Глава 22

1

Анжела украдкой пробралась в ресторан, где продолжались допросы. Усевшись в углу, она наблюдала за Имиром. Оттуда, где он находился, он не мог ее видеть.

Имир стоически продолжал переводить. Поскольку вопросы и ответы то и дело повторялись, он все чаще использовал стандартные формулировки. Йохансен наблюдал за группой тренеров, собранных отдельно, с подозрительностью овчарки, охраняющей стадо. Крагсет решил допрашивать их всех вместе, как до него делал Бьорн. Имиру пришлось заодно также успокаивать тренеров, поскольку те были в ярости, видя, как благородное дело спорта рушится под натиском варваров. Со всех сторон на него сыпались упреки на всех языках. По выражению лица переводчика Йохансен догадался, что тот уже на пределе сил.

Что касается самого Йохансена, он продолжал неустанно бодрствовать на своем боевом посту в этой невидимой войне. Его новый начальник пока преуспел ненамного больше, чем старый. Столь же активная, сколь и бесцеремонная деятельность маленького человечка в больших очках пока не позволила получить новые сведения о благополучно улетевшей с места преступления Золотой бабочке. Время от времени Крагсет поворачивался к помощнику и в очередной раз взглядом задавал все тот же немой вопрос: «Нашли что-нибудь в мусорных корзинах?» Каждый раз Йохансен отрицательно качал головой.

Инспектор все чаще начинал с сожалением вспоминать о Бьорне, чьих заслуг в этом деле не мог не признать. Он догадывался, что Бьорн отнюдь не вышел из игры и, воспользовавшись тем, что теперь имеет в своем распоряжении достаточно времени, в одиночку пытается проникнуть в тайну рун. Йохансен перечитал отчеты, но обнаружил в них лишь несколько новых деталей странного и страшного преступления. Один из самых свежих отчетов медэкспертов свидетельствовал даже о том, что в стиральные машины были засыпаны стандартные дозы порошка и добавлен кондиционер для смягчения белья.

Тихий щелчок привлек его внимание. Ну конечно, опять эта француженка со своим фотоаппаратом! Он не заметил, как она вошла. Анжела ему решительно не нравилась, но в то же время он понимал, что она не могла быть убийцей. Так же как и Здоровяк: пятьдесят туристов засвидетельствовали, что в ночь «большой стирки» Имир возил их во Фредрикстад. Так что на данный момент оставалось только обшаривать мусорные корзины…

Для выполнения одного небольшого поручения шефа Йохансен на четверть часа отлучился. Он ничто так не любил, как эти небольшие миссии-сюрпризы — безопасные и в то же время могущие дать важные результаты.

Вот и на этот раз он вернулся в ресторан словно окрыленный — все беды в мире не могли бы сейчас омрачить его торжества. Заметив, с каким видом он вошел, Крагсет прервал очередной допрос и направился к помощнику; вдвоем они скрылись за густой стеной искусственной тропической растительности.

— Вы были совершенно правы, комиссар! — возбужденно зашептал Йохансен. — Мне даже не понадобилось перерывать весь номер, я нашел целую стопку этих записок — на французском, естественно, и, очевидно, более или менее недавних. На тетрадных или блокнотных листках, на отдельных листках писчей бумаги и… на рекламных проспектах отеля.

— То есть ты не обыскивал комнату?

— Нет, все эти записки лежали на письменном столе и на ночном столике. Я ничего не тронул.

— Не думаю, что…

— Позволю себе настаивать… Это похоже на стишки или детскую песенку… совсем как…

Внезапный шум заставил Йохансена прерваться. Он и старший комиссар всмотрелись в заросли пластиковых растений. Ничего особенного как будто не случилось — по крайней мере, здесь, — но, кажется, остальные их искали. Через какое-то время торопливо подошел полицейский с радиотелефоном в руке:

— Междугородный вызов, комиссар. Это Бьорн.

Крагсет уже протянул руку к телефону, но внезапно отдернул ее, словно обжегшись:

— Поговори ты, Йохансен.

Инспектор в замешательстве взял трубку. Он с отрешенным видом слушал своего бывшего начальника: тот был настолько возбужден, что говорил не умолкая, и Йохансену не удавалось вставить ни слова. Бьорн требовал Крагсета, но тот так и не пожелал взять трубку. Наконец разговор завершился.

— Ну что? — спросил Крагсет.

— Сказал, что скоро прилетит. Требует, чтобы вы к нему заехали.

— Бьорн летит на самолете?!

— Невероятно, но факт.

— Откуда?

— Он не сказал.

— Он в своем репертуаре… Вечно какие-то дешевые секреты!..

В тишине ресторана послышался резкий скрип кресла. Тренерам, очевидно, хотелось размяться. Йохансен заметил, что Имир куда-то исчез. Но тут из-за дверей кухни послышался звон кастрюль, а вскоре оттуда появился довольно улыбающийся Здоровяк с большим бумажным пакетом, наполненным провизией, в одной руке и с большой мороженицей — в другой. Затем он попросил у полицейских разрешения поехать домой. Если им понадобится транспорт, пусть позвонят ему заранее. Добираться сюда ему полчаса.

