Глава 8

В тот вечер я возвращался домой после тренировки, и уже подходил к подъезду, когда внезапно почувствовал опасность. Это было вполне определенное чувство, а не та смутная тревога, испытываемая мной последнее время. Взглянув на темные лестничные окна, я никого не заметил, но продолжал ощущать чье-то нехорошее внимание, поэтому и в подъезд заходил осторожно. Смущало и отсутствие света на лестнице. Время похитителей лампочек прошло, да и дверь в подъезде кодированная, а в то, что лампочки перегорели разом на трех этажах, верилось слабо. Полной тьмы на лестнице, конечно, не будет – через окна пробивается свет от уличных фонарей, но для неожиданного нападения это как раз то, что требуется. Противнику ведь тоже надо что-то видеть, а в полном мраке действовать затруднительно. Паранойей, конечно, такие мысли отдают, но береженого бог бережет.

Побренчав ключами перед дверью, я на несколько секунд прикрыл глаза, приучая зрение к темноте, и под писк электронного замка вошел в парадную. А войдя, сразу ощутил чужое присутствие. Сделав несколько шагов вверх по лестнице, я различил впереди размытую тень, а слух подсказывал что и сзади кто-то есть – как минимум пара человек поднимались снизу от подвала. Они старались двигаться бесшумно, но я уже был настороже. Над вопросом – кто эти люди, я голову не ломал, и о причинах засады не задумывался, банальное это ограбление или что-то другое, разбираться буду, если уцелею. Сейчас жизненно важно быстро прикинуть расстановку сил и действия противников. Стрелять они, скорее всего, не будут – нашуметь побоятся. К тому же, если бы меня собирались пристрелить, достаточно было бы одного человека с пистолетом, а никак не троих да еще с разных сторон – нападающие друг у друга на линии огня окажутся. Ну не настолько же они дебилы, чтоб этого не понимать. Значит, будут использовать ножи или что-то типа того. Из этого и будем исходить.

Как только я рванул вверх по лестнице, начали действовать и двое за моей спиной. Но там, куда они нацеливались, меня уже не было. Двумя прыжками преодолев расстояние до первого врага, я снизу вверх влепил апперкот противнику под подбородок. Зрение уже немного адаптировалось к темноте, так что контур его головы вырисовывался достаточно ясно, и этого мне хватило – иначе бил бы в корпус. Зажатые в кулаке ключи сами по себе являлись неплохой свинчаткой[46], значительно усиливая удар, а учитывая то, что один ключ я оставил торчать между пальцев эффект получился и вовсе замечательный. Не ожидающий ничего подобного вражина отреагировать не успел, он лишь только заносил руку для удара, а мне уже хруст челюсти в кулаке отдался – хорошо вмазал, качественно! Враг странно хрюкнул и начал заваливаться назад. Но рухнуть я ему не позволил, а, схватив за грудки, с разворота швырнул уже бессознательное тело под ноги двоим сзади. Внизу сверкнула вспышка электрического разряда – ого, у кого-то там шокер имеется!

На несколько мгновений на лестничном пролете образовалась настоящая куча мала, чем я не преминул воспользоваться, мощно зарядив ногой в голову одному из замешкавшихся ублюдков. Вообще-то мой стиль боя не предполагает удары ногой в голову (если речь не идет о добивании лежачего), это только в фильмах хорошо смотрится, а на практике почти не работает – подловить на таком приеме достаточно просто. Так что в реальной схватке удары идут только по нижнему уровню, но очень уж соблазнительно противник подставился, находясь ниже меня по лестнице, да еще и в полусогнутом состоянии – как раз нижний уровень и получился. Думаю, скоро он не встанет – это опять же не голливудский боевик, где после падения с небоскреба герои, малость отряхнувшись, продолжают эпическую битву, а суровая реальность.

Огребший в торец супротивник улетел вниз и крепко впечатался в железную дверь подъезда, которая отозвалась звучным гулом. А вот это плохо – любопытствующие соседи, а тем паче вызванная милиция мне сейчас совсем ни к чему. Но будем надеяться все, как теперь водится, будут тихо сидеть у себя по норкам. Однако всерьез расстроиться из-за поднятого шума я не успел – последний из нападающих оказался на удивление ловок и проворен. Бессознательное тело товарища с ног его не сбило, а только ненадолго притормозило, а потом он перепрыгнул неожиданное препятствие и атаковал.

В воздухе отчетливо пахнуло смертью! В густом сумраке я скорее почувствовал, чем разглядел движение метнувшейся ко мне руки и, скручивая корпус, ушел в сторону. В свою очередь с левой руки нанося удар противнику в солнечное сплетение. Однако удар вышел несколько смазанным, хотя и отбросил врага к стене, выбив из него сдавленный хрип. Не давая неприятелю опомниться, я перехватил внушающую опасения руку противника, взяв ее в залом и, коротким тычком костяшками пальцев, врезал гаду по горлу, сминая гортань. Боец, всхлипнув, обмяк, а из разжавшегося кулака, что-то выпало, звякнув о ступени. Так и знал, что без ножа не обойдется! Уронив бесчувственную тушку на пол, я еще некоторое время напряженно сканировал обстановку – нет ли где еще засадного полка, и не спешит ли на помощь подкрепление, а потом, наконец, расслабился.

Все сражение уложилось буквально в несколько секунд. Пару раз глубоко вздохнув, и немного успокоив дрожь от мощного выброса адреналина, я начал спешно устранять следы происшествия – не дай боже кто-то не вовремя в парадную войдет, или из квартиры появится. Хотя, чувствую, неприятности мне и так обеспечены, но надо выгадать фору…

Первым делом я, подсвечивая висящим на брелоке с ключами фонариком, обыскал тела и собрал трофеи: телескопическую дубинку, электрошокер и кастет. Очень меня удивил оказавшийся у одного из них здоровенный мачете – ну на хрена им здесь эта железяка сдалась? По карманам отыскались еще пара выкидух, оружие не серьезное – так, китайская поделка, только бутерброды нарезать.

У того, что я успокоил последним, арсенал оказался серьезнее: с пола я подобрал выпавшую у него из руки финку, очень неплохого качества, а вдобавок вытащил из плечевой кобуры ПМ[47]. Машинка, конечно, довольно убогая, но чтобы понаделать в человеке дырок с близкой дистанции, вполне подходящая.

