Глава 10. Николай Войницкий.

Yandex.Browser [CPI, Android] RU UA BY UZ KZ

Как-то сразу сложилось, что в ресторане пансионата я сидел за столом один. Иногда ко мне за завтраком присоединялась Лина, а обедали мы всегда вместе. Мои мужики не хотели нам мешать, и к нам никто не подсаживался. Поэтому и сегодня я завтракал в одиночестве.

Вчера я полночи не спал. Смешно вспомнить, о чем размечтался мужик на четвертом десятке. Как пацан, ей-богу.

Утром мы с ребятами бежали обычный кросс, и очнулся я от своих думок только когда мужики, задыхаясь, спросили:

— Командир, ты чего?!

Это я, видно, так увлекся, что и темп не контролировал. Я виновато глянул на недоумевающие лица мокрых от пота ребят, криво улыбнулся, и сказал:

— Все нормально, мужики!

В субботу и воскресенье мои ребята провожали девчонок из кредитной группы, за две недели они все сдружились, и романы, конечно, завели. И сегодня общая расслабуха закончилась вот таким кроссом.

Я сердито помешал кофе и глотнул растворимую бурду. Вот почему у нас даже в хорошем пансионате на завтрак подают такую гадость?! Для того, чтобы выпить нормальный кофе, надо спуститься в бар. Там очень милая девушка варит в джезвах на песке замечательный кофе по-турецки, с пенкой. Я еще раз глотнул и хотел уже подняться, как увидел глаза Саши Мелкумова, он сидел напротив меня лицом к входу. Он толкнул парня рядом, и теперь у них обоих отвисла челюсть.

Я оглянулся. По широкому проходу между столиков, улыбаясь, ко мне шли Ася с Маретой.

Вчера она была в брюках, а сегодня надела короткую светлую юбку, открывающую невозможной красоты коленки, и плотную майку, которая подчеркивала всю ее ладную фигуру. Рукава светло-бежевого свитера она связала узлом на груди. Светлые прямые волосы сзади доходили до лопаток и лежали свободно, не скрепленные заколками.

В общем, когда они подошли, наконец, ко мне, я уже несколько оправился и даже смог подняться и поздороваться, а вот мои мужики еще долго приходили в себя. Пока девочкам принесли завтрак, все их одобрительно рассматривали. Мелкумов, он староста группы, не удержался и подошел ко мне по какому-то незначительному поводу. Он даже успел представиться Асе, выразив сожаление, что они так поздно к нам присоединились. Ася нежно улыбалась ему, и я неожиданно сердито сказал Сашке:

— Саша, забирай ребят и идите в класс.

Он с сожалением глянул на Асю и отчитался:

— Через десять минут все будут на месте, — и, помедлив, спросил: — Командир, можно девушек пригласить на игру?

— Саша, ты думаешь, ты один такой шустрый? — с досадой спросил я.

Ася вмешалась:

— Саша, нас уже Николай пригласил. Но все равно, за приглашение — спасибо. Мы обязательно будем, да, Марета?

Марета важно кивнула.

Я проводил их на пляж и поднялся в учебный корпус. Уж не знаю, весна ли на всех так действует, или предстоящие соревнования, только изучение современных систем защиты помещений от несанкционированного проникновения сегодня нам не давалось. В двенадцать часов я объявил, что завтра с утра запланированы занятия по психотехнике общения, а после обеда — выезд на стрелковую подготовку.

Отпустив изнывающих мужиков на волю, я сам спустился на пляж. Ася в темных очках читала журнал, а Марета неподалеку собирала какие-то ракушки и камушки. При моем приближении Ася сняла очки и улыбнулась мне. Я подошел и, не обращая внимания на уже довольно многочисленную орду отдыхающих, наклонился и поцеловал ее прямо в улыбающиеся губы. А потом сел у ее ног на песок прямо в офисном костюме, сцепив руки. Если она сейчас обидится, значит, ничего у нас с ней не выйдет.

Мы молчали. Я повернул голову и посмотрел на нее. Ася скосила глаза на меня и насмешливо сказала:

— Как порядочный человек, теперь ты обязан на мне жениться.

Я показал ей рукой на белоснежный корабль на горизонте.

— Давай купим билет вон на тот корабль, найдем капитана, и он нас обвенчает.

Она оторопела.

— О, господи, откуда такие романтические желания?!

