ГЛАВА ПЕРВАЯ

1

Все началось одним воскресным августовским утром на почти пустынном шоссе один-сорок, связывающем два штата и протянувшемся к востоку от Флэгстаффа, штат Аризона.

За неделю до этого Мелисса закончила фотозарисовки, сделанные в Бсверли-Хиллз для журнала «Вестстайл», и однодневный роман с одним из редакторов этого журнала. Ей потребовалось на это всего два часа. В первую ночь она вышла из дома и вдрызг напилась. Следующие два дня она потратила на размышления. На третий день женщина поднялась и взяла в руки телефон.

За два дня её квартира была пересдана, а мебель отдана на хранение. На следующий день Мелисса опустила ключи в почтовый ящик и покинула Город Ангелов в поисках лучшей жизни.

Один день она провела в Лас-Вегасе, но в теперешнем состоянии её мыслей блеск и мишура, несмешные шутки да и все праздничное великолепие этого места стали невыносимы. Ранним утром на другой день, едва только солнце осветило на востоке горизонт, Мелисса снова была в пути.

Она не совсем хорошо представляла себе, что с ней произойдет дальше. Сейчас Мелисса просто ехала на восток с неопределенной идеё й сесть в Хьюстоне на самолет, отправляющийся в Рио-де-Жанейро, где у неё были друзья и возможность получить работу в центральном журнале.

Была все-таки хорошая сторона в её работе фотожурналиста. Если ты достаточно известна (а Мелисса была именно таким журналистом), ты сможешь найти себе много новых мест работы, когда и где захочешь.

Несмотря на эти мысли, она ощущала горечь и чувствовала себя слегка униженно. До последнего времени ей не везло в любви. Мелисса думала: «Достиг ли хоть кто-нибудь тридцатидвухлетнего возраста без подобных поражений?» Она знала, что спустя какое-то время снова вернется назад. «Я становлюсь немного лучше», — призналась она себе, — «с каждым разом немного быстреё на подъем».

Впереди женщина заметила многотонный грузовик, движущийся по её полосе. Он ехал со скоростью около семидесяти миль в час. Для Мелиссы и её настроения эта скорость была слишком мала. Она надавила на акселератор и выехала на соседнюю полосу, чтобы обогнать трейлер. Когда она поравнялась с кабиной, её взгляд упал на странное украшение капота — резинового утенка, который сжал кулаки, сердито сдвинул брови и рвался вперед. Меллиса уголком глаза посмотрела на водителя, чья эмблема произвела на неё впечатление. За рулем сидел парень моложе её на вид с лицом типа, который рекламирует сигареты «Мальборо». Интересно…

Для Утенка это был всего лишь еще один обычный рейс — доставка химических веществ класса «В» в Индианаполис За его плечами остались многие мили дорог, чтобы сейчас реальная опасность перевозимого груза сильно беспокоила его. Было только понимание возможного бедствия, похожеё на чувство боязни высоты, когда ты ходишь по краю пропасти. Но оно не играло никакой роли.

Мужчина заметил желтый «бьюик» с откидным верхом, обгоняющий его. За рулем сидела миловидная женщина. За несколько часов, проведенных в пути, не произошло ничего из ряда вон выходящего, на что Утенок обратил бы внимание. «Черт возьми, а девчонка выглядит ничего! И машину нужно вести именно так, как это делает она», — пронеслось в голове парня. Он знал: Виолетта будет ждать его в Глайд Инне, что находится в часе езды отсюда. Но это не мешало ему смотреть на девушку в желтом автомобиле. «Да, сэр», — продолжил он свои умственные упражнения, — «она, видно, из тех богатых шлюх…»

Утенок поймал себя на мысли о том, что его заинтересовал вопрос: может ли он нравиться таким женщинам и каковы они в постели.

Пока Мелисса выполняла свой маневр, шарф из шифона, которым она собрала волосы в пучок, чтобы они не лезли в глаза во время езды, развязался и почти слетел с головы. Как только женщина отъехала на приличное расстояние, оставив грузовик позади, она сбавила скорость до сорока миль, чтобы перевязать шарф заново. Ей нужно было освободить руки, и она коленями зажала руль, прямо удерживая машину на ровной дороге.

