ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ. В ФЛИБУСТЬЕРСКОМ ДАЛЬНЕМ СИНЕМ МОРЕ…

Операцию «Рагнарек», имевшую целью полный разгром военно-морского флота США и захват всех островов Карибского моря, высшее командование кайзеррейха планировало начать ещё осенью 1943 года, когда не все ещё новые американские авианосцы были готовы к бою. Однако уже на стадии предварительного планирования выяснилось, что всесторонняя подготовка операции сопряжена с объективными трудностями и требует гораздо большего времени, чем изначально предполагалось. Чтобы радикально свернуть шею американскому орлу, не ограничиваясь косметическим выщипыванием перьев из его хвоста, нужно было задействовать по единому стандарту многочисленные коалиционные силы, разнородные, разномастные и неравноценные по боевым качествам. И разноязыкие – простое непонимание могло стоить очень дорого, если дело касалось связи и координации действий.

Были и субъективные причины: тевтоны ничего не имели против того, чтобы их союзники, покусывая Америку, сами при этом подрастратились и понесли ощутимые потери, отважно атакуя обледеневшие скалы Аляски и коралловые атоллы Полинезии с их голыми туземцами-рыбоедами, а заодно и лишний раз уяснили, что одним, без мощи германского оружия, им не справиться с монстром по имени США. И поэтому Хохзеефлотте и германская авиация в Карибском море ничуть не усиливали своё давление на противника в июне сорок третьего, когда на Тихом океане шли бои в Полинезии и в Аляскинском заливе.

Латинская Америка заботила немцев куда больше, чем Тихий океан. Несмотря на все усилия, предпринимаемые кайзеррейхом, формирование южноамериканской армии, которую можно было бы бросить в атаку на Панамский канал, шло ни шатко, ни валко. С энтузиазмом (и то с относительным) это идею воспринял только Эквадор, «обиженный» американским захватом Галапагосских островов, а страны перешейка притихли, не желая повторить судьбу Мексики, оккупированной американскими войсками. Кроме того, подобраться к Панамскому каналу по суше можно было только через территорию Колумбии, а эта страна, несмотря на свой антиамериканизм, не видела особой разницы между Pax Americana и Pax Germanica и не спешила упасть в мужественные тевтонские объятия.

При тайной и явной поддержке США, очень обрадованных колумбийской любовью к свободе, Колумбия не только отказала кайзеррейху в предоставлении баз и в размещении германских войск на своей территории, но и в пролёте над страной немецких самолётов. Это было уже чересчур, и тевтонский варвар, нахмурившись, потянулся к секире.

Однако прямая военная акция Германии против Колумбии могла иметь в Латинской Америке негативный эффект (хм, а новые гринго ничем не лучше старых…), и кайзер решил доверить «укрощение строптивой» испанцам, возжелавшим вернуть хотя бы осколок былого колониального величия. По тайному соглашению с Франко, Германия признавала Колумбию «неотъемлемой частью Испании» с одним-единственным условием: Испания должна навести порядок в своём «новом старом доме» и решить колумбийскую проблему без проволочек.

В Южную Америку германскими транспортами был переброшен испанский легион, который вторгся в Колумбию вместе с отрядами венесуэльских, бразильских, перуанских и эквадорских «добровольцев», жаждавших урвать кусок соседской земли; с моря легионеров поддерживала эскадра в составе линкора «Эспанья» и крейсеров «Альмиранте Сервера» и «Мендес Нуньес». После бомбардировки Боготы германскими самолётами (предпринятой по просьбе «законных властей») умиротворители продвинулись в глубь страны и вынудили капитулировать колумбийскую армию, однако вскоре они столкнулись с «гостеприимством» колумбийских партизан, выражавшимся в развешивании по деревьям пленных легионеров, причём предварительно оскоплённых и ослеплённых. Такой приём несколько шокировал испанцев, но кастильские идальго припомнили повадки конкистадоров, некогда резвившихся в этих краях, и начали платить сопротивленцам примерно теми же купюрами (и в той же непринуждённой манере), не особо разбираясь, кто попал под раздачу. Кайзер морщился, но не вмешивался «во внутренние дела Испании»: ему нужна была тропа к Панамскому каналу, прокладка которой явно затягивалась – под ударами американской авиации испанский флот отошёл к берегам Венесуэлы, а по ночам транспортные «дугласы» сбрасывали на парашютах оружие и боеприпасы, ориентируясь на костры в колумбийских горах и джунглях.