Крагсет вопросительно взглянул на помощника. Тот кивнул, но внезапно гном спохватился, сказав:

— Одну минуту… Мне еще нужны твои услуги.

И знаком приказал тренерам сесть. Потом решительно повернулся к Альберу и совершенно неожиданно для всех заявил:

— Я хочу, чтобы ты спел свою… песню.

Внезапно оказавшись в центре всеобщего внимания, Альбер покраснел.

— Какую песню? — пробормотал он.

— Гимн, — перевел Имир после соответствующего пояснения комиссара.

Альбер испытывал примерно такое ощущение, как если бы оказался голым, в одних лишь спортивных туфлях, на лужайке парка Принцев.

— Ну, это не то чтобы гимн, — залепетал он, — это так, для нашего узкого круга… для стариков… просто шутка… a joke!.. И потом, без музыки…

— Пой! — вскричал Крагсет по-французски.

— Давай, француз, пой! — вторил ему Йохансен, притворно нахмурив брови.

Итак, перед всем разнородным сборищем Альбер запел прерывающимся слабым голоском свою оду мажореткам (Имир переводил, что успевал):

Девушки в мини-юбках — аж трусики сверкают —

Вскидывают жезл, оттягивают мысок.

Шагают в праздничном шествии, такие нарядные

Худышки, толстушки, бледные и загорелые.

Их гордые мамаши словно говорят зевакам:

«Смотрите, какая красота!

Смотрите, как они здорово маршируют!

Смотрите, но не трогайте!»


(Припев)

Девушки в мини-юбках — аж трусики сверкают —

Вскидывают жезл, оттягивают мысок, —

Это мажоретки!


Все мужчины только и смотрят на эти трусики, говоря:

«Видите вон ту малышку? Уж я бы с ней развлекся!»

А папаши с трубами и фанфарами идут следом

И думают: «Ну еще немножко — и можно будет выпить!»


Девушки в мини-юбках — аж трусики сверкают —

Вскидывают жезл, оттягивают мысок, —

Это мажоретки!


Во главе — предводительница, дрыгает ногами, вихляет бедрами,

А прыщавые юнцы у барной стойки ждут, когда кончится шествие,

Чтобы ухлестывать за мажоретками

Подальше от их папаш и мамаш.

Оставим их в покое, не будем им мешать,

Может быть, мы снова с вами встретимся, но уже через много лет,

Папа и мама мажоретки…


Девушки в мини-юбках — аж трусики сверкают —

Вскидывают жезл, оттягивают мысок, —

Это мажоретки!

Наши мажоретки!



Воцарившуюся тишину нарушил чей-то приглушенный короткий смех. Затем послышались и другие смешки. Крагсет даже бровью не повел. Йохансен сел и опустил голову. Только Имир открыто улыбнулся, и хотя улыбка была совершенно беззлобной, этого хватило, чтобы Альбер проклял его на веки вечные.

— Очаровательно, — наконец произнес Крагсет, — но я не уверен, что это поможет моему расследованию.

Малиновые щеки Альбера стали сначала бледно-розовыми, потом пурпурными от гордости и, наконец, багрово-красными от стыда.

Снаружи послышалось гудение моторов и звуки клаксонов.

— А вот и музыканты!

Тренеры толпой устремились к выходу.

— Это musikkorps, — объяснил директор Крагсету. — У нас ведь не просто спортивное соревнование, у нас шоу! Музыканты съехались со всей Европы!

Из машин и микроавтобусов, выстроившихся перед отелем, начали выгружать трубы, литавры, барабаны и аккордеоны. Музыканты быстро заполнили холл. Имир воспользовался этим, чтобы скрыться незамеченным. Столкнувшись с Анжелой, которая опять наводила справки насчет своего багажа, он предложил прислать за ней такси-глиссер к восьми вечера. При мысли о том, что она ускользнет из этого ненавистного отеля на весь вечер, Анжела почувствовала такую радость, что даже пошутила:

— Я уйду по-английски, не прощаясь… никаких парадных выходов под трубы и литавры!

Имир мельком посмотрел на горы музыкальных инструментов, сгруженных на тележки, и фыркнул.

Глядя вслед уходящему прекрасноволосому гиганту, Анжела вздрогнула с головы до пят. Снова этот жар и холод… Кто бы мог подумать, что можно жить такой лихорадочной жизнью?.. Превратиться в живой климатизатор, меняющий регистры с невероятной быстротой… Багажа по-прежнему нет… Выбираясь из толпы музыкантов, она заметила знакомый дуэт полицейских, направлявшихся к служебному выходу.

