Глава 5

Утро началось с того, что я отправился проверять охранный периметр – ночью на это просто не было сил, да и сомнительно, что в темноте можно было разобраться в причинах, по которым он пропустил тварь. Даже сейчас я ничего подозрительного не обнаружил – окружающая зимовье бечева с нанизанной на ней тряхомудией на всем протяжении была цела! А заговоры я исправно бормотал каждый вечер… Ясность внес Когорша, указав мне на недочеты – оказывается, периметр пересекал кровавый след, оставшийся с момента, когда я приволок сюда разрубленную тушу лося, и это сводило на нет все ведовские ухищрения. Выходит, все это время мы жили без защиты – вот это номер! Такое положение дел надо было срочно исправлять…

Заново наладив охранную систему, я более-менее успокоился. А пока налаживал, обратил внимание, что домовой скакал туда-обратно через заклятую бечеву безо всяких проблем, и это опять же таки свидетельствовало о том, что к нечистой силе он отношения не имеет.

Следующим на повестке дня стояло вдумчивое изучение и обследование дохлого упыря. Он так и валялся там, куда я его оттащил – рядом со входом в дом. Меня все же сильно тревожила его нечувствительность к серебряной картечи. В следующий раз, не дай боже этого раза, с ножом можно и не успеть…

При осмотре выяснилось, что картечь хоть и пробила шкуру, но сразу под ней и застряла, не нанеся существу почти никакого ущерба. Этого я объяснить никак не мог, разве только присущей твари магией… Получается, что если у волколаков фантастическая регенерация, которую, впрочем, можно блокировать серебром, то упырю и рану-то нанести проблематично… заговоренный клинок не в счет. В голове вертелось что-то о пользе осиновых колов, но так вроде с вампирами обращаться положено…

– А ты что скажешь, Когорша? Как таких убивать-то? – пнув труп ногой, обратился я к домовому.

– Известно как: одолень-травою их надо, и огня они не любят, – без запинки ответствовал тот.

– Вот как?! Интересно… Скажи, а кровь они пьют? – я все же решил уточнить на счет кулинарных пристрастий подобных тварей.

– Зачем? – удивился когорша. – Они все целиком съедают.

– Понятненько… – пробормотал я. Не сказать, что новость меня утешила, но некоторая ясность появилась.

Что такое одолень-трава, мы выяснили достаточно быстро – домовой просто сводил меня к озеру и указал на белую кувшинку. Значит, придется собирать и уточнить у когорши как ее использовать.

Оттащив труп существа в лес, там я его и бросил, даже прикапывать не стал – пусть зверушки полакомятся. А потом навалились обычные заботы – о хлебе насущном. Надо было готовить запасы на зиму.

Ответственность за сбор даров природы я повесил на домового. Озадачив натаскать побольше ягод, грибов и орехов. По рассказам Когорши, племя домовых к зиме готовилось плотно, поэтому для него подобное занятие было делом привычным. Облаченный высоким доверием Когорша гордо выступил в сторону леса, сжимая в лапках плетеное лукошко и вырезанный мной из дерева комбайн для сбора ягод – по сути, совок с гребенкой – смотрелось это презабавно.

Кроме самой заготовки хомячьего запаса, меня беспокоил вопрос его хранения и тара под это. Надо было поднапрячься, наделать еще корзин и докопать погреб…

Запасы пополнялись с потрясающей скоростью, подозреваю, что со сбором орехов домовой не заморачивался, а попросту грабил беличьи кладовые, и в этом, да и остальном тоже, ему активно помогали родичи. Это, конечно, хорошо, что они помогают, но в долгу я оставаться не привык, поэтому отправил в лес гостинцев – копченой рыбы.

С рыбалкой, почти не требуя моего участия, отлично справлялись поставленные в реке верши. Так что пришлось даже строить коптильню, но это дело элементарное. Прямо в береге реки я прокопал канавку, накрыл ее дерном, а в дальнем конце установил берестяной короб, вернее трубу – вот и копти себе на здоровье. А с племенем лесных когоршей у нас организовалось нечто вроде меновой торговли, и мой домовой челноком сновал между избушкой и чащей. Кстати, продвинутый ягодный комбайн до глубины души потряс лесных жителей, и у меня появились заказы.

Идущие непрерывным потоком грибы мы сушили над печкой, а ягоды и лещину прямо в корзинах составляли в погреб. Орехам все нипочем, клюква и брусника тоже долго не портятся, а потом я планировал замочить их в меду… который еще только предстояло раздобыть… Однако, если дело будет идти прежними темпами, то эдакой запас мне просто некуда будет девать, да и не съесть его ни в жизнь. Хотя… Голодной зимой тем же когоршам отправлю. Малость одичавшие в местных условиях домовые занимали нишу где-то между мелкими хищниками, запасливыми грызунами и всеядным зверьем, и особо не бедствовали, но и у них случались трудные времена…

Охотился я недалеко от дома, а так как здорово наловчился управляться с пращей, без добычи не возвращался. Правда, утки, глухари и тетерева начинали надоедать – есть у птичьего мяса такая особенность, – так что я всячески изощрялся в их приготовлении, приправляя кроме ягод грибами, кислицей и диким луком, которого отыскал аж два вида – мышиный и черемшу. Кроме того, задумал вводить в рацион другие растительные продукты: выбрав время, соорудил на озере плотик и отправился на сбор урожая…

