ГЛАВА 3

Толстопузый джип, больше похожий на грузовик, чем на автомобиль для людей, подъехал к остановке точно в назначенное время. С переднего сидения, что рядом с водительским местом, выбралась заспанная Мария и распахнула дверь в задний отсек, называть который багажником ни у кого не повернулся бы язык. Туда, рядом с многочисленными коробками легко поместились рюкзаки. Потом быстренько сели и поехали. Место впереди досталось Ваське, а девчата устроились сзади.

Долговязый мужчина, что позёвывая вёл машину, представился Евгением Ивановичем, и узнать в нем отца Маши оказалось легко — очень большое сходство с дочерью не оставляло ни малейших сомнений в близкой родственной связи их подруги и этого человека.

— Маша мне все уши прожужжала, рассказывая о вас. Так что, можете не называть себя, не перепутаю, кто есть кто, — заводя мотор, добродушно улыбнулся мужчина. — Кстати, Лера, с твоим папой мы учились в школе в одно время, только я на два года раньше. Я его обыгрывал в шахматы, а он меня — в дартс, — ностальгически хмыкнул Евгений Иванович. — Давненько не встречались мы с ним, однако я об этом ни капельки не жалею, ха-ха. Не испытываю ни малейшего желания попадать в поле его зрения. Он ведь, как я слышал, оперирует по самым серьёзным поводам…

Дядя Женя так и не закрывал рта всю дорогу, рассказывая то о приключениях детства, то о похождениях молодости, то о лошадях.

«Весь в Маху», — рассудила Зульфия. Про себя, конечно.

Едва тронувшись, джип миновал крайний квартал города, застроенный частными домиками, и через пару километров свернул вправо на чуть заметную слабо накатанную грунтовку, петляющую между деревьями. Лесные дороги вывели их на просторное поле, посреди которого виднелись дом, конюшня и загон, обнесённый забором из жердей. Туда и подрулили. Несколько человек прямо с рук угощали чем-то невысоких крепких лошадок, выставляющих морды поверх изгороди.

— Уезжают. Прощаются, — Маха неожиданно немногословна. Даже выглядит грустной. — Следующие отдыхающие только в субботу прибудут, а до тех пор мы тут никому не помешаем, — ответила она на невысказанный вопрос.

Да, уж. Определённо, какие-то невидимые ниточки протянулись между членами их случайно составившейся четвёрки. Вот Лера чуть заметно кивнула, мол — всё ясно. Она сегодня очень уж сумрачно выглядит. А Чернокнижник молча, как большой мужик, таскает коробки от машины в дом.

* * *

Некоторое время было суетно, но потом отъезжающие погрузились в джип и укатили. Маха сразу взяла бразды правления в свои руки — учила ребят седлать невысоких спокойных лошадок, придирчиво проверяя каждую пряжку. Потом гоняла неопытных седоков по кругу на корде, давая указания, как сидеть, куда тянуть поводья и как поддавать лошадке шенкелей пятками под брюхо. Сначала ездили шагом, потом рысью. Наконец, корду сняли, инструкторша уселась верхом и повела группу на прогулку. Снова шаг, рысь, галоп…

Сама она в седле держалась уверенно, чего нельзя сказать про остальных. Поэтому через некоторое время сделали остановку и с облегчением ступили на твёрдую землю.

— Это твоего папы кони? — полюбопытствовала Зульфия. Она уверена, что Маха, едва зацепившись за тему, обязательно даст по ней развернутую картину, не дожидаясь уточняющих вопросов.

— Да, он с детства мечтал, и вот несколько лет назад организовал эту конюшню, — с грустной улыбкой кивнула та. — А отдыхающих приглашает, чтобы хоть часть затрат покрыть, да и лошадкам нужно чем-нибудь заниматься, чтобы не отвыкли от седла, да от упряжи. Любители верховых прогулок ещё встречаются, они и заглядывают сюда, кто на выходные, а кто и на весь отпуск. Случается, даже мне приходится проводником работать, когда собирается больше одной группы, — вот, теперь девушка выглядит гордой. Это разговор не о финансовой состоятельности родителей, а о том, что она умеет делать настоящую работу, причем такую, которая не каждому по плечу.

