Что произошло

Никомо Коска, бесславный солдат удачи, затаился в тени и наблюдал за складом. Казалось — всё тихо, в надлежащих гнилых рамах темнеют ставни. Ни разъярённой толпы, ни бряцания стражи. Его инстинкты подсказывали ему просто уйти в ночь и больше никогда не вспоминать о Монцкаро Муркатто и её безбашенном походе за местью. Но он нуждался в её деньгах, а эти его инстинкты никогда и жидкого дерьма не стоили. Он вжался обратно в дверной проём, когда вдоль по переулку, хихикая и поднимая юбки пробежала женщина в маске. За ней гнался мужчина. — Вернить! Поцелуй меня, ты, сука! — Их шаги унеслись прочь.

Коска перешёл через улицу, уверенно, будто был здешним хозяином и прошёл далее в переулок за складом. Затем приткнулся к стене. Незаметно подкрался к чёрному ходу. С еле слышным звяканьем стали высунул клинок из трости. Холодное лезвие блеснуло в ночи. Ручка повернулась, дверь потихоньку открылась. Он протиснулся во тьму…

— Стоять. — Железо нежно поцеловало его шею. Коска разжал ладонь и дал мечу шмякнуться на доски.

— Я расстроен.

— Коска, это ты? — Клинок убрали. Витари стояла в тени за дверью.

— Шайло, ты изменилась? Ты мне больше нравилась в таких одеждах, как у Кардотти. Больше похожа на… леди.

— Хи-хи. — Она оттолкнула его и углубилась в тёмный проход. — То бельё, такое как у них — самая настоящая пытка.

— Придётся мне довольствоваться наслаждением видеть его лишь во снах.

— Что случилось у Кардотти?

— Что случилось? — Коска неуклюже наклонился и нашарил двумя пальцами рукоять меча. — По моему мнению слова «кровавая баня» очень подошли бы к обстоятельствам. А затем всё охватил огонь. Должен признаться… я быстро ретировался. — По правде говоря, он сам себе был противен за то, что сбежал, спасая одну лишь свою никчёмную шкуру. Но привычки, въевшиеся за всю жизнь, особенно за жизнь проведённую впустую, трудно было переломить. — Почему бы тебе не рассказать мне что случилось?

— Случился король Союза.

— Что? — Коска вспомнил человека в белом, в маске в виде восходящего солнца. Человека, с виду не очень походившего на Фоскара. — Аааааа. Объясняет всю эту охрану.

— Как там твои увеселители?

— Понесли огромные безвозвратные потери. Никто из них не засветил здесь свою харю?

Витари покачала головой. — Пока нет.

— Тогда, думаю, они, в большинстве своём, если не полностью, израсходованы. С наёмниками всегда так. Легко набрать, ещё легче потерять и никто по ним не скучает когда их нет.

Дружелюбный сидел на затемнённой кухне. Сгорбленный над столом он перекатывал свои кости при свете единственной лампы. Тяжёлый и крайне зловещий тесак поблёскивал рядом на лавке.

Коска подошёл ближе, указывая на кости. — Тройка с четвёркой, да?

— Три и четыре.

— Семь. Самые обычные очки.

— Средние.

— Можно мне?

Дружелюбный пронзительно глянул на него. — Да.

Коска собрал кости и мягко катнул их. — Шесть. Ты выиграл.

— В этом моя беда.

— Серьёзно? А моя — проигрывать. Что произошло? В игровом зале были трудности?

— Кой-какие.

На шее заключенного была длинная полоса полувысохшей крови, тёмная в свете лампы. — У тебя там что-то… вот тут, — сказал Коска.

Дружелюбный вытер её и взглянул на свои красно-коричневые пальцы со всей эмоциональностью сливной ямы. — Кровь.

— Да уж. Сегодня крови полно. — Теперь, когда Коска вернулся куда-то, что напоминало спокойное место, головокружительная острота опасности начала отступать, а за ней выстроились толпой все его старые огорчения. Руки затряслись снова. Глоток, глоток, глоток. Он побрёл на склад.

— Ах! Дрессировщик сегодняшнего цирка убийств! — Морвеер прислонился к перилам ступеней и глядел вниз, немного позади него Дэй, покачивая руками, медленно очищала апельсин.

— Наши отравители! Жаль видеть вас, выбравшихся живыми. Что произошло?