Чуть ли не в первый день я обратил внимание на некое расплодившееся в озере растение – чилим. Он легко узнаваем – рогатенький такой. Раньше водяного ореха везде была пропасть, заготавливали возами и… повывели «чертов орех» к чертовой матери, так что он повсюду стал редкостью. Но только не здесь…

Попутно с чилимом, я решил запастись рогозом и стрелолистом, раз уж все равно с озера урожай снимаю. У первого в пищу идут корни, а у второго клубни и говорят, они очень неплохи на вкус. Корни лопуха я здесь уже пробовал, но впечатления они на меня не произвели, а по вкусу были сродни петрушке. А вот употребления в пищу крапивы, одуванчиков и прочей… сныти я не сторонник. Может, витаминов в них и достаточно, но толку ноль. Правда, крапиву хорошо добавлять в щи из щавеля, но где я здесь возьму остальные ингредиенты? Скажем, со щавелем проблем не будет, растет он тут, а вот чем заменить картошку, яйца и сметану? Хотя, может, заместо картошки как раз клубни стрелолиста и сойдут… Так что надо будет исследовать водные растения. Вот вкусовые качества и питательность чилима, сомнений у меня не вызывали – довелось, будучи в Казахстане, откушать.

Кувшинкой тоже стоило заняться, правда, не с гастрономической точки зрения, а в целях повышения боеготовности. Если уж она, как выяснилось, и есть та самая мифическая одолень-трава. Нет, муку из кувшинки тоже делают, и хлеб пекут, но уж больно много с этим возни – надо долго избавляться от горечи. На муку я рогоз попробую пустить, ну или тростник – посмотрим, что лучше окажется. А водяной лилией будем исключительно упырей шугать. Так, в мирных заботах, и проходили дни…

Пострадавшее в схватке с упырем плечо зажило на удивление быстро и неудобств почти не доставляло, хотя руку я все же старался беречь и сильно не нагружал. А общая помятость организма перестала беспокоить меня уже на следующий день после эпической битвы. Определенно что-то во мне менялось, просто здоровым образом жизни это не объяснишь.

За это время я наконец-то доделал лук. Из двух сохнущих в шаблонах заготовок, выбрал ту, что получше – вторую чуть-чуть повело. При желании это можно поправить, но зачем – одна заготовка вполне приличная, а другую оставлю на всякий случай. В глиняном горшочке я целый день вываривал сухожилия лося, а затем, размягчив в получившемся клею еще порцию сухожилий, налепил их на спинку лука. На следующий день все это дело подсохло, сухожилия стянулись, и лук еще больше выгнуло в обратную сторону – оно и хорошо! Оставалось только кое-где подстругать, чтобы лук сгибался равномерно, и отшлифовать изделие. Что я и сделал, а потом занялся тетивой.

Тетиву я скрутил из лавсановых прядей, перед этим распустив кусок стропы. А петли на концах сделал сменными – если они перетрутся в местах соприкосновения с луком, заменить их будет гораздо проще, чем менять тетиву целиком.

Закончив с работой, я надел тетиву на лук и, натянув ее, примерился к оружию – мощная получилась штука! Вообще-то лук я мог сделать чуть ли не в первый день, вот только получился бы он совсем плохоньким, пригодным разве что для охоты на мелкую дичь, но с этим отлично справлялась и праща. К тому же, дело упиралось в отсутствие наконечников, и эта проблема в полный рост вставала передо мной прямо сейчас…

Стрелы на птицу можно делать и тупыми… вернее, нужно! Пернатые крепки на рану, а такая стрела ломает им кости и не дает упорхнуть. Но при встрече со зверем без нормальных наконечников, желательно срезней, не обойтись. И вот материала для них у меня как раз-то и не было!

Сами стрелы я выстругал из наколотых чурбачков, а изощряться в склеивании стрелы из четырех частей не стал – и так нормально получилось. Да и предки наши так делали далеко не всегда: склеенная из четырех реек стрела – это уже почти произведение искусства, и пользоваться такой каждый день не будешь. На оперение пошло перо глухаря. Я аккуратно обрезал его, приматывал сухожилием к древку и тщательно проклеивал… и все это время думал, где взять наконечники. Выход напрашивался только один – сделать каменные. Как я ни ломал голову, ничего другого придумать так и не смог. Роговые и костяные изделия меня не устраивали – пробивная способность у них не та. А это значит, волей-неволей придется отправляться на поиски подходящего материала. Без нормального оружия одеждой на зиму мне себя не обеспечить, а если закончатся патроны, то и от нечисти не отбиться. А упыря так пуля вообще не берет!

В покинутом мной мире ближайшая речушка впадала в Ольшу – реку, по которой можно было сплавиться почти до Одрино от железной дороги. Как мне было известно, еще один приток Ольши на каком-то участке ныряет под землю и выходит на поверхность только через пару километров, здесь наверняка происходит то же самое. Название этой водной артерии я запамятовал, но где она находится представлял хорошо, думаю, там и стоит поискать…

Часть стрел наконечниками я все же оснастил – сплющив и заточив несколько серебряных монет – будут на оборотней… или кого-то в этом роде. Серебро хоть и мягкий металл, но надеюсь, выпущенная из мощного лука стрела шкуру нечисти все же пробьет. А если нет… остается ружье, главное успеть из него бабахнуть…

Под конец, пользуясь вместо ниток сухожилиями, я сшил из лосиной кожи налучье и колчан. Наруч на левую руку не потребовался – от ударов тетивы прекрасно защитит и мой неснимаемый браслет – хоть какая польза от него будет. Напоследок выточил из рога кольцо на большой палец руки, потому как предпочитаю стрелять в азиатском стиле. На этом комплектация оружия была закончена.