Между тем подготовка операции «Рагнарек», начало которой было перенесено на весну 1944 года, шла полным ходом. Основная роль в ней отводилась германскому флоту, к началу 1944 года насчитывавшем в своём составе 14 эскадренных, 8 лёгких и 22 эскортных авианосца, 17 линкоров, 52 крейсера, до 700 эсминцев и эскортных кораблей, 310 подводных лодок. Активное участие в операции должен был принять военный флот Италии (авианосец, 8 линкоров, 30 крейсеров, 120 эсминцев, 105 подводных лодок), а также английская эскадра (линкор, авианосец, 3-4 крейсера). И, конечно, предполагалось содействие Атлантического флота Народной России (3 авианосца, 2 линкора, 8 крейсеров, 60 эсминцев, 95 подводных лодок), к которому адмиралы кайзера относились с куда большим уважением, чем к более многочисленному итальянскому. Решалась судьба мира, и континенталы собирались бросить в Карибское море для удара по «уязвимому подбрюшью» Америки всё, что у них имелось – всё, чтобы создано промышленностью Старого Света, денно и нощно ковавшей оружие.

Атлантический флот США также являл собой грозную силу. 13 тяжёлых, 8 лёгких и 18 эскортных авианосцев, 12 линкоров, 39 крейсеров, до 400 эсминцев и кораблей эскорта, более 100 подводных лодок – вся эта армада готовилась встретить врага у своих берегов (где, как известно, и рифы помогают). Все поражения US Navy в 1941-1943 годах были частными и не поколебали уверенности янки в грядущей победе над «силами зла». «Мы им покажем, кто в доме хозяин!» – примерно такие настроения владели умами американских моряков, от матроса до адмирала.

Час «Х» близился…

1

* * *

март 1944 года

– Драка предстоит страшная, – произнёс адмирал Галлер, глядя на корабли, стоявшие в заливе Факсафлоуи. – Всё уже вроде обговорено, и прилетел я сюда, Вадим Степанович, – он повернулся к Макарову, – только для того, чтобы ещё раз тебе напомнить: не горячись, и не повтори той ошибки, которую ты допустил в этих местах в сороковом. Не подставляйся: четыре года назад твой авианосец сыграл роль приманки, притянул на себя все английские самолёты и дал возможность тевтонам разнести британский флот на кусочки. Германская победа была оплачена русской кровью, и я не хочу, чтобы новый «Варяг», – он посмотрел на коробчатообразный силуэт авианосца, из трубы которого сочился лёгкий дымок, – постигла судьба «Варяга» старого.

– Понял, – командующий Атлантическим флотом кивнул. – Редер, конечно, хитёр – предложил нам высаживаться на Багамах: берите, мол, нам для союзников ничего не жалко. И оно соблазнительно – и плацдарм удобный, и гавани, и аэродромы. И вообще: багамский остров Сан-Сальвадор – первая земля, открытая Христофором Колумбом. С него началось открытие Америки, и закрытие её тоже начнётся с него – символично.

– Мальчишество, – нарком неодобрительно покачал головой. – Багамы взять можно, и даже нужно, но только тогда, когда за них не придётся платить слишком дорого. Прежде чем играть в Колумба, нужно сначала разгромить американский флот, повыбить авиацию, а уже потом… Лезть на рожон большого ума не надо, и ты мне это брось!

– Так точно, Лев Михайлович. Ошибок сорокового года не повторю.

– Я надеюсь. Победа нам нужна, но не победа любой ценой, ясно?

Адмиралы, служившие ещё под Андреевским флагом, хорошо понимали друг друга. Оба – и Галлер, и Макаров, – очень много сделали для того, чтобы избавить русский флот от неустройства и неудач, преследовавших его с Крымской войны, и вернуть ему славу и мощь времён Синопа и Чесмы.

