3

Когда Мона медленно и неохотно очнулась, свет еще горел, но солнечные лучи, проникавшие сквозь шторы, делали его тусклым. Неизвестно почему, она чувствовала тревогу. Она заснула только в третьем часу, а Брет так и не пришел.

Увидев, что уже половина одиннадцатого, она вспомнила, что к одиннадцати за ней должен заехать Рик.

Мона кубарем скатилась с кровати, накинула халат, вышла на площадку, оставив свою дверь приоткрытой, и постучалась к Брету.

Ответа не было. Может быть, он приходил, но уже ушел? Или не возвращался вовсе?

Но даже отъявленные трудоголики не работают всю ночь напролет. Чем же он занимался?

Мона представила себе ослепительное лицо и фигуру Ивлин и внезапно вспомнила слова Брета, сказанные в тот день, когда они были близки: «Если бы это было случайностью, ничего не значащей для нас обоих, тогда другое дело…»

Он не клялся хранить ей верность, а она этого и не требовала. Просто думала: если Брет ее любит, все будет хорошо. Будет ли?

Сексапильности Ивлин хватило бы на то, чтобы соблазнить весь Пенн-сентер, но щепетильностью она не обладала. Если она намекнула, что без ума от него…

С тяжелым сердцем отойдя от двери, Мона быстро прошла к себе, приняла душ и стала готовиться к приходу Рика.

Посмотрев в пятнистое от времени зеркало и увидев свое бледное, унылое лицо, Мона тщательно накрасилась и собрала шелковистые черные волосы в гладкий узел. Не найдя ничего более подходящего, она надела белую блузку, темно-серую юбку, жакет и серые кожаные туфли. Едва Мона успела взять сумочку, как раз-дался стук в дверь.

Она бросилась открывать, надеясь, что это Брет, но ее ждало разочарование: на пороге стоял Рик.

Увидев ее померкшее лицо, Хаббард спросил:

— Вы ждали кого-то другого? — Нет.

— Значит, вам не понравился мой галстук? Мона сделала над собой усилие и ответила:

— Напротив. Галстук великолепный.

— В таком случае я буду носить его вечно. Мона волей-неволей улыбнулась.

— Ну что, вы готовы? — спросил он.

Она показала на свой костюм и осведомилась:

— Как, подойдет?

— Очень хорошо, но слишком строго для полуофициального случая. — Хаббард поджал губы.

— Боюсь, ничего более подходящего у меня нет.

— Этому горю легко помочь. По дороге мы заедем в какой-нибудь бутик.

— Нет, — решительно ответила Мона.

Его бледно-голубые глаза приобрели ледяное выражение.

— Это всего лишь приобретение одежды, нужной для выполнения работы. Едва ли вы стали бы возражать, если бы были уборщицей и компания выдала вам комбинезон.

— Нет, но…

— Речь идет о бизнесе. Вы выполняете задание компании, за которое вам будет заплачено отдельно. Но для этого вам потребуется соответствующая одежда. Если захотите, позже вернете ее, вот и все.

Мона закусила губу. Может быть, здесь так принято и она делает из мухи слона?

— Ну, что скажете?

— Ладно, — неохотно согласилась она. — А времени хватит?

— Времени у нас уйма. — Он удовлетворенно улыбнулся. — Встреча с Райанами назначена на час дня.

— Купите все, что потребуется, — распорядился Рик, остановившись у знаменитого магазина на Индепеденс-молл. — Пусть пришлют счет в компанию. Цена не имеет значения.

Она осторожно спросила:

— А какой наряд требуется в таких случаях?

— Полагаюсь на ваш вкус, Но купите все сразу, включая и белье.

Ни за что на свете, подумала Мона. Намек был вызывающе прозрачным. Она купит только то, что можно видеть, причем самое необходимое.

— А я тем временем улажу одно дело. Приеду за вами через час, — добавил Рик.

Через пятьдесят минут, когда ее собственную одежду уложили в фирменный черный пакет с золотыми полосками, Мона вышла из магазина и села в ожидавший ее лимузин.

Она по-прежнему была в костюме, но по фасону, покрою и материалу (плотному шелку) ее прежний наряд не годился нынешнему в подметки.

Рик с нескрываемым восхищением сказал:

— Вы выглядите на миллион долларов…

Мона, облаченная в тончайшие чулки и туфельки ручной работы, не только выглядела, но и чувствовала себя на миллион долларов.