После того как большинство хозяйственных работ было проделано, я начал готовиться к рейду в глубь неисследованной территории. Собственно, вся подготовка сводилась к небольшому усовершенствованию и модернизации оружия. По совету Когорши, я обработал серебряные наконечники соком кувшинок, ту же операцию провернул и с топором. Теперь есть надежда, что оружие придется не по вкусу упырям. Еще перед тем, как вымачивать топор в соке лилий, я провел над ним несколько дополнительных манипуляций, предназначенных сделать его опасным и для оборотней. Булатным клинком прочертил на лезвии несколько бороздок и вбил в них немного серебра с монет – инкрустировал, значит. Так что теперь топорик у меня с драгоценной насечкой! Большая часть серебра, естественно, вывалилась, но что-то и задержалось, хотелось верить, что оно там и останется, если, конечно, по дороге деревьев не валить. Болас я тоже усовершенствовал, заменив носки кожаными мешочками – так оно надежнее, да и носки на своем месте пригодятся.

На следующий день, я выдал ЦУ Когорше и, вооружившись до зубов, выдвинулся в путь. За спиной у меня висел лук со стрелами, на правом бедре был приспособлен кинжал, другой нож болтался слева на ремне, сзади за пояс был заткнут топорик, а в руке я сжимал ружье. Надеюсь, нечисть будет просто разбегаться с дороги.

До нужного места я добрался без приключений – и идти-то было километров двадцать, а карту я помнил неплохо. По пути снова поразился количеству и разнообразию живности, опять видел зубров и лосей, но на этот раз в неприятности не влип.

К безымянному притку Ольши, форсировав ее, я вышел там, где он вновь появлялся на поверхности. Спустился с берега вниз и пошел вдоль воды, высматривая необходимый мне минерал. Дело шло вяло… За пару часов блужданий у реки я отыскал только маленький кусочек кремня, которого могло хватить от силы на пару наконечников. Подумав, я решил испробовать другой способ поиска…

Когда-то мне довелось увидеть, как работают с рамкой продвинутые в биолокации специалисты. Нет, в принципе, результат они, бывало, выдавали и неплохой, но вот методы и сама подготовка к действу меня потрясли. Сначала, нагнетая энергию, разогревалась нижняя чакра… путем втягивания ануса – тут главное не переборщить! С раскочегаренной таким образом чакры напряжение подавалось на остальные энергетические узлы организма. В этот момент надо не забыть заземлиться, иначе… Точно не знаю, что должно было случиться, но явно что-то неприятное… Теперь можно было окинуть мысленным взором вселенную и дать себе нужные установки. Под конец, следовало волевым посылом замкнуть энергию на рамке и… можно работать! Что-то в таком роде… Ну, и конечно, перед всем этим была необходима настроечная медитация. Возможно, я плохо рассказываю – терминология и прочие ухватки спецов несколько подзабылись, но в целом, все это примерно так и выглядело. Точнее, так преподносили это матерые лозоходцы, посвящая меня в тайны биолокации.

Я с лозой обращался несколько проще – сначала сосредотачивался на цели, а потом выкидывал все из головы и отдавался на волю инстинктов – то есть брел, куда вздумается, и размышлял о чем угодно, только не об искомом. Единственное что: отслеживая поведение лозы.

Отыскав подходящий куст ивняка, я срезал раздвоенную ветку и двумя ударами ножа превратил ее в инструмент лозоходца. Потом немного подержал в ладони кремешок, настраиваясь на нужный лад. Вернув камень в карман, я взялся за получившуюся из ветки рогульку и пошел вдоль берега…

Лоза «клюнула» почти сразу. Наклонившись, я разгреб песок и вытащил из-под него еще один кусочек кремня. Отлично! Теперь живем! Все же были у меня сомнения, что лоза сработает на камень. Потом «поклевки» последовали одна за другой, и где-то через час мой рюкзачок изрядно потяжелел – кремня в реке хватало, только в большинстве своем он был занесен песком, поэтому поначалу и не попадался мне на глаза. С таким уловом уже можно отправляться домой. Вот только успею ли до ночи?

Дорога к реке и поиски кремня заняли большую часть дня, и времени до сумерек оставалось не так много. На Земле я бы не задумываясь рванул в дорогу, а здесь приходилось осторожничать – мало ли кто шастает в лесу по ночам? Некоторые из этих «мало ли кто» мне уже знакомы, и нарываться как-то неохота. Может, прямо у реки ночлег оборудовать, а двинуться завтра с утра? Надо думать… Только желательно быстро!..

Итогом моих недолгих раздумий стало решение двигать к дому. Если поднапрячься, до ночи должен успеть, а оставаясь здесь, я ведь тоже не буду застрахован от какой-нибудь напасти. С этой мыслью я и прорысил в обратную сторону.