А сзади Утенок вынужден был нажать на тормоза, чтобы держать дистанцию с внезапно замедлившим ход «бьюиком». Черт возьми, что она там себе думает, эта глупая женщина? Утенок несколько раз нажал на клаксон, но Мелисса продолжала возиться с шарфом, будто на дороге кроме неё никого не было на сотню миль в том и другом направлении. Пробормотав все непристойности, которые знал, Утенок прибавил газу и выехал на обгон.

Но Мелисса не собиралась позволить ему сделать это. У неё было достаточно неприятностей и без этого проклятого грузовика. А кроме того, он мог бы подождать еще несколько секунд. Она почти справилась с этим шифоном.

Трейлер догнал «бьюик» и поравнялся с ним всего на мгновение, потому что женщина нажала на педаль акселератора, удерживая машину на той же скорости, с какой шел грузовик. Через четверть мили Утенок, который держался все это время на встречной полосе, еще увеличил скорость в попытке все же обойти женщину. И снова Мелисса держалась наравне с ним. Она становилась болеё чем надоедливой.

Утенок разразился проклятиями, и обгоны, начавшиеся будто бы в шутку, переросли в бешеную гонку по всей ширине шоссе. Водитель грузовика вел себя, как напившийся в стельку бродяга. Пройдя милю, оба автомобиля набрали одинаковую скорость — стрелка спидометра плясала на отметке в семьдесят миль, и ни один не уступал другому ни дюйма. Они вошли в поворот, подпрыгивая на уклоне. Неожиданно на полосе, по которой несся Утенок, появился невидимый раньше из-за поворота полицейский патруль, не спеша возвращающийся на базу в Флэгстафф. Утенок заметил ужас на лице водителя и то, как он направил автомобиль к обочине, чтобы избежать столкновения. Слишком поздно, чтобы быть уверенным в успехе. Утенок тем не менеё нажал на тормоз, замедлив скорость и встав на свою полосу — за Мелисой, которая быстро оценила ситуацию и проворно укатила на своем желтом «бьюике» прочь. В боковое зеркало Утенок заметил, что полицейские мигают ему фарами. Смирившись, он съехал на обочину. Боже, на этот раз ему не избежать наказания. Первая квитанция за шесть лет, и все из-за этой суки в «бьюике», который сейчас казался лишь желтым пятнышком на полотне дороги.

Когда офицер полиции выбрался из своей машины, Утенок, который имел неприятные столкновения и с полицейскими, и с дорожными патрульными, тут же понял, что дело придется иметь с копами. Это могло оказаться труднеё, чем он думал вначале.

— Путевой лист, пожалуйста, — потребовал полицейский, подходя к водителю и держа в руках квитанцию на штраф.

— Одну минутку, приятель, — возразил Утенок. — Не того поймали. Ты остановил не ту машину. Девушка в «бьюике» обошла меня на восьмидесяти милях в час. Потом она притормозила и на сорока принялась расчесывать волосы. Потом, когда я старался…

— Твой путевой лист, — повторил коп. Он оставался совершенно бесстрастным. Утенок вынул из кармана путевку и смерил полицейского взглядом. Это был молодой, с крупным носом парень. Возможно, только что закончивший Академию.

— Ладно, — произнес Утенок дружелюбно, — что бы ты там не написал, это ни черта не будет стоить.

— Что это будет стоить? — рассеянно переспросил патрульный. Его внимание было целиком захвачено сведениями, которые он переносил в уже наполовину заполненную квитанцию.

— Девушка в «бьюике» не… — Утенок сделал паузу, чтобы привлечь внимание второго полицейского. Когда тот подошел ближе, тракер продолжил:

— …надела трусики. Я взглянул на неё из кабины своего трейлера и заметил это.

Движения патрульного офицера неожиданно изменились под воздействием охватившей его похоти. Господи, это как раз то, о чем все опытные, не один год проработавшие полицейские всегда болтают где-нибудь в уголке казармы. Однако единственное, что сказал коп, было слово «действительно».

— Клянусь Богом. Пуговицы на юбке были расстегнуты. Самый сладкий кусочек плоти, который я когда-либо видел, — подзадорил водитель.

— Ты хочешь сказать, она так и сидела там, в своем автомобиле — голая? — Мужчина в форме полицейского начинал потеть. Утенок кивнул.

— Я не мог отвести от неё глаз. Она должна была заметить, что я смотрю на неё.

— Никаких трусиков или чего-нибудь еще?

