ГЛАВА СЕДЬМАЯ

1

Примерно в семидесяти милях дальше по дороге эти «ублюдочные сукины дети» отлично проводили время.

Когда Конвой тронулся в путь после того, как переждал бурю, он уже стал основным объектом телевизионных новостей и вызвал экстраординарную реакцию по всей стране.

Например, в Канкаки, штат Иллинойс, толпы людей собрались на улице у местной телестанции, чтобы приветствовать Конвой и следить за его продвижением на гигантском телеэкране, установленном в одной из витрин владельцем телекомпании. В нескольких наиболеё удаленных областях по всем Соединенным Штатам начался сбор пожертвований в помощь тракерам, чтобы те могли оплатить будущие расходы на юристов и адвокатов. Начали формироваться координационные комитеты.

В Роаноке, штат Вирджиния, группа верующих, собравшаяся на вечернюю воскресную молитву, причислила Конвой к списку затворников и изгнанников, для которых они просили особой божественной милости.

До Майами Бич докатился слух, что Конвой на самом деле держит путь во Флориду, где быстроходные кубинские корабли собрались у побережья, чтобы л пить водителей на освящение.

Известный адвокат по гражданским делам из Чикаго предложил по центральному каналу телевидения принять к рассмотрению дело Утенка, Пиг Пэна и Спайдсра Майка за свой обычный гонорар. ФБР проверило все данные файла Утенка, не обнаружило в них ни одного компроментирующего обстоятельства и отдало приказ приложить усилия к текущему расследованию. Одновременно в Пентагон был выслан запрос на послужной список Утенка. Особенно подробно ФБР интересовалось теми бумагами, где говорилось о двух годах службы во Вьетнаме, где нынешний тракер был летчиком.

Вашингтон, округ Калифорния, гудел, как растревоженный улей от новостей о Конвое и сопутствующих ему событиях. Старейший сенатор из Алабамы собрал комиссию по изучению индустрии тяжелого машиностроения, в частности — дизелей. Эта комиссия руководствовалась предложением, поступившим от либеральных кокэс[14]. В нем содержались инструкции по проведению полнопрограммных ревизий основных нефтяных компаний, особенно обратив внимание на влияние лимита скорости в пятьдесят пять миль на потребление дизельного топлива в коммерческих межштатных рейсах.

Стихийно образовавшиеся группы приверженцев Конвоя возникли по всем Соединенным Штатам — в Нью-Йорке, Чикаго, Денвере, Сан-Франциско… Они избрали абсурдную, ко подходящую к случаю форму поведения — вклинивались на запруженные толпой перекрестки, обнимались, целовались и плевать хотели на правила дорожного движения. Иногда их проклятья сыпались и на голову полиции.

Это был незапланированный праздник — Что-то Случилось — и жители Америки относились к мужчинам и женщинам, составляющим Конвой, с не меньшим пылом, чем к звездам телеэкрана. Как к ослепительно сверкающим, но не имеющим квалификации кандидатам в президенты. В каждом маленьком городке, через который пролегал маршрут колонны грузовиков. Конвой встречали приветствиями, обычно сопровождающими триумфальное шествие армии-освободителя.

Первыми двигались тинэйджеры в своих фантастически разнообразных средствах передвижения — от малолитражек, похожих на жуков, до семейных «кадиллаков». Они, словно ручейки, стекались по примыкающим к центральной улицам, чтобы присоединиться к Конвою хотя бы на то короткое время, пока он проезжает через их город. Потом появлялись знаменосцы и люди с плакатами. Некоторые вытягивались в цепочку поперек улицы, держа над головой лозунги со словами приветствия и поддержки.

Главные улицы собрали на себе по два, три ряда любопытных. Тут были неизбежные группировки водителей грузовиков, которые щелкали любительскими фотоаппаратами и просили у своих героев кусочки одежды или клочки волос на память. Когда Спайдер Майк пересекал один из главных перекрестков в Санта Розе, истеричная девушка-подросток вырвалась из цепких рук своего папаши и вскочила на подножку движущегося трейлера, чтобы одарить тракера крепким, мокрым, но неоспоримо горячим поцелуем, полным энтузиазма.

На окраине города Пиг Пэн был задержан двумя молодыми женщинами на мотороллере.

— Куда держишь путь? — выкрикнула блондинка, сидевшая на месте пассажира, когда их транспорт поравнялся с грузовиком. Она была одета в шорты и топик.

Пиг Пэн уселся попрямеё и пожал плечами.

— На восток. Мы должны добраться до Атлантического океана, если не придумаем ничего болеё лучшего.