Окончательно стемнело, когда, по моим прикидкам, я преодолел больше трех четвертей пути. Все же со временем малость промахнулся. Но я каким-то образом продолжал различать дорогу и в темноте, видать ведьмачий дар все же потихоньку просыпается. Однако спокойно добраться до дому мне было не суждено…

Уж не знаю как, но я умудрился сбиться с пути. Причем был абсолютно уверен, что двигаюсь в нужную сторону, а компас в голове работал исправно. Дело в том, что дорогу преградило болото. А я ведь совершенно точно знал, что болот в этом месте быть не должно – да и проходил тут не далее как сегодня утром, а некоторое время назад видел знакомое приметное дерево. Чертовщина начинается, не иначе…

То, что болото удастся обойти, я сильно сомневался. По рассказам Святополка, местная нечисть умеет выкидывать шутки с пространством, да и само пространство на границе миров штука изменчивая – расстояние меду двумя точками не всегда одинаково, а параллельные прямые могут пересекаться, прям как у Лобачевского. Начнешь обходить, и уж тогда точняк заплутаешь, а искривление реальности наберет силу. В таких случаях лучше ломиться напрямик, тогда есть шанс прорваться. Да еще был вариант – болото не что иное, как наведенный, пусть очень качественный, но морок. Но что бы это ни было, ничего хорошего меня, конечно, не ждет, тут закон Мерфи работает в ста процентах случаев. Как говаривали знающие люди: «Остерегайтесь выходить на болота ночью, когда силы зла властвуют безраздельно». Мать! Да тут и днем неприятностей можно огрести вагон и маленькую тележку, а уж сейчас…

На первый взгляд болото выглядело проходимым. Смирившись с неизбежным, я начал готовиться к путешествию через топь. Первым делом вырубил слегу, а потом занялся плетением снегоступов… ну в данном случае болотоступов – одна малина. Нарезал ивняка и, не мудрствуя, быстренько изваял нечто среднее между теннисной ракеткой и донышком от корзины… в двойном экземпляре. Единственное что: концы лыж выгнул вверх, иначе при ходьбе они будут зарываться в мох. А к ногам веревкой примотаю.

Трясина издевательски подмигивала болотными огоньками. Где-то что-то ухало, булькало, пузырилось. Жутковато, если честно, все это выглядело. И я очень сильно пожалел о закончившемся куреве. Сейчас бы нервишки успокоить не помешало… Как перед броском с гранатой под танк! Одно утешает – шансов уцелеть у меня все же поболе будет.

Надев лыжи и проверив напоследок оружие, я шагнул в топь. Двигаясь от кочки к кочке, тщательно прощупывая дорогу слегой и избегая промоин, я медленно брел по болоту. Пружинил под ногами мох, и иногда я погружался в бурую жижу почти до колена. А клюквы-то вокруг сколько! Будь она неладна… Не до нее.

В принципе, болото оказалось не из самых паскудных, а изредка встречались даже островки с более-менее твердой поверхностью, поросшие корявыми деревцами и тонкими сосенками, в большинстве, правда, уже сухими. Впрочем, зыбучих трясин тоже хватало… К тому же меня сильно нервировало поведение вымахавших тут просто до неприличных размеров росянок, распространявших сладковатый запах разложения. Стоило только притормозить, как они начинали тянуться к ногам, норовя присосаться на манер пиявок. Такая бородавку сведет вместе с рукой[39]! Это уже не просто плотоядные растения получаются, а нечто совсем иное… Выглядели потуги растений отвратительно, меня аж передергивало. Все же есть в питающейся мясом флоре нечто отталкивающее. Как-то ненормально это… Шевелиться и кушать травку должны животные, а не наоборот. Мутанты, мать их за ногу!

До конца топи оставалось уже недалеко – я явственно различал темную стену леса на другом берегу, когда сбылись мои худшие опасения. Сидя на небольшом островке, предварительно, конечно, изничтожив на нем плотоядную растительность, я поправлял сбившуюся лыжу. Когда жидкая поверхность трясины пошла волной и вспучилась, явив из себя здоровенную распахнутую пасть! Все, что я успел – это, подхватившись на ноги, вогнать в нее лежавшую рядом слегу. Пасть с клацаньем захлопнулась, перемолов дерево в труху и укоротив мое орудие чуть не на пол метра. Пока неизвестная тварюга, чуть застопорившись, переваривала угощение, я сорвал с плеча ружье, крутанув стволами в воздухе, и дуплетом высадил серебряные заряды прямо в морду чудища. Обычно я не злоупотребляю фокусами в духе вестернов, если только не надо произвести впечатление на девиц, но тут как-то само собой получилось. Со стороны смотрится очень эффектно – заведя руку за спину, хватаешь оружие за шейку приклада и тянешь вниз и вперед, проворачивая ружье вокруг своей оси, потом другой рукой ловишь за цевье и палишь… Главное, пока вращаешь, стволами за что-нибудь не задеть – впечатление смазывается…

По ушам ударил переходящий в ультразвук визг, и тварь забилась на поверхности трясины, но подыхать болотная мерзость явно пока не собиралась. Картечь разворотила ей морду и вышибла глазища, но череп, похоже, не пробила. Насколько мне теперь было известно, серебро наносит нечисти такие же повреждения, как обычный свинец или оболочечная пуля нормальному животному. И чтобы ее уничтожить, надо нанести смертельное ранение. Да и то, это работает не всегда… Очень живучи, сволочи! Упыря только вспомнить.

