Глава 16

Пробуждение было мучительным, как впрочем, и кошмары что мучили меня всю ночь. Мне снился бой с адептами белого ветра. Раз за разом история повторялась — луч нестерпимо яркого света сжигал мою руку. Это кошмарное воспоминание раз за разом обретало реальность и каждый раз я ничего не мог с этим поделать. Дикая боль в сожженной руке была поистине невыносимой но проснуться никак не удавалось. Более того то, что в реальности случилось почти мгновенно, во сне растянулось в бесконечную пытку. Так что ничего удивительного, что выплыв из омута ночного кошмара я еще долго не мог прийти в себя. Окончательно голова прояснилась лишь минут через десять после пробуждения. Совершенно дикая жажда заставила меня слепо шарить рукой в поисках воды. Ощущение было такое будто вся вода из моего организма куда-то выветрилась. Под веками также сухо как и во рту, попытка открыть глаза ничего кроме боли не принесла. «Похоже, ночные упражнения не пошли мне на пользу» — Подумал я, едва ко мне вернулась способность связно мыслить. Впрочем, напрасными мои мучения тоже назвать нельзя — за вчерашний вечер я узнал много нового. Например то что моя новая рука, нематериальна, и проявляется лишь вовремя взаимодействия с красным ветром. И что характерно, ее появление потребляет просто колоссальное количество энергии. Но все лучше чем быть калекой, хотя радость от обретения новой руки сильно омрачает тот факт она меня почти не слушается. Все чего мне удалось добиться так это легкого подрагивания в ответ на попытку сжать пальцы кулак. Впрочем я и не питал иллюзий на счет подобных подарков судьбы. Продолжая размышлять «о вечном», я нащупал рукой кружку с водой, которую вчера предусмотрительно оставил на тумбочке, осушил ее залпом. В этот момент простая вода показалась мне слаще всего на свете, живительная жидкость прокатилась по горлу и похоже так и не добралась до желудка. На сухих как пустыня глазах выступили слезы, спустя несколько мгновений я осторожно раскрыл веки. Сонная одурь к тому времени прошла окончательно так что я встал с кровати. Как нельзя кстати на глаза мне попался кувшин доверху наполненный водой он так и манил меня, поблескивая влажным боком. Цапнув посудину я осушил ее едва ли не на половину. Какое же это облегчение! Накинув на себя одеяние неофита я подошел, к зеркалу привычно окинул взглядом свое отражение и уже собрался было выти в коридор как понял что что-то не так. Вернувшись к зеркалу я вновь всмотрелся в свое отражение и отшатнулся прикрыв глаза рукой. Проклятье! резкая боль ожога заставила отдернуть руку. Обжечься о собственные глаза! Такого со мной еще не было. Помахав руками в воздухе я вновь заставил себя посмотреть в зеркало. Два пылающих огнем глаза глянули на меня в ответ. Два моих глаза! Огненно красные зрачки, оранжевые белки вместе производили пугающее впечатление. То что я сразу не заметил этого в первый раз глянув в зеркало можно объяснить лишь остатками сонной одури. Впрочем, важно другое — этой ночью я получил очередной дар стихии огня похоже. Кажется, я что-то об этом читал. Если память мне не изменяет то автор древнего трактата откопанного мной в библиотеке подробно исследовал этот вопрос. Он утверждал что любой маг усилено практикующийся в слиянии с ветрами магии, рискует преступить грань, за которой ветер начинает перестраивать его организм, добиваясь наибольшей эффективности. Кажется, он разделил этот процесс на шесть ступеней. Первая ступень ярко выражена у всех практикующих чародеев — это покраснение и перерождение участков кожи расположенных над основными энергетическими узлами. Вторая стадия проявляется, как правило, у тех, кому приходится подолгу задерживать энергию ветра в организме. В этом случае появляются некие «посторонние включения» в непосредственной близости от основных силовых узлов тела. Дальше описывались совсем уж неудобоваримые вещи. Так что дальше я читать не стал о чем сейчас и