идти? Услышав в ее голосе искреннее огорчение, он вернулся, сел накрай кушетки и нежно провел пальцем по ее щеке.

— Боюсь, что так.

— Но почему?

— Потому что мне не следовало это делать. Время неподходящее. Если бы это было случайностью, ничего не значащей для нас обоих, тогда другое дело. Но это не так. Все произошло слишком быстро. Сейчас у меня на счету каждая минута. Потребуется собрать все силы, которые у меня есть. — Затем он добавил со вздохом: — Я могу только одно: попросить тебя запастись терпением.

Мона молча кивнула. Она сделает все, о чем попросит Брет.

— Вот и умница. — Он поцеловал ее в кончик носа, выключил свет и спустя секунду тихо закрыл за собой дверь.

Мона молча смотрела в темноту, думала о странной реакции Брета на случившееся, и остатки владевшей ею эйфории медленно уплывали прочь.

Нет, она ни о чем не жалела. Это было так чудесно…

Но Брет так не думал; он и вправду не хотел, чтобы это случилось. Теперь, на трезвую голову, Мона поняла, что он стал ее любовником поневоле. Он действительно пытался сдержаться.

Потом он сказал, что счастлив, но его слова были не слишком убедительными. Наверное, он произнес их только по ее просьбе…

Но он хотел ее. Хотя у Моны не было опыта, ошибиться она не могла: Бретом владели голод и желание. И любовь тоже. Она потрогала подаренное им кольцо и приободрилась.

Все дело в том, решительно сказала себе Мона, что сейчас у него очень много работы и нет времени на жену и семью. Он сам сказал: слишком рано. Но разве у трудоголиков когда-нибудь бывает время?

Нет, она не должна так думать. Он просил ее потерпеть. Если она выполнит его просьбу, все в конце концов наладится. Или нет?

Воскресенье было долгим, одиноким, и к половине одиннадцатого Мона потеряла надежду на приход Брета. Она почистила зубы, надела топкую хлопчатобумажную ночную рубашку, и тут раздался еле слышный стук в дверь.

Мона торопливо открыла.

— Привет, — улыбнулся он. — Я боялся, что ты уже спишь.

От радости и облегчения Мона на мгновение лишилась дара речи. А затем, не в силах выказать обуревавшие ее чувства, светски спросила:

— Выпьешь кофе?

Он отрицательно покачал головой.

— Я только хотел убедиться, что у тебя все в порядке.

Не желая принуждать его, Мона с улыбкой ответила:

— Все нормально.

Наградой ей стал легкий поцелуй в щеку.

— Тогда увидимся завтра в половине седьмого. Если погода позволит, погуляем в парке. А если будет дождь…

Боясь продолжения, Мона быстро прервала его:

— Если будет дождь, я приготовлю тебе завтрак. Брет улыбнулся и сказал:

— Когда я буду читать вечернюю молитву, то попрошу Господа послать дождь.

После этой прогулки Брет уделял ей все время, которое мог выкроить, и две недели Мона была на седьмом небе.

Хотя Брет больше ни разу не делал попытки заняться любовью и не форсировал событий, его теплота и нежность были красноречивее всяких слов.

Время от времени он бросал на нее странный взгляд, и Мона видела желание, горевшее в его миндалевидных глазах.

Желание, вызывавшее ответное пламя.

Если бы Брет сделал хоть малейший намек, она с радостью согласилась бы на что угодно.

Но он держал себя в руках, проявляя силу воли, которой можно было только восхищаться.

Отказ Брета принять то, что она была готова ему дать, лишь усиливал ее чувство.

Как сказал поэт, любовь не спрячешь, и сияние, исходившее от Моны, озаряло весь офис «ЛФГ».

Вернувшись из командировки, Ивлин Хаб-бард заметила это и сказала своей персональной помощнице:

— Ты сияешь так, словно получила от жизни подарок. — А затем добавила: — То есть мужчину. Как его зовут?