Задумка у нападающих, похоже, была такая: пока один отвлекает внимание, второй сзади глушит меня шокером, а третий страхует и вмешивается в случае форс-мажора. Но их схема не сработала, хотя, застань они меня врасплох, имела все шансы на успех. Повезло мне, а вот им не очень…

Содрав с одного из несостоявшихся то ли грабителей, то ли убийц куртку, я по-быстрому затер на лестнице следы крови – ее, к счастью, пролилось немного. Собственно, только из носа, припечатанного ногой, и из ранки под подбородком напоровшегося на ключ у меня в кулаке. Да и то, она не лилась ручьями, и в основном запачкала им только одежду.

Покончив с заметанием следов, хотя бы в первом приближении, я по очереди перетащил бессознательные тела на третий этаж и внес их в квартиру. Под ногами вертелся, стенал и сыпал вопросами донельзя взволнованный домовой:

– А ведь знал я, что нехорошее что-то случится! Предупреждал ведь! Кто они? А как ты справился? Вот весь на нервы изошел! Ну, разве так можно?! – И откуда только мохнатый выражений-то таких набрался? Словно взбалмошная супруга себя ведет. Небось опять тайком сериалы смотрел… Вот выкину на хрен телевизор!

Чтобы прекратить ненужную суету и причитания, я рявкнул суровое: «Цыц!», вручил домовому ведерко с водой, моющее средство, тряпку, и отправил на лестницу окончательно устранить оставшиеся улики. Ему это делать сподручнее, а если кто появится, прикинется ветошью, и все дела.

– Когорша, на тебя вся надежда, на лестнице кровью и пахнуть не должно! Иначе если собак приведут – нам хана! Ну, и вообще прибери там… – распорядился я. – Исполнять!

Потихоньку приучаемый к дисциплине домовой проникся ответственностью, отсалютовал тряпкой и чуть не строевым шагом отправился выполнять поручение. Я же занялся пленными. Их надо было грамотно упаковать, привести в чувство и хорошенько расспросить.

Как выяснилось, пообщаться удастся только с одним бандитом, с двумя другими поговорить не получится уже никогда – перестарался я немного. У того, кого я обработал первым, была сломана шея – я еще когда по лестнице его тащил обратил внимание, что голова как-то нехорошо болтается. Да и тот, которому удар пришелся по горлу, уже не подавал признаков жизни, хотя еще недавно сипел и подергивался – неудачно получилось… Ну да в такой ситуации сдерживать удары было бы глупостью – сам бы на их месте мог оказаться. Так что бил я от души, и сожалеть об этом поздно, да и не нужно совсем. А все внимание уделим последнему.

На счет своей дальнейшей судьбы я не обольщался, даже если это случайные налетчики получу я за них на полную катушку – наша ублюдочная и продажная правоохранительная система благосклонна только к подобной мрази и избранным, а у меня на лицо превышение самообороны. Хоть они и напали первые, в добавок с оружием… но поди это докажи! Примеров не то что масса – исключений практически нет! В общем, если это всплывет, сяду я надолго! А подобный исход меня никак не устраивает. Значит, в любом случае, буду зачищать, и концы в воду…

Но сдается мне, эти ребята не просто грабежом промышляли – тут что-то посерьезнее. Вот сейчас и попытаем.

Достав из шкафчика веревку, я скрутил пленного и примотал его к батарее – теперь не рыпнется. А после, нажимая в нужные точки, занялся приведением его в чувство. Устраивать на дому филиал гестапо я пока не собирался, так что обойдемся без совсем уж изуверских наработок и, например, паяльники в задницу пихать не будем. Но выложить он должен все. К счастью, методике экспресс-допроса меня обучили еще в армии, и пару раз, мне случилось применить эти знания на практике. А еще до этого, прошедший всю войну дед, заложив, бывало, за воротник, по поводу быстрого потрошения «языков» кое-что рассказывал. Не мне, конечно, отцу, но и ребеночек что-то почерпнуть успел. В общем, наука развязывания языков в полевых условиях серьезных изменений с тех пор не претерпела – карандаш в ухо и легонько по нему постучать, обычно этого бывает вполне достаточно. Ну и еще несколько похожих ухваток…

Сегодняшний клиент на пионера-героя и Зою Космодемьянскую вместе взятых ни разу не походил, так что информацию я надеялся получить малой кровью. Ну, а на кого он похож сейчас вообще было сказать затруднительно – расплющенный в лепешку нос и расплывшиеся под глазами синяки существенно затрудняли фейс-контроль. А так, крепкий светловолосый парень лет двадцати-пяти – тридцати. Похоже, из «братков». Наколок я на нем не заметил, зато его ловкий компаньон, чуть не доставший меня пером но теперь совсем мертвый, изукрашен был основательно – видать, бывалый сиделец. Как только ему разрешение на ствол-то выправили? На нем же вся его биография аршинными буквами прописана. Хотя, не особо это и удивительно, у нас и в думе таких хватает, и чиновничьем аппарате, вообще где угодно, вплоть до самой верхушки – народные избранники, едри его в корень!

Третий налетчик был здоровенным, рыхловатым детиной без особых примет. Чем-то он у меня с бывшим ментом ассоциировался – мордатостью, наверное… Занимательная подборка персонажей, кстати.

Пока вражина приходил в себя, я решил ознакомиться с вытащенными у убивцев документами. Почему-то, идя на дело, они прихватили их с собой. Впрочем, удивлялся я не долго, так как у всех троих обнаружились удостоверения некоей охранной фирмы «Мушкет». Мушкетеры, значит, на меня напали! Все интереснее и интереснее становится. А вот и разрешение на оружие присутствует. Кстати, с пистолетом я немного ошибся, это оказался не ПМ, а его клон под более слабый патрон – ИЖ-71, как раз для охранных структур и выпускаемый.

Уцелевший «мушкетер» по документам значился Василием Николаевичем Квачковым.

– Ну что, родной, очухался? – спросил я, когда вышеозначенный индивидуум зашевелился бодрее и глазами начал лупать осмысленно. – Тогда рассказывай, Василий Николаич: кто? откуда? зачем? С самого начала и подробно.

В ответ раздалась прочувственная матерная тирада. Может, и не в мой адрес, а просто от понимания того, в какой заднице он очутился. Однако разбираться с этим было лень, и я предпочел сразу перевести беседу в более конструктивное русло. Для чего щелкнул трофейным шокером рядом с его промежностью. Это помогло, Василий сразу сменил тональность, и принялся облегчать душу. Даже к болевым воздействиям мне пришлось прибегать всего пару раз – просто чтобы окончательно убедится в его искренности.

