Глава 13

В коридорах ни одного стража, все-таки в эльфизме что-то есть, в чем-то абсолютное доверие, в чем-то абсолютная защита, только в следующем зале попался один эльф, но и он оказался не случайным, заулыбался и поспешил ко мне.

— Конт, члены Совета Мудрых призывают вас на вопрошение.

— Иду, — сказал я, отгавкаться не удастся, я же эльф, хоть и не чистокровный, должен подчиниться без вопросов. — Куды?

— Я проведу, — ответил он и, улыбнувшись снова, добавил учтиво: — Для того я и здесь.

Ага, сказал я про себя, а так бы по бабам или с бочонком эльфийского вина в обнимку, но долг есть долг, потому и встречает меня, а потом еще и проводит в соседний зал, умается бедолага, медаль получит за тяжкие труды и лет сто отдыхать будет.

Еще только приближаясь к двери, я ощутил некоторый мандраж, что перешел в тревогу. Это перед Синтифаэль герой, но когда вот так, то, если честно, страшновато, и хотя, понятно, я, как и все, умнее всех на свете, но в чужом лесу другие правила, а в том зале меня ждут совсем не для того, чтобы похлопать по плечу и дать пряник.

Эльф учтиво распахнул передо мной дверь.

В богато обставленной комнате вокруг круглого солидного стола расположились в креслах семеро эльфов, но каких! Атмосфера власти и могущества, что веет от них, как холодным арктическим ветром, пропитывает воздух, стены, пол, даже мебель. Меня рассматривали не как лорда людей, даже не как конта Астральмэля, а как нечто досадно мелкое и неприятное, что, однако же, заставляет обращать на себя внимание.

Все семеро не в зеленых костюмах, как большинство эльфов, а в черных, как ночь, но расшитых золотыми листьями, с множеством крупных застежек тоже из золота, высокие воротники приподняты, там тоже окантовка золотом, еще у всех одинаковые широкие пояса, у каждого слева меч в безумно дорогих ножнах, где самоцвет на самоцвете, а рукояти выточены из драгоценных камней, не иначе как церемониальные.

Лица у всех высокомерные, для них прочие эльфы что-то вроде муравьев, все семеро холеные, с отвисшими щеками и загнутыми носами, что самый отчетливый признак преклонного возраста. На меня смотрели неподвижными желтыми глазами, под глазами тоже, кстати, такие же подпалины. Члены Совета Мудрых не иначе как присутствовали при сотворении мира…

Я остановился с самым почтительным видом: во-первых, у них возраст, к нему везде относятся с почтением, во-вторых, у них в самом деле реальная власть, все-таки не так много случаев, когда король набирался отваги и распускал парламент, куда чаще парламент свергал короля, а то и отправлял его на плаху. Как и королев, кстати.

Они некоторое время рассматривали меня равнодушно, так это выглядит, но если бы так на самом деле, они бы не пригласили сюда, а самое главное, не явились бы все семеро, да еще при полном параде, дабы впечатлить. Значит, со мной считаются…

Это мысль придала бодрости, я по-прежнему молчал, признавая за ними право заговорить первыми.

Ближе всех ко мне сидит Вайдаэль, глава этого совета, он продолжал рассматривать меня с неприязнью, но произнес подчеркнуто нейтрально:

— Конт…

Я ответил с поклоном:

— Герцог Вайдаэль!

Все молчали, а он произнес так же нейтрально-холодно:

— Конт Астральмэль… должен заметить, вы появились в нашем племени… достойно. Старинный обряд аменгерства, когда вы взяли на себя обязанности своего побратима-эльфа, вызвал одобрение среди членов нашего Совета Мудрых.

Сидящий с ним слева уточнил:

— Хотя мы и против…

А тот, что справа, добавил:

— Категорически против!

— Да-да, — согласился с уточнением Вайдаэль, — мы категорически против того, чтобы эльфы и люди вступали в какие-то отношения. Даже с виду очень дружеские.

Я произнес дипломатически вежливо:

— Вы мудрые и самые мудрейшие из эльфов. Думаю, даже из всех существующих и когда-либо существовавших эльфов, ведь каждое следующее поколение хоть чуточку, но мудрее предшествующих, так как вбирает в себя и их мудрость, а также добавляет свою…

Они кивали, с этим никто спорить не будет, конечно же, они самые мудрые, и я продолжил тем же доверительным тоном:

— А как мудрые эльфы, вы прекрасно понимаете, что все законы надлежит исполнять в строгости… как бы в середине общества! Я имею в виду, что на краях, где условия особенно неблагоприятные, приходится для выживаемости что-то слегка и нарушать. Остальному обществу желательно об этом не знать…

Судя по их лицам, они понимают ситуацию. Ни одна страна не сознается, что слегка нарушает неписаные законы, засылая шпионов к соседу, или что применяет самые жестокие пытки к пойманным от соседа, чтобы получить информацию.

Вайдаэль проронил спокойно:

— Вы что-то имеете в виду определенное?

— Да, — ответил я. — Ваших разведчиков. Наблюдая за людьми, которые все ближе подступают к вашему священному Лесу, им проходится прибегать к мерам, которые… не могут быть популярными в чистом и благородном обществе эльфов.

Он кивнул.

— Продолжайте.

— Разведчикам приходится очень близко соприкасаться с людьми, — пояснил я. — Это специфика профессии. Можно сказать, ее издержки. Иногда они даже выдают себя за людей, чтобы слушать их разговоры, иногда вступают в контакт с людьми, чтобы подкупить их и что-то узнать… а это низко, мерзко и пачкает их так, что отмываться приходится долго.

Он поморщился.

— Да, потому у нас нет постоянных разведчиков. Эту нехорошую обязанность исполняют по очереди.