Победа была нужна и стране, и флоту, и лично вице-адмиралу Вадиму Степановичу Макарову. Прирождённый моряк, он не стеснялся энергично и безжалостно устранять всё, что, по его мнению, мешало развитию флота. В тридцать третьем году много шума наделал поступок Макарова, тогда ещё капитана первого ранга и командира авианосца «Варяг», по приговору суда офицерской чести повесившего на мачте своего корабля проворовавшегося интенданта, продававшего налево авиационный бензин. Макаров разделял мнение своего отца, считавшего, что поощрять стяжательство значит подкапывать принцип, на котором зиждется доблесть русского солдата, и очень хорошо знал, какой урон (и материальный, и нравственный) наносили армии и флоту воры в погонах.

Недолюбливал адмирал Макаров и политработников, считая, что их некомпетентное вмешательство в боевую подготовку и оценка офицеров не по уровню профессионализма, а по степени преданности (зачастую показной) идеям «мировой революции» приносит только вред. «Если мой артиллерийский офицер умеет грамотно организовать стрельбу и может добиться накрытия и перейти на поражение раньше, чем это сделает противник, я не буду считать грехом смертным его незнание того, что Энгельс написал «Диалектику природы», а не «Диалектику при родах», и что эта книга вовсе не является пособием для гинекологов» – это высказывание Макарова дошло до верхов и вызвало гнев Главного Политуправления.

Над головой командующего Атлантическим флотом сгустились тучи, и только прямое заступничество Вознесенского, отстаивавшего примат экономики над идеологией, спасло Макарова от нежелательных последствий. Киров распорядился оставить строптивца в покое, ограничившись кратким «Ты в следующий раз думай, что говоришь, адмирал», сказанным Макарову с глазу на глаз, но «идеологи» проявляли теперь к нему повышенный интерес, и Галлер знал, что любая ошибка адмирала может стать поводом для его отставки. Ошибкой же можно объявить всё – Ливитину, например, поставили в вину тяжёлые потери флота во время сражения в Аляскинском заливе, – и если в Карибском море русский флот потерпит поражение, Макарова не спасёт даже слава «героя Исландии»: припомнят ему и идеологию, и гинекологию. И Лев Галлер, хорошо зная горячий нрав своего подчинённого, тревожился за него не меньше, чем за жизни тысяч моряков Атлантического флота Народной России.

…Одиннадцатого марта 1944 года русские корабли – авианосцы «Чесма», Синоп», «Варяг», линкор «Слава», линейный крейсер «Севастополь», крейсера «Ослябя», «Пересвет», «Александр Невский», «Ярослав Мудрый», «Аскольд» и двадцать четыре эсминца эскорта – покинули Рейкьявик, направляясь в Карибское море.

* * *

Уничтожение американского флота и захват Больших Антильских островов было для Хохзеефлотте двуединой задачей, одно без другого не мыслилось. Овладение «эскадрой непотопляемых авианосцев» давало германцам возможность воздействовать по территории США авиацией с островных аэродромов и прикрывать корабли, но для удержания островов требовалось господство на море. Успех операции «Рагнарек» давал надежду принудить США к миру на условиях «Меморандума-43», а в случае нежелания янки капитулировать позволял перенести войну на материк: флот и береговая авиация обеспечивали высадку десанта на побережье Мексиканского залива и захват плацдармов, ограждённых «огневым забором» корабельной артиллерии. По теории, оборонявшиеся выдавливались с плацдармов, которые затем накачивались войсками наступавших, хотя германское командование, хорошо понимая все трудности грандиозной высадки войск на североамериканский континент (начиная с многомиллионной численности армии вторжения и кончая проблемами её бесперебойного снабжения), предпочло бы до этого не доводить: одно дело сражаться за предполье, и совсем другое – ворваться на улицы города, защитники которого будут отчаянно драться за каждый дом. Но сам «карибский вопрос» требовалось решить безотлагательно: ведомство адмирала Канариса располагало смутной информацией о некоем «сверхоружии», создаваемом в США, а работы физиков-ядерщиков кайзеррейха и Народной России позволяли догадаться, что это за сверхоружие. «Ахейцы, – говорил кайзер, – могли десять лет осаждать Трою, не опасаясь, что олимпийцы вручат Приаму огненный меч богов. Мы такого позволить себе не можем: время работает против нас». И Германия готовила атаку на Карибы, готовило основательно и с размахом.