жалею. Насколько я знаю автор этого трактата был печально известен как раз тем, что проводил эксперименты на себе. Во время одного из них он и погиб. Как и большая часть пиромантов, автор был на чисто лишен чувства меры. Все эти сведенья пронеслись у меня в голове, пока я лихорадочно расстегивал рубашку. Справившись, наконец, с неподатливыми пуговицами, я узнал что такое «посторонние включения» на собственном опыте. В центре груди красовалось постороннее включение, которое донельзя напоминающее некий драгоценный камень наподобие рубина. Правда форма у этой штуки мягко говоря причудливая. Не думаю что камню можно придать такую форму искусственно. Эта полупрозрачная штука выпирает из груди примерно на сантиметр. Формой он напоминает перекрученную восьми лучевую звезду с непомерно вытянутыми по вертикали лучами. Размером она была сантиметров восемь в высоту и примерно четыре в ширину. Кажется что наружу торчит лишь треть камня, большая же часть вросла в грудную клетку. От этой мысли в груди разлился неприятный холодок страха. Впрочем, особых неудобств я не ощущал так что бояться особо нечего. Совладав с собственным страхом я принялся ощупывать этот камушек. Ощутимо теплый он пульсирует в такт сердцу. Дотрагиваясь до него я чувствовал прикосновение будто касался не полупрозрачного камня а собственной кожи. Попытка надавить на него так же не вызвала неприятных ощущений. Похоже, мысль о том что камень врос в грудную клетку оказалась верной. Присмотревшись я заметил, что кожа прилегает к камню очень плотно пожалуй она просто вросла в него. Пару раз глубоко вдохнув для того чтобы успокоить бешено колотившееся сердце, я перевел взгляд ниже. Чуть повыше пупка красовался еще один камень сферической формы, диаметром около трех сантиметров. Он также выпирал из кожи примерно на пол сантиметра, и был немного теплее, чем кожа. В памяти всплыло, что эти два центра формируют основной энергетический столб, и именно от него зависит насколько много энергии, за один такт может принять маг. Проведя рукой от груди до пупка, я обнаружил, что вдоль канала вросли совсем крохотные камушки красноватого оттенка, практически незаметные на фоне красноватой кожи. «Ладно, похоже запас сюрпризов на сегодня исчерпан» — Подумал я и взглянув на часы, мерно отчитывающие бег времени накинул на плечи рубашку и выскочил в коридор застегивая на ходу рубашку. Через пять минут я должен был начать утреннее занятие с Энией. Хорошо еще что ночь я провел в лазарете, иначе мне ни за что не успеть добежать до тренировочных залов. Начинать обучение этой аристократки с опоздания мне не хотелось. Даже дурак понимает что опоздание — это проявление неуважения, и подобное неуважение способно поставить жирный крест на моих попытках сдружиться с Энией. А внутренний голос подсказывал, что из подобной дружбы можно извлечь немалую выгоду. Уж если даже Фархад стремиться сохранить с этим высокорожденным чудовищем хорошие отношения то я просто обязан добиться того же. Лишним это уж точно не будет, хотя я до сих пор понятия не имею, к какому из знатных родов принадлежит Эния. Застегнув рубаху я построил в голове замысловатую форму заклятья искры, мимоходом подивился легкости с которой у меня это получилось. «Искра» довольно сложное заклятье насколько я знаю те неофиты что пришли в орден вместе со мной еще только приступают к изучению этой формы. Стоило накачать ее энергией красного ветра как мир вокруг замедлился. Теперь можно особо не торопиться перейдя на быстрый шаг я направился в сторону обители ордена. От лечебницы в которой я находился до нее минут пятнадцать ходу, если конечно не пользоваться «искрой». Огибая редких в это время прохожих словно столбы я в считанные минуты добрался до тренировочных залов. Группка неофитов встретившихся мне по пути обернулась мне в след. И не удивительно ведь только что перед ними промелькнул смазанный силуэт оставляя за собой горящие следы.

