Глава 4

1

Французская команда объявила общий сбор, и все претендентки на чемпионский титул устремились в сауну. Стайки мажореток собрались в предбаннике, стены которого были обшиты деревянными панелями.

Юная плоть, влажная и разгоряченная, теснилась на небольшом пространстве. Плечи, круглые, словно детские, щеки терлись одни о другие; торсы и ноги едва могли двигаться в этой давке. Полотенец оказалось недостаточно. Вскоре самые смелые, к тому же подбодренные алкоголем, скрылись в волнах горячего пара, постепенно все сильнее сгущавшегося, по мере того, как к нему примешивались испарения тел. Постепенно лихорадочные смешки стихли. Лица, выступающие из мутной серой пелены, казались ангельскими. Во взглядах, устремленных на соседок, сквозило любопытство. Теснота на время умерила дух соперничества. Некоторые девушки были хрупкими, почти бесплотными. Их детские фигурки тонули в атмосфере всеобщей расслабленности. Другие, более развитые, сравнивали, чьи ягодицы более соблазнительны, у кого самая красивая грудь. Девушки, выглядевшие уже почти как женщины, лениво толкались, их тела становились напряженными, взгляды — жесткими, в их глазах вспыхивал гнев. Вот-вот могла разгореться ссора.

На скамейках в предбаннике сидели другие девушки, широкобедрые, яркоглазые, расслабленные, прислонившись к влажным деревянным панелям. Самые юные, сгрудившиеся в углах, стыдливо обмотались полотенцами.

Но вскоре большинство полотенец соскользнули на пол, образовав мягкие, пружинящие под ногами дорожки, по которым приятно было ступать.

Жозетта, сидевшая недалеко от печи, в самом средоточии всей этой расслабленной и одновременно возбужденной юной наготы, время от времени выливала ковш воды на раскаленные камни. И каждый раз густое облако пара, похожее на шипящего кота, обволакивало ее жарким пульсирующим коконом. Привлеченная шумом, она передала ковш соседке и вышла из парной, красная с головы до пят.

Все мажоретки постепенно перебрались в центральный зал, образовав многонациональное сборище, похожее на единое тело, бесформенное, но могущественное, с сотней рук, ног, грудей, голов, ртов, колышущееся в каком-то глубоком трансе, — болото, насыщенное густыми испарениями секреций. Воплощенный дух женскости.

Тем временем за пределами сауны накаленная обстановка все никак не стабилизировалась. Альбер и его коллеги, по контрасту с невозмутимым директором отеля, были красны и возбуждены.

Коренастый тренер-шотландец с копной рыжих всклокоченных волос угрожающе выпячивал скошенную нижнюю челюсть. Из-за того, что его кривоватые ноги были обнажены, он казался выше, чем на самом деле. Его килт слегка топорщился на уровне промежности. Чтобы скрыть эту неловкость, он отступил за спины коллег. Австриец и немец обменялись заговорщицкими, даже слегка игривыми взглядами. Итальянец не смог сдержать легкой отрыжки, назревавшей у него внутри уже некоторое время.

Альбер протянул вперед руку и, попытавшись изобразить, что этот жест спонтанный, уперся растопыренными, словно приемная антенна, пальцами в нагретую с обратной стороны деревянную перегородку предбанника.

Жестяной ковш звякнул и опрокинулся. Отдельные струйки пара начали просачиваться в пустой предбанник. Пол в сауне дрожал от ударов об пол множества ног, маршировавших на месте.

Собравшиеся в центре возбужденные мажоретки пытались изобразить парадный марш, выполняя разные трюки военной хореографии. Дух соперничества наконец завладел ими. Они наперебой демонстрировали «мулине» и высоко вскидывали ноги с оттянутым мыском. Каждая словно пыталась оттеснить соперниц с воображаемой парадной дорожки, размахивая невидимым жезлом, перебрасывая его из одной руки в другую или усаживаясь на него верхом. Распаренная, раскрасневшаяся плоть каждой из них словно стремилась одержать чувственную победу над плотью соперниц.

Казалось, что Жозетта, над чьей головой то и дело вспыхивал золотистый ореол влажных растрепанных волос, вот-вот станет победительницей — все ее движения были безупречны. Но тут Адриана, капитан итальянской команды, не в силах смириться с поражением, в ярости набросилась на соперницу. Почти сразу же завязалась всеобщая потасовка, и в одно мгновение разрушилась гармония, царившая в сауне еще несколько минут назад.

На ощупь погружая руки в печь, мажоретки набирали полные горсти уже остывающих камешков и, сжимая в кулаках это оружие, бросались в бой, облаченные вместо доспехов лишь в собственную ярость — но даже в таком виде подобные юным валькириям, вершащим судьбы воинов на полях сражений.

Встревоженные истерическими воплями, тренеры беззастенчиво устремились вглубь сауны. Облеченные двойной властью — взрослых и мужчин, — они быстро восстановили спокойствие. Но, сознавая, что все-таки проникли на запретную территорию, они принялись быстро хватать полотенца и набрасывать их на плечи подопечных. Главные зачинщицы быстро стушевались и, поспешно одевшись, выскользнули в коридор.

Наибольшего труда стоило растащить Жозетту и Адриану, которые, как кошки с выпущенными когтями, царапали и даже кусали друг друга: в зубах у каждой осталось по несколько волосков соперницы. Затем Альбер и остальные тренеры подобрали рассыпанные камни и положили их обратно в остывающее жерло печи.

Оглавление

Обращение к пользователям