— Возьми нас с собой, — попросила брюнетка, управляющая мотороллером. Даже сейчас можно было определить, что она чуть выше ростом, чем её подруга. Девушка носила верхнюю часть от бикини и джинсы.

Пиг Пэн отрицательно покачал головой. С него было достаточно молоденьких хичкайкеров за один день. Однако девушки выглядели чертовски привлекательно на этом крошечном по сравнению с грузовиком мотороллере. Ты ведь не можешь сказать о человеке, которого совсем не знаешь, плох он или хорош. И неважно, что сегодня вот такая милая девушка тебя уже надула.

— Скажите, а сколько вам лет, девушки? — решил поинтересоваться Пиг Пэн.

— Мне восемнадцать, — ответила блондинка. — А Линде почти двадцать. А что? Почему ты спросил?

— Потому что я не беру в попутчицы несовершеннолетних, — объяснил тракер. — Но вы — совсем другое дело. Давайте, подъезжайте вон туда. — Он показал на обочину и сам съехал с дороги, чтобы посадить своих потенциальных попутчиц.

В течение каких-то пяти минут танцовщицы в фургоне претерпели некоторые неудобства, когда к ним присоединился мотороллер, в то время как Линда и её подруга Арлисс исследовали (пока только взглядом) кабину Пиг Пэна.

— Уаоу! Здесь водяной матрац! — взвизгнула Линда.

— Заройся в этот превосходный мех, — промурлыкала Арлисс, растянувшись на розовом кролике во весь рост и так поведя плечами, что Пиг Пэн почувствовал что-то близкое к полуобморочному состоянию — грудь будто сдавило тисками, а голова пошла кругом.

— Ты был в Конвое с самого начала? — захотела узнать Линда. Сейчас обе девушки находились в спальном отсеке, растянувшись на водяном матраце и повернув лица к тракеру. Их тела отвечали покачиванием на каждую неровность, попадавшуюся на дороге.

Пиг Пэн покашлял, прочищая горло.

— Был ли я там, дорогая? Почему бы тебе не сказать, что я был началом Конвоя. Так же, как любой другой.

— Расскажи нам об этом, — воскликнули подружки в унисон, наполовину высунувшись из спальни, чтобы не пропустить ни слова.

Пиг Пэн занял свое место в колонне. На его лице расплылась широкая улыбка. Он был так доволен собой, что ему ничего не стоило вклинить свой восемнадцати-колесный трейлер между другими такими же, не задев их. С возвращением в колонну Пиг Пэна Конвой снова стал Конвоем.

— Так вот, как раз этим утром, находясь в Аризоне, я, Утенок и Спайдер Майк были…

При самом выезде из города слегка побитый «форд» пятьдесят второго года выпуска пристроился сбоку от Утенка. В нем сидели две сестры — шестидесятилетние старые девы, которые являлись председателями городской библиотеки, общественницами и замороженными социалистками с тех времен, когда Гектор был еще младенцем. Минди, выглядевшая не по годам молодо, протягивала к кабине тракера трехэтажную корзинку со съестным.

— Мне очень жаль, леди, но я не могу остановиться из-за всех этих грузовиков и людей позади меня. Но все равно я вам благодарен.

— Храни тебя, Господь, Резиновый Утенок, — произнесла в ответ Минди. Она бросила пирог, стараясь попасть в открытое окно кабины, но он, не долетев, упал на мостовую между автомобилями.

— Мать, не надо больше терять понапрасну такую великолепную еду, — сказал Утенок. — Вашего благословения болеё, чем достаточно. И я уверен, оно всю дорогу будет с нами.

— Аминь, — произнесла на прощание Мелисса, когда старый «форд» отстал и исчез, свернув на узенькую улочку. — У меня такое чувство, что нам понадобятся все благословения, которыми нас одаряют. Утенок смотрел прямо перед собой.

— Нас еще ничто не смогло остановить, и ничто не остановит, кроме нас самих.

В тишине, которая последовала за этими словами, взгляд женщины упал на приборы и стрелки передней панели. Она начала рассматривать их.

— Мне знакомо большинство этих приборов, — сказала девушка, — но я не знаю, для чего вот этот.

Утенка рассмешила её серьезность.

— Я думаю, этот прибор ты не захотела бы иметь в своем автомобиле. Это пирометр — он говорит о температуре выхлопных газов, — голос тракера стал теплым и приглушенным. — Он соединен с термоэлементом в выхлопной системе. Тебе не надо наблюдать за этим прибором. Единственное, что ты должна знать — когда температура приближается к пятнадцати сотням градусов и начинает открываться клапан… — Ты следишь за мной?