— Никакой романтики. Это самый быстрый способ получить возможность закрыть за нами дверь. Сейчас сюда набегут мои мужики, потом твоя сестрица с Алексеем, никакой возможности уединиться до ночи не представится.

— Почему ты думаешь, что я хочу уединиться с тобой?

— Потому что ты этого хочешь так же сильно, как я. Признайся в этом, и ты не пожалеешь.

Она засмеялась:

— Коля, ты просто сумасшедший. Вчера утром я знать не знала о твоем существовании, а сегодня ты просишь признаться тебе в любви.

Я тряхнул головой:

— Пока не в любви. Пока в желании. Но если ты дашь себе возможность разделить его со мной, думаю, я услышу и признание в любви.

Я взял ее руку в свою, повернул ладонью вверх, наклонился и поцеловал.

Сзади раздался смех. К нам подходили Лина и Алексей.

— А мы думали, что вы с Маретой скучаете тут без нас.

Я с неудовольствием выпустил руку Аси и кивнул на подошедших:

— Ну, что я тебе говорил? А сейчас появится Мелкумов, будет козырять тут перед вами. Нет, в следующий раз отдыхать уедем куда-нибудь на Камчатку или на острова Полинезии. Только там возможно настоящее уединение.

Мы поднялись на веранду кафе и заказали чебуреки с мясом и с сыром. Хозяин, молодой худощавый грек, принес нам ледяное нефильтрованное пиво, а девочкам — томатный сок. Марета от чебуреков отказалась, и мы попросили для нее яблочную слойку и молочный коктейль.

Лина и Марета принялись рассматривать ракушки и камешки. Ася молчала и нежно на них посматривала.

Алексей сказал:

— Не очень-то вы с сестрой похожи.

Ася улыбнулась:

— А мы с ней сводные сестры.

Тут удивился я:

— Это как?

Она вздохнула:

— У нас только папа один, а мамы разные. Моя родная мать умерла, когда мне не было и года, у нее был лейкоз. Хорошую няньку найти было тогда трудно, а папа всегда много работал и часто задерживался. А по соседству с папой на одной лестничной площадке незадолго до того поселился отставной военный с женой. Он был уже немолод, часто лежал в госпитале. После его смерти пожилая соседка осталась одна, дочь ее училась в Ленинграде, в мединституте. После того, как у меня сменилась очередная нянька, она пожалела нас с папой и взялась вести наше хозяйство. А потом папа познакомился с ее дочкой, это наша с Линкой мама. В прошлом году мы отмечали серебряную свадьбу.

— Значит, у тебя была мачеха? Не обижала?

Ася улыбнулась:

— Это в сказках мачехи злые. У нас так получилось, что я больше мамина дочка, а Линка, конечно, папина. Мама уверяет, что я в детстве очень хорошенькая была, и она меня сразу полюбила. А папа рассказал, что однажды вернулся с работы, а у меня в детской на диванчике девушка спит красоты необыкновенной со мной в обнимку. Это у меня температура была, и мама мне дала лекарство и укачивала, чтобы я уснула. Папа сел в кресло, и уснул нечаянно. Утром нас всех бабушка и застукала. А на свое пятилетие я получила самый лучший подарок в жизни: младшую сестренку.

Лина подошла к нам, обняла Асю сзади и сказала:

— У нас было хорошее детство. Наши родители объединили свои квартиры, в зале сломали перегородку, и после ремонта получилась огромная комната. Нами, конечно, занималась в основном бабушка, мама и папа работали. Зато по выходным родители принадлежали нам. У нас и сейчас хорошие квартиры, но я до сих пор жалею ту, в которой я выросла. Аська, помнишь наш тайник?

Ася кивнула:

— Дом был старый, еще до революции строился. Во время ремонта у нас в детской под подоконником нашли старый тайник, там ничего не было, но нам с Линой нравилось думать, что его использовали для хранения драгоценностей. Линка выпросила у бабушки кованую металлическую шкатулку и положила туда бабушкин веер слоновой кости, старинный театральный бинокль и иконку.

Лина вздохнула:

— А уезжали мы так стремительно, что о тайнике и не вспомнили. Жалко ужасно бабушкиных вещичек, у нее много всякого интересного было. Ее девичьи альбомы, старинные открытки, кружевные платочки.