Губы Морвеера сжались ещё больше. — По предоставленному нам заданию, нам предстояло убрать стражу на верхнем этаже помещения. Мы выполнили его соблюдая высочайшие темп и скрытность. Нам не велели оставаться после этого внутри заведения. Более того, нам приказали не оставаться. Наша работодатель не до конца нам доверяет. Она беспокоилась, чтобы не случилось неразборчивой резни.

Коска пожал плечами. — Резня, по своему определению, не представляется мне разборчивой.

— В любом случае, твоя ответственность истекла. Сомневаюсь, что кто-то ещё возразит, если ты возьмёшь её.

Морвеер резко дёрнул запястьем и что-то сверкнуло в темноте. Коска инстинктивно выхватил это из воздуха. Металлическая фляжка, внутри плещется жидкость. Как раз навроде той, что он носил раньше. Той, что он продал… где-то она сейчас? Тот чудесный союз холодного металла с крепким спиртным окутал его память, вызвал в его пересохшему рту потоки слюны. Глоток, глоток, глоток…

Он наполовину открутил колпачок, прежде чем остановился. — Выглядит разумным жизненным правилом никогда не глотать подарки отравителей.

— Единственная отрава там, это та самая, которую ты глотал годами. Та самая, которую ты никогда не перестанешь глотать.

Коска поднял флягу. — Ваше здоровье. — Он перевернул её. Льющаяся выпивка плескалась и брызгалась по полу склада. После он с грохотом отшвырнул флягу в угол. Однако убедился, что запомнил, куда она упала, на случай, если хоть струйка задержалась внутри. — О нашем нанимателе вестей нет?

— Нет. Нам надо хоть маленько задуматься о возможности того, что их вообще уже может не быть.

— Он прав. — В освещённых лапмой дверях на кухню возник чёрный контур Витари.

— Изрядные шансы, что они погибли. И что нам тогда делать?

Дэй посмотрела на свои ногти. — Лично я выплачу реку слёз.

У Морвеера имелись другие планы. — Нам нужно придумать, как мы разделим те деньги, что держала здесь Муркатто…

— Нет, — прервал Коска, по какой-то причине крайне напрягшись при этой мысли. — Я сказал, мы подождём.

— Здесь небезопасно. Одного из артистов могли схватить власти, и может быть, он прямо сейчас выдаёт им наше местоположение.

— Захватывающе, не правда ли? Мы ждём, я сказал.

— Жди, если так нравится, а я…

Коска одним плавным движением выбросил нож. Лезвие пронеслось со свистом, сверкнув в темноте, и вошло, тихонько вибрируя, в дерево, не дальше чем в футе-другом от лица Морвеера. — Это вам от меня подарочек.

Отравитель повёл бровью в ту сторону. — Не радуют меня пьяницы, швыряющие в мою сторону ножи. А вдруг бы ты промахнулся?

Коска ухмыльнулся. — Так я и промахнулся. Мы ждём.

— Для человека столь знаменитой переменной верности, твоя привязанность к уже раз предавшей тебя женщине… озадачивает.

— Также как и меня. Зато я всегда был непредсказуем, как сволочь. А может я пересмотрел свою жизнь. А может я принял священный обет впредь быть трезвым, преданным и упорным во всех своих начинаниях.

Витари фыркнула. — Вот это было бы событием.

— И сколько нам ждать? — потребовал ответа Морвеер.

— Полагаю, тебе станет ясно, когда я тебя отпущу.

— А предположи, что… я решу… уйти до этого?

— Ты вовсе не такой умный, как возомнил о себе. — Коска задержал взгляд. — Но вполне умный, чтобы так не делать.

— Всем тихо быть, — раздраженно рявкнула Витари, самым не располагающим к тишине и спокойствию голосом из всех вообразимых.

— Ты мне не приказывай, бухой огрызок.

— Может мне стоит научить тебя, как…

Дверь склада с треском распахнулась и две фигуры вломились внутрь. Коска выдвинул шпагу из своей палки, загремела цепь Витари, Дэй явила откуда-то маленький арбалет и навела его на дверной проём. Но новоприбывшие не были представителями властей. Это были ни кто иные, как Трясучка и Монза, оба насквозь промокшие, вымазаные в грязи и саже и так тяжело дышавшие, будто их гоняли по половине всех сипанийских улиц. Может так оно и было.