— Болеё или менеё. Ты знаешь, ты по-настоящему любишь этот грузовик, да? Я хочу сказать, ты знаешь каждую мельчайшую его деталь. Потому ты и водишь его?

Утенок задумался всего на секунду.

— Нет, — ответил он. — Если бы это было так, я был бы механиком. Нет, мне нравится узнавать, как работает эта машина, а это и есть само вождение. — Он начал улыбаться. — И это абсолютно никак не относится к деталям машины. Иди сюда. Садись рядом со мной.

Плененная переменой в его голосе, Мелисса придвинулась к мужчине вплотную. Сейчас их ноги соприкасались.

— Положи свою руку на руль, — скомандовал он. Женщина осторожно протянула правую руку и коснулась теплого, вибрирующего пластика. Руль дрожал под её пальцами, как попавшеё в капкан животное. Утенок улыбнулся, глядя на выражение её лица. — Чувствуешь? — спросил он, отлично зная, что да, она чувствовала это. Мелисса кивнула, не желая или не имея сил выразить словами свои чувства.

— Это восемьсот лошадиных сил. А теперь бери их, держи обеими руками.

Не успела она передвинуться, чтобы сесть удобнеё, как Утенок бросил руль, оставляя женщину в панике. Но Мелисса не потеряла контроль над собой. Неожиданно она почувствовала всю мощь этой машины. Она ощутила, как ей передается эта энергия, бьющая через край, и наполняет её руки, все её тело. Женщина боролась, стараясь удержать грузовик и себя вместе с ним на проплывающей под колесами дороге.

— Это абсолютная сила, — тихо проговорил Утенок, наклонившись к Мелиссе близко-близко, но не загораживая ей обзор. Глаза женщины не мигая смотрели на шоссе. — Сорок тракторов и прицеп — вот что ты сейчас держишь в руках. Восемнадцать тысяч фунтов, идущие со скоростью семьдесят миль в час

— Ты думаешь, что никогда не сможешь остановить их. Но ты можешь. Посмотри на этот пневматический тормоз внизу — ради Бога, только посмотри, но не трогай. Если бы мы не везли такой груз и если ты нажмешь на этот тормоз слишком резко — сразу вылетишь через переднеё стекло. Я видел, такое случалось. И не один раз.

Мелисса постепенно начинала ощущать правоту слов Утенка. Она чуть ослабила хватку и немного расслабилась. Теперь она чувствовала себя уверено, она уже так много знала об этой машине…

— Легче. Вот так, правильно, мягко и легко, — подбодрил её мужчина. Тракер нажал на акселератор и шум мотора пополз вверх, завизжав на высоких тонах.

— Вслушайся. — Утенок протянул руку к рычагу сцепления. — Положи свою руку на мою, — обратился он к Мелиссе.

Она повиновалась, накрыв своей ладонью руку Утенка, а он обхватил свободной рукой руль, чтобы помочь ей управлять трейлером.

— Двенадцатая передача, — объяснил тракер. — А всего их тринадцать. Каждый раз нажимаешь дважды. Чувствуешь изменения?

Мелисса кивнула.

— Это невероятно. Я не знаю, слышу я это или чувствую.

— И то, и другое, — серьезно ответил Утенок. Эта машина заставляет все твое тело вибрировать, будто ты скачешь на горячей лошади. И ты ликуешь от этого. — Он следил за рулевым колесом, доворачивая его то чуть влево, то чуть вправо, чтобы удержать грузовик в пределах желтой сплошной линии. Эти маневры позволяли мужчине держать трейлер на прежнем курсе. Убедившись, что дизель идет ровно, тракер сменил свой тон на менеё профессиональный.

— В такие моменты… да, это похоже на одно целое — я и этот старый добрый воин дорог. А впрочем, не так уж это и важно. Просто я полностью принадлежу ему, я знаю, на что я способен и как долго мы можем быть вместе… — в конце фразы голос мужчины перешел на шепот.

Доли секунды понадобились Мелиссе, чтобы осознать: тракер говорил ей о гораздо большем, чем просто о вождении трейлера.

Мужчина рассмеялся и тронул Мелиссу за плечо, чтобы разрядить создавшуюся серьезную обстановку.

— Мне кажется, ты унаследуешь мою машину, — пошутил Утенок.

Женщина не засмеялась в ответ. Она сидели и смотрела не отрываясь в лицо тракера. её глаза таинственно заблестели. Улыбка, украшающая лицо Утенка, исчезла.

— Хорошо иметь рядом такого парня, как ты, — сказал он Мелиссе предельно откровенно.

