IV

Мы оказались заперты в Роттердаме, в ожидании перемены погоды, после чего рассчитывали направиться прямо в Гамбург. Томас Пиркоп запросил с нас за проводку до устья Эльбы семнадцать фунтов вместо одиннадцати. «Сен-Мишель» стоял на якоре в русле Мааса, перед красивым парком, замыкавшим зеленое ожерелье этого прекрасного города.

Воспользовавшись случаем, мы отправились в Гаагу и Амстердам и были ослеплены изумительной живописью в тамошних великолепных музеях. Честное слово, стоит отправиться в Голландию только для того, чтобы познакомиться с Рембрандтом[15]. Тот, кто не видел «Ночного дозора» и «Урока анатомии», не может по-настоящему оценить гениальность этого великого художника. То же можно сказать и о полотне Пауля Поттера[16], изображающем стоящего быка и лежащую корову.

Воздействие этих великих картин тем более удивительно, что его испытываешь именно в том месте, где в большом количестве собраны работы Рубенса[17], Ван дер Хельста[18], Ван Дейка[19], Мурильо[20], Хоббемы[21], Рёйсдала[22], Тенирса[23], Брёйгеля Бархатного[24] и другие, чей союз превращает голландские музеи в несравненное собрание шедевров. К несчастью, местные жители оставляют желать лучшего: они не очень-то достойны гостей, которым дают пристанище. Почему такие богатые и ценящие искусство города, как Амстердам и Гаага, не могут построить музеев, соответствующих своему художественному вкусу?

Из окон вагона Голландия представилась нам сплошным пространством зеленых лугов и пересекающихся под прямым углом каналов, с мельницами на заднем плане, весьма оживляющими горизонт; но этого хватило, чтобы оправдать остроумную шутку поэта кавалера Батлера:[25] «Голландию вытащили на пятьдесят футов из воды; слагающую ее сушу словно поставили на якорь, и все живущие здесь люди представляются пассажирами на борту судна».

А время между тем подгоняло. Наступило уже 11 июня. Откладывать и дальше выход в море, не нарушая планов нашей кампании, было невозможно. Возникла необходимость принять решение, хотя ветер все еще продолжал буйствовать и роттердамские мельницы так отчаянно крутили своими крыльями, укрепленными на высоте в добрых сто футов, что те, казалось, вот-вот переломятся. Из этого положения виделся только один выход: идти в Антверпен.

Туда можно было попасть, не выходя в море, а выбрав путь по каналам, соединяющим Маас с Шельдой. Идти предстояло то по реке, то по каналу, возвышающемуся на каких-нибудь два метра над обширными лугами; войти же в него из реки можно было через поддерживающиеся в великолепном состоянии шлюзы. Столь необычное для нас плавание представляло бы несравненный интерес, и мы остановились на этом варианте.

Бросив последний взгляд на барометр, неподвижно застывший на отметке 750 миллиметров, и обсудив предсказание Томаса Пиркопа, который предрекал хорошую погоду (для него отказ от рейса в Гамбург означал потерю нескольких фунтов), в девять утра мы вышли на «Сен-Мишеле» в Антверпен, решив в случае улучшения погоды вернуться к первоначальному плану.

Нам потребовалось ровно двенадцать часов, чтобы пересечь этот своеобразный край и попасть в правый рукав Шельды. Плавание совершалось между крупными островами Зеландии: Ворне, Гуре[26], Схаувеном, Валхереном — то в узком канале, то в настоящих озерах, на первый взгляд не имеющих выхода; посреди грибан[27], габар[28], шлюпов, шхун и паровых суденышек, непрестанно бороздящих эти воды, такие же спокойные, как и окружающие их луга.

Ночь в Зирикзе[29], расположенном у конца второго канала, прошла спокойно, а на следующий день, 12 июня, Томас Пиркоп разбудил нас известием о перемене погоды. Как знающий свое дело лоцман, он уже раз пять или шесть возвещал нам эту приятную новость, поэтому мы встретили его предсказание с кислыми лицами, нисколько ему не доверяя. Но, оказавшись на палубе, быстро поняли, что он прав: барометр ночью пошел вверх, а ветер стих. Теперь мы отказались следовать в Антверпен и осмотрелись; эта часть Шельды показалась мне похожей на низовья Луары. Повернув направо, вместо того чтобы уйти влево, мы подошли к Флиссингену[30].