— Брет Роуд, — пролепетала Мона.

— Брет Роуд? — слегка испуганно и не слишком довольно повторила Ивлин. — Ничего себе! — Хотя Ивлин улыбалась, Мона услышала в ее голосе зависть. Заметив недоуменное выражение ее лица, Ивлин сочла нужным добавить: — Я видела его пару недель назад, когда он приходил к Рику по делу… — При виде серебряного колечка Моны она осеклась, пристально рассмотрела его, спустя мгновение решила, что это пустяк, и продолжила: — Конечно, он не кинозвезда, но парень красивый, а его сексапиль-ность ошеломляет, как удар в челюсть. Где ты с ним познакомилась? Здесь?

— Нет. Он живет в соседней квартире.

— С какой стати владелец собственной компании поселился в такой дыре? — Ивлин нахмурилась.

Мона, которая никогда над этим не задумывалась, только покачала головой.

— И давно он там живет? — не отставала Ивлин.

— Кажется, недавно.

— Странно… Надо будет спросить у него об этом в четверг вечером. Я пригласила его на прием…

В «ЛФГ» приемам уделялось большое внимание. Как и Брет, Рик Хаббард считал, что следует предоставлять людям больше возможностей узнать друг друга, поскольку лучшие сделки совершаются не за письменным столом, а в непринужденной, дружеской обстановке.

Ивлин окинула свою личную помощницу взглядом светло-голубых глаз и небрежно спросила;

— Надеюсь, ты тоже придешь? Понимая, что шефиня ждет совсем другого ответа, Мона решительно ответила:

— Да. Брет сказал, что возьмет меня с собой.

— Везет же некоторым, — негромко пробормотала Ивлин. — Не могу сказать, что я не ревную…

Наступил четверг. Брет постучал в дверь Моны, опоздав на добрый час, и она уже перестала его ждать.

Услышав его извинения, она махнула рукой и сказала:

— Это неважно. Я не любительница многолюдных сборищ.

— И часто ты на них бывала?

— Никогда, — призналась она.

— Тогда я изо всех сил постараюсь, чтобы ты получила удовольствие.

Хорошо сшитый вечерний костюм делал Брета неотразимым. Мона, знавшая, что публика на вечере соберется самая изысканная, разорилась на новое платье. Денег у нее было негусто, поэтому пришлось выбрать что-нибудь попроще. Она остановилась на темно-зеленом с серебром платье в обтяжку длиной по щиколотку.

— Далеко не каждая женщина может надеть такую вещь, — сказала ей продавщица, — но с вашей фигурой…

Сомнения Моны вызывало лишь глубокое декольте, открывавшее изрядную часть ее высокой девичьей груди.

Она надела свою единственную драгоценность — длинную тонкую серебряную цепь, дважды обвивавшую шею. Цепочка принадлежала ее матери. Бабушка подарила ее Моне на восемнадцатилетие, и с тех пор она часто носила это украшение.

Брег смерил ее восхищенным взглядом.

— Любовь моя, ты очаровательна, — хрипловато сказал он.

Затрепетав от удовольствия, она спросила:

— Как считаешь, декольте не слишком глубокое?

— Нет… — Глядя на длинную петлю цепочки, скрывавшуюся в ложбинке между грудями, он огорченно добавил: — Но достаточно глубокое, чтобы у меня подскочило давление.

Увидев пламя, вспыхнувшее в темно-синих глазах Брета, Мона надеялась, что он предложит остаться дома. Однако этого не случилось. Тогда она прозаически сказала:

— Если мы поедем на метро, то я надену пальто. Он покачал головой.

— Не нужно. Вечер теплый, а вся изысканная публика приедет на такси.

Когда они добрались до отеля «Хилтон», неподалеку от Кенсингтон-авеню, прием был в самом разгаре. Люди стояли группами, пили шампанское, смеялись, болтали; воздух был наполнен ароматом духов и сладким запахом успеха.