Нос задран, плечи расправлены, осанка — словно аршин проглотила.

— И взрослые дяди и тёти доверяют ребёнку вести себя через леса и холмы? — не поверила Лера.

— Я не рассказываю им, сколько мне лет, и в каком классе учусь, — усмехнулась Маха. — Рост у меня подходящий. А люди, когда оценивают взрослость, больше внимания обращают на поведение, чем на внешний вид.

Лошади пасутся на длинных поводьях, а ребята устроились на бережку озерца, поглядывая на гладь воды. Сидят. Молчат. Вроде, как, чего-то ждут. Девочки изредка косятся на парня и словно готовятся к моменту, когда он заговорит. Чувство такое, будто предоставили ему право начать беседу на тему, которая всех волнует. День, между тем, тихий, солнечный и очень летний. Гомонят птицы, кони то и дело фыркают, и ни души вокруг.

Даже Маха, заряжавшая всех своей увлечённостью лошадьми, вдруг перестала звенеть. Довлеет над ребятами что-то. Все это чувствуют. Лерка вообще с утра хмурая.

И вот она встала, сделала три шага вперёд, развернулась, и подошла к Ваське. Рухнула на колени, став чуточку ниже него, сидящего на камушке, снова рухнула — теперь головой ему на грудь. А потом ка-ак разрыдалась! Зулька с Махой аж подпрыгнули.

— Что случилось, Лера? — испуганно и недоуменно воскликнул Васька, совершенно не понимая, как себя вести.

— Я Мурку убила. И Барсика! — всхлипнула девушка.

— Как? Зачем? — охнули одновременно Зулька и Маша.

— Хотела посмотреть, как они выглядят изнутри а они, они… в грудную клетку заглянула, а потом в брюшную полость. Вот так.

Девушка показала перед собой. Она устроилась у Васьки на коленях, развернув голову в ту же сторону, куда направлен и его взгляд, и прижалась спиной к не такой уж и хилой юношеской груди, отчего её саму обхватили руками за талию. Уж слишком испугана. Крепкие объятия сейчас были ей просто необходимы.

— Пододвигайтесь, девочки, поближе, чтобы было хорошо видно, — сжав губы, позвала она.

Прямо в воздухе перед глазами всей четвёрки, сгрудившей головы в одно место, возник круглой формы фрагмент древесного ствола, обрамлённый… нет, не обрамлённый — круглое изображение полуметрового диаметра наехало на «зрителей» и «вошло» в древесину, представляя взору, словно на срезе, кору, камбий, продольную картину волокон. Лера легко меняла масштаб и сдвигала изображение, показывая разные участки, регулируя увеличение.

— Вот, так же я и в кошку хотела посмотреть! — дрожащим голосом сказала она.

— Ну и что? С чего ей погибать-то? — удивлённо спросила Маха.

— Не могу объяснить, — качнула головой Лера, чувствуя, что на глаза снова наворачиваются слезы. — Вернее, понимаю, но как это сформулировать — не знаю.

— Кажется, есть гипотеза, — вдруг задумчиво произнес Васька, выглядывая из-за плеча Леры. — Если, скажем, попытаться дотянуться до водной толщи, например, этого озера, то…

В это мгновение прямо в лица им хлынул мощный грязный поток, опрокинул, вымочил до нитки и вывалял в песке. Собственно, прекратился он сразу, как только сделал своё дело.

— Кто это у нас такой быстрый? — Васька выбирается из-под упавшей на него Леры.

— Я, — Зулька сразу честно признаётся.

— И на какой глубине находился вход? — заинтересовался практической стороной собственной теории Вася.

— Где-то по колено, — неопределенно махнула рукой девушка. — Я у самого берега хотела заглянуть под воду, там как раз плеснуло что-то, кажется — вот эта рыбка, — Зульфия подняла с земли бьющегося окунька и, подойдя к воде, отпустила его в родную стихию.