— Ничего. Абсолютно ничего. — Утенок посмотрел в ту сторону, где крошечная желтая точка почти исчезла и была едва-едва различима. — Она все еще в поле зрения. Ты можешь сам проверить то, что я сказал. Если, конечно, есть желание. И потом, она обогнала меня с такой скоростью, что шарфик слетел.

Мужчина голодными глазами посмотрел на шоссе, разрываясь между двумя вещами — полузаполненным бланком квитанции, который он держал в руке, и обещанием не позволять себе удовольствий такого рода. Желтое пятнышко еще раз мелькнуло вдалеке и скрылось за следующим поворотом. Патрульный разорвал квитанцию, вернул Утенку его путевой лист и поспешил к машине, на бегу говоря через плечо:

— Я отпускаю тебя на этот раз, ограничиваясь предупреждением. Но смотри, береги теперь свою задницу. Слышишь? Если я еще раз поймаю тебя за превышение скорости, ты будешь у меня травой, а я — газонокосилкой.

— Да, сэр, — смиренно ответил Утенок. — Можете надеяться на это… кретин, — последнеё слово он добавил, когда патрульный уже пылил по дороге на своей полицейской машине. Утенок на прощание показал копу средний палец, зажав остальные в кулак, убедившись, что расстояние между ними слишком велико, чтобы полицейский разглядел этот жест.

Довольно, с триумфом посмеиваясь, он забрался в кабину своего грузовика и завел мотор. Утенок выехал на дорогу и, пока на обочине оседала поднятая им пыль, взял свой CB-микрофон[3] и нажал кнопку передатчика. Он снова был в своей тарелке. Это был его мир, его жизнь, и он снова имел возможность полностью почувствовать это.

— Вызывает один-девять, — проговорил парень в микрофон. — На дороге патруль. Полицейские движутся по восточному шоссе в направлении четырнадцатой дороги. Не доехали примерно милю до отметки два — три— четыре. Кто-нибудь в том районе слышит меня?

— Тэн-Роджер, приятель, — раздался в динамике голос. — И будь уверен, я тебя отблагодарю тем же. В какую сторону едешь, парень?

— К восточной границе, в то же место. А где ты сейчас?

— Примерно в миле от тебя. Если обернешься — увидишь.

Утенок взглянул в боковое зеркало. Все в порядке, он был сзади. По крайней мере, теперь их двое.

— О’кей, я вижу тебя, — подтвердил Утенок в микрофон. — Крытый трейлер, а позади еще кто-то.

— Этот большой — десять-четыре[4], приятель. У тебя за спиной Спайдер[5] Майк из Лаббока, Техас, и я. Меня называют Машина Любви. Мы водители первого класса и держим руль самых настоящих Маков, которые ты когда-либо видел, — говорил и говорил голос из динамика, занимая волну передатчика. — Мой Мак называют Машиной Любви из-за моего спального отсека, крайне приспособленного для получения оргазма. Там есть все: четырёхколоночная аудио-система, цветной телевизор, обшивка из крашеного кролика приятного розового цвета, резиновый матрац с водой, бар и зеркало на потолке, и…

— Да, и кое-что еще для компании… Ты настоящеё трепло.

— Ну, нам надо поближе познакомиться, друг, — осторожно ответил Машина Любви. — Надеюсь, ты найдешь способ лично проверить мою болтовню. Как насчет этого?

— А теперь постарайся, чтоб у тебя кишки не вывалились от смеха, — предупредил Утенок, широко ухмыльнувшись. — Ты не узнаешь, кто с тобой говорит?

— Нет.

— Это Резиновый Утенок, старый ты бандит. Привет, Спайдер Майк, — приветствовал он второго тракера. — Это Резиновый Утенок из Альбукерке.

— Неужели тот, который так тянет из полиции жилы, что она гоняется за ним? — Спайдер Майк растягивал слова, как большинство жителей Техаса. У него был молодой голос, низкий и мягкий.

— Похоже, это он. Мы имеё м самую надежную переднюю дверь[6] в этом никудышном бизнесе. Резиновый Утенок родился с радаром на патрульных копов. Ты с нами, Спайдер Мак? Ответь.

— Десять-четыре. Понял тебя. Рад идти вместе с тобой, Резиновый Утенок. Моя последняя любовница с полпути вернулась домой рожать, а мы вдавим педаль в пол, чтобы быть дома к этому дню. Четыре-десять.