Воздушное наступление на Антильские острова не прекращалось ни в сорок втором, ни в сорок третьем. Шли и шли через Атлантику авиатранспорты, и падали в море десятки, сотни и тысячи сбитых самолётов. Пилоты кайзеррейха (и Народной России) приобретали в этих боях бесценный опыт: они видели врага в прицелы, видели чужую дымную смерть, ощущали на себе её мертвящее дыхание, превращались в закалённых воздушных бойцов, готовых ко всему, и пополняли авиагруппы строившихся германских (и русских) авианосцев. А по обе стороны океана сходили с конвейерных лент новые крылатые боевые машины, и садились в их кабины молодые лётчики, многим из которых суждено было навсегда остаться двадцатилетними.

Если континенталы могли готовить пилотов палубной авиации в безопасных морях, то у американцев такой возможности не было – не было для них безопасных морей. Зато у них были Великие озёра, где под учебные авианосцы переделали колёсные пассажирские пароходы, до войны возившие праздную публику на водные прогулки и пикники. Всё для фронта, всё для победы – Америка не собиралась сдаваться.

Американский флот, спасаясь от непрерывных бомбёжек, базировался на Норфолк (Хохзеефлотте использовал порты Бразилии и Аргентины) – скорость хода позволяла новым линкорам и авианосцам оказаться в Карибском море менее чем за сутки. На Кубе (в Гаване и Гуантанамо) стояли только старые линейные корабли «Техас» и «Нью-Йорк»: командование US Navy намеревалось использовать их так же, как русское командование использовало «Наварин» в Рейкьявике и «Бородино» в Датч-Харборе – в качестве стационарных батарей береговой обороны (другого применения этим дредноутам всё равно не было).

Обе стороны накопили серьёзный боевой опыт, и техническая оснащённость флотов была на одном уровне. И немцы, и русские, и американцы располагали новыми кораблями, имели эффективные радары, радиолокационные взрыватели и системы управления огнём, а «хеллдайверы», «авенджеры», «корсары» и «хеллкэты» стоили «нибелунгов», «берсерков» новых моделей, модифицированных «беовульфов», «беркутов» и «единорогов». Но кое в чём континенталы превосходили противника: у янки не было ничего похожего на управляемые бомбы «блиц», как не было и акустических торпед, которыми были вооружены германские субмарины. И если по численности главных сил американцы почти не уступали раджерам, то по крейсерам, подводным лодкам и эскортным кораблям превосходство континенталов было очень ощутимым – в несколько раз. Зато американцы имели некоторый численный перевес в авиации берегового базирования и гораздо меньшую протяжённость коммуникаций – им требовалось куда меньше времени для перебрасывания подкреплений и доставки военных грузов в район боевых действий, а численность американской армии к 1944 году достигла семи миллионов. На руку США играла и национальная пестрота союзников: коалиция всегда слабее монодержавного противника, равного ей по численности и качеству вооружённых сил.

План американского командования был прямо противоположным плану союзников – он предусматривал изматывание противника активной обороной и последующий его полный разгром. Разгромив и уничтожив неприятельский флот, США получали возможность отбить Малые Антильские острова, восстановить контроль над Панамским каналом, приструнить латиноамериканцев, совсем забывших страх перед «Дядей Сэмом», и переломить ход войны в свою пользу. «Сорок четвёртый год должен стать решающим» – заявил президент Рузвельт на заседании комитета начальников штабов.

1

Авианосец «Эссекс»

* * *

…Сирены воздушной тревоги взвыли надсадно, раздирая ночь истошными воплями. Очередной налёт германской авиации на Норфолк был массированным: в нём принимали участие до двухсот «зигфридов» и «воронов Вотана», несущих под крыльями управляемые бомбы «Блиц». К бомбёжкам, которые начались ещё в сорок втором, давно привыкли, и вой уже не вызывал того трепета, как два года назад.