К сожалению, многого он не знал, а ситуация вырисовывалась следующая: группа товарищей, а именно несколько доверенных сотрудников фирмы «Мушкет», получила от своего непосредственного начальника (фамилия и адрес прилагаются) задание: захватить одного человека – меня то есть – и доставить по указанному адресу. Если живым взять не получится, то можно было и убить, но обязательным условием стояло привезти браслет. Для чего следовало откочерыжить объекту руку, иначе снять браслет, скорее всего, не получится – теперь понятно для чего им такой тесак понадобился.

Это почти ничего не проясняло, но не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять – ниточка тянется к запредельной реальности, где я не так давно побывал. О том, что в действительности представляет собой браслет, в это мире знал только отец, которому я описал свою робинзонаду почти без купюр. Ну и Ленка чуть-чуть о его необычных свойствах была осведомлена – надо же было как-то пояснить смену имиджа, и то, что я теперь таскаю это украшение постоянно. От них я утечки информации не ожидал. А уж о том, что браслет нельзя снять, если я того не пожелаю, здесь не знал никто!

Старший группы, это который в наколках и с разбитым кадыком, наверняка знал больше, но он, увы, поведать уже ничего не мог. Ничего странного в том, что старшим оказался матерый зэчара, я не видел. Судя по словам Василия, контора их была откровенно бандитской, только прикрывавшейся вывеской охранного агентства. А сотрудников набирали из бывших «братков», урок и уволенных из органов ментов, почти в равной пропорции. Кстати, и оружие должно было быть у всех, но в этот раз его разрешили взять только самому опытному – на крайний случай. К счастью, воспользоваться пистолетом он не успел, уж слишком быстро все случилось.

Под конец своей горячей исповеди Василий с надеждой спросил:

– Ты ведь теперь меня убивать не будешь? Я все рассказал!

Ну вот, до чего люди наивными бывают! Пошел с напарниками человека выкрадывать, калечить и убивать. Акция провалилась, подельники полегли, а он теперь надеется, что его пощадят. Не говоря уж о том, что я в таком случае поимею немеряных проблем.

– Извини, Вася, никак не получится тебя в живых оставить, – не стал обманывать недоумка я и резко пробил основанием ладони ему под сердце. Он захрипел, закатил глаза, пару раз дернулся и обмяк. Если синяка на груди не останется, то врачи и разрыв сердца диагностировать могут. Впрочем, это не важно – по нему, да и по двоим другим видно, что умерли они совсем не от естественных причин, если не подразумевать под ними несчастный случай в моем лице…

Надо бы начальство этих «мушкетеров» проведать, пока своих не хватилось, и вопросы ему вдумчиво позадавать – с какой это стати моей персоной заинтересовались? Но это чуть позже. Появилось у меня нехорошее предчувствие, что сначала надо решить другие проблемы. Достав телефон, я набрал Ленкин номер и с надеждой стал вслушиваться в гудки – напрасно, трубку никто не брал. Потом я набрал телефоны ее родителей, и с тем же успехом. Заноза в сердце стала ощутимее. Черт! Не нравится мне это – совсем не нравится! Надо срочно ехать к ней домой, выяснять, что там случилось! Но делать это следует без суеты и спешки. В свете последних событий необходимо хорошенько подготовиться к визиту – мало ли что может случиться. Но и медлить нельзя. Значит, будем вооружаться.

К этому времени Когорша покончил с уборкой лестницы и теперь ошивался рядом, недовольно косясь на трупы. Ничего, придется ему это соседство еще потерпеть, а чтобы не маялся от безделья, пускай теперь уборкой квартиры займется.

От идеи взять с собой трофейный ИЖ, я сразу отказался – не надо мне такого счастья, а поэтому полез инспектировать собственные запасы. В тайнике на антресолях, я хранил «Винторез» и еще пару единиц оружия, которые мне иметь совсем не полагалось. Оттуда я извлек АПБ[48] – тоже сувенир с войны. С ним вообще история темная и зловещая получилась – как-то в рейде мы случайно перехватили партию уходящего к боевикам оружия. Кстати, свои же, суки, и продавали – тыловики в смысле. Там несколько таких пистолетов и обнаружилось. И продавцов, и покупателей пришлось валить наглухо, а стволы решено было оставить себе. Разведке почти бесшумное оружие совсем не помешает, а нас таким не баловали. Разве что было несколько глушителей ПБС[49] для АКМСов[50], да и то, патроны к ним считались жутким дефицитом. В общем, АПБ мы сразу расхватали, да и другой неучтенке потом применение нашлось.

Лежал в тайничке и еще один трофей, только дедов, и с другой войны – Р-38[51]. Дед, как много позже я, воевал в разведке, и снял пистолет с немецкого офицера, в общем, у нас чуть ли не военная династия получалась, с передаваемым по наследству оружием. Вальтер я тоже решил прихватить с собой – запас карман не тянет, а пистолет, что ни говори, отличный. А этот, к тому же, был из первых выпусков, когда немцы еще не начали упрощать конструкцию.

Оба пистолета, конечно, немаленькие, особенно АПБ, и для скрытного ношения совсем не подходящие, но надеюсь, под курткой будут не слишком заметны. Прихвачу к ним по паре запасных магазинов, больше не стоит – все же устраивать натуральной войны я пока не планирую, да и не с таким оружием это делать.

В узкий карман на бедре я вложил цельнометаллический с обвитой шнуром рукоятью нож, его в случае чего и метнуть неплохо можно. А в карман куртки сунул изъятый у бандитов кастет – хорошее фирменное изделие оказалось, и мне может пригодиться. Вот и готов.

Трупы налетчиков я пока в квартире и оставил – придется позднее с ними что-то придумывать. Напоследок приоткрыл балконную дверь и наказал Когорше в случае каких-то неожиданностей семафорить, цветочные горшки, например, на северо-запад поворачивать, или еще какие условные сигналы подавать – вон хоть тряпку вывесить. А если уж совсем туго придется, он через балкон и уйти сможет – прямо напротив тополь есть развесистый, из тех, что спилить не успели, вполне допрыгнет.

Выйдя из подъезда, я направился к своей машине, по пути обратив внимание на стоявшую рядом с ней неприметную, синюю «Ладу девятку», на которой прикатили враги – покойный Вася и про нее упомянуть не забыл. Надо будет потом куда-то отогнать, нечего ей у меня под домом торчать.