Я развел руками.

— Конт Астральмэль очень близко сошелся со мной, я его пару раз выручил, а потом мы поклялись в дружбе и даже провели обряд побратимства. Потому я, как гласит закон, после гибели Астральмэля принял его имя и его жену, чтобы благородный род моего друга не прервался.

Он сказал нейтральным тоном:

— Дело не в побратимстве. Как я уже сказал, мы как раз приветствовали возрождение старинного обычая аменгерства, так как мы и стоим на их страже. И хотя нас коробило, что этот обряд был проведен с человеком, а не другим эльфом, но вы приняли на себя обязанности побратима, заботитесь о его жене и даже дали его жене возможность продлить славный и благородный род Астральмэля.

Член Совета, что слева, добавил:

— Вы также пошли навстречу пожеланию вашей жены Гелионтэль и взяли в жены ее сестер, что предусмотрено стариннейшими из законов, но, увы, теперь редко выполняется в нашем эгоистичном обществе.

Я вздохнул, они тоже никак не перейдут к главному вопросу, не просто щекотливому, но весьма болезненному, потому сдвинулся с места (что это я продолжаю стоять перед ними, как школьник), сходил в дальний угол комнаты и вернулся оттуда с креслом.

Они заметно напряглись, будто я этим креслом сейчас начну лупить их по мудрым головам, чего еще от человека ждать, они мудрых особенно не любят, но я поставил кресло поудобнее, чтобы видеть всех разом, сел и, закинув ногу на ногу, сказал доброжелательно:

— Спасибо, что пригласили сесть. Итак, вы сказали, чем я хорош, я же говорю, что глубоко чту вашу мудрость, ваше влияние и те советы, которые даете королеве. А теперь буду счастлив выслушать ваши предложения, как улучшить наш мир совместными усилиями…

Они не сдвинулись с мест, не шелохнулись, ни одна черточка не дрогнула на холеных лицах, но мне отчетливо показалось, что все семеро переглянулись и даже обменялись какими-то репликами.

Похоже, у них совсем уже холодная кровь, не принимают крутые повороты даже в разговоре, Вайдаэль выпрямился и, глядя на меня предельно недоброжелательно, произнес:

— Все дело в том, что помимо соблюдения вами стариннейших обычаев…

Эльф слева быстро вставил:

— Что мы только приветствуем…

Вайдаэль продолжил:

— …вы желаете, как мы поняли, внести некоторые серьезные изменения в наш священный и нерушимый быт!

— Ни в коем случае, — запротестовал я. — Мне ваш быт очень нравится! Я им наслаждаюсь. И аменгерство совсем не в тягость, а уж необходимость левирата вообще придумана мудрейшими вашими предшественниками, что позволяет таким чистым и благородным образом сохранить племя!

Он проговорил надменно:

— А что именно вы хотели изменить?

— У эльфов своя культура, — сказал я, — у людей — своя… ну ладно, назовем это тоже культурой за неимением другого слова. А я предлагаю некую мультикультурность, когда эльфам абсолютно не придется ничего менять в своем укладе, а вот люди смогут обезьянничать и облагораживаться, глядя на эльфов! Люди все жаждут стать лучше и для этого из кожи вон лезут!.. Им нужно только чаще общаться с эльфами, чтобы подражать им, боготворить их, восторгаться ими, воспевать их.

Мне показалось, что все семеро призадумались, я не спорю и не оправдываюсь, как планировали выстроить разговор и превратить его в порку наглеца, напротив, расхваливаю эльфов так, как и они себя еще не хвалили.

Вайдаэль заметно призадумался, мой вариант взаимоотношений вроде бы ставит эльфов на недосягаемую высоту и даже не требует от них общения с людьми, другие тоже явно колеблются, при мультикультурности не потребуется поступаться своим ни на песчинку, только один все же хмурится и морщит лоб, что для эльфа просто невероятно, у них всех лбы настолько гладкие, словно высечены из мрамора и отполированы до блеска.

Я поклонился.

— Герцог?

Вайдаэль покачал головой.

— Я чувствую опасность…

— В чем? — спросил я.

— Пока не знаю, — ответил он. — Я же сказал, чувствую. Но я обещаю понять.

Это прозвучало как угроза. Другие тоже посерьезнели, задумались, а это для меня опаснее, есть же и такие здесь, что моложе, мозги еще не окаменели, могут и додуматься, чем мультикультурность хороша для людей и опасна для эльфов.

— Да, — сказал я самым благожелательным, даже радостным тоном, — это очень важно, чтобы мы все понимали. Тогда не останется места для взаимных подозрений. Тем более упреков.

Один из самых молчаливых и, как я понимаю, самый мягкий по характеру сказал с поклоном:

— Конт, вы сделали очень многое для нас, когда остановили натиск людей на окраины Леса. С тех пор вырубка деревьев прекратилась…

Я сказал бодро:

— Вы привели прекрасный пример взаимовыгодного сотрудничества. Вы помогли нам, мы помогли вам.

Вайдаэль сказал жестко:

— Но наш добрый Улаэль не упомянул, что на Совете Мудрых стоял вопрос о том, чтобы сместить королеву за такие безумные действия и дать начало новой династии!.. Мы никогда не вмешивались в действия людей!..

— Не хватило одного голоса, — пробормотал Улаэль, — иначе случилось бы то, чего не было три тысячи двести лет…

Я сказал с тем же напором:

— Давайте вместе продумаем меры, которые могли бы сблизить людей и эльфов! К взаимной пользе, разумеется. А когда составим перечень, обдумаем, обсудим и поставим подписи… то лишь сократим объявленные сроки в сто или больше раз, посмотрим, и будет эльфам щасте, щасте на века, у совместной власти сила велика!

Оглавление