— А вот это лишнее. Оно не соответствует вашему стилю. — Не успела Мона понять, о чем идет речь, как Рик снял с ее пальца серебряное колечко и положил к себе в карман.

Сдерживаясь изо всех сил, Мона ровно сказала:

— Пожалуйста, верните кольцо.

Увидев, что из зеленых глаз девушки посыпались искры, Хаббард достал кольцо и положил его в протянутую руку.

— Спасибо. — Мона бережно спрятала его в кошелек.

— Надеюсь, оно не обручальное? — спросил Хаббард.

— Сувенир. — Разве не так назвал его Брег? Она принимала его за обручальное, но теперь знала, что Брет считал по-другому. Тогда он сказал только одно: «Наверное, не стоит носить его слишком долго. Палец может позеленеть». Никакого намека на брачные узы. Все это она придумала сама. — Просто сувенир. — Хотя голос Моны слегка дрогнул, она ухитрилась улыбнуться.

Они провели в вестибюле «Скаффолда», небольшого ресторана для избранной публики, всего несколько минут, когда появились приглашенные Риком гости.

Эймер Гарт казался тихим, не слишком уверенным в себе человеком. Зато его жена — пышная, хорошо одетая добродушная блондинка — болтала за двоих.

Когда мужчины углубились в деловую беседу, Лесли Гарт заговорила об одежде.

— Я без ума от вашего костюма, — восхищенно сказала она. — Чудесный материал, а цвет просто чудо! Я обожаю лиловый.

Пока Лесли подробно объясняла, какие цвета идут ей больше всего и как она подбирает себе гардероб, Мона случайно подняла взгляд… и окаменела.

В другом конце зала за столиком на двоих сидели Ивлин и Брет. Хотя их частачно закрывала стрельчатая решетка, ошибиться было невозможно. Две бросающиеся в глаза головы: кудрявая темная и гладкая золотисто-рыжая…

Наклонясь друг к другу, они интимно беседовали, и Мона увидела, что Брет взял протянутую Ивлин руку.

Мона заставила себя отвести взгляд. Она смотрела на тщательно накрашенное лицо Лесли, но видела только Брета, держащего руку Ивлин и не сводящего с нее глаз.

Внезапно поняв, что блондинка умолкла, а она не слышала ее слов, пристыженная Мона спросила:

— Миссис Гарт, а какой цвет ваш любимый?

— Конечно, розовый. — Лесли снова села на своего конька. — Он так молодит! Я все время твержу Эймеру, что мне уже давно не двадцать…

Наконец Мона не вытерпела и снова посмотрела на столик, за которым сидели Ивлин и и Брет. Но там уже никого не было.

Через некоторое время Эймер Гарт извинился и сказал, что на три часа у него назначено совещание.

— Мне было очень приятно, — искренне сказал он.

— И мне тоже, — повторила его жена, лучезарно улыбнувшись Моне.

— В таком случае нам нужно чаще встречаться, — ответил Рик.

Они попрощались, и чета Гартов отбыла, держась за руки.

— Все прошло очень удачно, — резюмировал Рик. Он налил кофе Моне и себе и добавил: — Вы могли этого не заметить, но Лесли Гарт очень проницательная деловая женщина, а ее муж один из самых умных людей па фондовой бирже. У него великолепный нюх на изменение рынка, а отсюда и огромное богатство. Как-то он сказал мне, что продолжает делать деньги только для того, чтобы доставить удовольствие жене. Лесли обожает их тратить.

— Кажется, они любят друг друга, — сказала Мона первое, что пришло в голову. Она все еще думала об увиденном.

— Так и есть. Несмотря на то что они женаты больше двадцати лет. Могут претендовать на мировой рекорд.

— Звучит немного цинично.

— Мой собственный брак — правда, в то время я был совсем молод — длился шесть месяцев. Я был ослеплен красотой Стеллы и только через полгода понял, что у нее нет ни мозгов, ни характера.

Не зная, что сказать, Мона молча допила свой кофе.

— Какие у вас планы на остаток дня? — спросил Рик, отодвигая ее кресло.

— Я собиралась ехать отсюда прямо в офис… Рик покачал головой.

— Уже почти половина третьего, к тому же пятница. Не вижу смысла ехать на работу накануне уик-энда.