Ехать до Ленки было недалеко, и уже через десять минут я стоял возле ее дома. Еще раз перезвонив Елене, ответа я не дождался, а нехорошее предчувствие только усилилось.

Поднявшись по лестнице, я ненадолго притормозил, навинтил на АПБ глушитель и спрятал пистолет обратно под куртку. А затем позвонил в дверь и, давая себя рассмотреть, замер перед глазком, напряженно вслушиваясь в звуки из квартиры. Раздавшиеся за дверью шаги подтвердили мои худшие предположения – это не Лена, и не ее родители, такие моменты я и на слух просекаю хорошо. Решив пистолеты по возможности не использовать, я вытащил из кармана кастет и приготовился действовать.

Лязгнул замок. Я резко присел и рванул открывающуюся дверь на себя. За ней оказался целящий в меня мент, но сидя на корточках, я оказался ниже линии огня. Не давая времени сместить прицел, я кулаком левой руки пробил «стражу закона» в пах. Учитывая, что кулак был утяжелен кастетом, пришлось блюстителю порядка не сладко – как бы кони не двинул. Его скрючило, и я тут же добавил другой рукой ему по горлу, на этот раз стараясь не переусердствовать, а только вырубить. Милицейская форма на этом типе меня смущала не очень, скорее всего блюститель порядка он липовый – с чего бы это милиции здесь находиться, да еще с порога целить в гостей из пистолетов, да и чувствовал я, что правильно поступаю, но мало ли… Так что убивать пока не стоит, да и расспросить будет полезно.

Сомлевший стрелок, складываясь вперед, валился на пол, но дальше по коридору маячил еще один в форме, который и понять еще ничего не успел. Раздумывать было некогда, а прятаться за телом было нельзя: не стоило полагаться на то, что второй по своему стрелять не будет, да и шума мне не хотелось, а вот время в любом случае потеряю, и преимущество окажется на стороне вооруженного противника. Поэтому я метнул в него нож не особо стараясь ранить, а просто вынуждая рефлекторно закрыться от летящего в лицо предмета и лишая возможности стрелять. Ну а как еще брать штурмом квартиру с неизвестным количеством противников, и без перестрелки? Наверное, с этой идеей я сильно рисковал, но других вариантов на данный момент не видел.

Похоже, что в отличие от предыдущей группы, этим парням живым я был не нужен, и они сразу схватились за стволы, а может, просто, пробив мои данные по базе, понимали, что без оружия меня будет не взять. Даже если это не менты, достать базу данных сейчас проблем нет, а за несколько большую сумму можно и досье на клиента получить. А там наверняка упоминается мое спортивное прошлое, да и что-то из похождений времен службы на Кавказе должно быть отражено – остальные этапы своей биографии я старался не афишировать.

Сам момент попадания снаряда в цель я упустил, так как вслед за броском, с кувырком нырнул вперед, но, судя по звуку удара и болезненному вскрику, прилетело гаду хорошо. Сейчас еще добавим! Выйдя из переката, я сходу влепил только отрывающему руки от лица врагу ногой в колено. Удар оказался такой силы, что его ногу с противным хрустом выломало назад. Даже добавлять не пришлось – он мгновенно потерял сознание от болевого шока и рухнул прямо на меня.

Столкнув с себя тело, я вскочил на ноги и, прижавшись к стене, выхватил АПБ – внезапность утеряна, и если тут есть еще кто-то, без пистолета мне будет не справиться. Замерев, я вслушивался в звуки и шорохи. Было тихо. Да и ответственный за предчувствия орган молчал. Кажется, враги закончились. Однако и никого другого в квартире не ощущалось, а вот это плохо – очень плохо!

Соблюдая предельную осторожность, я заглянул сначала на кухню, проверил туалет и ванную, а потом и комнату. Пусто.

Ленку я нашел во второй комнате, и ее родителей тоже. Ее отец был убит выстрелом в голову, мать, похоже, забили дубинками, а Ленку задушили, но перед смертью еще насиловали и пытали. Ее изуродованное голое тело за руки было приковано наручниками к батарее.

Чувствуя, как смерзается все внутри, я стоял и смотрел на тело Лены. А потом перевел взгляд на валяющихся в коридоре убийц в ментовской форме. Есть такое выражение, категорический императив даже: «Поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой». Я эту мразь за людей уже не держал, но вот поступлю с ними, так как они обошлись с ней, и еще круче – гораздо круче! А о своей карме подумаю как-нибудь после…

Подойдя к Ленке, я опустился на колени и взялся руками за наручники – наверняка ключи есть у ряженых ментов, но мне они без надобности. Я просто пожелал сломать замки – Святополк утверждал, что мне это теперь доступно, вот и посмотрим. Хотя я предпочел бы это совсем не проверять, но хотелось порвать наручники собственными руками! С разрыв-травой князь не обманул. В замке браслетов что-то хрустнуло, и они развалились.

Подняв Ленку на руки, я перенес ее на кровать, поцеловал в искусанные мертвые губы и накрыл покрывалом. Вот и попрощались… Больше я сделать для нее ничего не мог, даже похоронить ее и родителей не получится – только отомстить! Но вот этим я займусь со всей серьезностью, без оглядки на либерастические взгляды дуреющей от убогих западных «ценностей» общественности. От бессилия что-то изменить просто выть хотелось, и внезапно я осознал, что теперь залью кровью все! Безжалостно уничтожая любого, кто встанет на пути. На куски рвать буду!

Правда, война на все фронты пока подождет – прежде всего, надо заняться непосредственными убийцами, потом дело дойдет до заказчиков, даже если ниточка потянется в другой мир… Да оттуда она и тянется – это уже понятно! А вот после, в перспективе, и у нас по верхам можно будет пройтись – для улучшения экологии. Вот такая у меня будет программа максимум.

Сходив в кладовку, я принес пассатижи, молоток и электродрель – найдется что просверлить, а потом, оттащив бесчувственные тела на кухню, скрутил их проволокой. Через часок-другой, стянутые таким образом конечности будет уже не спасти, но они им больше и не понадобятся. Потом я достал набор разделочных ножей, отыскал ветоши на кляпы, вскипятил чайник и начал приводить подонков в сознание – очень болезненно приводить. Допрос будет по самому жесткому варианту, да какой там допрос – ад для них начнется уже сейчас, они это честно заслужили! Я придерживаюсь мнения, что всякому должно воздаться по делам его, полной мерой, желательно еще при жизни. И просто смертной казни может быть недостаточно, например, для насильников детей. А самое мягкое, что для такой погани можно придумать, это кастрация и сажание на кол. Методы, конечно, средневековые, но иногда по-другому нельзя! Ну, а к этой сволочи у меня счеты были личные. Даже чувства свои затрудняюсь описать. Да и не стану…

В общем, где-то за час я превратил ублюдков в скулящие куски окровавленного, переломанного и местами обожженного мяса, а заодно и выяснил все, что хотел. Но легкой смерти они так и не дождались. Под конец, теперь уже намертво вбив им в глотку кляпы, я усадил изломанные тела спиной к спине на табуретку… перевернув ее ножками вверх – веселее подыхать будет!