Она качнула головой в его сторону и произнесла в ответ таким же серьезным тоном.

— Хорошо быть здесь.

Непередаваемое очарование этого момента было нарушено голосом Спайдера Майка, раздавшегося из динамика.

— Спайдер Майк вызывает Резинового Утенка. Ты слышишь меня, парень?

— Говори, Спайдер, — отозвался Утенок.

— Эй, послушай, я только что получил весточку из дома. Я уже почти папочка, будь я проклят.

— Это не так уж плохо.

— Да, поздравляю, — вставила Мелисса.

— Только это значит, что я должен съехать на старое восемнадцатое шоссе на Амарилло на следующем перекрестке. Мне придется оставить вас, ребята, — объяснил Спайдер Майк извиняющимся тоном.

— Мы пропустим твою бочку, — успокоил его Утенок. — Может быть, встретимся на обратном пути, а?

— Мы любим тебя, дорогой, — пропела в микрофон Вдова. — Смотри не забудь свою старую негритянку. Слышишь?

По некоторым важным причинам Вдова закончила чтение романа, который возила с собой. Она не могла одновременно читать и вести машину. Это стало ясно буквально на первых милях пути. Всеми слушателями, в число которых теперь входил даже Биг Нэсти, единогласно было решено, что сменщик одного из водителей поведет трейлер Вдовы, пока она не закончит чтение романа.

Пиг Пэн не преминул заметить во всеуслышание:

— Мне ужасно хочется узнать, получит этот Эррол от неё когда-нибудь что-нибудь или нет.

Сменщиком оказался мужчина в двести двадцать фунтов весом примерно одного возраста с негритянкой.

При таком внушительном виде он обладал манерами мышонка. За всю свою сознательную жизнь и большую часть юности, проведенной на колесах, он не утратил врожденной робости.

— Мою машину называют Бэджер Боб, мэм. Такое же прозвище и у меня, — мягко и застенчиво проговорил мужчина, усевшись за руль. Как только трейлер Вдовы тронулся, сразу стало ясно: Бэджер Боб — прирожденный тракер. Чернокожая Вдова расслабилась и целиком погрузилась в чтение.

— Ты знаешь, это отличная книга, — заметил мужчина, когда Вдова, дочитав до конца главы, остановилась, чтобы перевести дух.

— Тебе правда понравилось? — спросила она, искренне удивляясь.

— Конечно да, мэм. И я думаю, что читатель тоже не так уж плох… — вырвалось у сменщика до того, как он успел остановить сам себя.

Вдова была тронута. Слова тракера коснулись той струнки её души, которая была всем хорошо известна. Это снова произошло.

— Почему бы мне не поблагодарить тебя за эти слова, Бэджер Боб? — растроганно произнесла женщина. — Ты ведь не женат, не так ли?

Он смущенно покачал головой, не отрывая взгляда от дороги.

— Нет, мэм. Конечно, нет. Мне до сих пор никто не предлагал этого.

Вдова улыбнулась и скользнула по сиденью ближе к тракеру.

«Но где же Эррол?» — продолжила читать негритянка. — «Все тело Агаты трепетало в ожидании того момента, когда сильные руки её возлюбленного обовьют её».

— Йа-хо-о-о! — не смог сдержать эмоций Биг Нэсти. — Иди и бери её, Эррол, мальчик. Поспеши, поспеши!

Неожиданно сбоку от кабины Утенка возникла гирлянда мигающих огней. Это снова был фургончик телекомпании Эн-Би-Си.

— Сукины они дети! — рявкнул Утенок. При виде машины журналистов тракер не смог удержаться от восклицания. Руль чуть дернулся в его руках, а сердце застучало сильнеё. Справившись с собой, Утенок выровнял грузовик.

Теперь, с наступлением темноты, на крыше репортерской машины ярко горел прожектор.

— С меня болеё чем достаточно этого пронырливого дерьма, — громко объявил Резиновый Утенок.

В свете прожектора отлично был виден Дэйв Рэй-монд, говорящий что-то в телекамеру.

Голос репортера едва заметно задрожал, когда он заметил, как головной трейлер, нарушив стройную линию колонны, начал выезжать влево, сталкивая журналистов с дороги. Дэйв крикнул: «Стоп камера!» и взялся за свой мегафон.

— Что ты делаешь, дурья твоя башка? — заорал он в окно Утенку, находящемуся в данный момент всего в нескольких дюймах от фургона.

Тракер высунул голову из окна и прокричал в ответ:

— Всего лишь стараюсь помочь тебе взять у меня интервью!