Самолёты скользили в чёрном небе ночными хищниками, но несмотря на несколько сотен сброшенных ими «блицев» (каждый «птенчик», как иронично называли американские пилоты шестимоторные «вороны», нёс по четыре ракеты или по четыре бомбы весом по 1800 килограммов), результат был нулевым. Немцы не добились ни одного попадания в корабли: визуальное наведение в темноте по неподсвеченным целям невозможно, а парашютные осветительные бомбы, медленно опускавшиеся с небес, расстреливались «чёрными вдовами» и зенитками и разлетались красивыми и яркими, но быстро гаснущими брызгами. Тевтоны дорого заплатили за этот фейерверк: над главной базой US Navy восточного побережья было сбито семнадцать германских тяжёлых бомбардировщиков, и ещё несколько повреждённых машин не дотянули до своих гренландских аэродромов.

На следующую ночь сирены молчали, но тревожная тишина была вспорота грохотом мощных взрывов: на Норфолк посыпались баллистические ракеты «химмельдрахе». Обычно они не причиняли особого вреда – точность попадания этих творений Вернера фон Брауна была никакой, – однако на этот раз одна из ракет угодила в надстройку авианосца «Банкер Хилл», стоявшего у пирса. Ракета пробила палубу и взорвалась внутри, вызвал сильнейший пожар; корабельные помещения заполнил удушливый дым. Борьба с огнём осложнялась тем, что удар был совершенно внезапным: тревога не объявлялась – её сигналом стал сам взрыв. Среди экипажа было большое число жертв – люди задыхались, не успев толком проснуться, – а сам авианосец требовал основательного ремонта.

Причиной попадания «химмельдрахе» в корабль сочли статистическую случайность – даже ничтожная вероятность какого-либо события всё-таки отлична от нуля. Ходили слухи, что ракета наводилась с подводной лодки, и даже по радиомаяку, установленному агентами кайзера чуть ли не на борту злополучного авианосца, однако официального подтверждения этим слухам не было: если германские диверсанты и были причастны к этому попаданию, адмирал Канарис не собирался информировать противника о своём успехе.

Зато достоверно известно, что за выход из строя «Банкер Хилла» немцы заплатили потерей линкора-ракетоносца «Бисмарк» – одного из пяти кораблей, с которых стартовали «химмельдрахе». «Бисмарк» не успел выпустить все восемь ракет: третья ракета взорвалась в пусковой шахте. При взрыве сдетонировали и остальные ракеты; корма линкора была почти оторвана серией взрывов, и через шесть часов «Бисмарк» был оставлен экипажем и добит торпедами. Ракетное оружие кайзеррейха было ещё слишком несовершенным и опасным в обращении, что и подтвердила гибель «Бисмарка».

На третью ночь Норфолку не угрожали ни бомбардировщики, ни ракеты. Но если бы немцы произвели очередную атаку, он были бы сильно разочарованы: главная база US Navy опустела – американский флот вышел в море.

* * *

март 1944 года

…Немецкое наступление на Большие Антильские острова началось с массированных авианалётов германской авиации на Кубу, Пуэрто-Рико, Гаити и Ямайку – примерно так же на суше обрабатывается тяжёлой артиллерией передний край обороны противника. Тевтоны имели на Карибском театре военных действий до трёх тысяч боевых самолётов всех типов – «василисков» и «валькирий», «крестоносцев» и «морских орлов», «берсерков» и «викингов», – не считая дальних бомбардировщиков, палубной авиации Хохзеефлотте и гидропланов, прикрывавших Атлантику, и вся эта армада ринулась в бой, чтобы добыть кайзеррейху победу.

Американцы огрызались свирепо. На аэродромах карибских островов самолётов у них было не меньше, а с материка непрерывно перебрасывались подкрепления, пополняя быстро редеющие эскадрильи. «Лайтнинги» и «киттихоки» встречали в небе тевтонские бомбовозы, «мародёры» и «митчеллы» атаковали Малые Антилы, а «летающие крепости» добирались до Тринидада и Венесуэлы, вываливая смертельный груз на города и порты, на корабли и базы.

Потери с обеих сторон росли снежным комом, и вопрос был уже не в том, кто сможет эффективнее восполнить потери, перегоняя на фронт новые самолёты, а в том, кто первый сломается, не выдержав нарастающего нервного напряжения: трудно идти в бой, из которого не возвращается половина бойцов.