— Конечно, ты обрадуешься еще больше, когда узнаешь, что мы собираемся отлично провести время, мальчик, — влез в разговор Машина Любви. — Старина Резиновый Утенок постоянно держит педаль газа вжатой в пол. Но не это главное. Он ни разу не попадался патрульным. Человек чести. Когда ты в последний раз получал квитанцию на штраф, Утенок?

— Я все так же чист, хвала всем святым. Но сегодня был близок к тому, о чем ты говоришь. Куда держишь путь, приятель?

Спайдер Майк, который вдруг заскромничал, как белобрысый мальчишка в свои неполные двадцать, отключил микрофон и оставил двух других мужчин разговаривать.

— В Атланту, — неохотно ответил Машина Любви.

— Атланта? — в голосе Утенка явно слышалось дикое удивление. — Какое же дерьмо ты туда тащишь? Это твой новый маршрут, не так ли?

— Да, — подтвердил Машина Любви. — Новое задание в Атланте.

— И что за груз? Мне отсюда не видно. У тебя рефрижератор?

— Нет. У меня нет холодильной камеры.

Утенок сдал чуть левеё, чтобы в зеркало лучше было видно то, что движется сзади.

— Послушай, Машина Любви, — хихикнул он, — Уж не везешь ли ты этаких подвижных веселых девушек, а?

Спайдер Майк снова вступил в разговор:

— Точно, их-то он и везет. Его трейлер совсем близко от меня, и я могу сказать тебе.

Конечно, он знал, потому что ехал позади Машины Любви и видел, что его кузов полон самых вонючих, самых грязных свиней, которых когда-либо перевозили с одного места на другое.

— Не смейся. Только не смейся, Утенок, — предупредил Машина Любви. — Я не вижу ничего смешного в этом проклятом грузе. Я знаю.

— Да я не смеюсь, совсем не смеюсь. Я просто не ожидал увидеть свиней в твоем передвижном публичном доме.

— Хорошо, приятель. Это не смешно. Милосердие — это трагедия, вот что это такое. Обычную награду за него ты видишь сейчас в грузовике. Свинство! Женщины при взгляде на мою машину пускаются в авантюру. И здесь же я везу свиней. Ты спрашиваешь, как мой замечательный трейлер собирается везти меня обратно, если сейчас я заставляю его тащить этих вонючих свиней?

— Тебе придется поменять название. Вместо Машины Любви на время этого рейса ты будешь именоваться Свиным Загоном, — заметил Спайдер Майк.

— Погодите-ка минутку, мистер Спайдер Майк. Мне понадобились годы, чтобы заполучить это прозвище — Машина Любви.

— А меня не волнует, как долго ты на ней работаешь, на своей Машине Любви. Свиной Загон. Все, что я знаю, — это вонь, которая доносится до моей кабины. И я собираюсь прибавить газу, чтобы ты ехал в самом конце этого конвоя. Только там тебе и место.

— Ты сначала соберись догнать меня, — взвизгнул Свиной Загон в микрофон. — Педаль до пола! Догоняй! Пока!

Утенок рассмеялся про себя над тем, что увидел за своей спиной в боковое зеркало. Он ровно шел на одной скорости и оставался впереди обоих затеявших это соревнование. Чтобы достойно закончить этот день, ему требовалось в течение нескольких часов держаться перед плетущимся в хвосте грузовиком, битком набитом свиньями.

Свиной Загон — кажется, это прозвище подходило его приятелю даже больше, чем Машина Любви. Утенок мысленно вернулся в те годы и мили, в течение которых знал этого человек: Старина Свиной Загон был отличным парнем, но тот факт, что в этот рейс он взял такой груз, напоминал Утенку старшеклассника, который есть в любой школе: все, что он может предложить женщине, это прокатить её на своей суперхромированной, четырехместной машине с двумя клаксонами. Но даже это не делало ему чести. Однако он был хорошим парнем, а любая компания для долгого пути через пустынные равнины была болеё чем желательна.

— Эй, — позвал Утенок в микрофон. — Ты что-нибудь слышал о старине Языке Ящерицы? Может, видел его? До меня дошли слухи, что он переселился в другое место.

— Последний раз, когда я его видел, он сидел в баре «Старый Мексиканец» и был в стельку пьян. Мне показалось, в тот момент никакие заботы не обременяли его.