Несмотря на включенную вытяжку, в кухне жутко воняло кровью, дерьмом и паленым мясом, а меня изрядно потряхивало – все же в роли палача я себя еще не пробовал, хотя на войне насмотрелся всякого. Никакой жалости к этой падали я не ощущал. Однако и облегчения от содеянного не испытал, внутри продолжала клокотать тоскливая злоба. Ленку не вернуть, и тут поделать уже ничего нельзя, но не успокоюсь, пока всю кодлу не изничтожу! Справедливости не существует, но хоть так ее немного в мир добавлю.

Пока человеческие остатки в агонии корчились на превращенной в изуверское орудие казни табуретке, я вернулся в комнату и включил компьютер. Процедуру допроса, где налетчики подробно объясняли что, как и почему они сделали, я записывал на камеру. А следствие эту информацию подтвердит. Теперь скопирую запись на комп и малость отредактирую, убрав все лишнее.

Просмотрев то, что получилось, я набил сопроводительный текст, а затем, невесело усмехнувшись, поставил подпись: Румата. Видеозапись с прилагающимися комментариями отправилась по нужным адресам. А потом я вывесил ее и на нескольких сайтах. После чего отформатировал диск, а подумав, и вовсе его из компа вытащил – мало ли какие умельцы тут ковыряться будут. Карту памяти из камеры тоже с собой захвачу. Сломаю, для пущей надежности, и выброшу их где-нибудь.

На меня, конечно, выйдут – тут сомнений нет никаких, связать происшедшее с любовником жертвы труда не составит, но явных доказательств не будет – косвенные улики только, и адвокатов я теперь могу дорогих оплатить. Но сердце вещует – до суда я в тюрьме не доживу. Так что до этого лучше не доводить, и в лапы к властям не попадаться. Да я и не собираюсь…

А вот повесить на меня еще и убийство Ленки с родителями теперь никак не получится, и замолчать все это дело тоже. Скандал будет знатный, а под шумок я еще много чего могу наворотить. И с другими заинтересованными лицами разобраться без малейшего снисхождения. Да и общественное мнение будет на моей стороне, хотя… оно ведь легко в нужную сторону формируется – главное, куда надо проплатить или с высокого поста авторитетом надавить, СМИ в нужном ракурсе и обозначат. Так что на счет симпатий толпы загадывать не буду, да и не нужны мне эти симпатии. Но в любом раскладе, дорога у меня теперь только одна – уходить в подполье.

Пройдясь по квартире, я методично уничтожил следы своего пребывания, не все конечно – некоторые удалить не получится никак, но хоть отпечатки пальцев, везде куда дотрагивался, стер. Буду уходить, и дверную ручку протру. Здесь конечно есть и мои старые отпечатки, но их к делу не пришьешь. А может, и нет их уже, черт его знает, сколько они сохраняются, а я здесь в гостях довольно давно был.

Зайдя в последний раз на кухню, я убедился, что живых там уже нет, и добивать никого не надо – сами подохли, видимо от внутреннего кровоизлияния, а может что-то важное им повредило, плевать. Я вышел из квартиры, захлопнул за собой дверь, не забыв, как и собирался, протереть ручку, и направился вниз по лестнице. Дел на сегодня было еще невпроворот. Долгая будет ночка!

К сожалению, хоть я и выпотрошил ментов до донышка, много информации это не дало. Кстати, они и впрямь ментами оказались, купленными, конечно, но тем не менее… И теперь у меня имелась масса вопросов к непосредственному начальнику милиционеров – подполковнику Геращенко. И ему придется на них ответить. Хотя приказа убивать Геращенко не давал, это была собственная инициатива исполнителей. Задание было как следует прижать, попугать и выяснить как можно больше подробностей про меня. А если я появлюсь собственнолично, то настоятельно пригласить с собой для разговора. Что со мной должно было произойти дальше, доблестным милиционерам было не известно, зато вполне понятно мне – ничего хорошего!

Но случилась накладка. Ленкин отец на угрозы не повелся, а когда люди в форме попробовали применить силу, дал отпор. Странно, что в квартиру их пустил, видать убедительно размахивали корочками, и поначалу прав не качали… В прошлом неплохой боксер, Станислав Сергеевич легко мог бы спустить их с лестницы, а мог и вообще не открывать. Безумно жаль, что он так и не сделал…

В общем, когда эти суки начали действовать стандартными для них методами, Станислав, без затей, попытался выкинуть их из квартиры, но непривычные к такому обращению мусора растерялись и пустили в ход оружие. В результате чего получили на руки труп. Терять им сразу стало нечего, и они решили избавиться от свидетелей, замаскировав все под налет отморозков. Заодно и сами повеселились. Похоже, от содеянного совсем с катушек слетели. Потом ублюдки собирались подчистить следы. За этим занятием я их и застал, эти твари как раз обдумывали, как извлекать из черепа выпущенную из табельного оружия пулю.

Подъехав к дому, я посмотрел на окна своей квартиры, но сигнальной тряпки на балконе не обнаружил – значит, все спокойно. Это радует.

Поднявшись на этаж, я мрачно сообщил Когорше, что Лену убили, а нам надо собираться и, не отвечая на дальнейшие расспросы – настроение не располагало, – начал перетаскивать тела бандитов в их же машину, подогнав ее вплотную к подъезду – незачем мне лишние глаза. Потом, разорив аптечку и сахарницу, сделал еще некоторые приготовления из курса прикладной химии – заметать следы пригодится. Расстроенный донельзя домовой сидел и обескуражено хлопал глазами, но видя мой настрой, дурацких вопросов задавать больше не решался.