— Но мисс Хаббард может…

— Ивлин не будет. Мы собирались в «Голубую лагуну», но утром перемолвились парой слов, и она сказала, что ее планы на уик-энд изменились… Наверняка новое увлечение, — небрежно сказал Рик, когда они шли по вестибюлю. — Похоже, они решили удрать от всех в Гибстаун.

Мона почувствовала себя так, словно получила удар под ложечку, и бессильно опустилась в позолоченное кресло.

Выходит, у Брета нет времени только на нее.

Работа тут ни при чем. Просто он уехал на уикэнд с Ивлин.

Впрочем, это совсем другое дело, горько напомнила себе Мона. Обычная физическая связь между двумя опытными людьми. Те самые отношения, которые ничего не значат для обоих, как выразился Брет. Ивлин не станет требовать от Брета больше того, что он может ей дать…

— Вам плохо? — тревожно спросил Рик. Собрав последние силы, она ровно ответила:

— Нет-нет. Просто слегка закружилась голова. Наверное, из-за вина. Я не привыкла пить, особенно во время ланча.

— Вы так побледнели…

— Ничего, уже прошло.

— Раз так, я отвезу вас домой.

Не в силах спорить, Мона встала и, моля небо, чтобы у нее не подкосились ноги, пошла к выходу.

К тротуару подрулил серебристо-серый лимузин. Стив вышел и открыл дверь.

— У вас есть какие-нибудь планы на уикэнд? — спросил Хаббард, садясь рядом.

— Нет, — устало ответила она. Похлопав рыжими ресницами, Рик предложил:

— Не хотите поехать со мной? У меня дом на Лонг-Бранче. Погоду на весь уик-энд обещают хорошую, так что можно будет позагорать на пляже или понежиться в бассейне.

Мона инстинктивно напряглась. Заметив это, он добавил:

— Нет, никаких сладострастных сцен под открытым небом. Я всего лишь приглашаю вас принять участие в домашней вечеринке в «Голубой лагуне». Ивлин не будет, гак что мне опять понадобится хозяйка…

Нет. Светские приемы не ее конек. Да и какая может быть вечеринка, если сердце истекает кровью?

— Вам даже не придется со мной разговаривать, — шутливо сказал Рик. — Будет еще четы-ре-пять пар, все молодые и симпатичные…

Это только подольет масла в огонь. Зрелище других счастливых пар сделает ее еще несчастнее.

Увидев выражение лица Моны и поняв, что она готоиа отказаться, Рик усилил нажим:

— Что нас смущает? У вас все равно не было никаких планов, так что терять вам нечего.

В самом деле… Раз ничего не было, то и терять нечего. Абсолютно нечего. Конечно, особого удовольствия она не получит, но сидеть дома еще хуже. Если она откажется, то будет все выходные представлять себе Брета в объятиях другой женщины. Это будет настоящей пыткой.

— Спасибо. С удовольствием, — торопливо ответила она.

Хотя Рик попытался скрыть ликование, это ему не удалось.

— Отлично! Раз так, заедем к вам на квартиру и возьмем все, что потребуется. Переодеваться не нужно. Сколько времени вам понадобится?

— Всего несколько минут, — ответила она.

— В таком случае мы успеем выбраться на шоссе еще до часа пик.

Вспомнив довольное выражение, мелькнувшее на лице Хаббарда, Мона призадумалась. Только дура не поняла бы, что он ухаживает за ней. Надо было проявить здравый смысл и отказаться… Она предпочла бы поддерживать с Ри-ком Хаббардом чисто деловые отношения босса и служащей.

Личная жизнь Моны рушилась; для полноты картины ей не хватает лишь сложностей на работе.

Тихо вздохнув, она решила: будь что будет. Если Хаббард окажется слишком навязчивым, по окончании уик-энда она даст ему понять, что не хочет ни связи, ни интрижки, ни флирта или что там у него на уме…

Однако поведение Рика оказалось безукоризненным. Он не делал попыток остаться наедине, ни к чему не принуждал и относился к ней так же радушно, как и к остальным гостям.

Хаббард не солгал: все пары действительно оказались славными и симпатичными. Если бы Мона не чувствовала себя безутешной, можно было бы сказать, что уик-энд удался.

Но она мечтала лишь об одном: поскорее оказаться дома и в одиночестве зализать свои раны.

Пользуясь хорошей погодой, они долго бултыхались в бассейне и уехали поздно. Шоссе было забито, и машина остановилась у ее дома лишь около десяти вечера.

Пока шофер доставал из багажника ее сумку, Мона посмотрела на темные окна квартиры Брета. Значит, он еще не вернулся.