Алексей достал из кармана бумажник, открыл боковое отделение и извлек оттуда небольшую темную металлическую пластинку на длинной цепочке. Он протянул ее девочкам и спросил:

— Не узнаете?

Ася близоруко поднесла пластинку к глазам, не веря себе, протянула ее Лине, и обе они завопили:

— Откуда она у тебя?!

Алексей задумчиво произнес, глядя на Лину:

— Вот тебе и теория вероятности, — он потянулся за сигаретой и продолжил: — В 94-м году я провел в вашей детской рождественскую ночь.

Ася сказала:

— Мы уехали еще в 92-м. Квартира была пустая?

Тут я прикинул кое-что и спросил:

— Так ты штурмовал Грозный той зимой?

Он с досадой отмахнулся:

— Ничего я не штурмовал. Парень, которому я не мог отказать, попросил меня вытащить оттуда двух человек. Мы с группой федеральных войск пробились в центр, а к самому дому подойти не могли, в угловой комнате на втором этаже пулеметное гнездо было, все очень хорошо простреливалось. Сняли мы его все-таки, а выйти уже не смогли, почти сутки в той комнате и просидели. Парень, что с нами был, нашел этот ваш тайник, окно для пулемета расширяли, и кусок стены обвалился. Он тоже думал, что там драгоценности, а потом бросил. А я от безделья присмотрелся, вижу, икона, просто серебро сильно окислилось, но лик четко просматривался, он перламутром выложен, я пожалел ее оставить в брошенном доме, сунул в нагрудный карман. А когда уже вышли мы оттуда через самое не хочу, я и вовсе с ней расставаться не стал.

Он встал и притянул к себе Лину:

— Бабушка твоя, часом, не колдунья была? С той ночи жизнь у меня другая пошла.

Лина протянула ему иконку:

— Спрячь, пусть у тебя и остается.

Она помолчала, а потом заплакала:

— Ася, это мне бабушка Алексея у Божьей Матери вымолила.

Теперь и у Аси глаза наполнились слезами.

Мы с Лешкой переглянулись, и я взмолился:

— Девочки, кончайте сырость разводить. Сейчас люди подумают, что мы вас обижаем. Радоваться надо, все живы, здоровы, сидим, отдыхаем, пиво пьем. И вообще, Алексей не такой уж и подарок, чтобы его Божья Матерь прислала.

Алексей развел руками:

— Ну вот, начал во здравие, а кончил за упокой.

Тут я вспомнил, что нам надо добраться до стадиона. Я сам с ребятами поехал в автобусе, который за нами прислали, а Алексей забрал девушек и Марету в машину, и они двинулись за нами.

Они устроились на трибунах, а мы переоделись в автобусе, и игра началась. Город против нас выставил сборную команду из состава работников правоохранительных и контролирующих органов. Ребята честно предупредили, что часто играют в таком составе и команда у них сыгранная. Познакомились мы с ними на стрельбище, где мои ребята не посрамили честь бывших боевых офицеров. Тогда-то начальник райотдела милиции, присутствовавший на стрельбе, нам и предложил встретиться на футбольном поле, мол, там посмотрим на вашу подготовку.

Первая половина игры прошла с ничейным счетом 1:1. В перерыве к нам спустился Алексей и дал несколько очень дельных советов. Он еще в училище играл в команде, и как я забыл об этом? В результате мы дожали и забили второй гол.

Надо отдать должное хозяевам поля: ребята, хоть и расстроились из-за поражения, но признали нашу хорошую тактику. Их капитан сказал, что хоть сейчас готов взять нас на службу. Мои ребята только отрицательно головами замотали: у каждого в жизни была своя служба, своя личная война. У нас все люди проверенные, спрос большой, но и платят хорошо.

После душа мы переоделись, и хозяева пригласили отметить знакомство в приморском кафе недалеко от стадиона. Там нас уже ждали, кипел огромный котел бараньей шурпы, жарился шашлык. Мужики вынесли из автобуса ящики с водкой, пиво.

Общих тем у нас сколько угодно, да и общих знакомых тоже, если поискать, найдешь. Алексей о чем-то разговорился с начальником райотдела милиции, Сергеем Павловым. Раньше он работал начальником спецподразделения, а год назад его повысили. Я подошел к ним. Оказалось, что его родной брат служил с Алексеем, сейчас живет и работает в Одинцово, это почти Москва. Он принес из машины ежедневник и стал искать адрес брата, и тут я увидел, что Алексей замер.