Американцы охотились за войсковыми транспортами континенталов, и добивались успеха: на рейде Порт-оф-Спейна получил попадание и взорвался транспорт с боеприпасами – зрелище было впечатляющим. Клубящаяся дымная туча взлетела вверх на сотни метров, выплёвывая раскалённые обломки, оставлявшие в небе извилистые трассы и с шипением падавшие в море; взрывом были повреждены ещё несколько кораблей, стоявших на рейде.

Но вскоре у немцев появились реактивные истребители, резко осложнившие жизнь пилотам американских бомбардировщиков: стремительные «швальбе», дававшие восемьсот пятьдесят километров в час, легко настигали «летающие крепости» и рвали их в клочья снарядами тридцатимиллиметровых пушек. Рейды «Б-17» на Малые Антилы стали слишком опасными…

«Если так пойдёт и дальше, – мрачно резюмировал генерал Лимей, командовавший авиацией США на Карибах, – нам придётся собирать манатки и убираться с Кубы к чёртовой матери. А если у тевтонов появятся ещё и реактивные бомбардировщики…».

Адмирал Кинг, памятуя бои в Полинезии, понял, что пора вводить в дело авианосцы, иначе береговая авиация будет выбита начисто. Адмирала беспокоило и целенаправленное прореживание немцами авиации ПЛО: «крестоносцы» рьяно охотились за «каталинами» и «либерейторами», а Карибское море кишело лодками континенталов. Совпадение этих двух факторов грозило большими проблемами, и это очень не нравилось командующему US Navy.

* * *

…Море содрогалось от взрывов. Юркие эсминцы, прыгая на волнах, засеивали океан глубинными бомбами из бортовых бомбомётов, надеясь, что подводный противник окажется в их шестиметровом радиусе поражения. Моряки эскортных кораблей испытывали ярость: враг сумел нанести тяжёлый удар.

Учитывая численность подводных лодок, имевшихся в распоряжении континенталов, и высокий уровень подготовки подводников (особенно германских), американское морское командование озаботилось противолодочной обороной авианосных групп – каждая из них прикрывалась не менее чем двадцатью эсминцами, со всех сторон замыкавшими походный ордер; в воздухе постоянно висели, сменяя друга, две-три пары патрульных самолётов. А на подступах к базам восточного побережья США – там, где немцы могли развёрнуть лодочные завесы, – воздушные противолодочные патрули летали круглосуточно, отслеживая радарами не только всплывшие субмарины, но и находящиеся в позиционном положении, и даже под «шнорхелем». И эти меры имели успех: в начале марта 1944 года у побережья Америки было потоплено несколько лодок континенталов.

И тогда немцы изменили тактику. Перед началом операции «Рагнарек» они стянули в Карибское море до ста пятидесяти подводных лодок, в том числе около сорока субмарин IX серии, предназначенных для атак крупных надводных кораблей и имевших шесть носовых торпедных аппаратов вместо четырёх. Адмирал Дениц отнюдь не отказался от метода завес – он развернул эти завесы, но не у американских баз, а непосредственно в Карибском море, на вероятных путях подхода американских авианосных групп, в проливах между островами: там, откуда они должны были поднимать самолёты для удара по авианосцам Хохзеефлотте, обеспечивавшим высадку десанта на Пуэрто-Рико, Ямайку и Гаити. При известном радиусе действия американских палубных самолётов вычислить эти районы было совсем несложно, а количество субмарин, имевшихся в распоряжении союзников, позволяло насытить ими воды всего Карибского бассейна. И 2 апреля 1944 года третья оперативная группа Атлантического флота США в составе тяжёлых авианосцев «Интрепид», «Франклин», «Тикондерога», лёгких авианосцев «Монтерей» и «Белло Вуд», линкоров «Массачусетс» и «Алабама», крейсеров «Чикаго», «Бостон», «Мобайл», «Денвер», «Майами», «Сан-Диего», «Сан-Хуан», «Феникс» и тридцати двух эсминцев охранения в Наветренном проливе встретилась с «волчьей стаей» из двадцати двух немецких подводных лодок, развёрнутых между Гаити и островами Инагуа.