Рик вышел из лимузина, но на этот раз, к ее облегчению, не сделал попытки подняться наверх.

Мона поблагодарила Хаббарда за приятный уик-энд. Он пожал протянутую ею руку и ответил:

— Это я должен благодарить вас за доставленное удовольствие. — Обдумать его слова Мона не успела. Рик нагнулся и непринужденно поцеловал ее б щеку. — Спокойной ночи, Мона.

Спустя мгновение серебристо-серый лимузин тронулся.

Наверное, я все-таки ошиблась, думала Мона, поднимаясь по лестнице. Весь уик-энд он вел себя как гостеприимный хозяин. Не больше и не меньше.

Да, он поцеловал ее в щеку, но это был всего лишь знак внимания. Так же он целовал всех своих гостей женского пола…

Добравшись до тускло освещенной лестничной площадки, она нагнула голову и стала рыться в сумке в поисках ключей, но тут услышала требовательный голос Брета:

— Ради Бога, где тебя носит? Я не знал, что и думать.

Мона испуганно ахнула и выронила ключи. Брет подобрал их, открыл дверь и вошел следом за ней.

— Я думала, тебя нет дома, — ответила она. — Свет не горит.

— Нет, я был дома. — Его голос звучал спокойно, и лишь плотно сжатые губы говорили о том, что он едва сдерживает гнев.

В Моне проснулась отчаянная надежда. Может быть, она ошиблась и Брет не был с Ивлин?

— Так ты пробыл здесь весь уик-энд?

— Нет. Я уезжал по делу.

— Куда?

— В Гибстаун.

Нет, она не ошиблась. Значит, по делу? Каков обманщик!

Мона поставила сумку на кровать. Не сводя с нее темно-синих, холодных как лед глаз, Брет насмешливо напомнил:

— Ты не ответила на мой вопрос. Где ты была? Но не вздумай лгать. Я видел, как ты выходила из машины Хаббарда.

— Лгать? Еще чего! Просто это тебя абсолютно не касается!

Брет взял ее за плечи и приказал:

— Говори!

— Ладно. — Она вздернула подбородок. — Я провела уик-энд в доме Рика на Лонг-Бранче.

— Ты знаешь, какая репутация у Хаббарда?

— Мне все равно.

Брет напряг пальцы и слегка встряхнул ее.

— Мона, не будь дурой, черт побери! Он человек опасный. А ты слишком молода и невинна, чтобы…

— Может быть, я и молода, но уже не так невинна. — Скулы Брега залил темный румянец. — Кроме того, там было еще десять человек, и Рик вел себя как настоящий джентльмен.

— Я видел, как он целовал тебя.

— Точно так же он целовал всех своих гостей женского пола.

Угрожающе понизив голос, Брет спросил:

— И точно так же покупал всем платья? Или ты станешь морочить мне голову, что неожиданно разбогатела и теперь можешь позволить себе одеваться у модельеров?

— Нет, я не могу позволить себе одеваться у модельеров.

— Тогда чем ты заслужила такой подарок? Тут Мона размахнулась и влепила ему пощечину.

Брет схватил ее за руку и грозно предупредил:

— Только посмей проделать это еще раз.

— А ты не смей оскорблять меня! Если бы я решила лечь с ним в постель, это было бы не ради платы.

— Если бы? — с жаром повторил Брет. — Ради Бога, Мона, скажи, что этого не было!

— А ты спал с Ивлин?

— Это тебя не касается, — коротко бросил он. Старый двойной стандарт, горько подумала она.

— А тебя не касается, с кем сплю я!

— Пожалуйста, Мона, выслушай меня. Я думал, мы обо всем договорились… — Внезапно он осекся и со свистом выдохнул. — Я вижу, ты боишься.

Доведенная до белого каления, Мона не сразу поняла смысл его слов.

— Боюсь — чего?

— Того, что палец позеленеет. Говорят, Хаббард тем, кто соблюдает правила игры, дарит бриллианты размером с кирпич.

Он выпустил ее руки, круто повернулся и вышел. Замок щелкнул негромко, но решительно.

У Моны засосало под ложечкой. Она стояла и беспомощно смотрела на облупившуюся коричневую дверь. Если бы она не сняла кольцо Брета, все могло бы кончиться по-другому.

Хотя при чем тут кольцо? Что значит какое-то кольцо по сравнению с тем, как он провел уик-энд?