К этому времени фургон двумя боковыми колесами уже ехал по обочине.

— Ты сталкиваешь нас с дороги! — проорал Рэймонд.

— Возможно. Хорошо, тогда я лучше займу свое прежнеё место. Предлагаю тебе сделать то же самое.

Огромный Мак постепенно перестроился в правый ряд.

— Погоди минутку. Ты не можешь этого сделать! — надрывался репортер. — Ты колоссальная новость!

В окне Утенка показалась рука с поднятым вверх средним пальцем.

— Разве ты ничего не слышал о губернаторе? — в отчаянье завопил Рэймонд, когда Утенок прибавил газ и начал отрываться от газетчика.

На этот раз из окна высунулись обе руки, демонстрируя тот же жест. Рэймонд был ошарашен. Кто ведет грузовик? Это не может быть Мелисса.

Дело начинало принимать совсем иной оборот. Будто маленький домашний пудель вздумал бороться со слоном.

На репортерской машине заиграли отблески красных мигалок патрульного автомобиля полиции, сирена копов ударила газетчиков по ушам и фургон сразу же посторонился.

Утенка, так же как и телевизионщиков, удивило неожиданное появление патрульных в сопровождении эскорта мотоциклистов.

«Чего ради этот телефургон объявился здесь? Снять фильм о больших задницах в полицейской форме?»

Тут тракер заметил мужчину, одетого в дорогой костюм. Этот человек, высунувшись через заднеё окно машины, говорил что-то в мегафон. Фургон телевизионщиков вырвался вперед, обогнав и грузовик и полицейских, а люди в нем деловито принялись запечатлевать разыгравшуюся чуть позже сцену.

— Привет. Приветствую тебя, Резиновый Утенок, — выкрикнул мужчина в костюме. «Господи Боже, Арнольди», — подумал мужчина про себя. (Кому еще могло бы адресоваться это обращение?) — «Ну что за дерьмо! Тут полно журналистов, мой мальчик».

Утенок даже не повернул головы, и Арнольди вынужден был продолжать, обращаясь к «пустому месту».

— Я — Чак Арнольди, специальный помощник губернатора Хаскинса. Ты можешь остановиться? Мне нужно с тобой поговорить.

Тракер быстро взглянул в его сторону и отрицательно качнул головой.

— У меня есть сообщение от губернатора Хаскинса, — выразительно произнес Арнольди.

Утенок пожал плечами, всем своим видом говоря: «Ну и что с того?»

Раздраженный взгляд Арнольди упал на телефургон, который ни на секунду не прекращал съемки, и помощник губернатора почувствовал себя добычей. Нет, не добычей, а жертвой внезапного вдохновения журналистов. Глубоко внутри, в клетке, где он прятал свои эмоции, начал хихикать тоненький голосок. Это было великолепно! Пусть его снимают эти камеры, пусть они сделают фотографии и поместят их на первые страницы газет.

— Ладно. Если ты не хочешь остановиться, не мог бы ты хоть чуть-чуть сбавить скорость, чтобы я перебрался на подножку твоей кабины и смог поговорить так? — задал он вопрос тракеру.

Утенок ненадолго задумался. Этот человек в костюме был, конечно, большой задницей, но может оказаться большой смешной задницей, если его слегка тряхнуть, особенно в присутствии телевизионщиков. А кроме того, им всем не помешает узнать заранеё, с кем имеё т дело губернатор.

Сбросив газ и идя со скоростью примерно пятьдесят миль в час, тракер махнул рукой, приглашая Арнольди совершить задуманное.

Патрульная машина прижалась вплотную к трейлеру, и пересадка началась. Задняя дверь автомобиля полицейских несколько раз открывалась и захлопывалась, прежде чем сработал механизм стопора и удержал её в нужном положении. Арнольди пригнулся, встав на подножку и держась руками за распахнутую дверцу. Его галстук бился на ветру, вытянувшись в сторону движущегося борта грузовика. Вся картина напоминала обычную историю: так старая домработница неохотно проверяет температуру воды в бассейне.

Теперь все было в руках Утенка. Как только нога Арнольди готова была коснуться подножки кабины трейлера, грузовик медленно ушел вправо, оставляя лишь тонкий свист ветра между двумя автомобилями в поддержку помощнику губернатора.

Сделав несколько поистине героических попыток найти свободной ногой какую-нибудь опору, Арнольди показал чудеса эквилибристики и почти добился успеха. Ему оставалось всего лишь втянуть тело обратно в машину, но в этот момент патрульная легковушка попала колесом тЬчно в центр ямы, зиявшей посреди дороги.