Американское соединение было атаковано с фланга. Видимость была превосходной, и немецкие лодки, развёрнутые двенадцатимильной линией, выпустили пятьдесят две торпеды с предельной дистанции[99] по силуэтам американских кораблей.

Программные механизмы торпед отработали исправно. Выйдя из аппаратов, торпеды разошлись, чтобы не создавать взаимных помех системам самонаведения, а затем легли на параллельные курсы, перекрывая «лепестками»[100] зон захвата всю полосу атаки.

Вице-адмирал Марк Митчер, стоявший на мостике «Интрепида», замер, поражённый невиданным зрелищем. Вся поверхность моря, насколько достигал взгляд, была исчерчена длинными белыми полосами, как будто невидимый титан исхлестал воду гигантским кнутом, оставив на её ослепительной голубизне вспухшие пенные шрамы. И эти полосы тянулись к кораблям голодными змеями, приближаясь с каждой секундой. А затем раздались взрывы, следовавшие один за другим.

Шеренга эсминцев, прикрывавшая авианосцы с левого борта, была буквально сметена – торпеды поразили семь кораблей из девяти; попадания получили крейсера «Чикаго» и «Мобайл». И ещё не осели водяные столбы, и не затих гулкий рокот взрывов, как на воде появились новые зловещие линии: германские лодки, в носовых аппаратах которых жаждали крови сто тридцать торпед, дали второй залп.

На палубах эскортных кораблей матросы торопливо вывали за борт буксируемые генераторы шумов, предназначенные сбить с толку немецкие торпеды, авианосцы и крейсера разворачивались, пряча уязвимые борта, но было уже слишком поздно. Противолодочная оборона соединения была взломана, и бесстрастная электроника «цаункёнигов» реагировала теперь на шум винтов более соблазнительных целей.

1

Пожар на торпедированном авианосце «Франклин»

Третья оперативная группа была разгромлена в считанные минуты. Торпеды нашли «Франклин», «Тикондерогу» и «Монтерей», были торпедированы «Массачусетс», «Бостон», «Сан-Диего» и «Феникс».[101] Марк Митчер в ярости сорвал с головы и бросил на палубу свою фуражку, а корабли охранения пошли в контратаку, страстно желая отомстить тевтонам за погибших товарищей.

* * *

Дни и ночи смешались в огненной круговерти.

Море и небо корчились в грохоте плавучего и летучего боевого железа, брошенного в бой обеими сторонами.

1

Атака американским пикировщиком германского авианосца «Остфрисланд»

В конце марта Хохзеефлотте ввёл в дело свои авианосцы, прикрывая высадку десанта на Виргинские острова и нацеливаясь на Пуэрто-Рико. Американская авиация берегового базирования, несмотря на тяжёлые потери и гибель лучших пилотов, интенсивно атаковала германские корабли. Компактные группы американских самолётов загодя обнаруживались немецкими радарами и рассеивались «беовульфами» и «викингами», но одиночные машины то и дело прорывались: никакое охранение не может быть абсолютным. Авианосец очень уязвим – для его серьёзного повреждения или даже потопления достаточно иногда одного попадания. У острова Саба был тяжело повреждён и вышел из строя авианосец «Ганновер», у Сент-Круа получил попадание тысячефунтовой бомбы авианосец «Остфрисланд». Как это часто бывает, попадание стало причиной затяжных взрывов горючего и боеприпасов, и через восемь часов горящий корабль затонул. Повреждения получили около двадцати германских кораблей; авиагруппы, штурмовавшие аэродромы на Тортоле и Анегаде, понесли ощутимые потери.

Тем не менее, континенталы вытесняли американцев с Виргинских островов, а затем началось и высадка на Пуэрто-Рико, причём в первой волне шли «морские берсальеры дуче» – Муссолини очень хотелось урвать свою «законную» долю добычи.

В первых числах апреля в бой вступили авианосцы US Navy, и несмотря на потери, понесённые 3-й оперативной группой Атлантического флота США в Наветренном проливе, чаша весов заколебалась. Решался вопрос «Кто кого?» – ключевой вопрос любого сражения и любой войны.