Обсидиановые залы встретили меня давно уже ставшей привычной мрачностью. Добравшись до нужной мне двери я сбросил жар ничуть не заботясь о том что коридор на несколько мгновений обратился в печь. Пожалуй тренировочные залы это единственное место во всей обители где за подобную беспечность не придется расплачиваться из собственного кармана. Весь жар немедленно втянулся в покрытые обсидианом стены так что никакого существенного вреда моя выходка ничему не нанесла. Войдя в личный зал мастера огня и устроился прямо на полу. Сидение на холодном обсидиане нельзя назвать комфортным, но в сравнении с тем что происходило здесь обычно даже такой отдых был настоящим счастьем. А если вспомнить то как Фархад гонял меня по этому залу заставляя сдерживать сыплющиеся как из рога изобилия атакующие заклятья то удовольствие от кратких минут покоя и вовсе превышало все мыслимые пределы. В отличие от комнаты в лазарете здесь не было часов, но поскольку я на месте то волноваться не стоит. Не знаю сколько времени я провел в блаженной расслабленности но в какой то момент ледяной пол перестал казаться удобным ложем. Поднявшись на ноги я пытался прикинуть сколько прошло времени с моего прихода. Как ни крути но Эния опаздывает причем существенно. А собственно чего я ожидал? Глупо предполагать что привыкшая к роскоши и капризам дочь влиятельного вельможи придет вовремя. Куда я собственно говоря торопился? Мысленно плюнув на свою затею сдружиться с аристократкой я вышел из зала. В конце концов уж если у меня появилось свободное время то стоит провести его с пользой. В идеале нужно расспросить Фархада о произошедших со мной изменениях, но что-то подсказывает мне что если я явлюсь к нему сейчас то отповедь мне обеспечена. Так что куда полезней будет навестить интенданта и выклянчить себе капюшон чтоб скрыть пылающие огнем глаза. Заодно и расспрошу старикана возможно он знает о том что произошло.

***

Торгвар устало брел вперед. Ноги бывшего вождя почти по щиколотку утопали в мягком податливом пепле. Эти места не узнать было невозможно даже находясь на грани смерти. Эти лишенные жизни места жители гор называют полем славы. Жители же Зеоры именуют их куда прозаичней — пепловые пустоши. Или даже просто: «пустошь». Покрытая пеплом земля окончательно лишила Торгвара сил, если раньше у него была возможность кормится охотой, то сейчас исчез даже этот призрачный шанс найти еду. Преодолев большую часть пути, бывший вождь умирал от жажды и ран. Лишь стальная воля и выносливость уроженца гор позволяли ему цепляться за жизнь. Как и любой воин племени Тура Торгвар с молоком матери впитал правило — «Долг крови должен быть оплачен если понадобиться то ценой жизни». Только необходимость вернуть долг крови и заставила вождя двинуться в этот смертельно опасный путь. Шанс пройти пепловые пустоши отделяющие столицу Шилонской провинции от остального мира был до неприличия мал. Но даже этот факт не мог заставить вождя отступиться от своего слова. Торгвар чувствовал что обязан предупредить герцога Агринского о грядущем вторжении. Спасти ему жизнь, как когда-то Вилем спас жизнь юному Торгвару. Это произошло почти десять лет назад, в то время племенем правил Моргар Тур. По его поручению юный Торгвар и отправился в предгорья в поисках добычи. Юноше не повезло и его поймали герцогские егеря. Они забили бы горца до смерти, если бы не вмешательство Вилема — тогда он был простым лейтенантом, а не влиятельный герцогом. Вилем приказал егерям отпустить парня. Торгвар же запомнил запомнил спасшего его человека, и поклялся вернуть долг. Позже судьба свела их в Шилонской академии. Где куда Торгвара отправил отец. Там они и сдружились.