Как я оказался на дереве, уж и не знаю… даже лыжи не помешали! Корявая ольха обеспечила мне пару метров дистанции от твари, и небольшую передышку. Как бы отсиживание на деревьях теперь в привычку не вошло. Раньше я таких поползновений за собой не замечал. Подрагивающими от избытка адреналина руками, я переломил ружье и, выкинув стреляные гильзы, вставил на их место новые патроны.

За те секунды, что я перезаряжал оружие, тварь успела немного оклематься и опять скрылась под поверхностью болота. Однако я успел ее рассмотреть – мерзость, по-другому и не скажешь! Длинное, серо-зеленое туловище, пупырчатое и покрытое гадкой слизью, плавно переходило в хвост. Не рыбий, а расположенный горизонтально, как у водных млекопитающих. От туловища отходили длинные когтистые и перепончатые… руки! На голове что-то напоминающее пучок спутанных шевелящихся щупалец или ложноножек, а саму морду было уже не рассмотреть: она превратилась в кровавое месиво. Зато утыканную треугольными зубами пасть я еще в первые секунды разглядел отлично – впечатлился! От головы до хвоста длины в твари было метра три. Самое кошмарное, что нечисть отдаленно напоминала человека. Непонятное чудовище пугает не так сильно. Если, конечно, у вас нет каких-нибудь фобий…

Сидя на дереве, по расходящимся в болотной жиже волнам я наблюдал, как нечисть нарезает круги вокруг ставшего моим убежищем зыбкого островка. А потом дерево потряс удар – видимо, тварь добралась до уходящих под воду корней.

– Если дерево завалится, мне хана! – мгновенно пронеслось в голове. В водной стихии я болотнику – или как его там – не соперник, да и на земле… Серебряная картечь его, похоже, беспокоит не сильно. Эх, пулю бы! А с ножом или топором мне до него просто не добраться – лапами своими длиннющими сграбастает и голову откусит. Насчет потери монстром зрения я не обольщался – есть у него и другие органы чувств, а глаза в болотной грязи не очень-то и нужны. Пока я рассуждал, болотная тварь нанесла еще несколько ударов по островку.

– Мля! Чо делать-то?! Куда ни кинь…

Озарение пришло внезапно, и я лихорадочно взялся за работу. Первым делом вытащил из ружья патроны, отрезал от них кусок гильзы с картечью, и аккуратно, чтобы не просыпать порох, вставил оставшееся обратно в стволы. Потом безжалостно покромсал остальной боезапас – все равно теперь не понадобится, – и всыпал добытый порох в оба дула. Можно было и в одно, но так будет надежнее. Накрепко запыжил заряды, в качестве шомпола используя древко стрелы. Достал стропу и надежно захлестнул ею спусковые крючки, а напоследок прошелся по казеннику огарком парафиновой свечи – проникнуть в стволы влага, конечно, не успеет, но надо исключить любые случайности. Оружие возмездия было готово!

Размахнувшись, я швырнул снаряженное ружье в болотную воду рядом с островком и, выждав несколько секунд, пока оно уйдет поглубже, выбрал слабину и резко дернул за привязанную к нему стропу…

– Получай, паскуда, глубинную бомбу!

Оружие было чертовски жалко, но жизнь дороже!

Где-то в глубине глухо ухнуло, и поверхность болота вспучило пузырем – сработало! А через некоторое время всплыл и оглушенный гидродинамическим ударом, потерявший ориентацию болотник. Тварь слабо шевелилась и противно поскуливала. Этого я и дожидался: прямо с дерева сиганулв на ошеломленного монстра, занося в могучем замахе топор!

Удар пришелся точно – топор с хрустом вломился в череп твари, и этого она пережить уже не смогла. А я плюхнулся рядом с чудовищем в болотную жижу и… моментально стало не до издыхающего болотника – надо было выбираться из трясины.

Ухватившись за свисающие с островка ветки кустарника, я вытянул себя на сухое место, и тут же схватив остатки слеги, принялся подтягивать к себе медленно погружающийся в болото труп твари – не хотелось лишиться еще и топора.

С горем пополам подтащив к островку тяжеленную тушу, я выдрал из нее топор и, плюнув на труп, отправился снимать с дерева оставленные на нем лук, рюкзак и лыжи.

Остаток пути по болоту и дальше через лес прошел без приключений. К зимовью я вышел где-то через час, грязный по уши, но живой и здоровый. А там меня встретил выглядевший несколько виноватым домовой и тут же огорошил последними новостями – нас ограбили!

Пока я отмывался, Когорша посвящал меня в подробности случившегося… Выходило следующее: пока я отсутствовал, нас посетил медведь и разорил погреб. Происходило это прямо на глазах у домового, но ничего поделать и как-то воспрепятствовать произволу хищника он не мог – морок на животных почти не действует, они больше полагаются на чутье и слух, а телекинезом мелких предметов медведя не прошибешь – пофиг ему это! В результате мы лишились большинства заготовленных припасов.

Сходив к погребу, я убедился – так оно и есть. То, что мишка не сожрал, он попортил, а в довершение всего и нагадил – буквально, то есть навалил в погребе здоровенную кучу. Убить суку мало! При этом он как-то умудрился открыть надежно запертую дверь – не выломать, а именно отпереть! Обычно на такие фокусы способны обезьяны или в крайнем случае росомаха, а тут косолапый… Судя по словам Когорши и следам на земле, медведь был небольшой, но при взгляде на огромную зловонную кучу, у меня в этом закрадывались некие сомнения. Да плевать – в любом случае ответит за все! Однако изобретать медведю казни египетские прямо сейчас сил у меня уже не было, так что, отложив это дело на потом, я просто завалился спать.