Дни и ночи смешались в огненной круговерти…

* * *

Пилоты дежурной эскадрильи лёгкого авианосца «Сан-Джасинто» из состава второй оперативной группы ждали команды «На взлёт!». Германские аваиносцы были обнаружены, ударная волна вылетела для их атаки, и никто не сомневался: истребители «Сан-Джасинто», оставшиеся прикрывавшие авианосцы 2-й оперативной группы, тоже хлебнут свою порцию войны – смертного зелья у неё на всех хватит.

– Что-то холодно, – поежился один из лётчиков, обхватив руками плечи, обтянутые комбинезоном. – Эти чёртовы механики никак не могут отрегулировать кондиционер…

– Ничего, – меланхолично заметил другой, не переставая сосредоточенно двигать челюстями, перетиравшими жевательную резинку, – скоро будет жарко. А если тебя прошьёт очередью «беовульф», то вообще поджаришься: будет готовый бифштекс с кровью. Против нас весь мир: кому как, а мне это не очень нравится…

– Не каркай! Мы ещё посмотрим, кто кого поджарит. Верно, Стив?

Стив, светловолосый и голубоглазый парень, улыбнулся.

– У меня у Минесотте осталась девушка. Её зовут Джинджер. Когда война кончится, мы с ней поженимся, а пока я смотрю на её фотографию, и мне становится теплее, несмотря на скверный кондиционер и на мандраж перед боем. В конце концов…

– Мой отец, – перебил его третий пилот, парень лет двадцати, сухощавый (за худобу его прозвали «Кожа»), с глубоко посаженными глазами и резкими чертами лица, – сказал мне так: «Тебе платят за то, чтобы ты летал на истребителе и стрелял в японцев, а не за то, чтобы ты лил слёзы над фотографией своей девушки».[102]

– В немцев…

– Какая разница? Меня должны были послать на Тихий океан, поэтому мой старик и помянул джапсов.

– Интересно… – протянул лётчик постарше (шрам на щеке и следы ожогов на руках говорили о том, что этот парень уже побывал в крутых переделках). – Платят, говоришь? Это, конечно, хорошо, и это правильно. Но если тебе не будут платить, ты что же, не будешь летать на истребителе и стрелять в раджеров, а?

Глаза Кожи сердито блеснули. Он хотел что-то сказать, но в это время ожил динамик и прохрипел-пробулькал:

– Дежурная эскадрилья, взлёт! По машинам, парни!

– Я тебе потом отвечу, – бросил Кожа пилоту со шрамом. – Когда вернёмся, о’кей?

…Но ему не удалось выполнить своё обещание: через сорок минут его «хеллкэт» был сбит «викингом» и упал в море; раненый пилот не смог выбраться из кабины и утонул вместе со своим самолётом. Погибшего лётчика, долговязого и сухопарого, звали Джордж Буш.[103]

 

[99]Новые германские 533-мм торпеды G8 имели дальность хода 14.000-16.000 метров, что позволяло стрелять ими издалека, не входя в зону действия гидролокаторов эскортных кораблей.

[100]Диаграмма направленности акустической головки самонаведения торпеды представляет собой два совмещённых овала («вытянутое сердце»). При фиксации в этой зоне источника шумов (шум винтов) торпеда разворачивается на него.

[101]Авианосец «Франклин» выгорел полностью (взрывами попавших в него торпед были повреждены цистерны с бензином, огонь перекинулся на заправленные и вооружённые самолёты, готовившиеся к вылету) и вечеру был потоплен кораблями охранения, затонули крейсера «Мобайл» и «Сан-Диего» (взорвался), а также четыре эскадренных миноносца; «Тикондерога» и «Монтерей» вышли из строя.

[102]Фраза из американского кинофильма «Мидуэй».

[103]В нашей Реальности Джордж Буш-старший, в 1941 году (в 17 лет) записался в добровольцы ВВС, и в 19 лет стал самым молодым офицером-пилотом (морским лётчиком) США. В сентябре 1944 году «авенджер» Д.Буша, взлетевший с авианосца «Сан-Джасинто», был сбит зенитным огнём. Будущий президент США провёл четыре часа на надувном плотике, пока его не подобрала подводная лодка «Финбэк» (остальные члены экипажа погибли).

Оглавление

Обращение к пользователям