В течение нескольких секунд Арнольди висел, держась за открытую дверь, болтаясь на ветру, как совсем недавно делал его галстук. Автомобиль начал останавливаться, резко затормозив и почти потеряв Арнольди и дверь, в которую тот вцепился. Она медленно, но верно отрывалась от кузова под весом человеческого тела. Потом до водитсля-копа дошло, что ему стоит вести машину без резких рывков, с постоянной скоростью.

Помощник директора в фургоне положил руку на плечо Рэймонда.

— Господи, — произнес он взволнованно, — может быть, мы должны помочь ему?

Рэймонд оборвал его разъяренным взглядом.

— Снимайте! — приказал он. — Это классика. Мы не можем прервать съемку.

Когда, по мнению Утенка, Арнольди пережил достаточно неприятных моментов, тракер подогнал свой грузовик так близко, что его борт оказался всего в нескольких дюймах от мужчины, скребущего коленями по асфальту.

— Залезай сюда, — скомандовал Утенок, свесившись через окно из кабины Мака и схватив Арнольди за пиджак. Тракер потянул за рукав, Арнольди сделал попытку подтянуться и вдруг одним резким движением (не без помощи Утенка) взлетел вверх и распластался на двери кабины. Так выпрыгивает из океанариума дельфин и замирает в воздухе, ловя брошенную ему рыбку. Помощник губернатора словно приклеился к металлу кабины, и на этом пересадка завершилась.

— Отлично, отлично, партнер, — бодро заявил Утенок, глядя в побледневшеё, изумленное лицо гостя. — Рад приветствовать тебя на борту моего трейлера. Это был всего лишь маленький трюк. Нужно было показать этим парням из новостей, на что ты способен. Они сейчас, наверное, уже сообщают об этом губернатору.

При упоминании о телекомпании на лице Арнольди автоматически расплылась улыбка. Он сделал это! И телекамеры записали его поступок на пленку, которую увидят все потенциальные избиратели. «Они продолжают снимать», — напомнил сам себе помощник губернатора. Он окончательно взял себя в руки и рассмеялся, надеясь на то, что камера запечатлеё т и этот момент, показав его с самой лучшей стороны.

— Во-первых, по поручению губернатора Хаскинса я рад приветствовать Конвой в нашем штате.

Утенок никак не прокомментировал это заявление. Он лишь чуть приподнял бровь.

— Как вы знаете, губернатор давно уже проявляет интерес к проблемам тяжелого машиностроения, в частности, дизелей, — продолжил Арнольди. — Поэтому он просил меня передать свое личное приглашение тебе и всему Конвою провести ночь в муниципальном парке Тукумкари. Конечно, в качестве его гостей.

Тут Утенок не выдержал.

— Дерьмо собачье, — вырвалось у него.

— Нет-нет, правда, — настаивал Арнольди. — Губернатор Хаскинс лично собирается выехать вам навстречу, чтобы пожать тебе руку, Утенок. Я сам сделал все необходимые приготовления в парке. Ты, должно быть, устал. Так ведь?

«С этим дерьмом неприятностей не оберешься», — угрюмо подумал тракер. — «Поело всех этих льстивых фраз обязательно качнутся оскорбления». Может быть, их будет не так много, но сейчас заманчивые предложения настораживали Утенка, и губернатору с его помощником не удалось убедить тракера поверить в их слова. Он был взбешен.

— Убирайся отсюда! А ну, живо с моего трейлера! — рявкнул он в изумленное лицо Арнольди.

«Господи», — подумал тот. — «Парень на самом деле параноик». Теперь помощника губернатора интересовал вопрос: а что, все остальные участники Конвоя тоже шизофреники и параноики? Вслух же он сказал:

— Послушай, я абсолютно искренен с тобой. Полиция не будет вас беспокоить. Они получили жесткий приказ не…

Утенок, не желая слушать дальше, вытащил из-под сиденья роковый гаечный ключ и мягко опустил его на выступающие костяшки сжатой в кулак руки, которой Арнольди держался за дверь.

— Убирайся вон, — предупредил он еще раз болеё тихим, угрожающе спокойным тоном.

Арнольди совсем не хотелось делать то, о чем его просили. Это могло в один момент разрушить тот имидж, который он создал себе, рискуя жизнью, не болеё десяти минут назад. Если он оставит сейчас грузовик Утенка, его политическая карьера, его будущеё отложится еще на годы. Мужчина решился на безнадежную попытку — сказать правду.

— О’кей. Подожди. Я кое-что скажу тебе. Могу я доверить тебе нечто важное?