Обведя взглядом большой красивый зал и собравшуюся публику, Мона заметила, что почти все женщины в платьях от знаменитых модельеров, а их драгоценностями можно заполнить пещеру Аладдина. Мужчин в безукоризненных вечерних костюмах окутывала безошибочно узнаваемая атмосфера власти и уверенности в себе, присущая только богатым людям.

Хотя Моне в платье из магазина готовой одежды и простенькой цепочке было здесь явно не место, она держалась гордо. Брет был рядом, а ничего другого ей не требовалось.

Может быть, она и была чужой на здешнем празднике жизни, но к Брету это явно не относилось.

Он, который мог бы без всяких усилий затмить как моральным превосходством, так и родословной всех этих выскочек, непринужденно держался среди богатых и могущественных людей, и несколько косых взглядов сказали Моне, что женщины завидуют ей.

Она пожалела, что одета слишком бедно; ей не хотелось, чтобы Брет стыдился ее.

Очевидно, догадываясь о ее чувствах, Брет взял Мону под руку и хладнокровно повел к хозяину и хозяйке.

Ивлин с красно-золотыми волосами, собранными в сияющий шлем, была в броском изумрудно-зеленом переливающемся платье. Шею и уши этой женщины, обладавшей всеми качествами супермодели, украшали бриллианты.

Ее брат, казавшийся спокойным и любезным, был облачен в безукоризненный вечерний костюм.

Хотя Мона работала с боссом в одном крыле, до сих пор она видела его только издали, да и то мельком.

Она знала, что Рику немного за тридцать и что он на год моложе Ивлин, которая любовно называла его «мой малыш».

Вблизи он казался еще моложе. Увидев его рядом с сестрой, Мона поняла, насколько они похожи.

Оба были высокими и хорошо сложенными, с золотисто-рыжими волосами того цвета, который часто называют имбирным. Правда, Ивлин была немного темнее брата. У обоих были голубые глаза, слегка веснушчатая кожа и короткий нос. На этом сходство кончалось.

У длиннолицего Рика были впалые щеки и квадратный подбородок, в то время как лицо Ивлин было гладким, безукоризненно овальным, с высокими скулами.

Каждый из них был красив по-своему, а Рик вообще пользовался репутацией завзятого донжуана.

— Роуд! Очень рад, что ты выбрался! — экспансивно воскликнул он и протянул руку.

Мона заметила, что Рик не уступает ростом шестифутовому широкоплечему Брету, а весит больше его.

Мужчины пожали друг другу руки.

— Ты уже знаком с моей сестрой, не правда ли?

— Мисс Хаббарл, — вежливо пробормотал Брет и пожал протянутую ею руку.

— О, просто Ивлин. — Повернувшись к брату, не сводившему светлых глаз с точеного лица Моны, Ивлин спросила: — Ты уже встречался с моей новой личной помощницей, Моной Мэрчант? Она из нашего лондонского филиала и в Филадельфии всего несколько недель.

— Похоже, я много потерял. — Рик взял ее руку, улыбнулся, и Мона сразу поняла, на чем основана его репутация донжуана.

Пожатие Хаббарда было твердым, решительным и гораздо более продолжительным, чем требовали правила приличия.

Она почувствовала, что стоявший рядом Брет слегка напрягся. Судя по блеску глаз, Рик тоже заметил эту инстинктивную реакцию и остался доволен ею.

Мона поняла, что эти люди могли заниматься общим делом, но до взаимной симпатии им было далеко.

Рик слегка улыбнулся и любезно спросил:

— Мона, как вы устроились?

— Кажется, вполне прилично.

— А Филадельфия вам нравится?

— Ода.

— У вас была возможность осмотреть город?

Не успела Мона ответить, как Ивлин бросила на брата заговорщицкий взгляд, сделала шаг вперед и взяла Брета под руку.

— Если не возражаете, я хотела бы познакомить вас с одним человеком. Его зовут Паоло Сантини. Хотя я познакомилась с ним всего несколько дней назад, но знаю, что он хочет перевести свою компанию в Штаты и ищет для этого подходящее место.