Машину с трупами я отогнал за несколько кварталов на пустырь. Бензина в багажнике не обнаружилось, а я этого как-то не предусмотрел, так что полил тела найденным там машинным маслом, и на этом успокоился. После чего, уходя, сунул в бензобак презерватив со смесью из марганцовки и сахара – резину скоро разъест, тогда и полыхнет[52]! Все на хрен спалить – это наивная, конечно, предосторожность, но избавляться от трупов меня никто не учил. Все мои знания по этому поводу были почерпнуты из литературы. А так хоть следствие затруднит. Ехать же с таким грузом за город и там прикапывать – благодарю покорно, напороться легче легкого, а тогда и гаишников придется валить. Их конечно ни разу не жалко, но это будет уже перебором. Плюс, такой вариант развития событий предполагает и новые проблемы. Не говоря уж о том, что на шальную пулю можно запросто нарваться. Мне это надо?..

Конечно, можно было тела просто в помойку выкинуть, копающиеся в мусорных баках бомжи если и наткнутся, то доносить всяко не побегут, но сжечь мне показалось проще. Да и скрыть я хотел не сам факт убийства, а свою к нему причастность. Хотя бы на первое время, чтобы вводить разнообразные планы «перехваты» и обкладывать начали не сразу.

Зарево на пустыре я заметил уже минут через пять – значит, улики сгорают, возвращаться и кидать спичку собственноручно не придется.

Вернувшись домой, я сварил себе кофе, подробно ввел Когоршу в курс дела, и обозначил наши дальнейшее перспективы – мы съезжаем и скрываемся! Домовой засуетился, заполошно стаскивая в кучу необходимые по его разумению вещи, и очень серьезно осведомился: много ли можно продуктов с собой брать? Чем заставил меня усмехнуться – все же в некоторых моментах он так и остался на уровне пятилетнего ребенка. И сейчас его сильно беспокоил вопрос – сможет ли он как прежде неумеренно употреблять макароны быстрого приготовления, перемежая их с растворимым пюре, и запивая все это дело порошковым лимонадом. Ну, некоторое время, надо думать, сможет, а уж как потом дело обернется, мне совершенно не понятно… Так я Когорше и сказал.

Хотя любая помощь мне бы не помешала, друзей в это дело я решил не впутывать. Не стоит втравливать их в неприятности – убитая Ленка тому пример. Их наверняка и так милиция трясти будет. Даже звонить никому не стану – коли друзья и знакомые ничего не знают, то и врать им не придется. А вот отцу позвонить стоит, но не подмоги у него просить, а ввести в курс дела и предупредить, чтобы держался от меня подальше. Он сейчас в Африке, вот пускай там и остается как можно дольше, а за это время я или решу свои проблемы или уведу преследователей за собой. Папа человек разумный, должен понять, что его вмешательство только все осложнит. Заодно, пускай с матерью свяжется и что-нибудь придумает, что бы ее подальше отсюда держать. Мать совершала турне по Европам, и вычислить ее маршрут было никому не под силу. Изгибы ее логики абсолютно непредсказуемы. Разве что могут телефон засечь… вот пусть над этим и подумает. А может, и к себе ее вытащит… Так оно надежнее будет. Я с трудом мог представить как можно взять отца и дядю в пампасах без полноценной войсковой операции. Кстати, надо не забыть предоставить отцу доступ к моему счету – тому, что за бугром, деньги им могут понадобиться.

Не став откладывать дело в долгий ящик, я набрал номер отцовского спутникового телефона, вкратце поведал ему о последних событиях, и выдал некоторые пришедшие на ум рекомендации. Потом сказал, что исчезаю на неопределенное время, а куда, он легко может догадаться и сам. Отношение к происходящему он выразил непечатной тирадой, но возражать не стал. Мы оба прекрасно понимали, что в сложившейся ситуации это единственный выход – здесь меня точно достанут, или придется бегать всю жизнь, а там есть вероятность отыскать зацепки и как-то повлиять на ситуацию. На худой конец, просто отсидеться пока все не утихнет…

– Ладно, тут я разберусь, – под конец разговора, хмуро буркнул папаша. – А ты смотри, окончательно не вляпайся. Где-то через полгода, по возможности, проявись, думаю, к этому времени все уляжется…

Тут мы условились о том, как будем оставлять друг другу сообщения. В инете, конечно, где же еще…

– Ну, ни пуха! – на прощанье пожелал я отцу доброй охоты.

– К черту! И тебе того же. Будь там поосторожнее, – отозвался он.

– Буду, папа, не переживай. Пока.

О том, что собираюсь тут немного задержаться и доделать некоторые дела, я отцу говорить не стал – ни к чему ему лишняя нервотрепка. В общем, теперь я о родственниках особо не волновался, их будет не достать, а вот африканской фауне стоило бы всерьез обеспокоиться – чувствую, отведут на ней душу.

Настало время заняться сборами, и я стал набивать рюкзаки и сумки всем тем, что могло понадобиться для кочевой жизни. Благо в этом отношении опыт у меня богатый. Правда, в этот раз одежду брал не только полевую, но и городскую – она еще пригодится. Хотя почти любую вещь из моего городского гардероба спокойно и в лес надеть можно, так как всегда и везде я предпочитаю крепкую, удобную, немаркую и неброскую одежду, отдавая предпочтение черным, серым, зеленым или коричневым тонам – ее и тактической одеждой назвать можно. Или взять хоть мои джинсы с кармашком под нож, ну и тому подобное… А костюмов, например, я вообще не ношу – только несколько раз за всю жизнь и надевал.

Собрал аптечку, в машине у меня и так неплохая есть, но лекарства лишними не бывают, тем более при моей неспокойной жизни. Может, еще и в аптеку потом заскачу.

Затем я упаковал цифровую камеру и ноутбук. Взял фонари – налобный и обычный, аккумуляторы, зарядные устройства и раскладной блок солнечных батарей. Дальше последовали: походный набор инструментов, альпинистское и туристическое снаряжение, топоры. В пару к своему, я захватил трофейный мачете – нечего его здесь оставлять. А от ИЖака я уже избавился, в помойку выбросил по дороге – сам пистолет дерьмо, а вот как улика очень даже хорош будет. Из тех же соображений я и ПММы[53] у дохлых ментов брать не стал. Если придется стрелять, мне своих пушек хватит, и совсем не надо чтобы все случившиеся и еще только намечающиеся убийства можно было легко между собой связать.

Подготовил тюк с байдаркой – были у меня на нее планы. Кроме байдарки в тюке были запакованы рыболовные снасти – спиннинг, катушки, удочки. Извлекать я их не стал, а наоборот – добавил к этому делу острогу и сетки. Подумав, присовокупил к ним подводное ружье и маску с ластами. Был бы акваланг, и его бы, наверное, прихватил, но, к сожалению, нету. Не забыл и отличные, подклеенные камусом охотничьи лыжи – отцовское изделие, в магазинах таких не купишь!

