ГЛАВА 20

Понедельник оказался намного тяжелее, чем представлялся ребятам. Правда, до конца третьего урока ничего особенного они не примечали, разве, что Костян с Ляпой особенно усердно подсказывали Пню. Но позднее в столовой…

— Вы не будете против, если я присяду? — раздался у столика тихий голос.

— Да, конечно! — хором отозвались Лерка с Машей, а Васька добавил, вежливо отодвигая стул Ирке. — Садись.

За столом повисло напряжение. Багира даже не пыталась нарушить молчание: сидела на самом краешке стула, сгорбившись, и чуть заторможено ела кашу.

Лерка с Васькой виновато переглянулись. Для Ирки сегодня вообще этот день выдался неудачным. На все вопросы учителей она отвечала невпопад, на уроках сидела, погрузившись в собственные мрачные мысли, а на физкультуре отказалась играть в столь любимый ею волейбол.

— Ир, что случилось? — наконец, осторожно спросила Зулька. — Ты сегодня какая-то не такая….

— Да не обращайте внимания! — слабо улыбнулась девочка. — Просто всю ночь кошмары мучили, уснуть не могла. Да еще потом за каким-то фигом решила узнать, что же за персонаж меня во сне хотел прибить.

— И? — едва не подскочила Машка, кидая осуждающие взгляды на притихших Ваську с Лерой.

— «Звонок» смотрели? — криво усмехнулась Багра, чуть заметно поежившись.

Ребята замолчали, смущенно переглядываясь. Эх, кажется они переборщили с этим поиском! Хорошо хоть Ирку заикой не сделали! Олухи!

— Ир, прости, нам очень жаль! — не выдержала молчания Лера, глядя на одноклассницу повлажневшими глазами.

— Да что с вами такое? — оглядела виноватые лица друзей Ира и покрутила пальцем у виска. — Вы-то тут причем?

Ребята промолчали. Эх, если бы не нужно было скрывать их тайну…. Надо будет потом «наколдовать» Ирке хороших снов: с воздушными замками, чудными островами и феями…. А то как-то нехорошо получилось.

* * *

— Здрасте, Дядя Женя! — Васька решил заглянуть к Махиному предку после школы и потолковать о делах скорбных. Вдруг удастся отговорить его от такого «наезда» на дочь. — Можно к вам?

— Заходи, заходи, друг любезный! Чай за егозу мою заступаться явился?

— Есть такое дело, — Чернокнижнику лестно, что разговаривают с ним взрослым языком, да ещё и с явным проявлением уважения. Поэтому и сам старается речь вести обстоятельно, в старинном стиле. — Мала ведь ещё Мария. Не телом, но духом некрепка.

Евгений Иванович скосил весёлый глаз на посетителя и отложил карандаш, которым отчеркивал нужные места в газете:

— Кто щадит младенца, тот губит его. Откуда слова? — он строго посмотрел на мальчика, словно преподаватель на ученика, отвечающего урок.

— Из Тома Сойера. Кажется, тетя Полли так говорила, прежде чем выпороть племянника, — чуть смутился Васька. — Так Маша ведь ни в чём не провинилась, — Васька почувствовал, что собеседник дал ему в руки сильный аргумент и ощутил предвкушение победы в начатом диспуте.

— Не так важно, кто из героев произнёс эти слова. Они из писания, до которого ни ты, ни я не добирались, да и не доберёмся, пожалуй. Наверняка произнесены были по другому случаю, а уж потом вошли в догматы веры и стали применяться для оправдания жестокого обращения с детьми, — размазал гостя мужчина. — Ты в корень зри. Пока я в силах, пока могу поддержать, должен передать детям своим то, что сам освоил набитыми шишками. А какой метод усвоения материала самый лучший? Сознавайся! — и уставился на собеседника с доброй улыбкой.

— Мне кажется, — решение задач. Чем более заковыристую задачу осиливаешь, тем лучше укладывается в голове учебный материал, — Васька отдаёт себе отчёт в том, что окончательно проиграл схватку, но юлить и выкручиваться не будет.

— Как я понимаю, ты всё сообразил, — Евгений Иванович и не подумал плясать победный танец на костях поверженного противника, назидая или наставляя. — Однако, от себя добавлю в довесок дополнительное соображение. Незатронутое тобой.

В нашей жизни очень много борьбы. Решая те же школьные задачки, ученик борется с условиями, собственной ленью и незнанием. Это лёгкие соперники, потому что не оказывают активного противодействия. Просто препятствия, но не противники.