На следующий день я решил дать медведю еще немного пожить, а в первую голову заняться оружием. В свете утраты ружья эта проблема выходила на первый план. Вот и думай теперь – стоили добытые кремешки таких жертв, или нет. В любом случае, надо приложить все усилия, и хоть частично но восполнить потерю. Достав рюкзак и вывалив перед собой гору кремня, я взял сверху пару кусков камня и начал пробовать…

С процессом изготовления каменных орудий я был знаком только теоретически – читал что-то, поэтому поводу, да пару передач видел. Но духом не падал – все же руки не из задницы растут, а дело, судя по всему, не слишком сложное. Просто надо набить руку и приобрести необходимый навык. Вот я и приобретал… переводя в мелкие осколки запасы кремня. В процессе пришлось понаделать себе еще несколько инструментов из рога, камня и кости – ударники, отбойники, скалыватели… На самом деле, я не очень представлял, как эти штуки называются, зато они существенно помогали в работе. Это как раньше кузнецы… да и сейчас, в общем-то, тоже, прямо по ходу дела отковывают себе нужные приспособления.

Насколько мне был известно, при изготовлении каменных орудий можно применять различные методики. В итоге, наконечник копья я изваял из цельного желвака, откалывая от него по кусочку, а в изготовлении наконечников стрел, использовал более прогрессивную технологию. Расколов кусок кремня на пластины, уже из них, отжимом и ретушью, выделывал наконечники. Изделия получались хоть и неказистые, но вполне смертоносные.

Готовые наконечники я вставлял в аккуратно расщепленные древки и тщательно приматывал вымоченными в клею сухожилиями. В довершение всего и с прицелом на нечисть, я оснастил каждую стрелу прикрученным рядом с наконечником кусочком серебра, и вымочил все это дело в соке одолень-травы. Подобным образом поступил и с приспособленным на ратовище наконечником рогатины.

На исходе второго дня оружие было готово. Какие там у меня дела на завтра запланированы? Наверное, лабаз на дереве надо строить, да и с медведем посчитаться не помешает – он, падла, сейчас отъелся, а медвежий жир и теплая шкура мне зимой сильно пригодятся, да и мясо в дело пойдет, если ведьметь, конечно, где-нибудь падали не обожрался – они это дело любят. На хрен лабаз! Сначала с поганцем разберусь, что-то хитрая сволочь повадками сильно на росомаху смахивает, а той и лабаз зачастую не помеха. Ведь сколько выжидал, пока я отлучусь, и сработал грамотно!

Для поимки медведей существует множество ловушек, но у меня были большие сомнения в том, что зверь полезет в западню, какая бы соблазнительная приманка там ни лежала. И на выстрел он, скорее всего, не подпустит – дюже сообразительный. Засады на него устраивать тоже не вариант – сколько времени угроблю. Значит, надо изобрести нечто такое, что его не отпугнет. Вообще-то существует такая приспособа – достаточно простая и в то же время оригинальная. Вот завтра ей и займусь, а Когорше поручу снова пополнять закрома. И уборку в погребе навести, что ли… так третий день и воняет!

Заданием разгрести дерьмо Когорша остался недоволен, всем своим видом показывая, что он домовой, а не какой-нибудь овинно-гуменно-сортирный. Но меня это не тронуло – проморгал налетчика, не смог отогнать, теперь вот расхлебывай. А пока домовой будет повторять один из подвигов Геракла, я решил провести подготовительные к поимке медведя мероприятия, то есть раздобыть меду – перед такой приманкой топтыгин точно не устоит, да и нам самим мед очень даже пригодится.

Выслеживать пчелиные нычки, привязывая к пчелам ниточки, травинки или еще как-то, не пришлось: еще несколько дней назад на подходящее гнездо указал Когорша – вломил, что называется, насекомых, сдал с потрохами, и, видимо, с прицелом на свою долю лакомства. Ну, обделенным не останется, будет ему за ассенизаторские работы презент. С этой мыслью я и выдвинулся разорять пчелиные запасы.

Дойдя до отмеченного зарубкой дерева, я вскарабкался к облюбованному пчелами дуплу, поджег и засунул туда заранее приготовленную из хвои и сухой травы дымовуху, а затем заткнул отверстие мхом. Спустившись на землю, немного переждал, пока пчелы передохнут или хотя бы как следует обалдеют, а потом, взявшись за топор, принялся валить дерево. Жалко пчелок конечно, но я тут бортничеством и пчеловодством заниматься не собираюсь, а медок нужен…

Свалив дерево, я врубился в ствол, расширяя дупло, а потом начал извлекать из него соты, предварительно стряхивая с них слабо шевелящихся насекомых. Наводчик Когорша не промахнулся! Пчелиное жилище оказалось старым, и соты с медом почти целиком заполнили взятый мной с собою большой берестяной короб.

– Ну что, труженик, говно убрал?! – весело поприветствовал я домового, вернувшись домой.

– Все как есть выгреб, Хозяин. Там теперь даже и не пахнет… почти, – смирив гордыню, но всем своим видом показывая, как это ему было неприятно, ответствовал домовой.