Сейчас же лишь жгучее желание спасти кровника, не давало Торгвару лечь прямо на покрывающий землю пепел и спокойно умереть. Есть уже не хотелось, зато отчаянно клонило в сон. Торгвар понимал, что если сейчас смежить веки то открыть их уже не получиться. С каждым шагом силы горца убывали, но вот на горизонте появилась сторожевая вышку. Начавшая было увядать надежда, загорелась с новой силой стоило бывшему вождю разглядеть это нехитрое сооружение. Гордость воина и вождя заставила Торгвара расправить плечи, наплевав на боль от раны в спине. Ее он получил во время отчаянного побега из стойбища собственного племени. По прихоти Азата бывшего вождя держали под домашним арестом. Большего унижения придумать было нельзя. Воспоминания о чародее со странным именем привели бывшего вождя в ярость. Она и помогла ему дойти до вышки, хотя в его состоянии это было сродни чуду. Из последних сил держась на ногах Торгвар показал выбежавшим солдатам герцогскую печатку, и только после этого позволил себе потерять сознание.

Первым сведения о случае на заставе получил Магистр Созерцателей. Впрочем ничего удивительного в этом не было, поскольку Созерцатели служили экзарху глазами и ушами являясь по сути тайной службой о существовании которой мало знали даже самые влиятельные люди Зеоры. Черк — а именно так звали магистра получил сообщение о странном варваре с герцогской печаткой лишь на следующий день после того как тот вышел к заставе. Прочитав сообщение, магистр начал действовать с присущей ему энергией. Первым делом он вызвал секретаря и приказал подготовить карету, и за одно вызвать Тобиуса — единственного доступного на данный момент виталиста. Пока секретарь исполнял приказание, Черк успел написать и отправить сквозь миниатюрный портал коротенькое послание. Едва послание с тихим хлопком втянулось в раскрывшийся на мгновенье портал как в коридоре раздалось сердитое ворчание Тобиуса. Этот виталист по совместительству исполнял обязанности правой руки магистра так что имел право и на подобные вольности. Вслед за недовольным ворчанием в кабинет вошел и его хозяин. Еще с порога Тобиус высказал все что он думает по поводу своего шефа, его матери, жены — которой кстати говоря у магистра никогда не было. Весь этот поток жалоб казавшийся бесконечным оставил Черка совершенно равнодушным. Стоило Тобиусу замолчать чтобы набрать в грудь воздуха для продолжения своей тирады как магистр кратко, обрисовал ему задачу. Выслушав приказ Тобиус молча развернулся и вышел, времени на привычную сцену развлекавшую виталиста вот уже несколько лет не оставалось. Только после того, как Тобиус умчался выполнять поручение, Черк позволил себе расслабиться. Виталист еще ни разу его не подводил магистра. И все же беспокойство и гнетущее чувтство грядущей беды не оставляло магистра в покое. Причиной беспокойства был тот факт что друг герцога Торгвар Тур, прибыл с визитом неделю назад и с тех пор гостил у герцога. За этот факт Черк был готов поручиться головой, так как видел вождя племени Тура своими глазами. Казалось бы все просто но один факт настораживал магистра созерцателей. У того Торгвара не было на руке герцогской печатки. Казалось бы такая мелочь могла потеряться, но Черк совершенно точно знал, что это невозможно. Ведь главное свойство этой печатки было то что она всегда возвращается к хозяину. Ее просто невозможно потерять. Эту небольшую тайну Черк знал по долгу службы и вот теперь, когда на границе появляется оборваный и израненный северянин утверждающий что он и есть Торгвар то казалось чего уж проще — казнить самозванца. Вот только у этого Торгвара с пепловых пустошей печатка есть, а у гостя герцога, печатки нет. Только это и не позволяло магистру поступить подобным образом. Если догадка Черка верна, и Торгвар с пустошей настоящий, то перед главой созерцателей открывается огромнейший простор для комбинаций, а это не могло не радовать. С этими мыслями Черк закрыл двери своего кабинета, предварительно отправив отчет о своих действиях Тулье, и направился в свои покои вкушать заслуженный отдых.

Оглавление

Обращение к пользователям