Другое дело события в мире. Здесь почти у любого начинания найдутся враги. Алчные или завистливые, ленивые или имеющие интересы, которым твои действия мешают. Они обычно вежливы, любезны и выглядят доброжелательно — это выигрышная маска. Но замыслам твоим они препятствуют активно и изобретательно. Вот эту истину дочери моей младшей и любимой, и предстоит постичь. И научиться достигать поставленной цели. А уж натиском или хитрым маневром — это, как ей будет удобней. Она уже совсем большая выросла, с мальчиком на танцульках тискается…

Вот уж расплющил, так расплющил.

* * *

— Попробовал спорить с моим папой? — Маха посмотрела на Ваську сочувственно, но без издёвки. — И как впечатление?

— Словно на мне весь день воду возили.

Девочка улыбнулась:

— Ну а обжимашек больше не будет, обещаю. Не проскакивает между нами искры, не завожусь я от тебя, как Ле… — и смолкла, не договорив.

«Подслушивала», — понял парень. И добавил вслух:

— Ладно, пойду я домой.

* * *

В следующий раз со своим горем Маха пришла к нему аж через три недели.

— Папа зарубил мой план. Сказал, что срок окупаемости превышает вероятную длительность моей жизни. Хотя и не вдвое, — улыбнулась печально. — Это, говорит он, только для госбюджета подъёмно, а не для частного инвестора.

— Окупаемость, это что за зверь такой? — Васька в экономике не сведущ, чего и не думает скрывать.

— Вот смотри, — Машка выложила на стол кипу бумаг, — если каждый третий владелец домашнего питомца нашего посёлка один раз в год обратится в ветлечебницу, то полученных от них денег хватит на зарплату врачу, медсестре и санитарке. На медикаменты и аренду помещения. Даже налог заплатить можно. А остаток — прибыль — получается такая маленькая, что затраты на оборудование помещения покроет почти за столетие.

Ай да Маха! Ай да папина дочь! И фиг с ней, с прибыльностью, но подруга-то какова! Такие расчёты провела! Ведь в бумагах сплошь её каракули, ни одной компьютерной распечатки тут нет. Васька склонился над цифрами — их язык ему ближе:

— А вот это что?

— Расходы на аренду.

— Так много!

— А что поделаешь — таково положение дел на этом рынке.

— У Зульки полдома пустует, а они с братом и десятой части такой суммы не возьмут.

— Ой! — Маха сгребла документы и попыталась уйти в стену. Еле успел схватить её за штаны:

— Стой, торопыга. Куда?

— Консультироваться и исправлять расчёты.

— Ты мне ещё за расходы на оборудование помещения должна ответить. Кто тут к каждой цифре по нолю присобачил не твоей рукой?

— Ой! — Маха вырвалась и ушла через шкаф, чтобы не попасться снова в лапы к Чернокнижнику.

* * *

Новый визит начинающей бизнесменки оказался довольно длительным и напряженным. Она приволокла кучу распечаток с ценами на материалы и расценками на строительные работы.

— Вась! Помоги разобраться, где меня дурят? Вот ведь знаю, как это руками делать, сколько чего куда уйдёт, а как выставит подрядчик смету, со стула падаю и бьюсь в истерике.

Пришлось браться за дело всерьёз, а, поскольку родителей дома не было, отослал подругу на кухню, сварганить хавчика. И под локоть не дышит, и, глядишь, сообразит перекусить. Когда же запахи съестного стали оказывать на проголодавшегося мальчика невыносимо чарующее воздействие, пошел питаться.

Опаньки! Вся троица на кухне. Ходят, понимаешь, сквозь стены и повсюду-то они дома. Тем не менее, он рад девчатам. А уж тому, чего они настряпали… кажется, это называется счастьем.

Ну вот, верховой голод утолил, можно и поговорить.

— Маш! Из этой сметы просто свищет во все стороны простейшее соображение — ты оплачиваешь не только труд плотников, маляров и штукатуров, но и их начальства: прорабов там, бригадиров. И содержание помещений, в которых это начальство трудится. Ну и многое ещё. В этом плане дешевле обойдётся труд шабашников, которых нужно найти, обеспечить материалами и указаниями, чего делать, а чего не делать.

— Вась! Не читай мне лекций про накладные расходы. У меня эти понятия уже в печёнках ворухаются, — Маха не сердита. Она озабочена.

— Это я к тому, что оба мы не без рук. Помню я, как ты шпаклевала щербины в гостевом домике. Материалы бы только по оптовым ценам купить, тогда оборудование помещения встанет в сущие гроши. К тому же, мы ведь Зулькин дом станем ремонтировать, они с Ахмедом наверняка подсобят.

