Вот это веселье

И сразу всё смешалось.

— Король! — заголосил кто-то, безо всякой разумной причины. Усыпанное кровавыми пятнами пространство, бывшее кругом внезапно наполнилось спотыкающимися, бегущими в никуда телами. Каждый заорал, заревел, завыл. Мужские и женские голоса, шум от которого и мёртый оглохнет. Кто-то врезался в трясучкин щит и он инстинктивно толкнул в ответ, повалив того прямо на труп Седовласа.

— Это Арио!

— Убийство! — Один из гостей начал вытягивать меч, и тогда один из музыкантов спокойно выступил вперёд и резким взмахом булавы вдребезги расшиб ему череп.

Ещё больше криков. Звенела и лязгала сталь. Трясучка увидел, как один из танцоров-гурков раскроил мужчине живот кривым кинжалом, а тот, когда выблёвывал кровь, неловко схватился за свой меч и проколол ногу человеку позади него. Был грохот и звон разбитого стекла и машущее конечностями тело вылетело из окна игрового зала. Безумство и паника ширились, как пожар на поле сухой травы.

Один из жонглёров метал ножи, летящий металл стучал, впиваясь в плоть и дерево, неся смерть друзьям, также как и врагам. Какие-то руки цеплялись за меч Трясучки и тот двинул его по лицу локтем, уже поднимая оружие чтобы его порубить, как вдруг понял, что это Морк, дудочник — из его носа бежала кровь. Был гулкий хлопок и напирающие тела озарила оранжевая вспышка. Вопли перешли на следующую ступень, сложившись в безмозглый хор.

— Пожар!

— Воды!

— С дороги!

— Жонглёр! На…

— На помощь! На помощь!

— Ко мне, рыцари-телохранители! Ко мне!

— Где же принц? Где Арио?

— Кто-нибудь, помогите!

— Сзади! — заорал Коска.

— Э? — отозвался ему Трясучка, не будучи уверен, кто кричал и кому. В тьме мимо промелькнул нож, загремев о камни между раскиданных тел.

— Сзади! — Коска отступил вбок от выпада мечом, хлестнул наотмашь тростью — длинное тонкое лезвие выскользнуло из неё и быстрым уколом пронзило шею того человека. Он рубанул ещё кого-то, промахнулся и чуть не выколол Трясучке глаз, когда тот отшатнулся в сторону.

Один из вельмож Арио, маска в виде расчерченной доски, едва не зацепил Коску мечом. Позади него восстал Гурпи и расшиб свою лютню о его голову. Деревянный корпус треснул, лезвие секиры внутри развалило плечо джентльмена до самой груди и швырнуло на камни забитую тушу.

Взметнулся очередной всплеск пламени, народ спотыкался, отшатывался прочь, безумно толкаясь, образуя людские волны в толпе. Внезапно они расступились и спотыкающийся Невероятный Ронко выбросился прямо на Трясучку, белый огонь венчал его, будто какого-то выскочившего из ада дьявола. Трясучка покачнувшись, отступил и сшиб того щитом. Ронко вкрутился в стену, отскочил и врезался в другую, разбрызгивая капли жидкого огня. Народ карабкался прочь на четвереньках, вокруг наобум колола сталь. Пламя охватило сухой плющ, сперва с треском, затем с рёвом, стелясь по деревянной стене, окатывая мельшение во дворе диким, мерцающим светом. Разбилось окно. Запертые ворота скрипели, когда люди вцеплялись в них, крича, чтобы их выпустили. Трясучка сбивал пламя колотя щитом о стену. Ронко, продолжая гореть, катался по земле и издавал тонкий скрежет, как кипящий чайник. Огонь отбрасывал сумасшедшие отблески на прыгающие маски гостей и увеселителей — искажённые морды чудищ повсюду, куда бы ни посмотрел Трясучка.

Не было времени принимать всё это близко к сердцу. Всё что было важно — лишь кто жив и кто мёртв, и он не желал присоединиться ко вторым. Он попятился, держась вплотную к стене, отталкивая людей палёным щитом, когда они за него хватались.

Пара стражников в панцирях пробивали себе путь сквозь давку. Один из них зарубил мечом Барти или Куммеля, трудно сказать кого, обратным движением задел в замахе одного из джентльменов Арио и снёс ему кусок черепа. Тот, шатаясь, развернулся кругом, завизжав, схватился за голову, кровь побежала сквозь пальцы, на его золотую маску и вниз по лицу чёрными полосами. Барти или Куммель, кто там из них остался, всадил нож в голову стражника-меченосца прямо по рукоятку, затем ухнул, когда острие клинка вышло из груди его самого.