Анжела вышла на улицу вслед за ними с противоположной стороны здания. Несмотря на холод, увиденная ею сцена заставила вспомнить о чайках на морском пляже: дюжина полицейских, передвигаясь на корточках по снегу, рылась в грудах мусора из опрокинутых контейнеров. Методично изучая все подряд, они складывали отдельно любые клочки бумаги.

— Помоги-ка мне, Йохансен!

Йохансен присел рядом со своим шефом возле деревянного ящика, набитого смятыми рекламными проспектами отеля:

— Что вы ищете, комиссар?

Крагсет оторвался от созерцания мятого, наполовину разорванного листка и сочувственно взглянул на помощника. Затем выставил перед собой маленькие ручки, скрестил большие пальцы, а остальными ритмично помахал, изображая полет бабочки.

Анжела, позабавленная, украдкой сделала пару снимков, без вспышки.

Несколько минут спустя Йохансен держал в левой руке дюжину рисунков с изображением бабочки, сделанных на различных фотографиях из проспектов отеля.

— Ты что, левша? — спросил Крагсет, забирая у него мятую кипу листков.

Старший комиссар поднялся и засеменил к мусорным ящикам, чтобы за ними укрыться. Анжела как тень проследовала за ним. По прошествии нескольких минут к начальнику подошел Йохансен с новой порцией добычи. На этот раз он подал ее начальнику правой рукой, сказав:

— Я одинаково владею обеими руками, шеф.

Комиссар пробормотал что-то неразборчивое и веером развернул в своих лапках листки.

— Ну теперь наш ход! — воскликнул он, словно заядлый игрок в покер, который с трудом скрывает свою радость.

И протянул Йохансену все свои козыри, побуждая того выбрать один из них.

— Я вытяну наугад? — все же уточнил инспектор.

— Давай. Надо же с чего-то начать.

Йохансен вытянул счет из мини-бара для номера «224».

— Боже мой!.. Это комната Жозетты! — потрясенно выдохнула Анжела, склонившись над посланием. Она прочла:

1

— Ресторан… это приглашение в ресторан!

— Думаете, на эту ночь, шеф?

— Мусорные ящики были еще не до конца заполнены. Стало быть, это послание Жозетта, вероятнее всего, получила сегодня утром. И сразу же от него избавилась.

Крагсет повернул голову к Анжеле:

— Она вам ничего не говорила?

— Нет… Нет…

— Вы нам не лжете? — спросил Йохансен.

— Если бы я лгала, то не призналась бы в этом! Но я не лгу. Комиссар, нужно защитить мою крестницу!

— На сей раз с меня хватит! — Шея Крагсета побагровела. Комиссар буквально испепелил Анжелу взглядом. — Хватит с меня ваших проблем! Я не знаю, что вы думаете! Не знаю, что вы делаете за моей спиной!

— Но я…

— Замолчите! Ступайте к себе в номер и не высовывайтесь оттуда!.. Йохансен, позаботься о том, чтобы для нее нашли другой номер. И поставьте охранника возле ее двери! Нельзя допустить, чтобы она помешала нам сегодня ночью!

— Вы не можете использовать Жозетту как приманку! Вы должны увезти ее в безопасное место, защитить ее! Если с ней что-нибудь…

Крагсет, не слушая, отдал распоряжение помощнику, тот подозвал еще двоих полицейских и приказал им отвести Анжелу в отель. Ее пришлось уводить чуть ли не силой — она упиралась и едва не укусила одного из конвоиров. Крагсет, несмотря на свой маленький рост, смотрел на француженку свысока.

— У нас есть способ его поймать, и не думайте, мадемуазель, что я упущу такой шанс!

— Это слишком рискованно!

— И слышать не желаю! Это Бьорн забил вам голову своими теориями! Знаю я его! Сегодня ночью я поймаю это мерзкое насекомое — Золотую бабочку! И раздавлю своим собственным ботинком!

— А что, если убийца этого и ждет? Если он сам готовит вам ловушку? И вы запутаетесь в собственном сачке…

Последняя фраза повисла в пустоте. Анжела успела перехватить озабоченный взгляд Йохансена, перед тем как ее втолкнули в дверь служебного входа. Она едва не налетела на директора, который выходил в сопровождении военных.

— Господин старший комиссар!

Крагсет обернулся. Директор отеля, еще более бледный, чем обычно, с трудом скрывал гнев. Он не позволил инспектору сказать ни слова и процедил сквозь зубы:

— Довожу до вашего сведения, что технические службы выведены из строя.

— Выведены из строя? — эхом повторил Йохансен.

— Миллионные убытки… Я… мы стараемся все восстановить, чтобы обеспечить вашу работу. Но сегодня прорвало водопровод. Последняя капля, так сказать… Весь персонал сбился с ног.

— То есть водопровод не будет работать сегодня ночью?

— Ни сегодня ночью, ни, боюсь, завтра тоже — до тех пор, пока его не починят.

— Ха! — саркастически произнес Йохансен.

Он хотел добавить еще что-то, но потом спохватился, что не подобает лезть вперед в присутствии начальства.

Оглавление

Обращение к пользователям