— Что за мужик? — медленно спросил он, глядя на фотографию, выпавшую из записной книжки.

— А, этот? В розыске он. Знакомый, что ли, или видел где? — цепко глянул полковник.

Алексей неохотно сказал:

— Вроде знакомый. А видел недавно, в ресторане «Ямал». Скажи, в чем дело?

Полковник нахмурился:

—  В «Ямале» его давно нет. Ушел он оттуда, то ли уехал, то ли залег где-то. А сигнал поступил, что партия оружия отсюда должна уйти в какую-то арабскую страну.

— Он-то вроде не араб.

— Тут и до Чечни недалеко, а может и в Грузии кому-то оружие нужно. Деньги, особенно американские, национальности не имеют. Для них это просто бизнес, как мандаринами раньше торговали, так сейчас оружием и наркотиками.

Он протянул Алексею бумажку с адресом брата, Алексей попросил:

— Черкни заодно и свой телефон, я еще до воскресенья тут буду. Если что, отзвонюсь.

Сергей записал сотовый и рабочий телефон, заколебался на секунду и все-таки попросил Алексея:

— Ты только самодеятельностью не занимайся. Люди они серьезные, а я смотрю, ты на брата моего похож, тому тоже кажется, что все правительство куплено и только он стоит на страже порядка. У других тоже и сердце есть, и совесть.

На площадке Ася, Лина и Сашка Мелкумов танцевали что-то восточное. Все собрались вокруг и одобрительно хлопали танцующим. Мы присоединились к зрителям. Сашка был так сокрушительно хорош в роли хозяина гарема, что из всех углов ресторана набежали очаровательные курортницы.

Я объявил:

— Все, мужики! Дальше без нас.

В связи с поздним временем Лина и Алексей не стали подниматься. Марета уже в машине уснула, и я взял ее на руки. Мы распрощались. В последнюю минуту мне показалось, что Алексей что-то хочет мне сказать, но тут Лина уселась в машину, и они уехали.

В номере мы не зажигали свет. Я отнес Марету в спальню, и Ася сняла с нее кроссовки и джинсы, стянула джемпер. Марета только вздохнула во сне.

Я потянул Асю за руку, и мы вышли. Сразу за дверью я начал целовать ее. Губы ее пахли шоколадной конфетой, которую они с Линкой съели в машине. Я заводился все сильнее. Ася неожиданно попросила:

— Подожди. Давай выпьем шампанского, что ли.

Я отстранился и почувствовал, что она дрожит в моих руках.

— Учти, много я тебе все равно не налью, а то ты уснешь. Ты боишься меня? Или замерзла?

Она помотала головой.

Еще когда мы вошли в номер, она сбросила туфли, и теперь оказалась намного ниже меня. Я вздохнул, и поцеловал ее в теплый пробор склоненной головы. И тут я почувствовал, что она отвечает мне, и приподнимается на цыпочки, чтобы мне было удобнее целовать ее шею. Она буквально втолкнула меня в соседнюю спальню. Мешая и помогая друг другу, мы стянули одежду, она потянула меня на широкую кровать, и воздух в комнате сгустился. Как в воде, в нем были слышны стук моего сердца и наше дыхание.

Когда через несколько минут выяснилось, что мы оба все-таки живы, Ася со смехом стала натягивать на себя простыню, а я стягивал ее, и целовал ее восхитительной формы грудь и плечи.

Одно жалко: рано утром, несмотря на все мои пререкания, она выставила меня из номера.

— Ты сошел с ума? Скоро проснется Марета, что я ей скажу?

Я зевнул, поймал ее и прижал к себе.

— Знаешь, я надеюсь, что она будет видеть меня лежащим по утрам в постели с тобой ближайшие пятнадцать лет, поэтому она может начать прямо сегодня.

— Сегодня я не готова. Пусть она привыкнет к тебе.

Ася приподнялась на локте и спросила:

— А почему только пятнадцать лет?

Я расхохотался.

— Дурочка, потому, что потом она выйдет замуж и ей будет дело только до того мужчины, что будет лежать в ее собственной постели.

В общем, сразу выставить меня у нее не получилось. Потом я вспомнил, что должен встретить преподавателя психологии и сам умчался, поцеловав ее напоследок.

Оглавление