Другой бронированный телохранитель проталкивался к Трясучке, высоко подняв меч, выкрикивая что-то, звучащее как язык Союза. Впрочем, не особенно важно откуда он был, ясно дело, что он настроен убивать и Трясучка не собирался уступить ему первый удар. С рычанием он размахнулся изо всех сил, но телохранитель отскочил за пределы взмаха и меч Трясучки, мясисто чпокнув, врубился во что-то иное. В грудь женщины, просто случайно споткнувшейся рядом. Она привалилась на стену, крик обернулся бульканьем, пока она сползала вниз сминая плющ. Наполовину разорвалась маска, один глаз глядел на него, кровь пузырилась из носа и изо рта, струясь вниз по белой шее.

На дворе царило безумие, освещаемое растущим пламенем. Картина ночного поля боя, но в этой битве не было ни сторон, ни цели, ни победителей. Паникующая толпа повсюду давила и пинала тела — живые, мёртвые, разрубленные и истекающие кровью. Гурпи отмахивался, весь запутавшийся в обломках лютни, неспособный даже занести секиру из-за порванных струн и кусков дерева. Пока Трясучка глядел, один из стражников зарубил лютниста, разбрызгивая кровь, чёрную при свете пожара.

— В курильню, — прошипел Коска, срезая мечом кого-то с их пути. Трясучка подумал, что это мог быть один из жонглёров, но не было способа убедиться. Он нырнул в открытый проём за старым наёмником, они вместе навалились на дверь, закрывая её. Рука пролезла за ними и оказалась прижатой к раме, дико вцепившись в ней. Трясучка лупил ей навершием меча, пока, дрожа, она не проскользнула обратно в щель. Коска поборол дверь и щеколда опустилась, затем он рванул ключ и со звоном отшвырнул его на доски пола.

— Что дальше?

Старый наёмник вытаращился на него дикими глазами. — С хуя ли ты думаешь, будто я знаю?

Длинным и низкий зал был усеян подушками. Он разделялся колыхающимися занавесками и освещался угасающими лампадами, воняющими дымом от шелухи. Звуки кровопролития во дворе были приглушены. Кто-то храпел. Кто-то другой хихикал. У противоположной стены сидел мужчина, с клювастой маской и широкой улыбкой на лице, в его руке болталась трубка.

— Что с остальными? — прошептал Трясучка, щурясь в полутени.

— Я думаю мы дошли до точки, где каждый сам за себя, не так ли? — Коска был занят подтаскивая старый сундук к двери, уже содрогающейся от ударов снаружи. — Где Монза?

— Они вошли через игровой зал, так ведь? Неужели… — Что то врезалось в окно и оно лопнуло внутрь, рассыпая по комнате блестящие стекляшки. Трясучка скользнул дальше в полумрак, серце долбилось как молот о его череп. — Коска? — Ничего, лишь тьма и дым, мерцание света сквозь окна, мерцание ламп на столе. Он запутался в занавеси, дёрнул её, ткань оторвалась с перекладины. Дым царапал горло. Дым от шелухи здесь, внутри, дым от пожара там, снаружи, всё сильней и сильней. Он затуманил воздух.

Ему слышались голоса. Крики и грохот слева от него, как будто в горящем здании взбесился бык. — Мои кости! Мои кости! Твари!

— Помогите!

— Кто-нибудь, пошлите за… кем-нибудь!

— Лестница! Король! Лестница!

Кто-то бил в дверь чем-то тяжёлым, он слышал, как дерево хрустело под ударами. Над ним нависли чьи-то очертания. — Извините, вы не могли бы… — Трясучка вмазал ему щитом по морде и тот отлетел от удара. Северянин, спотыкаясь, пробрался мимо, смутно представляя, что ему надо на лестницу. Монза была наверху. На верхнем этаже. Он услышал как позади разорвало дверь и дёргающиеся огни, коричневый дым и извивающиеся фигуры начали просачиваться сквозь курильный зал, во мгле сверкали мечи. Один из них показал на него. — Вон там! Он вон там!

Трясучка той рукой, на которой был щит, схватил лампаду и запустил в них, промахнувшись по мужику впереди, но поразив стену. Светильник разлетелся вдребезги, окатывая занавеску горящим маслом. Люди рассыпались, один из них заорал, его рука горела. Трясучка побежал в другую сторон, вглубь здания, полупадая, когда подушки и столы в темноте ставили ему подножки. Сквозь удушливые тени он дотащился к дверям с узенькой полоской света по нижнему краю, распахнул их плечом, уверенный, что в любой миг его могут проткнуть промеж лопаток.

Он начал подъём, перешагивая за раз по две спиральных ступени, тяжело дыша от усилий. Ноги жгло, пока он карабкался в сторону комнат, где гостей развлекали. Или ебли, в зависимости от того, как на это взглянуть. С лестницей стыковался обитый деревом коридор и из него, как раз в тот момент, когда туда добрался Трясучка, на полном ходу вылетел мужчина и почти-что врезался в северянина. Они остановились, уставившись на маски друг друга. Один из тех сволочей в блестящих доспехах. Оскалившись, он стиснул свободной рукой плечо Трясучки и попытался отвести меч назад для удара, но его локоть попал в стену позади него.