Неужели он настолько несамокритичен? Неужели действительно придерживается двойного стандарта? Сам едет с другой женщиной в Гиб-стаун, лжет, что это была деловая поездка, и при этом считает, что она должна сидеть дома и ждать невесть чего…

Но больше всего Мону ранило то, что Брет пытается прикрыть свои неблаговидные поступки, сваливая вину на нее. Это подтверждало все ее предыдущие сомнения. Она для него ничего не значила. Любовь была односторонней.

Печаль, сожаление, гнев и горечь поочередно сменяли друг друга. Расстроенная Мона сняла злосчастный шелковый костюм, бросила его на стул, легла в постель, но уснуть смогла лишь перед самым рассветом.

Едва очнувшись, она вспомнила вчерашнюю ссору. Но за это время ее оценка случившегося заметно изменилась.

Вспомнив слова Брета «я не знал, что и думать», она поняла, что была к нему несправедлива. Может быть, Брет ее и не любит, но нельзя сказать, что она ничего для него не значит. Его гнев и ревность к Рику были почти искренними.

Если у него с Ивлин не слишком серьезно, она постарается объяснить, почему приняла костюм и приглашение Рика. Может быть, все еще наладится.

Мона не сомневалась, что Брет — единственный мужчина на свете, которому она может отдать не только тело, но и душу. Если она нужна ему, то будет счастлива быть рядом, ничего не ожидая и не требуя взамен…

Наверное, надо сказать ему об этом.

Она посмотрела на часы. Уже половина седьмого. Она быстро выбралась из постели, надела халат, вышла на площадку и постучала в дверь Брега.

Ответа не было.

Стояло чудесное солнечное утро. Видимо, он отправился бегать трусцой.

Мона вернулась к себе, поспешно приняла душ, оделась, сбежала по лестнице и устремилась в тенистый сквер, где они так часто гуляли.

Она бодро шла по их обычному маршруту, время от времени оглядываясь, на случай если Брет уже возвращается.

Людей вокруг хватало, но Брета нигде не было видно.

Расстроенная девушка уже подходила к дому, когда дверь открылась и наружу вышел Брет. У Моны заколотилось сердце, и она ускорила шаг.

Едва Брет спустился с крыльца, как к тротуару подъехала низкая спортивная машина. Сидевшая за рулем рыжеволосая женщина опустила стекло и помахала Брегу.

Он помахал в ответ, сказал несколько слов, которых Мона не расслышала, и сел на переднее сиденье.

Через несколько секунд шикарный автомобиль исчез в потоке машин.

Мона смотрела ему вслед, изнывая от нестерпимой боли.

Молча простояв несколько минут, она с трудом взяла себя в руки. Слава Богу, что она пропустила Брета.

Если бы она нашла его, то выглядела бы последней дурой. А так… Хотя ее сердце было разбито, но гордость не пострадала. Ничего другого у нее не осталось.

Когда тщательно одетая Мона с гордо поднятой головой вошла в кабинет, шефини там не было. Впрочем, ни на что другое рассчитывать не приходилось.

У рыжеволосой была репутация чрезвычайно деловой женщины и отчаянной сердцеедки. В данный момент явно преобладало второе.

Примерно через полчаса раздался телефонный звонок.

— Привет! — сказала Ивлин. — Я сегодня не приду. Знаю, работы много. Ты как, справишься?

— Конечно. — Мона постаралась, чтобы ее голос звучал ровно. — Вы готовы заняться делом Томчека?

— Да. Но дело Хармондов придержи. Пусть немного попотеют. До завтра. — Внезапно она хихикнула. — Или до послезавтра.

Мона положила трубку и вдруг до боли живо представила себе Ивлин и Брета в постели…

Каким-то чудом она сумела подавить приступ тошноты и с остервенением набросилась на работу. Это позволило ей продержаться все утро.

Во время ланча Линда, одна из секретарш, работавших в главном здании, принесла ей пакет с сандвичами и чашку кофе.

— Я знаю, что ты одна, а отойти нельзя. На-ка, подкрепись.

— Спасибо, — с улыбкой ответила Мона.

Кофе она выпила с жадностью, но сандвичи так и остались нетронутыми.

Шел седьмой час. Почти все служащие разошлись по домам, когда дверь открылась и в кабинет вошел Рик.

Мона подняла глаза и слегка вздрогнула. Такого еще не было. Ивлин всегда ходила к Рику сама.

