Глава 15. Рука убийцы и последующее осуждение

Я снял прекрасные апартаменты на Пятой авеню — самой интересной улице Нью-Йорка. Однако без рекомендательных писем и влиятельных друзей стать известным в городе было очень трудно. Возможность пришла следующим образом. Я почти потерял надежду и серьезно подумывал об отъезде из страны, когда однажды вечером некая решительная дама позвонила мне и сделала такое предложение:

—Я репортер «Нью-Йорк Уорлд». Меня послали к вам с целью провести проверку хиромантии. Если вы примите наше предложение и хорошо покажете себя во время эксперимента, то получите лучшую рекламу в вашей жизни. Но если вы откажетесь или потерпите неудачу, то можете забыть о своей карьере.

—Что за проверка?— спросил я.

—Вы должны описать людей, не зная их имен и не задавая вопросов, — ответила она. — Мы дадим вам несколько отпечатков ладоней, сделанных на бумаге. Думаю, этого вполне достаточно. Теперь скажите мне, вы принимаете наше предложение или отказываетесь от него?

—Да, принимаю.

—Я знала, что вы сделаете подобную глупость, — сказала женщина. — Ладно, будем считать, что мы договорились.

1
Правая рука доктора Мейера, осужденного за многочисленные убийства в Нью-Йорке. Обратите внимание на центральную горизонтальную линию (Линию Ума), проходящую через ладонь не совсем обычным образом, приподнимаясь к четвертому пальцу.

Через несколько дней она пришла ко мне с пачкой листов, на которых были отпечатки ладоней, и приготовилась записывать все, что я скажу ей о них. Мы проработали весь вечер — с двух часов до семи. Признаюсь, я сильно нервничал. Отпечатки были слабые. Их сделали на папиросной бумаге. Кроме того, моя инквизиторша была очень своеобразной, но отнюдь не самой симпатичной дамой. Тем не менее, моя нервозность привела к успеху. Мозг выуживал любые намеки, впечатанные в линию и бугры. Он создавал образы людей, и я описывал их характеристики так, словно знал их лично. Затем наступил критический момент. То был четвертый или пятый отпечаток, который она положила передо мной.

—На этой ладони есть нечто столь ненормальное, что я отказываюсь комментировать характер данной персоны, пока вы не предоставите мне письменное согласие владельца отпечатка на описание его личностных черт.

—У нас имеется согласие всех этих людей, — ответила женщина и показала мне письмо из «Нью-Йорк Уорлд», заявлявшее о том, что все люди, давшие отпечатки ладоней, согласны на интерпретацию их характеров.

Получив такое подтверждение, я продолжил работу. Рука, чей отпечаток лежал передо мной, принадлежала убийце. Я не мог ошибаться. На левой ладони линии были нормальными и показывали развитый ум. Но правая ладонь говорила о том, что этот человек использовал свой интеллект для получения денег преступным образом. Линия Жизни свидетельствовала, что его погубит самоуверенность и что он рано или поздно попадет в руки полиции.

— Не важно, сколько он совершил преступлений, — заметил я. — На сорок четвертом году он попытается убить еще одну жертву, но будет пойман и осужден. Следствие установит, что этот человек годами использовал свою профессию для получения денег преступным путем. Он ни перед чем не останавливался ради выгоды. Его осудят к казни на электрическом стуле, и какое-то время он будет находиться под тенью смерти. Тем не менее, данный преступник не будет казнен, а проведет остаток жизни в тюремной камере.

И мои слова оказались верными. Преступник, названный газетами «кровавым доктором Мейером», страховал жизни жителей Чикаго. Затем он под разными предлогами начинал заботиться об их здоровье и, якобы выполняя свой профессиональный долг, отравлял пациентов, чтобы позже забрать их страховку. В то время в Штатах любой человек мог оформить страховой полис на другого человека — даже не родственника. Достаточно было платить ежегодные взносы, и после смерти опекаемого человека вам

выдавалась приличная сумма. Поле этого судебного дела закон о страховании был радикально изменен.

Во время слушания дела о преступлениях доктора Мейера мое описание также было подшито к документам. После длительного и сенсационного суда, в котором он защищался изо всех сил, его осудили на смертную казнь, но поскольку электрический стул по техническим причинам не работал, приговор изменили на пожизненное заключение в тюрьме.

***

После того как моя инквизиторша ушла, я почувствовал себя полностью истощенным. Она даже намека не дала на правильность моих заявлений. Эта женщина сказала, что я узнаю результат в следующем воскресном «Уорлде». А тогда был только вторник. Все следующие дни я жил в тревожном ожидании. В субботнюю ночь мне вообще не удалось заснуть, и я задремал лишь под утро. Около девяти часов мой черный слуга постучал в дверь и разбудил меня. Затем самым обыденным тоном он сказал:

— Вставайте, сэр. На лестнице стоят около сотни человек. Они хотят увидеться с вами.

Мне не нужно было спрашивать причину. Он сжимал в руке воскресный «Нью-Йорк Уорлд», и вся передовая страница была посвящена моей работе. Я видел огромный заголовок: «Хейро успешно прочитал судьбы мэра, судебного адвоката, Николь Ворд Маккаллистер, доктора Мейера и других». Я оделся и спустился на лестничную площадку. На ступенях толпился народ всех возрастов, цветов и сословий. Американцы не похожи на других людей, живущих в нашем мире. Когда какая-то идея входит в их головы, они не теряют времени зря, а начинают ее выполнять. Какой-то мужчина взял на себя роль лидера.

— Мы видели статью в сегодняшнем «Уорлде», — сказал он. — Поэтому вы сами знаете, что мы хотим.

Думаю, что я правильно поступил, когда ответил им следующее:

— Мне очень жаль создавать вам проблемы, но сегодня воскресенье и, согласно религиозным предписаниям, у меня этот день отводится для отдыха. Если хотите, приходите в понедельник утром, начиная с девяти часов.

Думаю, этот отказ еще больше повысил мою репутацию, поскольку американцы ни что не ценят так сильно, как независимость. Весь день приходили посетители, и им говорилось то же самое. Когда же настал понедельник, мой секретарь имел заявки на два месяца вперед.

Оглавление

Обращение к пользователям