Внезапно их разговор был прерван вторгшимся в передатчик голосом. Говоривший находился впереди них.

— Вызывает один-девять. Говорит Болтун. Вызываю Утенка. Похоже, я перед тобой у отметки три-пять-ноль.

— Понял тебя, Болтун, — отозвался Утенок. — Я на отметке три-четыре-три, и мне нужны сведения о патруле.

— В поле зрения нет ни одного. Все чисто и зелено. Держусь на связи.

— Отлично, Болтун. Похоже, ты скоро встретишься со мной и еще двумя, сидя в своем катящемся кресле. Мы приближаемся.

— Десять-четыре. Определенно, мне это по душе. Но если вы хотите ехать вместе со мной, вам придется двигаться побыстреё, потому что мой старый мальчик не знает другого способа езды, кроме как с педалью, вжатой в пол.

— Тен-Роджер[7], Болтун, — закончил Утенок разговор. — Что вы там двигаете, семьсот сорок седьмой «Боинг», что ли?

Судя по гудкам и свисту в передатчике именно на это и похоже. Старина Джимми может потерять двери прямо где-нибудь по дороге. Их сдует ветром.

— Вранье! Это чушь! — прервал Свиной Загон. — За исключением, может быть, моего привычного к таким гонкам Мака-Два Бульдога[8].

— Как называется твой трейлер? — усмехнувшись, спросил Болтун.

— У меня Машина Любви, и я вожу самый мощный Мак с супер-прицепом, который ты когда-либо видел.

Неожиданно связь с Болтуном прервалась. В динамике раздались щелчки, треск, а потом голос Болтуна произнес:

— Ладно, ладно… Насколько я слышал, Бульдоги вонючие, очень вонючие…

Для Пиг Пэна[9] это оказалось последней каплей за все время этого проклятого рейса.

— Хорошо. Вот что я схажу тебе, мистер Болтун, — начал он с преувеличенной вежливостью. — Сейчас увидим. Мы сделаем это прямо здесь сию же минуту. И еще до того, как ты сможешь сказать: «ОМС-Джим ми — это просто куча дерьма», мой Бульдог будет кусать за задницу твоего ощипанного, потрепанного осла. Давай! Начали!

Свиной Загон вывел большой Мак во вторую полосу и действительно прибавил скорость. Перед ним и позади него Утенок и Спайдер Майк шли в своем ряду, также набирая скорость. Когда они с ревом приблизились к повороту и вывернули рули вправо, в поле их зрения попал единственный автомобиль — белый «плимут», скорость которого не превышала установленного лимита. Он ехал в крайнем правом ряду.

В этом «плимуте», надеясь на то, что эти трое болванов не заметят антенну СВ-рации на его машине еще несколько секунд, сидел бич шоссе один-сорок, человек курсировавший и наводивший страх на всех юго-западных дорогах — сержант Лайл Уэллэйс из департамента шерифа округа Натош, штат Аризона. Лайл в среднем за неделю арестовывал тракеров больше, чем любой другой офицер в штате за несколько месяцев.

Он начал ощущать себя хозяином этого участка дороги один-сорок все больше и больше в дни непосредственно перед большим Конвоем.

Коп взял микрофон и сделал последний, убийственный вызов:

— Вызывает один-девять, Болтун вызывает Резинового Утенка и Машину Любви. Где вы, черт бы вас побрал? Я сбавил темп до половины, но не вижу ничего у себя за спиной, кроме полотна дороги. Я думал, вы, ребята, двигаетесь.

Пробормотав про себя: «Чтоб ты провалился, несведущий сукин сын», Пиг Пэн нажал на педаль газа. Самым любопытным и удивительным было то, что открытая борьба еще не началась. Спайдер Майк и Резиновый Утенок шли наравне с ним.

Когда они почти выстроились в цепь, Лайл решил подлить масла в огонь:

— Ну давайте же, вы кретины! Где вас черти носят?

На этот раз знаменитое шестое чувство подвело Утенка. Подозрение возникло слишком поздно. Этот «пли-мут». Как только они еще немного приблизились к нему, Утенок заметил на крыше автомобиля антенну СВ-рации.

— Быстро назад! Снизить скорость! — беспомощно выкрикнул он в микрофон. — Снизить скорость. Впереди нас патрульный коп!