— Вот и с котами у тебя, Лерочка, получилось что-то наподобие этого. В живых-то организмах много жидкостей под давлением, а ты внезапно устроила им открытую связь с атмосферой. Небось, кровищи было! — вздрогнул парень, представив это ужасное зрелище. Не то чтобы он боялся вида крови…. Но нехорошо от него становилось точно.

— До утра отмывала, — обняла себя руками Лера. — Ладно, что хоть предки нынче в областной госпиталь укатили, а то бы перепугались за меня.

Все помолчали, явно обдумывая сложившуюся ситуацию и стараясь не представлять нарисованную Васькой картину.

— Да, девчата, — наконец, задумчиво протянул парень. — Версия насчёт магии тускнеет, а на поверхность всплывает одна сплошная физика. Вот, например, — прямо из воздуха полилась струя воды, словно из крана. Васька встал под неё, смывая песок, налипший на мокрую одежду. — Это я установил связь между озером в глубоком месте и точкой у себя над головой. Идите, купаться.

Подруги синхронно фыркнули, и каждая устроила себе такой же душ. Им оказалось достаточно уловить идею, а уж повторить увиденный «фокус» — проще простого. Ведь их не до конца пока понятные возможности управляются мыслью, а уж насчёт воображения ни у одной из них никаких проблем нет.

* * *

Ох и предусмотрительными стали девушки. У всех под одеждой оказались купальники. Мокрые вещи развесили на солнышке, выложив содержимое карманов. Прямо выставка получилась. Ножик имеется у каждой, зажигалка, щипчики для ногтей, иголка с ниткой — это, считай, обязательные предметы. А дальше — свободный полёт фантазии. У Зульки, например, леска с крючком и дробиной грузила. Васька хмыкнул, было, разглядывая «экспозицию», однако тут же подвергся доброжелательной критике.

— Ты не хмыкай, разумник наш. Как связалась с тобой, так и не знаю, каких ещё приключений ждать на свою голову. Может, объяснишь, пока одежда сохнет? — язвительно произнесла девушка.

Вот так. Призвали к порядку. И что? Объяснять про необходимость соблюдать осторожность и хорошенько обдумывать каждое действие? Так про это любому ребёнку с младых ногтей толкуют и родители, и учителя. Нет, тут нужны примеры. Наглядные и показательные.

Мальчик подумал секунду, а потом…

— Смотрите! Это я соединился с высотой примерно двадцати километров. Только проход сделал тоненьким, чтобы не остаться в безвоздушном пространстве:

Все уставились на песок под ногами, который затягивало в невидимое отверстие. Он поднимался, захваченный потоком воздуха, стягивался к незаметной окружности, отстоящей от поверхности на несколько сантиметров, и пропадал из виду. Васька поводил этим «наконечником» из стороны в сторону, что было заметно по перемещению области потревоженного грунта.

— Считай, пылесос, — Махины глаза сделались задумчивыми.

— Считай. А вот ещё, — Тонкая струя воды разрезала валун, лежавший метрах в тридцати. — Это я в глубину моря направил воображаемый взгляд, только не так, чтобы самому смотреть, а как бы камень глядит. Иначе меня бы разрезало, а не его. Хм! Что бы ещё такого учудить, великого и ужасного? Ага. Вот выворотень.

Лица «волшебников» обратились к дереву, поваленному ветром и обращенному в их сторону корневищем. Васька навёл на него «окно» так, что на поперечном срезе стали четко видны годовые кольца. Потом напрягся, тряхнул головой и… ничего не произошло.

— Не вышла задумка, — он честно сознался и повторил попытку.

Комель, словно отхваченный огромной невидимой бритвой, отделился от ствола.

— Знаешь, Лера, возможно, что котиков ты именно таким способом и уконрапупила, — вздохнул парень. — Представь себе, что в окне появилось стекло, а потом само сместилось в поперечном направлении.

