ПОСЛЕСЛОВИЕ

Перед читателем этой книги прошли события первого года после победы Кубинской революции, который вошел в историю страны как год Освобождения.

Это было сложное и трудное для кубинского народа время. Свержение кровавой диктатуры американского ставленника Батисты отнюдь не означало автоматического претворения в жизнь извечного стремления кубинцев к подлинной национальной независимости и социальной свободе. Этому препятствовало упорное сопротивление объединенных сил местной олигархии и американского империализма, которые почувствовали реальную угрозу своим интересам и привилегиям. Будучи уже не в силах «закрыть» набравший силу революционный процесс, они делали все, чтобы выхолостить его, свести дело к легкому косметическому подкрашиванию «под демократию» неоколониальной системы, существовавшей на Кубе.

Для достижения своих целей внутренняя и внешняя реакция использовала все возможные средства — экономическое и политическое давление, военную угрозу, заговоры, подкуп политически неустойчивых революционеров и т. д. Среди этих средств важнейшая роль отводилась идеологическим диверсиям, и прежде всего использованию жупела антикоммунизма.

Реакционные силы пытались широко использовать то обстоятельство, что огромные массы людей в стране хотя и были недовольны системой жестокой эксплуатации и бесправия и активно поддерживали борьбу против диктатуры, том не менее не обладали достаточно развитым политическим сознанием, зачастую были сбиты с толку, дезориентированы буржуазной пропагандой в отношении подлинных задач, стоящих перед революционным движением. Далеко не все понимали очевидную в наше время истину, что настоящего решения проблем своих стран народы, борющиеся за освобождение от колониальных и неоколониальных пут, могут добиться лишь на пути радикальных преобразований общества, направленных на создание социалистического строя.

В материалах I съезда Коммунистической партии Кубы, состоявшегося в декабре 1975 года, указывалось при оценке обстановки к началу Кубинской революции, что «в политической жизни полностью господствовала буржуазная и проимпериалистическая идеология. В самом разгаре „холодной войны“ антикоммунизм задавал тон во всех средствах массовой информации — от радио и телевидения до кино, включая газеты, журналы и книги». «Хотя и существовал самоотверженный и боевой отряд кубинских коммунистов, — отмечалось на съезде, — буржуазия и империализм добились его политической изоляции. Все буржуазные партии без исключения отказывались от каких бы то ни было отношений с коммунистами. Империализм полностью господствовал в политической жизни страны».[35]

Империалистическая пропаганда долгие годы внушала мысль о том, что в силу географического положения подчинение Кубы США неизбежно и незыблемо. Против коммунистов не прекращались жестокие репрессии, особенно усилившиеся в годы «холодной войны». В такой обстановке значительная часть населения воспринимала тех, кто выступал за социализм, с настороженностью и даже с известным страхом.

Насколько трудным, почти невероятным представлялся в то время переход Кубы к социализму, говорит тот файт, что даже Народно-социалистическая партия — партия кубинских коммунистов, самоотверженно несшая идеи социализма в массы, по существу, исходила в своей деятельности из того, что такой переход не мог быть совершен в ближайшей перспективе. «Мы, коммунисты того времени, — отмечал Карлос Рафаэль Родригес, один из руководителей Народно-социалистической партии, ныне являющийся членом Политбюро ЦК Компартии Кубы, заместителем Председателя Государственного совета и Совета Министров Республики Куба, — боролись в своей маленькой стране за ослабление глобального могущества империализма, однако среди нас преобладала мысль о том, что небольшие географические размеры Кубы, ее непосредственная близость к США при экономическом и военном неравенстве обеих стран не позволяют ей стать первой свободной страной Латинской Америки, тем более приступить к социалистической революции, хотя мы и были полны решимости претворить эту задачу в жизнь и именно в этом духе вели свою работу, не оглядываясь на то, что интервенция янки, которую мы полагали неизбежной в таком случае, задавит нас. Мы считали, что наш пример послужит всей Латинской Америке и делу социализма».[36]

Реакция делала также ставку на раскол в рядах революционных сил, выступивших против диктатуры и добившихся ее свержения. Она пыталась использовать то, что становление их единства в процессе борьбы происходило сложно, с большими трудностями в силу разногласий по тактическим вопросам и других осложняющих моментов, в частности обусловленных существованием в стране упомянутых выше антикоммунистических предрассудков.

Книга Антонио Нуньеса Хименоса, содержащая свидетельства очевидца, находившегося в центре бурных событий того времени, представляет большой познавательный интерес.

Антонио Нуньес Хименес, активный участник революционной борьбы против диктатуры Батисты, капитан Повстанческой армии, известен и как географ, спелеолог, историк, доктор философии и словесности. После победы революции в 1959 году он был одним из помощников Ф. Кастро, исполнительным директором Национального института аграрной реформы. В настоящее время Нуньес Хименес является кандидатом в члены ЦК Компартии Кубы, заместителем министра культуры, депутатом Национальной ассамблеи народной власти.