До того, как тракеры успели сбросить скорость до позволенного лимита, Лайл поставил съемный маячок на крышу своего автомобиля, включил сирену и теперь сигналил клаксоном тем, кто находился совсем близко за его спиной. Он поставил две сотни сверхпрочных полицейских фунтов поперек дороги, поджидая трех водителей, приближающихся к нему. Коп отлично выглядел: представитель закона, он был сейчас немного похож на шерифа с Дикого Запада старого образца в своем «стетсоне» с широкими полями и летней форме полицейского. Уголки его губ медленно приподнялись и застыли в презрительной усмешке. Трос за один раз — действительно великолепный улов.

Когда все трое подошли к нему, Лайл взял инициативу в свои руки.

— Хороший денек. Пришлось немного притормозить, не так ли, ребята?

— Привет, Лайл, — тихо ответил Утенок. Сейчас Уэллэйс был сама любезность, демонстрируя сногсшибательный юмор. Он даже сделал еще шаг и пожал Утенку руку.

— Почему притих, Резиновый Утенок? — пропел он. — Какими судьбами ты оказался здесь? Мы не виделись так долго…

— Шесть лет. Я должен был догадаться, что это ты на волне передатчика.

При этих словах Лайл забеспокоился и сконфузился. Теперь он являл собой полную невинность.

— О какой волне ты говоришь?

— О СВ-рации, Болтун.

— Это не мог быть я, — запротестовал коп. — У меня даже и нет СВ. А кроме того, разве я похож на человека, который прибегает к полицейским уловкам?

— Да, но и тракер Болтун не похож на змею, сукин ты сын, — не выдержал Свиной Загон. Он слишком долго сдерживал свой гнев.

Утенок бросил взгляд на Пиг Пэна и уже одним этим утихомирил его.

— Остынь, — произнес тракер. — Не делай и без того паршивое еще хуже.

— Конечно! Давайте вести себя прилично, — заметил Лайл с некоторым облегчением. Он снова контролировал ситуацию. — Я мог бы выписать вам квитанции на штраф по семьдесят пять долларов с каждого, но… только допуская некоторые аргументы… Пусть, скажем, вы ехали семьдесят миль в час, это составляет около…

— Тридцать пять баксов плюс еще сотня или около того за то, что мы будем иметь гарантию… — огрызнулся Спайдер Майк.

Лайл устремил взгляд в небо, будто погрузившись в серьезные размышления.

— Ладно, — вымолвил он наконец, — могло быть даже хуже. Понимаете, жена судьи собирается обновить гардероб, и он на время завязывает с выпивкой…

— Сколько? — прервал его Утенок. Он уже достал свой бумажник, счастливый только оттого, что в путевом листе не будет отметки о штрафе.

— Ну, скажем, по пятьдесят с каждого.

— Ты — низкая, подлая, грязная мразь, — ворчливые интонации в голосе Пиг Пэна сменились рычанием в конце фразы.

Лайл спокойно посмотрел на него.

— Шестьдесят, — произнес коп.

Утенок схватил Свиной Загон за руки и оттолкнул назад на шаг — два.

— Полегче, — предупредил он. — Здесь не аукцион.

— Это поганая сделка. Я теряю весь доход от этого рейса, — начал брызгать слюной Свиной Загон.

— Меня это просто уничтожит. Не остается даже на еду, — вставил Спайдер Майк.

— Конечно, если вы хотели бы попытать счастье в суде… — начал Лайл задумчиво. — У меня есть отличный знакомый тюремщик. Я конфискую ваши трейлеры и буду охранять их, пока…

— Ты всегда рад прибрать что-нибудь к рукам, Лайл, — заметил Утенок, отдавая копу шестьдесят баксов. — Ты самый настоящий пират с большой дороги, и сейчас ты уберешься отсюда с нашими деньгами.

Пиг Пэн и Спайдер Майк достали свою наличность. У Майка оказались купюры по пять и десять долларов. Лайл аккуратно пересчитал их и сунул в карман своей рубашки.

— Это всего лишь моя работа, — добродушно заметил Лайл. — Я должен охранять дорогу от таких, как вы. И должен соблюдать безопасность передвижения по шоссе.

Взгляд Слайдера Майка был прикован к пачке денег, торчащей из кармана Лайла. Его денег. А что будет с его женой? А с ребенком, до появления которого на свет оставались считанные дни, может, даже часы?