Утенок положил ключ на сиденье рядом с собой.

— Можешь. Доверь.

— Губернатор дал запрос на Национальную гвардию. Он хочет применить её, чтобы остановить тебя, — объяснил Арнольди. Он хотел еще что-то добавить, но ему не удалось этого сделать: дал о себе знать поворот, который грузовик прошел на скорости около семидесяти миль в час Арнольди придавило центробежной силой к кабине, и едва не расплющило, пока трейлер с бешеным ревом вращал колесами по дуге дороги.

— Хорошо. Как бы там ни было, — продолжил помощник губернатора, когда машина выровнялась и пошла по прямой, — приближаются следующие выборы. Ты понимаешь. А все эти люди, которые выступают в твою поддержку, — они избиратели.

Утенок кивнул. Теперь слова и действия представителей закона обретали смысл, который он мог понять.

— Как губернатор будет выглядеть перед ними, если он отдаст приказ уничтожить тебя и твой дурацкий Конвой, а? При помощи армии?

— Его повысят в звании.

Вмешательство женского голоса заставило Арнольди внимательнеё всмотреться в мягкий полумрак кабины, освещаемой лишь приборной доской. Он хотел увидеть говорящего. Однако женщина оставалась в интригующей тени. Арнольди, как любой другой житель Америки, слушающий в этот день радио и смотрящий телевизор, знал, что её зовут Мелисса Дэвис и что она — известный фотожурналист. Что эта женщина делала здесь, в Конвое, каждый мог только догадываться. Его это не касалось.

— Что нужно от меня губернатору? — спросил Утенок.

— Только поговорить. Может быть, он сможет помочь тебе. Может быть, ты поможешь ему, Рука руку моет. Ты сейчас добиваешься своими действиями уважения к себе и твоим товарищам, защищаешь свои и их права. У губернатора достаточно власти, чтобы сделать желаемое реальностью.

— Звучит разумно, — согласился тракер. Он повернулся к Мелиссе.

— А ты как думаешь?

У Мелиссы ответ был давно готов. Когда-нибудь, позже, у Арнольди мог бы возникнуть вопрос: «А не был ли этот ответ приготовлен заранеё?»

— Я считаю, ты должен встретиться с губернатором, — произнесла женщина срывающимся голосом, — при условии, конечно, что все гарантии будут зафиксированы на бумаге.

Она начала загибать пальцы, перечисляя свои требования удивленному Арнольди:

— Тракеров не трогать. Никаких арестов. Никаких беспокойств. Сюда входит и отмена штрафов за скорость. Пока Конвой будет двигаться по территории штата, его скорость будет шестьдесят пять миль в час. — Мелисса повернулась к Утенку: — Я ничего не забыла?

— Ты перечислила все, что нужно.

Арнольди был ошеломлен. Не столько самими требованиями — он предвидел их — сколько человеком, который их выдвигал. «Кем же все-таки была эта женщина?» — подумал помощник губернатора. Вслух он произнес:

— Я уверен, мой босс согласится дать вам эти гарантии, — вяло пообещал он.

— В письменном виде, — быстро подсказал ему Утенок.

— Вполне справедливо. М-м… Мэм, могу я задать Вам вопрос?..

— Она — мой официальный советник, — прервав и одновременно ответив на вопрос Арнольди, объяснил Утенок. — Просим прощения, — он наклонился к Мелиссе и что-то прошептал ей на ухо. Она хихикнула и кивнула.

— Хорошо. Я надеюсь, вы не отнесете это на свой счет. Не то, чтобы я не доверял всем этим замечательным ребятам-политикам… Просто я предпочел бы застраховать эту гарантию губернатора. Итак, мы всего лишь собираемся проделать оставшийся путь в вашем присутствии.

Неожиданно тракер закрыл окно, крепко, но абсолютно безболезненно зажав левую руку Арнольди. У того не было никакой возможности освободиться.

Сначала Арнольди ужаснулся. Потом просто ударился в панику. И наконец, к нему пришли страх, досада и унижение. Каким же идиотом он будет выглядеть на экране телевизора! Но подождите. Кое-что еще можно спасти.

— Я — заложник! — выкрикнул он в неотступно следовавшую за ним телекамеру, откинувшись назад, чтобы лучше показать свою захваченную в плен руку.

— Передайте губернатору, чтобы он поторопился. Я буду держаться так долго, как только смогу.

— Эй, вы все! — раздался из динамика голос Спайдера Майка. — Я почти у того поворота, где должен буду покинуть вас Я говорю всем: до свидания.

После дружного хора, исполняющего многочисленные пожелания удачи, раздался голос Утенка.