— Не, ну Васька, — это Лерка вдруг встряла, — ты что, забыл о магии. С её помощью и привезти всё, что нужно, легко, и, думаю, многие работы получится сделать без особого труда.

— Что ж ты раньше-то молчала? — Чернокнижник с сомнамбулическим видом встал и вернулся в свою комнату. Разум его пребывал где-то далеко.

— Это в нём творческий экстаз забурлил, — со знанием дела пояснила Зулька. — Мне уже не терпится узнать, чего он напридумывает.

— Жалко, что наши приёмо-передатчики мысли не транслируют, — встряла Маха.

— Только этого ещё не хватало! — скептически сморщилась Лерка. — И без этого впечатлений достаточно. Ведь каждый раз, когда этот… — она задумалась, подбирая эпитет, — Чернокнижник умиляется при виде любой симпатяжки, я готова на стенку лезть.

— Это у тебя с непривычки, — «успокоила» подругу Маха. — Женщины не для того прихорашиваются, чтобы мужики от них нос воротили.

— Ты-то откуда знаешь? — теперь скепсис излучает Зулька.

— От папы.

— Эй, Дарт Вейдер! Переходи на тёмную сторону — у нас есть печеньки, — сакраментальным голосом произнесла Лерка.

От этой немудрёной дедовской шутки натянутость куда-то пропала, девчата зафыркали и потянулись к вазочке с пряниками.

* * *

— Маша! Проснись! Мне у тебя надо срочно спросить кое-что, — Васька старается не подглядывать за девочками, когда они спят или одеваются. Но сегодня к нему пришло озарение, и он обязательно должен кое-что уточнить у Махи, пока мысль не «соскочила» и не «заросла» другими соображениями. Вот и выставился он из портала прямо над дрыхнущей, как сурок, девушкой.

— М-м, Васенька! — эта сонная тетеря, не открывая глаз, выпростала руки из-под одеяла и обвила ими его шею. — Хорошо, что ты мне приснился, — вытянув парня из межпространственного прохода наполовину, она ткнулась носом в его плечо и снова рухнула в царство Морфея.

— Да проснись же, соня ореховая. Поговорить надо.

— Да, надо. Да, ореховая, — невнятно пробурчала Маха, понижая тон, и ровно засопела.

Вот это влип! Чтобы не оставаться в изогнутом положении, расширил портал и вошёл в комнату полностью, встав на колени рядом с кроватью. Стало менее неудобно, хотя руки уже искали опору как раз где-то там, где устроилась спящая подруга.

— Да ущипни её, — ба! Лерка уже в своей кружевной ночной рубашке рядом стоит и неодобрительно смотрит на образовавшееся безобразие. И свет от ночника льётся через распахнутый портал из её спальни.

— За что?

— За то самое место, куда на меня дул.

— А это где? — Машка любопытно приоткрыла ни капельки не сонный глаз.

— В зоне бикини, — со злобным присвистом прошипела Лерка.

Васька рухнул на Машку и получил пинка от Лерки. Потом все трое парили в воздухе, причём Маха путалась в одеяле, спеленавшем её, словно младенца, а появившаяся из запертой двери Зулька вещала:

— Лерка, дура набитая, говорила я тебе: отключай портал, когда засыпаешь! А то, ишь, спросонья, да не разобравшись устроила тут кучу малу! А ну! По домам все! А ты, Васька, мысль свою запиши и утром представь в трёх экземплярах. Всё! Разбежались!

— Постой, Зуленька! Не кипятись, — «поставленный» на пол Васька уже восстановил самообладание. — Так Маш, если ты попросишь папу произвести траты, которые перед этим не обоснуешь, он оплатит твои затеи? Ну, не очень большие, но и не пустяк.

— Думаю, да. Он вообще-то ко всяким коммерческим тайнам относится с пониманием.

— Ага. Славно. А теперь, скажи мне, досточтимая Зульфия Леноровна, — продолжал превращать заварушку в производственное совещание Васька, — ты в своей забубенной дизайнерской программе сумеешь выполнить строительные чертежи?

— Не знаю, никогда не пробовала. Планировки домиков делала, а деталировки — нет. А там, видела, ещё и какие-то спецификации, и строительные нормы, и стандарты — куча непонятных вещей предусмотрено. Просто не залезаю в эти разделы.

— А расчёты на прочность и на температурное расширение?

— А фиг его знает! Чернокнижник, будь человеком — дай людям поспать! Нечего, на ночь глядя, ругаться непонятными словами!

Оглавление