Несмотря на большую загруженность государственными и общественными делами, Антонио Нуньес Химепес успешно ведет научную и литературную работу. Его «География Кубы», много раз переиздававшаяся, почти четверть века служит основным пособием по этой дисциплине в учебных заведениях страны. Она переведена на иностранные языки, в том числе на русский. Советскому читателю имя Антонио Нуньеса Хименеса известно также по таким его произведениям, изданным на русском языке, как «Аграрная реформа на Кубе», «Империализм янки — враг Латинской Америки», «Республика Куба», «Моя страна. География Кубы для детей», «США против Латинской Америки», «Остров Сокровищ — остров Молодежи». Он является также председателем редакционного совета, подготовившего совместное советско-кубинское издание «Национальный атлас Кубы» (1970 г.), удостоенное Государственной премии СССР.

Хотя Антонио Нуньес Хименес, по его собственным словам, и не ставил перед собой при написании книги «В походе с Фиделем» задачи дать историю кубинского революционного движения, тем не менее в ней нашли отражение все основные события года Освобождения, в ходе которого, по существу, решался вопрос о том, в каком направлении пойдет дальнейшее развитие революционного процесса, удастся ли действительно отстранить от власти буржуазно-латифундистский блок, стать у государственного руля представителям политического союза трудящихся масс и успешно повести последовательную борьбу за ликвидацию иностранного гнета и социальной несправедливости. Для этого требовалось провести огромную работу по слому старой, эксплуататорской государственной машины и ее замене новыми, народными по своему характеру учреждениями, обеспечить осуществление многочисленных радикальных социально-экономических преобразований в интересах трудящихся. Выполнение этих задач было немыслимо без сохранения и дальнейшего упрочения единства революционных сил и развития политического сознания широких масс, в первую очередь преодоления антикоммунистических предрассудков среди них.

Книга Антонио Нуньеса Хименеса как раз и примечательна тем, что в ней на конкретных примерах, почерпнутых из личных наблюдений, с использованием многочисленных неизвестных широкому кругу читателей документов того времени показана картина фронтального столкновения противоборствующих политических сил в стране. Эта картина дает представление о всей сложности обстановки, в которой приходилось действовать политическому авангарду кубинского народа. На ее фоне особенно рельефно видна выдающаяся роль Фиделя Кастро в ходе борьбы за перерастание народно-демократического, аграрного и антиимпериалистического этапа Кубинской революции в революцию социалистическую.

Одна из заслуг политического авангарда народа Кубы во главе с Фиделем Кастро состоит в том, что ои сумел найти адекватное решение важнейшей задачи, стоявшей перед Кубинской революцией, — повернуть общественное сознание страны к принятию социализма.

Вспоминая после революции о том, как приходилось вести борьбу против антикоммунистических предрассудков, Фидель Кастро говорил в одном из интервью:

«Революция ликвидировала военную диктатуру Батисты и передала действительную власть народу. Рабочие и крестьяне, взявшие в свои руки оружие, повсеместно стали представителями власти. Таким образом, народ получил подлинную свободу. Но завоевана была не только свобода. Стало исчезать неравенство, стала исчезать существовавшая дискриминация по расовому признаку, по полу и т. д. Люди это сразу почувствовали. Это было дополнено социальными мерами.

Ведь до этого наш народ видел лишь такие правительства, которые заботились только об интересах сильных мира сего. Никто не беспокоился о народе. И вот пришло правительство, которое стало выступать против интересов сильных мира сего, наносить этим интересам мощные удары. Это было первое правительство, которое стало на деле осуществлять справедливость. Впервые в истории Кубы стали расстреливать преступников — тех, кто убивал и пытал людей. И практически весь народ был согласен с этим. Ведь такой справедливости не видели на Кубе за всю ее историю, включая войны за независимость. Негры получили доступ туда, куда их раньше не пускали, — в клубы, культурные центры, на пляжи и т. д. Были отменены все постыдные и оскорбительные запреты, установленные буржуазией и янки. Стали приниматься социальные законы. Аграрная реформа нанесла удар по крупным помещикам и избавила крестьян от ренты и прекаризма, создав одновременно новые условия для сельскохозяйственных рабочих. Было проведено снижение квартирной платы. Под государственный контроль перешла телефонная компания, была снижена плата за электричество. Народ сразу же получил материальные выгоды. Все рабочие, которые потеряли работу по политическим мотивам, были восстановлены на своих местах. Стала ликвидироваться безработица, начало уделяться внимание народному образованию и здравоохранению. Были ликвидированы азартные игры, проституция, наркомания, нищенство. Начался конфликт нации с империализмом. Были национализированы заводы и фабрики, банки, внешняя торговля.