– А чего это ты меня опять Хозяином величаешь? Договаривались же, зови просто Игорь. Ну, или масса Игорь… если совсем припрет, – не удержавшись, добавил я и, глядя на его непонимающую моську, рассмеялся. – Ладно, кончай дуться, удачно я сходил – давай мед пробовать! – Я бухнул на стол полный короб. Настроение было приподнятое, а последнее предложение и Когоршу наконец-то примирило с нелегкой судьбиной. Он с готовностью потянулся за миской…

Западню на медведя я оборудовал вдумчиво и с выдумкой, сделав вид, что попросту прячу от него уцелевшие запасы. Найдя рядом с жилищем дуплистое дерево, я перетащил и спрятал в дупле некоторое количество ягод, грибов и чилима – в основном то, что было этой сволочью и подпорчено, туда же добавил малость сушеного мяса – для запаха. А напоследок положил меда в сотах, им же измазал ствол дерева и бросил немного прямо на земле – распробовав, медведь точно не устоит и полезет за остальным. Вокруг дерева я вкопал несколько заостренных колов, а над дуплом с приманкой подвесил на стропе здоровенную колоду. Хорошо хоть сейчас стропу кромсать не пришлось, каждый раз я делал это буквально со слезами на глазах – уж очень полезной вещью она оказалась. Конечно, не будь ее, придумал бы что-нибудь другое, но жизнь она облегчала здорово, да пожалуй, уже пару раз и спасла! А с ловушкой все было готово – оставалось только ждать… и верить.

Медведь заявился на следующий же день. Я как раз возвращался с охоты, набив по обыкновению глухарей и тетеревов недалеко от дому, когда услышал негодующий рев и громкую возню со стороны, где была поставлена ловушка. И я уже догадывался, что там происходит. Положив добычу на землю и взяв наизготовку лук, я очень осторожно, почти ползком, двинулся на звук, дабы, не спугнув раньше времени зверя, иметь возможность в подробностях насладиться действом.

Крадучись преодолев около полутора сотен метров, я замер на краю прогалины. Открывшаяся взгляду картина, несказанно радовала сердце. На дереве с ловушкой сидел медведь и, обиженно ревя, со всей дури молотил лапой по висящей колоде. Она, зараза, не давала ему добраться до лакомства. Более того, отброшенная в сторону, колода прилетала обратно и чувствительно прикладывала мишке по кумполу. Медведь ярился, но занятия своего не прекращал. Я уселся на землю и с удовольствием стал наблюдать за эпической битвой…

Итог противостояния был закономерен: в очередной раз подданная медведем колода на обратном ходу влепила ему особенно удачно и… снесла с дерева. Прямо на заботливо вкопанные мною внизу колья. Амбец котенку!..

Поднявшись на ноги, я сходил за брошенной невдалеке добычей и направился к месту происшествия. Теперь туда можно и не торопиться – мишка уже никуда не убежит. Когда я подошел ближе, над тушей медведя уже исполнял победный танец Когорша. Видимо, он тоже хоронился где-то неподалеку, наблюдая за разворачивающейся трагедией. Не простил домовой мишке погром и надругательство.

– Ну что, друг ситный, победа?! – обратился я к приплясывающему от избытка чувств Когорше. И тот радостно закивал. – Значит, будем свежевать и перетаскивать к дому, – подвел я итог охоте и добавил: – Закон джунглей, брат! – но домовой последнего замечания, кажется, не понял. Ну так он и не Маугли, я не мудрый Каа, и медведь тоже далеко не Балу…

Снятая с медведя шкура была выскоблена и теперь дожидалась дальнейшей обработки, медвежье мясо покоилось в оскверненном мишкой же, но успевшем проветриться погребе, а я мастерил свечи. Надоело как-то при лучинах сидеть, а вытапливаемый мною из добычи жир, сгорая, сильно вонял. Отжимать из орехов масло тоже пока было некогда, но вот проигнорировать появившийся в моем распоряжении пчелиный воск было просто нельзя.

Сцедив из сот мед, я растопил воск на водяной бане и разлил в глиняные формы, а фитили скрутил из сухих крапивных волокон. Из них, кстати, и веревки отличные получаются, но они мне пока без надобности – стропа выручает. Свечей я отлил порядочно, но большую часть воска все же оставил – буду в светильниках использовать, так оно экономнее получается. В общем, нормальным освещением я себя обеспечил, и это немаловажно – ночи становятся все длиннее, а дрыхнуть большую часть суток я не планировал, найдется, чем и вечерами заняться.

Изготовлением свечей я не ограничился – дел было невпроворот. Снова нужно было заполнять разоренные кладовые, требовалась новая одежда, к зиме будут необходимы лыжи, и заготовки для них надо вырубить уже сейчас. Настоящее мыло хотелось сварить – жир у меня теперь есть, спасибо медведю – выручил, и поташ из золы получить несложно, а больше для мыла ничего и не надо. Еще бы баню отгрохать, но это, пожалуй, не сейчас, пока можно и в речке мыться. В общем, много чего хотелось сделать…

Все чаще я задумывался об охоте на лосей или зубров. Мясо, правда, девать будет некуда, и долго оно не проживет… если только его не высушить или пеммикан не сделать, но других возможностей заготовить его в прок у меня нет. А что? Высушу в печи, часть так оставлю, а часть разотру в порошок, перемешаю с толченым орехом, ягодами и жиром – полезно, питательно, компактно и храниться может сколько угодно!