Закончив с вещами, я перешел к оружию – вот ничего здесь не оставлю! Первым делом достал с антресолей чемоданчик с «Винторезом». К нему у меня было шесть десятизарядных магазинов и два на двадцать патронов – от «ВАЛ»а[54], достал как-то по случаю. Они взаимозаменяемы, а иногда хочется иметь побольше выстрелов в запасе. Вот патронов, к сожалению, у меня осталось не слишком много, только магазины набить, да еще примерно столько же останется – пострелял в свое время вволю. А приобрести их хоть на законном основании, хоть как-то иначе совершенно не реально. Для меня, по крайней мере.

Пистолеты из тайника я уже забрал, а больше там ничего и не было, остальное оружие у меня легальное… в основном. Надо только выгрести из тайничка оставшиеся там патроны.

Для путешественника-экстремала и любителя охоты, оружия у меня было не слишком много. Внезапно разбогатев, я собирался прикупить еще стволов, но руки пока не дошли. А раньше было не надо – в моем распоряжении всегда был богатый отцовский арсенал. Да и того, что имелось, хватало на все случаи жизни. Таскать с собой по нескольку ружей и карабинов всегда было влом, а носильщиков из шерпов или негров я никогда не предусматривал – не 19 век на дворе, в наше время, такие путешествия не особо интересны. Максимум что я с собой брал – это карабин и дробовик, а чаще всего обходился чем-нибудь одним, а то и вовсе луком.

Пройдя в комнату, я открыл сейф и вытащил из него карабин – «Тигр». И не современную халтурную штамповку! Тяжелое, матово отблескивающее вороненым металлом оружие удобно легло в руки. Винтовка у меня из тех СВД, что пошли на продажу в девяностых. Тогда я купить такую не успел. Но потом, по знакомству, мне придержали сданный на комиссию карабин, из тех самых, качественных. Со временем, поэтапным тюнингом и обвесом я превратил и так отличное оружие в привычную мне СВДС, только несколько удобнее. К сожалению, палить из карабина по врагам было нельзя – есть такие неприятные штуки, как отстрел находящегося на руках у охотников нарезного оружия и гильзотека. По ним меня быстренько и вычислят. Значит, будет на крайний случай.

Следующими на очереди были ружья: двустволка ИЖ-12 – старше меня по возрасту, и помповый «Ремингтон 870», 12 и 20 калибра соответственно. ИЖ-12 отец переоформил на меня давным-давно, сразу как я получил охотбилет. До этого я пользовался его оружием, а после покупал ружья сам. Мое любимое ИЖ-27 героически погибло в болоте, но 12 модель ему не слишком уступит, а по качеству исполнения, может, и превзойдет – собственно, разница между ними совсем невелика, к тому же, и это ружье было из штучных.

Ремингтон тоже вещь отличная, например, для целевой охоты… ну, или для боя накоротке – поэтому их так любят американские гангстеры и полиция. И к патронам помповые ружья не так привередливы как полуавтоматы, да и просто надежнее. К той модели, что была у меня, полагались: сменные короткий и нарезной стволы, удлинитель магазина и пистолетная рукоятка – довольно редкая, кстати, комплектация. Это позволяло превратить ружье в мощный карабин или натуральный обрез, по желанию, что в некоторых ситуациях бывает очень полезно. Вот сейчас обрез больше подойдет. Так что я по быстрому заменил ствол – это быстро, надо только крышку магазина отвинтить, извлечь ствол вперед и вставить другой. Потом поменял приклад на пистолетную рукоятку. Теперь дробовик для скрытного ношения подойдет, и в машине рядом со мной полежит. Сейчас сразу картечью и заряжу. Правда, если захочу помповик с собой таскать, куртку придется выбрать подлиннее, и что-то для фиксации оружия изобрести – не будешь же его постоянно рукой придерживать, да и смотреться это будет не очень…

В отдельную сумку сложил приборы для снаряжения патронов, гильзы, капсуля, порох, пыжи, контейнеры, дробь и пули. И патроны, патроны, патроны… Потом настал черед оптики: биноклей – 3 штуки, оптический и ночной прицелы для «Тигра», пара коллиматорных прицелов на ружья, и даже лазерный целеуказатель, хотя ни разу им и не пользовался. А на ВСС у меня штатно ПСО-1-1[55] ставится, и он в укладке чемоданчика есть. Дополнял это богатство прибор ночного видения, поколения 2+, «Юкон», как и прицелы. Вот жалко тепловизором я так и не разжился. Зато тактический фонарь имеется, нафига он мне сдался не пойму, но есть – ладно, тоже берем.

Отдельно у меня хранились луки. Один, углепластиковый охотничий компаунд[56], то есть блочный, а другой изготовленная отцом реплика древнерусского лука. На компаунд мне в магазине отыскали плечи силой натяжения в 100 фунтов[57] – мощнее уже и не нашлось. Конечно, у нас такие запрещены, но фирма плевала на такие мелочи – клиент хочет, значит, все будет, и тетиву подберут и блоки нужные, короче, все скомпонуют. Но исключительно на мой страх и риск – продать мы вам все продадим, но вот собирать будете сами, и перед законом отвечать тоже. А приди мне в голову блажь заиметь арбалет чуть ли не сильнее осадного, и тут бы справились, единственное, что кроме плеч и тетивы, еще спусковой механизм пришлось бы менять, но у них и такие были – я из интереса уточнил.

Реконструированный лук был как бы ни мощнее покупного – не знаю, намного ли, не мерил, но стрелять из него было нелегко. Да я потому и блочный такой сильный брал, что уже к богатырским лукам отца привык. А к другим как не примерялся, все они мне слабенькими казались. Кроме того, компаунд он на то и блочный, что, при натяжении, значительную часть усилия со стрелка снимает.

