VIII

— А Томас Пиркоп? — спросите вы меня. — Что сталось с блистательным Томасом Пиркопом? Задержался ли он на борту «Сен-Мишеля»? А если да, то что он сможет делать теперь, когда его познания иссякли?

Я дам вам совсем простой ответ: да, джентльмен остался с нами. Мы так привыкли к нему, к его важному виду и цветущему лицу, свидетельствующему об отличных условиях работы на яхте, что без него мы наверняка бы скучали. Надо сказать еще, что он, для того чтобы остаться на борту, предложил провести нас в Дил со скидкой, да, со скидкой! Всего за восемь фунтов!

На первый взгляд это кажется невероятным; но, подумав, нельзя не признать, что его финансовая система была хорошо продумана и предоставляла ему множество преимуществ:

1. Оставаясь на своем посту, Томас Пиркоп избавлялся таким образом от расходов, связанных с путешествием на пароходе из Томминга в Гамбург, а оттуда — к английскому побережью, и это был очень веский довод. 2. Свое пребывание на борту «Сен-Мишеля» он использовал для совершенствования во французском языке, и средство, им для этого избранное, казалось довольно-таки хитроумным. Он близко подружился с нашим коком, оказывая ему немалую помощь: чистил морковь, мыл салат, отбивал бифштексы, причем делал это просто-напросто кулаком, которым мог бы превратить мясо в фарш. Кроме того, лоцман сопровождал камбузного начальника на рынок, всегда уговаривая кока покупать только те продукты, которые нравились ему, Пиркопу, и прежде всего рыбу, к которой он пылал любовью заядлого рыбака. Он умел искусно приготовить рыбу, умел и красиво есть рыбные блюда.

Вы, может быть, спросите: «А французский-то как он учил?»

Ну, прежде всего Томас Пиркоп, хоть и не говорил ни по-французски, ни по-немецки, ни по-датски, ни по-голландски, становился переводчиком между нашим коком, ничего в этих языках не смыслившим, и поставщиками продовольствия. Как это у него получалось, не могу вам объяснить, ограничусь констатацией факта.

С другой стороны, он постоянно общался с нашим юнгой:

— Юнга, стакан вина!

— Юнга, стакан пива!

— Юнга, стакан водки!

— Юнга, стакан воды!

Правда, последнее требование слышалось очень редко.

Такие беседы повторялись по многу раз в день, и Томас Пиркоп выучил наш язык, по крайней мере, в части, касающейся основных пожеланий англосаксонской глотки, и поддерживал свой желудок в отменном состоянии.

Надеяться на то, что джентльмен основательно изучит французский к моменту нашего с ним расставания, всерьез не приходилось, но спросить себе стакан какого-нибудь напитка он, безусловно, сможет. Такова была основа его словаря, включая негритянское слово bono[41], которое он никогда не забывал употреблять, когда был доволен.

 

[[41] Вероятно, это испорченное испанское «bueno» (хорошо).]

Оглавление

Обращение к пользователям