Брет повернулся к Моне и спросил:

— Надеюсь, ты не возражаешь? Понимая, что вечер пропал, Мона бодро ответила:

— Конечно нет.

Он благодарно улыбнулся и пообещал:

— Я ненадолго.

— Сантини собирается заключить договор с Районами, — предупредила Ивлин, — поэтому, если у вас есть что-то на примете, придется действовать быстро…

Мона, почувствовавшая себя осиротевшей, смотрела вслед паре, исчезавшей в толпе.

Ивлин была очень высокой для женщины. Ее рост с учетом каблуков составлял около ста восьмидесяти пяти. Они с Бретом были красивой парой: гладкие светлые и темные вьющиеся волосы создавали идеальный контраст.

— Вы только что приехали и едва ли успели поесть, — прервал Рик размышления Моны.

— Не успела, — призналась она.

— Раз так, давайте посмотрим, что нам мо— | гут предложить в буфете. Заодно и познакомимся поближе. — Рик слегка обнял ее за талию и повел в соседнюю комнату.

Как и следовало ожидать, столы были уставлены великолепными и разнообразными блюдами. Гул голосов перемежался звоном бокалов и хлопаньем пробок.

С любезностью, которая слегка смутила Мону, Рик помог ей наполнить тарелку шедеврами кулинарного искусства и лишь затем что-то выбрал себе.

В буфете собрались сливки финансового мира. Они стояли группами по двое-трое, завязывали новые знакомства и укрепляли старые, поглощая канапе с копченым лососем другими деликатесами и запивая их коллекционным шампанским.

Пока они ели, Рик показал Моне нескольких людей, имена которых были синонимом богатства и могущества, и рассказал связанные с ними смешные случаи.

Когда Брет вернулся, Мона, смеявшаяся над одним из таких рассказов Рика, радостно обернулась.

Лицо Брета слегка напряглось.

— Синьор Сантини заинтересовался одним зданием в Ардморе, которое недавно поступило на рынок, и хотел бы взглянуть на него немедленно. Ивлин любезно предложила отвезти нас. Ничего, если я на время оставлю тебя?

Душу Моны наполнила свинцовая тяжесть.

— Ничего, — сказала она. А затем, пытаясь не выдать тревоги, добавила: — Это надолго?

— Нет, если не попадем в пробку. — Брет сжал ее руку и заверил: — Я постараюсь вернуться как можно скорее.

— Если тебе это не удастся, — вкрадчиво вставил Рик, — я позабочусь о том, чтобы Мона благополучно добралась до дому.

— Спасибо, но я непременно вернусь, — ледяным тоном ответил ему Брет.

Было ясно, что он не испытывает удовольствия, оставляя Мону с Хаббардом. Но дело есть дело. Брет повернулся и ушел.

Избавившись от соперника, Рик весело спросил:

— Так на чем мы остановились?

Они провели в буфете еще минут двадцать. Все это время Рик усиленно потчевал Мону деликатесами, сам пил мало, но следил за тем, чтобы се бокал не пустовал.

Хаббард засыпал ее вопросами. Где она живет? Что ей понравилось в Филадельфии? Чем жизнь в Англии отличается от жизни в Штатах?

Казалось, он был искренне заинтересован, и Мона обнаружила, что с ним удивительно легко разговаривать.

Одна из реплик Рика заставила ее спросить:

— Вы хорошо знаете Англию?

— Вполне прилично. Наша семья родом из Англии, и мы с Ивлин провели там довольно много времени. После окончания колледжа я прожил в Лондоне около трех лет…

Несмотря на обаяние, Рик славился деловой хваткой, и Мона ждала, что после посещения буфета он извинится и оставит се. Действительно, какой смысл тратить драгоценное время на собственную служащую?

Понимая, что ему нужно вернуться к гостям, она поставила чашку и вежливо сказала:

— Спасибо, мистер Хаббард, все было просто замечательно.