— Похоже. Барсика. Я не хотела, чтобы из него на меня брызнули… — она запнулась. — И пожелала, сама не поняла чего. Хорошо, что ты сформулировал. Про стекло. А то представить представила, а, как назвать, не сообразила.

— Стекло, говорите! А если вот так? — Зульфия «показала» вид озера под водой. Словно объективом камеры она водила из стороны в сторону, и на «экране», возникшем перед ней в воздухе, проплывали рыбы, нижние части стеблей тростника, илистое дно.

Маха попыталась схватить карася, но рука отскочила, ударившись о что-то твёрдое. Васька тут же отвесил ей подзатыльника:

— Дура!!! Ты что творишь?! Видела же, что с деревом было! А если бы Зулька «помогла» тебе и на чистом рефлексе пропустила твою руку? Вода бы тут-же на нас хлынула, а где осталась бы твоя ладонь? Ведь она бы сразу убрала проход! Думать надо до того, а не после!

Выражение злой обиды, возникшее на девичьем лице после получения затрещины, немедленно сменилось непередаваемым ужасом.

— Прости меня, Васенька. Я больше так не буду, — Маха вдруг сделала шаг вперёд и обеими руками схватилась за плечи друга, да так и повисла на нём. У неё подогнулись ноги.

— Да уж, мальчики и девочки, — констатировала Зульфия. — Магия — страшная сила. Не напрасно в книжках у Роулинг ей учат семь лет.

— Не напрасно, — задумчиво кивнул головой Васька. — А ведь мы только начали разбираться с Леркиными туфельками. Машкины пирожные всё ещё загадка для меня, как и Зулькин компьютер. Кстати, а ведь на Тибете сейчас день ближе к вечеру. Не просушить ли нам одежду потоком тёплого воздуха?

— Лучше в Сахару заглянуть. Там явно теплее, — ну вот, и у Марии голова заработала. Пришла, значит, в себя после пережитого ужаса.

* * *

Пока девчата сушили тряпки, Васька занялся созидательной «магией». Благо, древесный ствол оказался под рукой. Силой воображения наводя поле зрения на нужные места уже однажды «распиленного» древесного ствола и «вставляя стекла», он отделил от него нужные отрезки брёвен, «выбрал» пазы, «расколол» лесину вдоль и позвал подруг помогать в сборке скамеек. Маху, предложившую «перебросить» детали волевым усилием, дружно остановили — не хватало им только новых неожиданностей. Тут с одними доставаниями предметов чуть до трагедии дело не дошло! Так что — носили руками, благо было недалеко и ничего тяжеловесного среди изготовленных деталей не наблюдалось.

Три скамьи установили буквой «П», а будущее кострище в центре обложили камнями, для чего той же магией «разделали» на бруски ранее распиленный водой валун. Собирая дрова, девчата сразу «резали» валежины на поленья уже отработанным приёмом с «установкой стекла» и смещением поля зрения.

Костер весело пылал, когда Васька принёс к нему последнюю охапку топлива.

— Чем разжигали? — спросил он подозрительно.

— Солнышком, — улыбнулась Мария.

— Что-о? Прямо из короны? — вытаращился Васька.

— Не такая уж я дура, Васенька. Прямо здесь взяла свет. Как Лерка увеличение настраивала, так и я вообразила себе воронку. Сверху пошире, а снизу, над поленьями, поуже. Словно увеличительное стекло, собирающее лучи в одно место! — самодовольно произнесла Машка.

— Кстати, извини за «дуру», — вдруг смутился парень. — И за подзатыльник.

— Я не сержусь, — улыбнулась девушка. — Поняла, что это ты от волнения из-за меня.

— Бьет, значит, любит, — буркнула себе под нос Лерка.

А Зульфия «достала» четыре стаканчика мороженого.

— Дома в морозилке было, — объяснила она.

«Да уж, магия на марше», — Васька с удовольствием разорвал целлофановую упаковку и лизнул холодную поверхность пломбира.

Оглавление