Из всех сделанных отцом сложных луков, у меня был, наверное, лучший. Во время работы над этим экземпляром, отец ни на шаг не отклонился от старинной технологии, не заменяя, например, сухожилия стекловолокном, или рыбий клей эпоксидкой, – предельно точная реплика, и думается, вершина его мастерства! Клееный настоящим осетровым клеем, композитный лук из ясеня и можжевельника с роговыми накладками на «брюшке» и сухожилиями по «спинке», дополнительно обклеенный берестой, он не боялся ни жары, ни мороза, ни сырости. Со снятой тетивой лук выгибался в обратную сторону, сходясь почти в кольцо. И из всех людей, которым я давал попробовать натянуть на него тетиву, не пользуясь при этом специальными приспособлениями, кроме нас с отцом, это смог сделать только дядя Андрей. Да и то не с первой попытки. А ведь среди любопытствующих попадались очень сильные люди. Хотя это и не удивительно, не было у них нужного навыка, да и необходимые для этого группы мышц у большинства людей совершенно не развиты – не требуются они в жизни.

Про стрелы для блочного лука сказать почти и нечего – просто хорошие стрелы с древками из металло-карбона и навинчивающимися сменными наконечниками. А вот на изделиях отца можно остановиться немного подробнее – тоже своего рода произведение искусства. Клееные из четырех частей, чтобы не коробились и меньше деформировались в полете, с оперением из глухариного крыла и роговой втулкой под тетиву. Наконечники – это отдельная песня! Их отец делал из напильников: один напильник – один наконечник. Из плоских получались листовидные и срезни, а из трех и четырехгранных выходили отличные бронебойные. Были и тупые стрелы – на птицу. Колчаны со стрелами, и луки в чехлах я аккуратно упаковал в одну из сумок.

Напоследок я рассовал по карманам рюкзаков свою немаленькую коллекцию ножей. Начиная от фирменных до изготовленных отцом изысков, и заканчивая дедовыми НР[58], трофейным эсэсовским кинжалом, и конечно, моим медвежьим ножом.

Пройдясь по квартире, я еще раз внимательно осмотрелся – не забыл ли чего? Ага, забыл. И не что-нибудь, а оружие! Хотя это не странно: оно настолько намозолило глаза, что воспринимались уже просто как часть интерьера. В служившей мне кабинетом комнате, прямо на настенном ковре, висели казачья шашка и пара старинных пистолей… Вернее, старинными они выглядели только на первый взгляд. Хотя больше ста лет – это ведь тоже старина?

Как-то по случаю ко мне в руки попала пара тульских ружей начала ХХ века: двустволки-горизонталки 12 калибра. Убиты они были страшно, но еще стреляли, что, впрочем, не удивительно – делали тогда на совесть. Взял я их из жадности, ну не мог мимо пройти, а вот что делать с ними дальше, придумать поначалу не мог. Ну не на охоту же ходить, а для реставрации они уже не годились – раздутые, исцарапанные стволы, расшатанный механизм, растрескавшиеся приклады. Только потемневшие серебряные накладки неплохо сохранились.

В общем, какое-то время я ломал голову, что с этой рухлядью делать, пока как-то не забрел в госте к дяде. У него в ореховом ящичке хранилась пара старинных дуэльных пистолетов, которые и навели на дельную мысль… Короче, я засел за работу, а потом привлек к этому делу и отца – у него с художественным вкусом получше будет. Плодом наших усилий стали два двуствольных пистолета, стилизованные под рейтарские. То есть с тяжелой шишкой на рукояти, чтобы, отстрелявшись, можно было перехватить оружие за ствол и использовать в качестве булавы. Ну, а мы выбрали подобную конструкцию, чтобы у оружия получился нужный баланс, и шишка на рукояти служила противовесом. Если сильно не присматриваться, то и не поймешь, что новодел. Хотя заряжались пистоли, естественно, не с дула, а переламываясь, обычным патроном 12 калибра, и курок бил не по кремню, а по бойку. Так что вполне себе боевое оружие получилось – натуральные хаудахи[59]. Надо брать! Ну, а остальную развешенную по стенам кабинета экзотику, типа малайских крисов или привезенных мной из Африки ассегаев, придется оставить – не видел я им применения.

А вот шашку оставлять просто нельзя! Она осталась от прадеда, и в нашей семье переходила по наследству, от отца к сыну. Как уберегли, ума не приложу – от прадеда только она и уцелела, да еще несколько фотографий… К тому же, это не просто офицерская шашка, а наградное, сделанное на заказ Золотое оружие! С Георгиевским и Аннинскими орденскими крестами на эфесе, оранжево-черным Георгиевским же темляком, и надписью «За храбрость». Мой отважный предок, явно понимал толк в холодном оружии, поэтому шашка только с виду походила на уставные образцы. На самом деле, являясь натуральным черкесским «волчком», с клинком отличной дамасской стали. С нее и пошло мое увлечение фехтованием и холодным оружием.

Сунув драгоценную шашку и почти антикварные стволы в одну из сумок, я, наконец, начал стаскивать вещи в машину.

Закончив с погрузкой, сел за руль, закурил и завел двигатель. Справа, на переднем сиденье Тойоты, вольготно устроился Когорша. Вытащив из кобуры АПБ, я положил его рядом на кресло и прижал бедром – если по пути возникнут проблемы, пусть под рукой будет. Прикрытый курткой Ремингтон, тоже был недалеко. Вот теперь я окончательно готов к свободному плаванью. Негромко рыкнув, машина плавно тронулась с места.

 

[46]Свинчатка – подразумевается любой зажатый в кулаке предмет, увеличивающий силу удара.

[47]ПМ – Пистолет Макарова.

[48]АПБ – Автоматический пистолет бесшумный. Изготовлен на базе АПС (Автоматического пистолета Стечкина). От прототипа отличается удлиненным стволом и наличием съемного глушителя. Кобура-приклад заменена тканевой кобурой и съемным проволочным прикладом.

[49]ПБС (или ПББС) – Прибор бесшумной беспламенной стрельбы. Требует использования специального, дозвукового патрона.

[50]АКМС – Автомат Калашникова модернизированный складной, под патрон 7,62х39мм.

[51]Р-38 – Вальтер П38, немецкий самозарядный пистолет калибра 9мм.

[52]Точный рецепт смеси автором не указан – во избежание…

[53]ПММ – Пистолет Макарова модернизированный.

[54]АС «ВАЛ» – Автомат специальный. Бесшумный автомат на базе снайперской винтовки ВСС («Винторез»). Унифицирован с ВСС более чем на две трети.

[55]ПСО-1 – Прицел снайперский оптический.

[56]Компаунд – Современный блочный лук.

[57]100 фунтов – приблизительно 45кг.

[58]НР – Нож разведчика.

[59]Хаудах («Слоновье седло») – короткоствольное крупнокалиберное оружие под охотничий патрон, возникли как обрезы охотничьих двустволок.

Оглавление