— К сожалению, мисс Хаббард нет на месте, — сказала она.

— Знаю. Меня бы тоже здесь не было, но моя помощница заболела, так что приходится трудиться сверхурочно. Я правильно догадываюсь: Ивлин куда-то уехала с Роудом? — небрежно спросил он. Мона промолчала, однако Рик не отстал и, не сводя с нее глаз, заметил: — Выходит, она украла его у вас?

— Во-первых, он вовсе не мой. — Мона вздернула подбородок и спокойно добавила: — А во— вторых, ни одна женщина не может украсть мужчину без его согласия.

— Браво! Я восхищаюсь вашим самообладанием. — Он хлопнул в ладоши, а затем бодро спросил: — Вы собираетесь сидеть здесь до конца света?

— Нет.

Она действительно не собиралась задерживаться. Но и спешить домой тоже не имело смысла. Там ее не ждало ничего, кроме одиночества.

— Я уйду, как только закончу разбирать это дело.

— Бросьте, — велел он. — Линда сказала мне, что вы даже на ланч не ходили, так что хватит с вас. Мы едем обедать. Времени достаточно. А потом пойдем на спектакль, который вы так хотели посмотреть.

— Но я одета не для театра, — возразила она.

— Ничего. И так сойдет. — Он взял ее жакет, сумочку, вывел из кабинета и потащил к лифту.

Мона, настроение которой было хуже некуда, не сопротивлялась.

На следующий день Рик сказал, что его помощница еще не выздоровела и что он берет Мону у Ивлин взаймы.

Мона охотно согласилась. Учитывая сложившиеся обстоятельства, работать с Риком было лучше, чем с его сестрой.

Добившись своего, Рик умерил прыть. Он знал: когда на кону стоит многое, торопиться не следует. Форсировать события нельзя. Нужно действовать так, чтобы не спугнуть добычу.

Поэтому в рабочее время он был идеальным боссом — деловым, дружелюбным, терпеливым и вдумчивым.

К облегчению Моны, она почти не видела Ивлин. А когда выяснилось, что личная помощница Рика возвращаться не собирается, она окончательно заняла ее место.

В нерабочее время Рик охотно составлял ей компанию. С ним было легко и весело. Он не пытался прикоснуться к ней или поцеловать и обращался с ней как с младшей сестрой.

О ней заботились, за ней приглядывали и даже баловали. Она это ценила. Это проливаю бальзам па ее раненую душу.

В отличие от нее, Рик любил бывать на людях и получал от этого удовольствие. Отмахиваясь от ссылок на неподходящий наряд, но не предлагая купить ей что-нибудь, Хаббард водил ее в театры, на концерты, в ночные Клубы, рестораны, а по выходным неизменно приглашал на свои любимые вечеринки в загородном доме.

Мона была искренне благодарна боссу и почти убедила себя, что такая жизнь ей нравится.

Имя Брега никогда не упоминалось. С тех пор она видела его всего один раз, да и то мельком. Она садилась в машину Рика и вдруг увидела, что Брст стоит на тротуаре и наблюдает за ней.

Заметив ее замешательство, он повернулся и ушел.

Через неделю у Рика был день рождения. Они сходили в театр, а потом отправились во французский ресторан отпраздновать это событие.

После обильного и вкусного обеда, во время которого Мона выпила больше шампанского, чем обычно, Хаббард поднес к губам ее руку и очень серьезно сказал:

— Мона, я люблю вас. Я полюбил вас с первого взгляда. Вы выйдете за меня замуж? — Признание в любви было нежным, наполненным теплом и искренним чувством. Мона медлила с ответом. — Если вы скажете «да», я буду самым счастливым человеком на свете, — добавил он, — и сделаю все, чтобы сделать счастливой вас.

— Да, — наконец вырвалось у нее.

С застывшим лицом, напрягая все силы, чтобы не дать чувствам вырваться наружу, Рик полез в карман, вынул оттуда маленький кожаный футляр и открыл крышку.

Спустя мгновение он надел ей на палец кольцо с бриллиантами и сказал:

— Если не понравится, найдем что-нибудь другое.

Мона посмотрела на свою руку, вспомнила серебряное колечко, подаренное Бретом, и ей захотелось заплакать.

Однако она лучезарно улыбнулась и сказала:

— Прекрасное кольцо.

Но даже тогда в глубине души Мона знала, что не должна была принимать его…

Оглавление

Обращение к пользователям