— Конечно, кретин, — он метнул взгляд на Лайла, — может быть, когда-нибудь ты и обнаружишь себя охраняющим порядох на дороге, лежа где-нибудь в канаве и кормя собой мух.

Лайл глубокомысленно посмотрел на Спайдера Майка.

— Для тебя штраф — семьдесят.

— Ну ладно, будет, — выступил вперед Утенок и встал между мужчинами. — Не делай себе же хуже, — обратился он к Майку. — Я сейчас заплачу ему дополнительные десять баксов. А ты вернешь мне их в следующем рейсе, о’ксй?

— Вранье, — Спайдер Майк был все еще во власти гнева, волнами накатывающего на него и доводящего почти до сумасшествия.

Утенок обхватил его за плечи и слегка встряхнул.

— Что ты собираешься делать, когда ребенок родится? Ты хочешь этого?

Немного поколебавшись, Спайдер Майк кивнул головой.

— Тогда остынь, — мягко произнес Утенок. — Позволь мне взять это на себя.

Передавая деньги копу, Утенок заметил как бы вскользь:

— Между прочим, Лайл, я так понимаю, ты скоро собираешься стать одним из нас

— Как это? — спросил патрульный. Его лицо выражало удивление.

— Я слышал, водители хотят заключить некий союз с копами.

— Но не с такими, как я. Я не принял бы участия в вашем проклятом соглашении, даже если бы ты заплатил мне.

— Не я, Лайл, — спокойно поправил его Утенок. — Я пока ни от кого не завишу.

— Ладно. По крайней мере, одно у нас общеё. — Точно так же, как он сделал, когда тракеры подходили к нему, Лайл протянул руку. На этот раз Утенок просто смотрел на неё, пока та не опустилась.

— Есть еще одно общеё, — решительно заявил он, глядя прямо в глаза копа. — Мы ненавидим друг друга.

Очевидная, простая истина их отношений молнией ударила по окружающим их тракерам и поставила всех в неловкое положение. Над группой людей повисла тишина. Наконец Лайл прочистил горло, собираясь ответить, но вместо этого одарил присутствующих тем, что претендовало на название «развязная улыбка». Он тотчас же развернулся и скользнул в свой автомобиль.

— Будущеё покажет. Ты не сможешь угодить всем, — бросил он на прощание Утенку.

Тракер обошел «плимут» и встал у двери с той стороны, где сидел Лайл. Глядя на копа сверху вниз, он мягко произнес:

— Зато ты угодил мне. Я не могу даже передать, как ты мне угодил. Я надеюсь, когда-нибудь, когда ты не будешь одет в эту форму, у меня появится возможность показать тебя, как сильно ты мне угодил.

С минуту Лайл старался не выдать своего изумления. Потом он переключил внимание на машину. Коп собирался было что-то сказать, но, передумав, нажал на акселератор и покатил прочь, закружив смерчь пыли и гальки над головами оставшихся позади мужчин.

Пиг Пэн наблюдал за «плимутом», пока тот не исчез из вида.

— Я думаю, это первый кандидат в покойники, — голос Свиного Загона балансировл на грани холодной ярости. — Однажды мы встретимся, и вокруг не будет никого и ничего, кроме шоссе и сумерек.

Утенок хлопнул Пиг Пэна по плечу, чтобы вернуть мысли тракера к стоящему в стороне и ожидающему своего хозяина трейлеру. Он сказал:

— Масса парней не раз говорила это в течение многих лет. Однако ничего еще не произошло. Пошли. Давайте-ка поскореё уберемся отсюда. Мы и так уже потеряли полчаса на это дерьмо.

Минуту спустя они выезжали на дорогу, направляя свои грузовики в Глайд Инн к Рафаэлю и, по крайней мере, к порядочной пище в кругу себе подобных.

Именно так, хотя в то время никто даже не догадывался об этом, и начался Конвой.

 

[3]CB — Citizen Band radio (Си-Би рация для любого желающего. В Америке в основном используется тракерами.)

[4]Десять-четыре, четыре-десять — в радиопереговорах: о’кей (амер.).

[5]Спайдер — паук (англ.).

[6]Передняя дверь — выражение тракерон. Означает идущий первым в колонне.

[7]Тен-Роджер — эквивалент «Тебя понял. О’кей».

[8]Мак-Два Бульдога — марка грузовика.

[9]Пиг Пэн — Свиной Загон (англ. Pig Pen).

Оглавление

Обращение к пользователям