Трясучка не раздумывая боднул его в лицо, чувствуя, как нос мужчины хрустнул под его лбом. Для меча слишком тесно. Трясучка рубанул его в бедро краем щита, двинул коленом по яйцам, от чего тот ухнул, а затем рванул его вокруг себя и спихнул вниз по лестнице. И смотрел как тот прошлёпался со ступеньки на ступеньку за угол лестницы, меч с лязгом улетел прочь. Северянин продолжил путь наверх, не останавливаясь чтобы отдышаться, и уже начинал кашлять.

Послышались новые возгласы, крики, удары. — Король! Спасите короля! — Он ковылял дальше, уже по одной ступеньке за раз, от меча крепко ныла ладонь, на ушибленной руке болтался щит. Он гадал, кто до сих пор жив. Он гадал о женщине, которую убил во дворе, о руке, которую давил дверью. Он ввалился в проход на верху лестницы, выставляя щит впереди лица и разгоняя им мглу.

Там были тела, чёрные груды, распростёртые под широкими окнами. Может она погибла. Погибнуть мог бы любой. Каждый. Он услышал покашливание. У потолка закручивался дым, разливающийся по коридору над притолоками дверей. Он прищурившись, вгляделся туда. Женщина, наклонилась, вытянув впереди себя белые руки — свисали чёрные волосы.

Монза.

Он побежал ей навстречу, пытаясь задержать дыхание, стараясь пригибаться под слоем дыма. Он подхватил её за руки, она, рыча, обвила его шею. Её лицо всё было в пятнах крови, нос и рот вымазаны сажей.

— Пожар, — прокаркала она ему.

— Сюда. — Он повернул туда, откуда пришёл и замер.

Дальше, в конце коридора, двое людей в латах добрались до вершины лестницы. Один из них указывал на него.

— Вот хрень. — Он вспомнил модель. Дом Кардотти стоял у Восьмого канала. Он поднял сапог и пинком вышиб окно. Там, далеко внизу, за пределами клубящегося дыма, текла вода, повсеместно покрытая огненными отражениями.

— Сам себе, ебёна мать, худший враг, — процедил он сквозь стиснутые зубы.

— Арио хана, — протянула ему на ухо Монза. Трясучка выронил меч и сгрёб её в охапку. — Чего ты… — Он швырнул её из окна, слыша прерывистый визг, пока она падала. Он сорвал с руки щит и запустил им в двух стражников, когда они побежали к нему по коридору, влез на подоконник и прыгнул.

Взметнувшийся дым окатил его. Мчащийся воздух раздирал его волосы, его щиплющие глаза, его открытый рот. Он вошёл в воду ногами вперёд, и вода потянула его вниз. В черноте метались пузыри. Холод обхватил его, сжал и почти что вынудил вдохнуть воду. Отчаянно колошматя руками, он вряд ли понимал где верх. Голова обо что-то стукнулась.

Рука схватила его за шею под подбородком и тянула, его лицо вырвалось в ночь и он поперхнулся холодным воздухом и холодной водой. Его тащило вдоль канала и он давился от дыма, которым уже надышался, водой, которой уже надышался и вонью затхлой воды, которой дышит сейчас. Он метался и дёргался, сопел, хрипел.

— Тише, мудак.

Тень упала на его лицо, плечо царапнуло о камень. Он пошарил вокруг и его ладонь сомкнулась на старом железном кольце — хватит, чтобы держать над водой голову, пока он выкашливает канал из своих лёгких. Монзу прижало к нему, держа на воде вертикально, её рука обвилась вокруг его спины, держась крепко. Её быстрое, испуганное, безрассудное дыхание и одышка его самого шипели вместе, сливаясь с плеском воды и отражаясь под аркой моста.

За чёрным контуром того виднелась тыльная часть Дома Удовольствий Кардотти, огонь распустился высоко в небе над соседними зданиями, пламя трещало и ревело, брызги искр взметались и шипели, летели щепки и пепел, в чёрно-коричневую тучу собирался дым. Свет мелькал и плясал на воде и на половине лица Монзы — красным, оранжевым, жёлтым — цветами огня.

— Сука, — прошипел он, трясясь от холода. От боли, с задержкой пришедшей к нему после битвы. От того, что натворил там, в том безумии. Его глаза обожгло слезами. Не плакать не получилось. Он начал дёргаться, всхлипывать, справляясь только с тем, чтобы удержатся на кольце. — Сука… сука… сука…

— Шшш. — Рука Монзы легла на его рот. Шаги застучали по улице наверху, крикливые возгласы метались туда-сюда. Они съёжились вместе, вжимаясь в скользкую каменную кладку. — Шшш. — Пару часов назад он бы немало отдал, чтобы вот так к ней прижаться. Но вот почему-то прямо сейчас он не чувствовал особой романтики.

— Что произошло? — прошептала она.

У Трясучки не вышло даже взглянуть на неё. — Да хуй же его знает.

Оглавление