Но дело вовсе не в мясе, просто мне до зарезу необходимы шкуры, и их надо добыть любой ценой! Теплой одежды у меня совсем нет, да и вообще камуфляж сильно поистрепался – что с ним будет к зиме, даже представить страшно, при моем-то образе жизни. Кстати, в таком разрезе надо и о ловушках на пушного зверя подумать – шуба и меховая шапка мне тоже не повредят. Но это может и обождать – первым делом большие шкуры на кожаную одежду! Одним словом, зубры были обречены…

На охоту я вышел как всегда утром, снаряженный по полной программе. Долго раздумывал, брать ли копье – оно могло помешать, если понадобится быстро стрельнуть из лука, но все же решил прихватить. Отбросить в случае чего недолго, а в ближнем бою на него вся надега – противника на расстоянии можно удержать. Конкретной задачи я себе не ставил, но без хорошей добычи до вечера решил домой не возвращаться. Поэтому на птиц и мелкую живность, внимания совсем не обращал. Даже в косулю стрелять не стал. А на зубров наткнулся уже приблизительно через час бессистемного поиска – все же не устать удивляться количеству зверья в местных дебрях И интересно, как оно с нечистью взаимодействует, чтобы экологический баланс не нарушался?..

Маленькое стадо из трех европейских бизонов чем-то с хрустом лакомилось в густом кустарнике. Все же хреново живется травоядным – жрать им надо почти непрерывно! И все равно бывает чего-то им в пище не хватает – зверье чахнет, болеет… и это специализированные на таком корме животные. А у нас вегетарианцы туда же лезут и, соответственно, имеют хороший букет заболеваний – ну не дурость ли?! Японцам вон как мяса в рацион немного добавилось, так они сразу и подросли. Но плевать – все это не мои проблемы…

Один из зубров – без сомнения, бык – выделялся своими огромными размерами. С него я и решил начать, а коровами займусь позже. В любом случае, они представляют меньшую опасность, хотя бы только потому, что чуть не в половину меньше по весу.

Подобравшись поближе к кормящимся зверям, я прислонил к дереву копье и, выцеливая самца, натянул лук. Щелкнула тетива, и стрела размытой тенью ушла в сторону жертвы.

Бык всхрапнул, тяжело подпрыгнул на месте и попер на меня через кусты… но, не сделав и нескольких шагов, завалился набок и забился в агонии. В это время я одну за другой всаживал стрелы в оставшихся животных.

Второго зверя я положил тоже как в тире, а вот с третьим вышла промашка. Видя, что с сородичами творится что-то неладное, последняя самка суматошно рванулась в сторону, и стрела угодила ей не под лопатку, куда я метил, а куда-то в брюхо. Ранение тяжелое, но не смертельное – по крайней мере, не сразу… Заприметив обидчика, зубриха, низко склонив голову, ломанулась ко мне. Вторая и третья стрелы пришлись ей в плечо и холку – естественно, не остановив, а только добавив злости и прыти. Выстрелить еще раз, я уже не успевал. Отбросив в сторону лук, я схватил копье и метнулся под защиту дерева, а здоровенная махина промчалась впритирку к стволу, обломав об него торчащее из боку древко.

Однако развернуться и атаковать снова я зверю не дал, а в момент, когда туша проносилась мимо, всадил в нее тяжелое копье. Ратовище вырвало из рук, а меня чуть не уронило на землю, но это было уже не опасно – пробежав десяток метров, самка остановилась, сделала еще шаг на подкашивающихся ногах и рухнула в мох. Последний удар достиг своей цели!

Взяв на изготовку топор, я пошел осматривать еще подрагивающие туши зубров. Могучие все же звери! Особенно самец – в холке, наверное, за два метра будет, и веса под тонну наберется! Однако против стрелы не устоял – она вошла по оперение и, проткнув легкие, пробила зубра почти насквозь.

– Ну вот, самое интересное позади, остается грубая проза и тяжелая, грязная работа. Зато именно она поможет мне выжить! – подумал я, достав нож и подступаясь к первому зверю…

Разделка и свежевание туш заняли гораздо больше времени, чем сама охота, но, наконец, и с этим было покончено. Теперь надо подумать, как все это отсюда вытаскивать? Зубров я ухайдакал в густых зарослях, да и весь лес в округе настолько густой, что продраться тут с волокушей и думать нечего, придется делать понягу.

Побродив по окрестностям, я срубил пару молоденьких деревьев и, усевшись на поваленный ствол, принялся мастерить нехитрое приспособление. Поняга – штуковина элементарная: просто деревянная рама, по типу как у станкового рюзака, или доска с лямками, и груза к ней присобачить можно сколько угодно… главное потом унести. Доски у меня нет, так что делаем из жердей каркас, к которому все и привяжем. Лямки, кстати, и от рюкзачка подойдут. Но вот как подумаю, сколько ходок придется сделать, пока все не перетащу, аж тоска берет… А вообще-то, костерок надобно развести. Передохну, соберусь с силами, пожарю свежей печенки, да и нежелательных гостей, буде такие на запах крови пожалуют, дымком отпугнет. А не отпугнет – им же хуже… Устраивать битву за мясо с каким-нибудь хищником, совершенно не хочется, но и делиться своей добычей я не намерен – ни с кем!

 

[39]Соком росянки можно сводить бородавки.

Оглавление