Мона хотела отойти, но Рик положил ладонь на ее руку.

— Не уходите… И за пределами офиса прошу называть меня просто по имени. — Увидев выражение ее лица, он шутливо сказал: — Попробуйте. Это не так уж трудно. Рик.

— Рик, — неуверенно повторила она.

— Неплохо. Немного практики, и вы привыкнете.

Не снимая руки с ее плеча, он мягко спросил:

— Вы в Филадельфии недавно и едва ли успели познакомиться со многими людьми, верно?

— Верно.

— Тогда позвольте вае кое-кому представить.

— Боюсь, что я для этого недостаточно хорошо одета.

Не сводя светло-голубых глаз с ее лица, Рик сказал:

— А по-моему, вы само совершенство. Сбитая с толку Мона пролепетала:

— Спасибо, но Брет может скоро вернуться, а я…

— Если это случится, так и быть, я отпущу вас. А пока давайте пройдемся.

Хаббард протянул Моне руку, и та приняла ее. Другого выхода не было.

Сначала она чувствовала себя неуютно, но затем успокоилась и с удивлением поняла, что ей здесь нравится.

Видя ее рука об руку с большой шишкой, люди разговаривали с Моной так почтительно, что она невольно улыбалась.

Они переходили от группы к группе, ненадолго останавливаясь, чтобы побеседовать с теми, кого Хаббард называл «самыми интересными из собравшихся». При этом хозяин представлял ее очень просто:

— Мисс Мэрчант, коллега из Англии.

Когда беседа неизбежно заходила о последних событиях в финансовом мире, Рик, уверенный в профессиональных качествах Моны, вовлекал девушку в разговор, спрашивал ее мнения и обращался с ней как с ровней.

Это было непривычно.

Вечер, на который она пошла только по настоянию своего спутника, оказался приятным и волнующим, несмотря на отсутствие, Брета.

Около одиннадцати люди начали понемногу расходиться, и Моне пришлось прощаться с ними так, будто она действительно была здесь хозяйкой.

Прием подходил к концу, но Ивлин и Брет исчезли бесследно. Господи, куда они пропали? — ломала себе голову Мона.

Видя ее тревогу, Рик сказал:

— Похоже, они уже не вернутся.

— Похоже, — уныло ответила Мона.

— В таком случае я буду счастлив отвезти вас домой.

— Спасибо, не стоит.

— Где вы живете? — не обращая внимания на ее слова, спросил Рик.

Она назвала адрес и твердо добавила:

— Я возьму такси.

— Я этого не слышал. Обещание есть обещание. Вам и так сегодня уделили мало внимания.

Только не с его стороны. Хотя Мона была простой служащей, а он хозяином вечера, устроенного исключительно по деловым соображениям, ее интересы были для Рика главнее бизнеса.

В то время как Брет…

Хотя она тут же отогнала от себя эту мысль, чувство досады не прошло.

— Вы в пальто? — взяв ее за локоть, спросил Рик.

Она отрицательно покачала головой.

— Тогда пойдемте. — Посадив Мону в серебристо-серый лимузин с шофером, Рик осведомился: — Вы уже видели Филадельфию ночью?

— Вообще-то нет.

— Тогда вам нужно показать.

Рик раздвинул стеклянную перегородку, назвал шоферу адрес Моны и добавил:

— Но сначала провези нас по Индепенденс-молл, Стив. — Он обернулся к Моне и сказал: —Там все дома восемнадцатого века, их недавно отреставрировали. — Во время поездки он показывал ей местные достопримечательности и непринужденно рассказывал о театрах и идущих в них мюзиклах. — Вы еще не ознакомились с местным репертуаром? — спросил он.

— Нет, но надеюсь. Наверное, с билетами трудно?

— Зависит от того, что вы хотите посмотреть. Она назвала одну из нашумевших премьер и окончательно смутилась, когда Рик коротко сказал:

— Постараюсь.