Люди действительно получили материальные выгоды. Но дело не только в этом. Не нужно забывать и о духовных факторах: о достоинстве освобожденного человека, о народе, взявшем власть в свои руки, о солдатах, о рабочих и крестьянах, превратившихся в милисиано, которые стали властью. О народе, который теперь имеет возможность бывать на пляжах. О неграх, которые всюду имеют одинаковый доступ. О народе, который чувствует себя хозяином страны и на деле является им.

Каждая из принятых революцией мер развивала сознание. Народу начали объяснять все проблемы, стоящие перед страной, стали опираться на него. Ему стали говорить о трудностях, о наличии ресурсов, обо всем том, что помогало ему понять, что раньше он жил в условиях режима эксплуатации, помогало начать понимать, что такое социализм. Все преобразования народ связывал с социализмом. Люди стали говорить: если это социализм, то добро пожаловать социализму. Вначале принимается социализм, а потом начинается принятие марксизма-ленинизма. Другими словами, здесь факты предшествовали теоретическим объяснениям. Потом настало время и теоретических объяснений. И из каждого факта, каждого события извлекался урок, делался вывод. А затем, в заключение, делался теоретический анализ проблемы. Таким образом, теория закрепляла созданное мнение, объясняла происшедшее. Она закрепляла настроение, созданное в народе: если это социализм, то мы за него. Я считаю, что именно факты, революционные законы и условия, созданные революцией, привели к тому, что народ перешел на позиции социализма. В действительности люди восприняли социализм потому, что отождествили с ним все, что сделала революция.

Конечно, пришлось упорпо сражаться против антикоммунизма. Нужно было много раз выступать по этому поводу. С этой целью использовались телевидение, радио, все другие средства пропаганды. Ведь враг немедленно попытался внести раскол в наши ряды, попытался использовать еще существовавшие предрассудки. А политика единства проводилась неуклонно.

Кстати, я хочу сказать об одном. Суть дела в том, что антикоммунизм существовал лишь на поверхности. Он основывался на невежестве людей. А социалистические и коммунистические убеждения опираются на знания, на политическую грамотность. Ведь социализм сам по себе исключительно привлекателен. Возьмем, например, товарищей, которых я привлек для участия в штурме Монкады. Они не были марксистами, не были коммунистами. Это были простые трудящиеся. Но стоило им дать соответствующий материал, соответствующее марксистское толкование проблем, как сейчас же у них пробуждался интерес. Они начинали понимать, что раньше пребывали в состоянии политического невежества, что марксизм является тем лучом солнца, который делает ясным все проблемы. То, чего раньше они не могли понять, теперь через призму классовой борьбы, через призму понятия об эксплуатации человека человеком они начинали понимать очень быстро. Ведь марксистско-ленинское учение исключительно богато по содержанию. Мы, бесспорно, намного сильнее, чем наши капиталистические противники, в том, что касается доктрины. Социализм и марксизм-ленинизм очень привлекательны не только с точки зрения своей теории, но и моральной силы. Нужно послушать, что говорит паше население, когда сегодня с ним говорят о капитализме. Словом, антикоммунизм был как бы лаком, наложенным на невежество людей, а социализм имеет глубокие корни, он заложен в сознании и культуре людей.

Я думаю, что, по-видимому, и в Советском Союзе, когда у вас началась борьба за социализм, только незначительное меньшинство представляло себе в действительности, что такое социализм в теоретическом плане. И там происходил аналогичный процесс, когда крестьянам дали землю, был завоеван мир, рабочие стали хозяевами средств производства.

В Эфиопии, если говорить еще об одном примере, должно произойти то же самое. И в Анголе тоже. Много ли людей там имеют марксистско-ленинское сознание? Очень мало. По что означает, скажем, МПЛА? Оно означает независимость, свободу, социальную справедливость.

Как мне кажется, наверное, во всех революционных процессах фактические преобразования предшествуют политической культуре и политическому сознанию масс. И в этом суть огромного значения революционных программ. Программы революционных партий должны выражать чувства, желания и стремления масс. Хорошая программа — та, которая выдвигает требования, соответствующие стремлениям масс, и реально осуществима в данной конкретной обстановке.

На Кубе у нас, конечно, сложилось особое положение: во время войны мы не могли вести пропаганду за социализм и марксизм-ленинизм из-за международного положения — это привело бы к удушению революции американцами. Да и народ еще не был готов к этому, он не понял бы нас.