— Эй, парень, — серьезно произнес тракер, — держись настороже, о’кей?

— Все понял, о’кей, — весело ответил Спайдер Майк.

— У меня не должно возникнуть никаких проблем, Утенок. Я всего лишь бедный мальчик, который держит путь домой, чтобы стать папочкой. И это все. Если кто-нибудь будет спрашивать меня — я ничего не знаю ни о каком Конвое.

— Звучит неплохо, — отозвался Утенок. — Но послушай. Когда ты свернешь, ты будешь один — и передняя дверь, и задняя. Не забудь об этом.

О’кей, тебя понял. Со мной ничего не случится. У меня есть друзья наверху. А кроме того, мы — герои. Ты не знал об этом?

— О’кей. — Утенок попытался рассмеяться, чтобы рассеять возникшеё у него дурное предчувствие. — Ты немало сделал для нашего общего дела, слышишь? Мы будем думать о тебе.

— Благодарю, — откликнулся Спайдер Майк. — Это был настоящий рейс, Утенок. В любое время, как только надумаешь стать передней дверью, не забудь оставить местечко и для меня.

Старый Даймонд Рео тракера оставил стройную линию грузовиков на следующем перекрестке, поменяв направление. Теперь он двигался на юг.

Когда вдали стали едва заметны задние габариты трейлера Спайдера Майка, быстро удаляющиеся по примыкающему шоссе, Утенок снова взялся за микрофон.

— Эй, ребята, все сейчас слушают меня, — объявил он. — Есть дело. Губернатор этого штата хочет поговорить с нами.

В динамике стояла полная тишина, не считая слабого потрескивания радиопомех.

— Святая ложь, — наконец раздался среди этих щелчков и шороха чей-то голос

— Что ему нужно? — спросил другой голос.

— Я точно не знаю, — откровенно ответил Утенок. — Но он выслал своего помощника нам навстречу, чтобы тот пригласил Конвой остановиться в парке в Тукум-кари. Он готов дать нам определенные гарантии: никаких арестов за превышение скорости или за что-либо другое. А еще мы тут привязали к себе его помощника на тот случай, если понадобится напомнить губернатору его обещания. Так вот этот ассистент говорит, что мы будем гостями губернатора. Что скажете, парни?

— Святая ложь, — проговорил новый голос тем же недоверчивым тоном. — Это, скореё всего, будет первой неприятностью для всей нашей команды.

После всеобщего гама, перешедшего в гудение, Утенок попытался заговорить снова.

— Кто у нас идет задней дверью?

Он вынужден был спросить несколько раз, прежде чем остальные тракеры не затихли окончательно и у него не появилась возможность быть услышанным.

— Последним идет Джорджия Гатор, — прозвучал наконец ответ, — и ваши задницы в такой же безопасности, как если бы они покоились сейчас на коленях у ваших мамочек.

— Огромное десять-четыре за это, старина. Ты не видишь поблизости каких-нибудь признаков медведей?

— Никаких. Дорога чиста. Она не была так девственна со времен войны. Похоже, все Смоки[15] вернулись в кавалерийскую школу.

— Десять-четыре, приятель. Будем надеяться, они там и останутся, — повеселел Утенок.

— Примем это за основу. Прорвемся!

Но Утенок еще хмурился, выключая рацию и вставляя микрофон в гнездо.

— В чем дело? — поинтересовалась Мелисса. Тракер поморщился и мотнул головой, будто прогоняя дурной запах, коснувшийся его ноздрей.

— У меня гадкое предчувствие, — ответил он. Мужчина пристально смотрел на юг. — Мне не нравится, что люди покидают Конвой. Не так скоро… Пока еще нет…

— Я поняла, что ты имеё шь в виду, — успокоилась Мелисса. — Моя бабушка была ирландкой, и она часто говорила мне: «Мелисса, не создавай себе трудностей. Их и без того всегда болеё, чем достаточно». Что ты на это скажешь? — обратилась она к Утенку.

Тракер немного расслабился, даже улыбнулся.

— Знаешь, — он смерил се оценивающим взглядом, — ты дьявольская женщина

Мелисса осторожно тронула его за руку.

— Святая ложь, — посмеиваясь скореё над собой, чем над тракером, — проговорила она. — Я буду одной из неприятностей для всей вашей команды.

 

[14]Кокэс — амер. caucus — закрытое собрание партийных лидеров для предварительного обсуждения политических и организационных вопросов.

[15]Смоки — полицейский, коп-патрульный (амер. слэнг).

Оглавление

Обращение к пользователям