Коска усмехнулся. — Только упомяни её имя, и она тут как тут! Мастер Морвеер только что обсуждал, как мы должны разделить твои деньги если окажется, что ты подгорела в духовке у Кардотти.

— Жаль вас разочаровывать, — проскрипела она.

Морвеер бросил на Коску смертельный взгляд. — Уверяю тебя, я ни коим образом не разочаровался. У меня имеется материальная заинтересованность в твом выживании — в размере многих тысяч серебренников. Просто-напросто я взвешивал… непредвиденные обстоятельства.

— Надо быть наготове, — произнесла Дэй, опуская лук и высасывая сок из своего апельсина.

— Всегда первым делом убедись.

Монза проковыляла через склад, волоча босую ногу, челюстные мышцы туго стиснуты от несомненных болей. Её одежды, которые сначала оставили так мало пищи для воображения, безнадёжно разорваны. Коска заметил длинный красный шрам на худой ляжке и другие, на ключицах, спускающиеся по предплечью, бледному и шершавому от гусиной кожи. Её правая рука, рябая костлявая лапа, прижата к бедру, как если бы она старалась держать её не на виду.

При виде этих следов насилия он ощутил неожиданный приступ смятения. Будто смотрел, как кто-то умышленно уничтожал всегда восхищавшую его картину. Картину, которой сам тайком мечтал завладеть? Неужели? Это так? Он высвободил плечи из куртки и протянул её, когда она проходила рядом. Она пренебрегла курткой.

— Отсюда делаем вывод, что ты неудовлетворена сегодняшними стараниями? — спросил Морвеер.

— Мы прикончили Арио. Могло быть и хуже. Мне нужна сухая одежда. Мы покидаем Сипани сейчас же. — Она похромала вверх по ступеням, рваные юбки волочились за ней в пыли, и задела плечом Морвеера. Трясучка с размаху захлопнул дверь хранилища, и прислонился к доскам, откинув голову.

— Ну и твердокаменная же, сука, — пробормотала Витари, смотря той вслед.

Коска наморщил губы. — Я постоянно талдычил, что в ней сидит дьявол. Но из них двоих, по настоящему беспощадным был её брат.

— Ха. — Витари повернулась обратно на кухню. — Да это был комплимент.

Монза справилась с дверью, закрывая её, и продвинулась вглубь комнты на пару шагов, прежде чем её внутренности свело, будто ей попали поддых. Она рыгнула, так тяжко, что не могла дышать, длинная полоса горькой слюны свесилась с губ и заляпала доски.

Она затряслась от отвращения, начала пытаться вывернуться из шлюхиного платья. Её плоть извивалась от соприкасания с ним, её кишки скручивали спазмы от гнилой вони канала, которой оно пропиталось. Задубевшие пальцы боролись с крючками и запонками, царапали кнопки и стяжки. Рыча и задыхаясь, она разорвала мокрые лохмотья и отшвырнула прочь.

Ей попался на глаза вид самой себя в зеркале, при свете единственной лампы. Согбенная, как нищенка, трясущаяся, как пьяница, багровые шрамы выступают на бледной коже, дрябло болтаются разлохмаченные чёрные волосы. Труп утопленницы, стоячий. Как-то так.

Ты мечта. Видение. Сама Богиня Войны!

Она сложилась пополам от очередного приступа дурноты, уткнулась грудью и начала дрожащими руками натягивать чистую одежду. Рубашка была одной из бенниных. Вокруг неё на мгновение почти что сомкнулись его руки. Так же тесно, как когда-либо тогда.

Она присела на кровать, собственные руки неловко ощупывали её, босые ноги прижались друг к другу, ёрзая туда-сюда, разгоняя тепло. Ещё один наплыв тошноты поднял её и ей пришлось сплюнуть горечь. Когда всё прошло, она заправила рубашку Бенны за пояс, наклонилась, чтобы натянуть сапоги, гримасничая от ломоты в ногах.

Она погрузила руки в умывальный таз и плеснула холодной водой на лицо, начиная соскребать остатки туши и пудры, пятна крови и сажи, въевшейся в её уши, её волосы, её нос.

— Монза! — Голос Коски из-за двери. — У нас высокопоставленный гость.