Ну и дыра же этот Флиссинген! Город, представляющий собой весьма относительный интерес, расположен очень далеко от порта, который, как говорят, рассчитан на большой рост. Желаем ему этого и надеемся, что, если все так и случится, негоцианты окажутся куда сговорчивее нашего механика.

Приняв на борт уголь по ужасной (именно так!) цене, наша яхта покинула Флиссинген. От причала мы отошли около пяти вечера, быстро миновали устьевые рукава Шельды и под превосходным руководством Томаса Пиркопа легли на курс к Гамбургу. Мы договорились, что «Сен-Мишель» зайдет по пути в Вильгельмсхафен, крупный немецкий военный порт, расположенный в заливе Яде[31], у входа в устье Везера, так как нам очень хотелось его осмотреть.

Чертяка Пиркоп оказался первоклассным лоцманом! Несмотря на свои пятьдесят лет, он обладал невероятно острым зрением. И ночью и днем он замечал маяки, бакены, или «light-boats», встречные суда, кромку берега за добрых четверть часа до всех остальных. И потом в его знаменитом дорожном мешке, том самом легендарном мешке, куда он складывал карты, планы, инструкции, имелась подзорная труба. Боже, что это была за труба! Подобрали ее, кажется, на большом норвежском корабле, потерпевшем крушение на банке Гудвин у входа в Темзу. Весь экипаж погиб, только трубу и спасли, и Томас Пиркоп не променял бы ее на целую кучу столь любимых им фунтов стерлингов.

Что до меня, то, будь она моей, я отдал бы ее даром; пожалуй, еще бы и приплатил, лишь бы от нее освободиться, потому что никогда ничего не мог рассмотреть с ее помощью — ни берег, ни маяк, ни встречное судно, ни буй, ни веху.

 

[[15] Рембрандт Харменс ван Рейн (1606–1669) — великий голландский художник. Картины, упомянутые в тексте, относятся к его лучшим групповым портретам: «Ночной дозор» (1642) (в настоящее время находится в Амстердамском королевском музее); «Урок анатомии доктора Тюлпа» (1632) (хранится в Маурицхёйсе в Гааге).]

[[16] Поттер Пауль (1625–1654) — голландский живописец, предпочитавший анималистские сюжеты: сцены охоты, изображения пастбищ и животноводческих сцен. В данном случае речь, по-видимому, идет о картине «Молодой бык» (1647).]

[[17] Рубенс Петер Паувелс (Пауль) (1577–1640) — великий фламандский живописец.]

[[18] Ван дер Хельст (Эльст) Бартоломеус (1613–1670) — голландский художник, писавший модные в его время групповые портреты.]

[[19] Ван Дейк Антонис (1599–1641) — выдающийся фламандский живописец.]

[[20] Мурильо Бартоломе Эстебан (1618–1682) — выдающийся испанский живописец.]

[[21] Хоббема Мейндерт (1638–1709) — голландский живописец-пейзажист. При жизни был мало известен; широкое европейское признание пришло к нему только в XIX в., после того как его работы открыли английские художники и французские импрессионисты.]

[[22] Не совсем ясно, кого из голландских художников-пейзажистов имеют в виду авторы: Саломона ван Рёйсдала (1600 или 1603–1670) или его племянника Якоба Изакса ван Рёйсдала (1628 или 1629–1682). Скорее всего, речь идет о более известном в Европе Якобе.]

[[23] Тенирс Давид (1610–1690) — фламандский живописец.]

[[24] Брейгель Ян (1568–1625) — фламандский живописец, сын знаменитого художника Питера Брёйгеля Старшего. Прозвище Бархатный получил за пристрастие к ношению дорогой одежды.]

[[25] Батлер Сэмюэл (1612–1680) — английский поэт-сатирик, автор, в числе прочих сочинений, ироикомической поэмы «Гудибрас», вдохновленной «Дон-Кихотом» Сервантеса.]

[[26] Острова Ворне и Гуре принадлежат провинции Южная Голландия.]

[[27] Разновидность парусной лодки, встречающейся у жителей побережья Ла-Манша; имеет две короткие мачты и бушприт. (Примеч. авт.)]

[[28] Габара (гебара) — старинное плоскодонное грузовое морское судно, предназначенное для прибрежного плавания. Заимствовано европейцами у арабских мореходов.]

[[29] Зирикзе — порт на берегу Восточной Шельды.]

[[30] Флиссинген — город на юго-западе Нидерландов, в провинции Зеландия.]

[[31] На российских картах это бухта Ядебузен.]

Оглавление

Обращение к пользователям