Возьмем такой документ, как „История меня оправдает“. В нем изложена программа Монкады. Там есть положение об участии рабочих в прибылях предприятий. Я помню все споры, какие мы вели по этому вопросу. Мне очень хотелось включить в программу требование национализации предприятий, но я сказал себе, что этого не следует делать. Хотя я знал, что концепция участия в прибылях ревизионистская, и, не разделяя ее, я все-таки включил ее в программу. Поскольку нельзя было поставить вопрос о национализации предприятий, я поставил вопрос об участии рабочих в прибылях предприятия. Конечно, программа Монкады была практическим документом, она не преследовала цель теоретического освещения вопроса. Ее задача состояла в том, чтобы открыть глаза массам. И она действительно открыла глаза массам. Любопытно, что программу Монкады никто не обвинил в коммунизме или социализме. Но именно она привела нас на путь социализма. Я уже говорил о том, что революционное движение должно выдвигать такую программу, которая была бы реальной в данный момент. Поэтому все разговоры о том, что революция пошла не так, как имелось в виду, беспочвенны. Такой подход к революционному процессу не диалектичен. Ведь нельзя же выдвигать программу, которую невозможно выполнить. Но когда программа выполпена, выдвигается новая программа, в которой содержатся задачи, осуществимые па новом этапе.

Наши враги очень широко использовали тезис о том, что революция оказалась, мол, преданной, потому что мы были связаны с коммунистами. Но все дело в том, что осуществление программы Монкады — аграрная реформа, городская реформа, социальное законодательство и т. д. — само по себе обостряло классовую борьбу, вызвав сопротивление контрреволюционных сил. Классовая борьба существовала и раньше, но не воспринималась с такой ясностью. Это была инстинктивная борьба людей, ненавидевших систему, но не понимавших ее теоретического существа. Революция еще более усиливает классовую борьбу. А когда усиливается классовая борьба, то крестьяне, рабочие, все бедные группируются на одной стороне, а богатые — на другой. Произошло разграничение лагерей. Борьба к тому же приобрела не только национальный, но и интернациональный характер.

И что очень интересно? Антикоммунизм в ходе этой борьбы развалился как карточный домик. Люди пошли навстречу марксизму и социализму. У некоторых из них еще оставались предрассудки против старых коммунистов, еще в какой-то форме проявлялся антикоммунизм, но это уже не затрагивало проблему социализма в основе. Постепенно и это было преодолено, и антикоммунизм исчез».

К этим внутренним причинам, оказавшим влияние на развитие общественного сознания па Кубе, следует добавить международные факторы. «После победы революции, — говорил Фидель Кастро, — империализм организует блокаду страны, развязывает против нее агрессивные акты, пытаясь уничтожить ее всеми средствами. В то же время СССР, другие социалистические государства поддерживают революцию, помогают Кубе выдержать блокаду, поставляют ей топливо, предоставляют кредиты, покупают ее товары, предоставляют оружие для защиты от агрессии. Все это привело к небывалому росту народного сознания».

Советское правительство признало Революционное правительство Кубы 10 января 1959 года. В феврале 1960 года были подписаны советско-кубинские соглашения о товарообороте и платежах и соглашение о предоставлении советского кредита Кубе в размере 100 миллионов долларов. В мае 1960 года состоялось официальное установление дипломатических отношений между революционной Кубой и СССР.

К апрелю 1961 года программа Монкады была в основном выполнена. Все, что было сделано к этому времени, и светлые перспективы будущего полностью разделял весь кубинский народ. Поэтому 16 апреля 1961 года, накануне вторжения американских наемников на Плая-Хирон, Фидель Кастро заявил на массовом митинге в Гаване: «Товарищи рабочие и крестьяне, наша революция — это социалистическая, демократическая революция обездоленных, совершенная обездоленными для обездоленных. За нее мы готовы отдать жизнь!

Рабочие и крестьяне, простые мужчины и женщины родины, клянетесь ли вы защищать до последней капли крови эту революцию обездоленных, совершенную обездоленными и для обездоленных?»

И тысячи людей ответили «да», и тем самым они навсегда выбрали добровольно, по собственному убеждению социалистический путь. Рабочие и крестьянские массы вступили в бой на Плая-Хирон, защищая социалистическую революцию, и отстояли ее.

Под знаменем социализма, проявляя беспримерный героизм и мужество, кубинский народ, опиравшийся на помощь и поддержку Советского Союза и других социалистических стран, в суровой схватке с американскими наемниками, вторгшимися на территорию Кубы в апреле 1961 года, защитил свою свободу и независимость.

Куба отстояла свое право быть первой социалистической страной в Западном полушарии. Разорвав цепь империалистического гнета в Латинской Америке, она ознаменовала исторический поворот в ее судьбе, открыла новый этап в развитии революционного движения в этой части мира.

О. Т. ДАРУСЕНКОВ

 

[35]I съезд Коммунистической партии Кубы. М., 1976, с. 30 274

[36]Boliemia, 1983, N 26, р. 52.

Оглавление
Обращение к пользователям