Она натянула обратно на скрюченное подобие руки кожаную перчатку, морщилась когда протискивала туда свои гнутые пальцы. Испустила долгий, судорожный вздох, затем достала из под матраса Кальвес и застегнула его на поясе. От того, что он там был, она лучше себя чувствовала. Она толкнула дверь.

Карлотта дан Эйдер стояла в середине хранилища и золотая нить переливалась на её красном пальто, пока она глядела как Монза спускается по ступенькам, стараясь не хромать. За ней следовал Коска.

— Что чёрт возьми произошло? Кардотти всё ещё горит! Город охвачен беспорядками!

— Что произошло? — гаркнула Монза. — Почему ты не расскажешь мне, что произошло? Его охуительно светлейшее Величество оказался там, где полагалось быть Фоскару!

Чёрный струп на шее Эйдер дёрнулся, когда она сглотнула. — Фоскар не смог пойти. Сказал, что у него голова болит. Поэтому Арио взял с собой в заведение своего зятя.

— И тот прихватил с собой дюжину Рыцарей-Телохранителей, — сказал Коска.

— Личную королевскую охрану. И заодно гораздо большую массу гостей, чем кто-либо мог предвидеть. Итог сложился печальным. Для всех.

— Арио? — пробормотала Эйдер, бледнея лицом.

Монза взглянула в её глаза. — Пиздец котёнку.

— Король? — она почти причитала.

— Был жив. Когда я ушла от него. Хотя после начался пожар. Наверное его успели вытащить.

Эйдер опустила взгляд, растирая висок рукой в перчатке. — Я уповала, что у тебя ничего не выйдет.

— Не повезло тебе.

— Жди последствий, вот увидишь. Когда наворотишь таких дел, всегда бывают последствия. Что-то ты предугадываешь, что-то нет. — Она протянула ладонь.

— Моё противоядие.

— Его нет.

— Я выполнила свою часть сделки!

— Как не было и яда. Просто укол чистой иглой. Ты свободна.

Эйдер залилась отчаянным смехом. — Свободна? Орсо не успокоится, пока не скормит меня собакам! Допустим, у меня получится уйти от него, но мне ни за что не уйти от Калеки. Я подвела его, и притащила его драгоценного короля ко греху поближе. Такое он просто так не оставит. Он никогда и ничего не оставляет просто так. Теперь ты счастлива?

— Ты говоришь так, будто был какой-то выбор. Орсо и остальные умрут или же это случиться со мной — вот и всё. Счастье в расчёт не входит. — Монза, поворачиваясь, пожала плечами. — Ты бы лучше сматывалась

— Я отправила письмо.

Она остановилась, затем повернулась обратно. — Письмо?

— Сегодня с утра. Великому герцогу Орсо. Оно писалось по некоторой запарке, поэтому я забыла, о чём там точно говорилось. Тем не менее там упоминалось имя Шайло Витари. И имя Никомо Коски.

Коска отмахнулся рукой. — У меня всегда было полно могущественных врагов. Я рассматриваю это как повод гордиться. Их перечень великолепно оживляет беседу за ужином.

Эйдер перевела свою усмешку со старого наёмника обратно на Монзу. — Два этих имени, да имя Муркатто впридачу.

Монза нахмурилась. — Муркатто.

— За какую дуру ты меня держишь? Я знаю кто ты, теперь и Орсо тоже будет знать. То, что ты жива, и то, что ты убила его сына, и то, что тебе помогали. Положим, месть мелковата, но всё же лучшая из того, что у меня могло выйти.

— Месть? — Монза неторопливо кивнула. — Что ж. Каждому своя. Было бы лучше, если б ты этого не делала. — Кальвес тихонько лязгнул, когда она положила руку на рукоять.

— Ну-ну, за это ты меня убьёшь? Ха! Да я уже всё равно труп!

— Тогда зачем мне утруждаться? В моём списке тебя нет. Можешь идти. — Эйдер на мгновение уставилась на неё, приоткрыв рот, будто собираясь что-то сказать, затем щёлкнула зубами и повернулась к двери. — Ты не хочешь пожелать мне удачи?

— Чего?

— Насколько могу судить, теперь тебе осталось уповать лишь на то, что я убью Орсо.

Бывшая любовница Арио замерла в дверях. — Ну, пиздец, именно так всё и будет!

И она ушла.

Оглавление