— Ох, но я… я не имела в виду… Хаббард нагнулся и прижал палец к ее губам.

— Знаю, что не имели. Но это доставит мне удовольствие.

Когда они добрались до ее дома, Рик вышел с ней.

Быстро взглянув на верхний этаж, Мона убедилась, что в окнах Брета темно. Значит, его еще нет.

Вспомнив о явном интересе, проявленном к нему Ивлин, Мона ощутила легкое беспокойство. Она почти сразу поняла, что эта рыжая ведет себя с мужчинами как бесстыдная хищница…

Она протянула руку Рику и вежливо сказала:

— Спасибо за все. Вы были очень любезны.

— Я провожу вас наверх. — Он взял ее под руку.

— Но я живу на последнем этаже, а лифта в доме нет.

— И все же позвольте…

Когда Мона открыла парадное, он следом за ней прошел в вестибюль, устланный коричневым линолеумом, и поднялся на пятый этаж. В душном воздухе еще стоял запах вечерней трапезы — лука, овощей, горчицы и вяленого мяса.

Мона увидела, что он сморщил нос.

— О Господи, как вы можете здесь жить? — недовольно спросил Рик.

— Тут не так уж плохо, — возразила Мона. — Честно говоря, мне здесь даже нравится.

— Вас поселил здесь наш отдел кадров? — спросил Рик.

— Да. Они очень заботятся обо мне.

— Сомневаюсь. Надо будет выяснить, почему они не подыскали для вас что-нибудь получше.

— В Филадельфии очень высокие цены, — тихо напомнила она. — Я не могу позволить себе ничего другого.

На мгновение Хаббард рассердился, и Мона поняла, что если уж он что-то решил, то не отступится.

— В таком случае вы должны попросить Ивлин увеличить вам зарплату.

Когда они добрались до ее дверей, Мона снова поблагодарила Рика.

— Еще раз большое спасибо за все, что вы для меня сделали.

Не сводя глаз с ее лица, Хаббард промолвил:

— В таком случае вы можете кое-что для меня сделать. — Видя, что девушка окаменела, он бодро продолжил: — Нет, вы ошиблись. Поверьте, когда мы с вами ляжем в постель, это будет сделано не из благодарности.

— Извините, — пролепетала она. — Что я могу для вас сделать?

— На завтра у меня назначен ланч с Эйме-ром Гартом и его женой. Это наполовину развлечение, наполовину деловая встреча. А Ивлин, которая обычно сопровождает меня в таких случаях, занята. Мне нужен человек, достаточно толковый, чтобы при необходимости поговорить о бизнесе, и в то же время способный поддержать светскую беседу, если так захочется мистеру Гарту. Иными словами, я прошу вас сыг-рать роль хозяйки.

— С удовольствием, — согласилась Мона, ругая себя за недостойную мысль. А потом с запинкой ответила: — Но у меня нет для этого подходящего платья.

— Пустяки. Наденьте что угодно, — отмахнулся он. — На работу можете не выходить. Я заеду за вами в одиннадцать. — А потом хладнокровно добавил; — Спокойной ночи, Мона.

— Спокойной ночи, — ответила сбитая с тачку девушка, глядя вслед Рику, вприпрыжку спускавшемуся по ступенькам.

Инстинкт подсказывал ей, что Рик, даже зная о Брете, испытывает к ней чувства, ничуть не похожие на отношения босса со своей служащей. А вдруг она ошибается? Опыта ведь у нее никакого… И тут Мона вспомнила его слова: «Когда мы с вами ляжем в постель…» Нет, инстинкт ее не обманывает.

Что ж, это всего лишь деловой ланч, напомнила она себе. Просто придется удвоить осторожность.

Готовясь ко сну, она прислушивалась к звукам на лестнице. Нет, Бретом и не пахло.

Мона легла в постель, но не стала выключать свет. Брет вернется, поймет, что она еще не спит, и постучит в дверь.

Оглавление

Обращение к пользователям